Помоги проекту - поделись книгой:
Устройство полностью выполнено из пластмассы, в доставшемся нам варианте — белой с лицевой стороны и чёрной с тыльной, при этом в продаже есть модификации в полностью чёрных корпусах.
Ближе к низу аппарат немного утолщается, благодаря чему «читалка» удобно лежит в руке. Кроме того, на заднюю панель нанесено мягкое на ощупь покрытие, препятствующее случайному выскальзыванию аппарата из объятий владельца.
Краткие технические характеристики PocketBook Touch:
Экран: 6-дюймовый монохромный сенсорный ёмкостной E Ink Pearl с поддержкой мультитач, разрешение 800 х 600 точек, 166 точек на дюйм
Процессор: 800 МГц
Оперативная память: 120 Мбайт
Постоянная память: 2 Гбайта встроенной флэш-памяти (пользователю доступно до 1,5 Гбайта) с возможностью расширения флэш-картами microSD/SDHC объёмом до 32 Гбайт
Операционная система: Linux
Разъёмы: micro-USB 2.0 и 3,5-мм выход на наушники
Модуль беспроводной связи Wi-Fi IEEE 802.11b/g/n
Поддерживаемые форматы книг: PDF, EPUB (в т.ч. защищённые DRM), FB2, TXT, DJVU, RTF, HTML, CHM, DOC, TCR, FB2. ZIP, PRC, DOCX
Поддерживаемые форматы изображений: JPEG, BMP, PNG, TIFF
Воспроизводимые аудиоформаты: MP3
Аккумулятор: встроенный ионно-литиевый полимерный 3,7 В, 1100 мА*ч
Габаритные размеры: 175 х 114,5 х 9,5 мм
Масса: 210 г
Экран традиционно для ридеров на E Ink закрыт стеклом с антибликовым покрытием — в отличие от планшетов на жидких кристаллах, здесь это принципиально важно, поскольку изображение с таких дисплеев читается в отражённом свете. Под экраном установлены четыре аппаратные кнопки: «Домой», «Назад», «Вперёд» и «Меню».
Над кнопками расположен зелёный светодиодный индикатор, загорающийся при вводе команды и светящийся до тех пор, пока эта команда не будет исполнена. Очень удобно, например, если вы открываете «тяжёлый» PDF или загружаете какое-то приложение, на что требуется время. Кроме того, светодиод светится при подключении к интернету через модуль Wi-Fi. При желании эту индикацию можно выключить, и это приятно.
На нижней грани «читалки» обнаруживаются стандартный 3,5-мм выход на наушники, порт micro-USB для подключения устройства к компьютеру и зарядки аккумулятора, утопленная в корпус клавиша сброса Reset, слот для флэш-карт microSD/SDHC и кнопка включения. Всё замечательно, разве что выходу на наушники снизу совсем не место — это просто неудобно.
К качеству сборки никаких претензий: ничего не скрипит и не прогибается, разъёмы не болтаются, все кнопки нажимаются чётко. По размерам Touch сравнима с другими ридерами с шестидюймовыми экранами, но слегка тяжелее их. В частности, Amazon Kindle весит 170 г против 210 г у Touch. Впрочем, это заметно только при непосредственном сравнении и не особенно сказывается на удобстве использования.
Качество экрана PocketBook Touch можно оценить даже на выключенном устройстве: поскольку в «электронной бумаге» электричество расходуется только на обновление изображения, на дисплей неработающего ридера можно выводить произвольные картинки. В нашем случае — это краткая информация о «читалке» или рекламная заставка. При желании, эту функцию можно тоже отключить.
Увы, но сенсорный слой сводит на нет визуальные преимущества Pearl над «электронными чернилами» Viziplex предыдущего поколения: изображение достаточно контрастное для длительного комфортного чтения, но без сенсорного экрана Pearl впечатляет значительно больше. Сравните несенсорный экран Sony Reader на E Ink первого поколения и дисплей PocketBook Touch: «сонька» явно контрастнее, а фон однозначно белее.
Кстати, именно из-за неизбежного снижения яркости в Amazon Kindle Touch не стали устанавливать ёмкостной экран, а использовали инфракрасные датчики по краям дисплея, никак не отражающиеся на качестве изображения. Однако, как вы можете убедиться по фото, ситуация вовсе не безнадёжная, и в реальной эксплуатации эта особенность совершенно незаметна.
К тому же прочие достоинства Pearl проявляются в PocketBook Touch в полной мере: страницы «листаются» и прорисовываются быстро, аккумулятор служит долго. А уж об удобстве управления при помощи жестов, привычном для любого владельца смартфона, можно даже не говорить.
Помимо «листания» страниц, нажатия на иконки и навигации по меню, сенсорный экран можно использовать для масштабирования шрифтов и изображения: для увеличения достаточно «раздвинуть» двумя пальцами картинку, для уменьшения — «сдвинуть». Эту возможность особенно оценят те, кто часто читает файлы в форматах PDF и DJVU, сохранённые как изображения: обычно целая страница книги и, в особенности, журнала отображается неразборчиво и её приходится увеличивать.
Как и все ридеры под маркой PocketBook, Touch может похвастаться завидной всеядностью: пятнадцать самых разных книжных форматов без конвертации — об этом владельцы «породистых» Sony Reader и Amazon Kindle могут только мечтать. Опять же, нет никаких проблем с загрузкой файлов: «книжка» распознаётся операционными системами ПК как внешний накопитель.
Со своей основной функцией электронная книга Touch справляется прекрасно, и в этом качестве её вполне можно рекомендовать любителям чтения. А вот многочисленные «бонусы», которыми стало модно снабжать любые ридеры, придётся считать именно бесплатными бонусами, которым, как дарёному коню, в зубы не смотрят.
В PocketBook Touch есть словарь ABBYY Lingvo, встроенные часы, научный калькулятор, просмотрщик фотографий, MP3-плеер, RSS-агрегатор, «рисовалка» рукописных заметок Scribble, две игры (пасьянс «Косынка» и судоку) и даже простенький интернет-браузер. Из всего этого списка практический смысл имеют лишь словарь (на четыре языка — русский, украинский, английский и немецкий), калькулятор, плеер и RSS-агрегатор.
Всё остальное или просто неуместно в подобном устройстве (как часы, выводимые на весь экран или просмотрщик фото в чёрно-белом режиме), или неудобно в ридере на E Ink: для игр или веб-сёрфинга такой дисплей чрезмерно инерционен. Более того, попасть пальцем в некоторые меню браузера с первого раза мало кому удастся: они слишком мелкие и явно рассчитаны на экран больших размеров.
Действительно полезными можно признать хороший встроенный словарь и функцию RSS-агрегатора: можно подписаться на несколько RSS-лент и читать их, например, по дороге на работу, а словарь поможет тем, кто читает книги на иностранных языках. Браузером же можно пользоваться, к примеру, для проверки электронной почты через веб-интерфейс или для чтения сообщений в твиттере. Для полноценного сёрфинга по интернету он малопригоден.
Подведём итоги. В активе PocketBook Touch — отличное качество сборки, быстрая и контрастная «электронная бумага» последнего поколения, удобное управление через сенсорный экран и поддержка 15 форматов электронных книг. Производитель обещает до месяца работы новинки без подзарядки (при выключенном Wi-Fi), что не может не радовать. В целом, как ридер, устройство выполняет свои функции на все сто и вполне может быть рекомендовано к приобретению.
Что касается дополнительных функций, то их стоит рассматривать лишь как бесплатное приложение, и не более того. Большинство из них вы попробуете единственный раз после покупки, после чего забудете об их существовании. Если же вам требуется полноценный браузер, игры, удобный доступ к почте и социальным сетям, то вы ошиблись адресом: вам нужен не ридер, а планшет.
Колумнисты
Василий Щепетнёв: Колыбель живоглота
Чем отличается маленький человек от человека среднего? Чином? Капиталом? Влиянием на окружающих? Или главное отличие в самоощущении? Маленький человек всегда чувствует себя страдальцем, жертвой родных, соседей, начальства или обстоятельств, былинкой под натиском урагана, щепкой в океане бурь. От него никогда ничего не зависит, и потому он даже и не пытается перечить судьбе, а смиренно ждёт. Чего ждёт, порой и сам не знает. Доброго царя, который повысит учителям зарплату? Письма от нигерийской вдовы с предложением ста миллионов долларов? Забытого в лифте мешочка с бриллиантами?
Ведь бывает же! Редко, но бывает: сыщется если не в Нигерии, то в Канаде очень дальний родственник, одинокий миллионер, не имеющий иных наследников, кроме маленького человека. Или царь расчувствуется и прикажет поднять зарплату на четыре и девять десятых процента: пусть радуются, всё равно рубль обесценился наполовину. О бриллиантах и не говорю — «поскользнулся, упал, закрытый перелом, очнулся – гипс».
И потому следует ждать.
Глеба Успенского судьба толкала в колею маленького человека ежемгновенно. Смирись, становись в затылок и плетись по жизни без ропота и гнева. Не ты первый, не ты последний.
"Захватила их новая жизнь, такая, что завтрашний день не мог быть даже и предвиден, – и талантливые люди почувствовали, что им не угнаться за толпой, начинающей жить без всяких литературных традиций, должны были чувствовать в этой оживавшей толпе своё полное одиночество... Сколько ни проявляй искусства в поэме, романе – «они» даже и не почувствуют. Спивавшихся с кругу талантливейших людей было множество… В таком виде впору было «опохмелиться», «очухаться», очувствоваться – и какая уж тут «литературная школа»! Похвальбы в пьяном виде было много; посулов – ещё больше, анекдотов – видимо-невидимо, а так, чтобы от всего этого повеселеть, – нет, этого не скажу", – писал Успенский издателю Флорентию Павленкову.
Одно мешает живой душе: болезнь по имени скука, "даже и «млекосочны маки» болезни сей не уменьшают". Что помогло Успенскому подняться выше назначенной, отведённой орбиты? Некрасовский «Современник» уподоблю Юпитеру, который способен придать космическому страннику ускорение, открыть путь к внешним планетам и даже отправить за пределы солнечной системы. Иногда, правда, получается иначе: попав в сферу притяжения планеты-гиганта, странник становится новым спутником Юпитера, обречённым до конца дней своих вращаться вокруг патрона.
С Успенским такого не случилось. Быть может, и потому, что «Современник» закрыли, удержать странника он просто не мог. Пришлось лететь дальше. Правда, за Юпитером его подстерёг Сатурн, то есть «Отечественные записки», но опыт самостоятельного полёта остался. Успенский обрёл собственный, не заимствованный у Белинского и компании способ исследования жизни. Способ Успенского простой: шагать с раскрытыми глазами. Слушать. Ничего не принимать на веру. И думать, думать…
Он не был кабинетным писателем. Любил всё посмотреть, пощупать, попробовать горбом. А и не любил бы – жизнь заставляла. То работал в управлении железных дорог и видел, что служит русский интеллигент собственному кошельку. Сербия воюет с Турцией, русские добровольцы спешат на помощь братьям-славянам, Успенский едет на войну корреспондентом и находит, что главная причина устремлений в Сербию – возможность поживиться: «Никакого славянского дела нет, а есть только сундук».
Наконец, он отправляется в Сколково письмоводителем судосберегательного товарищества и, по прошествии двух лет, заключает: вся шумиха вокруг прогрессивной деятельности есть «национальная ерунда», не более, прикрывающая тот простой факт, что богатые становятся богаче, а бедные беднее (я уже говорил, литература и магия – близнецы-сёстры, а что Сколково Успенского находилось в Самарской губернии, так оно, Сколково, всюду; мы говорим Сколково – подразумеваем деньги, мы говорим деньги – подразумеваем Сколково).
Относительно мужика, равно как и мастерового, и чиновника, и интеллигента, иллюзий Успенский не питал. Не умилялся, не закатывал к небу глаза, не писал проникновенно и трогательно о нашем добром, прекрасном и богоносном народе, а резал правду-матку: «Воля, свобода, лёгкое житьё, обилие денег, то есть всё то, что необходимо человеку для того, чтобы устроиться, мужику причиняет только крайнее расстройство, до того, что он делается вроде свиньи».
Прогрессивные люди, народники пеняли Успенскому, что-де «он живописует лишь одни отрицательные стороны мужика, и тошно смотреть на это жалкое, забитое материальными интересами человеческое стадо… Неужели в деревенской жизни и в душе мужицкой нет просвета? Зачем же рисовать мужика такими красками, что никому в деревню забраться не захочется и всякий постарается стать от неё подальше?» (Вера Фигнер).
Уж какой мужик есть, такого и живописую, отвечал Успенский.
Рассчитывать, что у России имеется некий особенный путь в светлое будущее, что из крестьянской общины, из «мира» выйдет что-нибудь иное, нежели кучка кулаков и тьма бедноты, значит обманываться и обманывать. Нет никакого особенного пути по существу, и каждый, обещающий суверенную демократию, нечувствительный переход из болота коррупции ко всеобщему благополучию под водительством мудрого начальства, — это «фарисей! Обманщик! Сам обворовывающий себя и жалующийся на какую-то Европу, обманщик! Лжец, трус, лентяй!»
Мужик побойчее, в глазах которого светится желание лучшей жизни, норовит выбиться в люди, но выбиться за счёт мужика робкого и пассивного: «Прежде он, дурак полоумный, дело путал, справиться не мог, а теперь-то, по нынешним-то временам, он уж и вовсе ничего не понимает. Умный человек тут и хватай! Подкараулил минутку – только пятачком помахивай. Ходи да помахивай – твоё!» Чем не описания процессов, происходящих в России конца двадцатого и начала двадцать первого века?
Сегодняшний живоглот по Успенскому – это вчерашний маленький человек, завтрашний живоглот – это сегодняшний маленький человек. Ты с ним чай пьёшь, о жизни философствуешь, а он смотрит на тебя, улыбается, а сам на ярёмную вену нацеливается.
Саблезубость одних и паралич воли других – вот в чём заключается переход от патриархальности к капитализму в России. И никакого необыкновенного пути, ведущего народ в светлое царство прямиком, минуя расслоение, нет. Не видно и не слышно. Не факт, что оно вообще существует, светлое царство для всех и каждого.
Неизвестно, чем бы обернулись дальнейшие наблюдения Глеба Успенского, пришёл бы он к выводу, что за каждым великим переломом истории стоит взбесившийся маленький человек, или открыл бы иное знание, которое очень бы пригодилось нам сегодня, но в возрасте сорока лет Успенский стал терять рассудок. Буквально.
"Я дошёл до такой степени нервного расстройства, что ночью, во время бессонницы, меня обуял какой-то непостижимый страх, что-то вроде какого-то припадка, – я стал звать прислугу, стучал поленом, чтобы меня услышали, наконец, смешно сказать, открыл форточку и во всю мочь стал звать народ – точно меня хотели убить. Это продолжалось минут пять-шесть, и потом я очнулся и вижу, что со мной была какая-то чертовщина..." (Г.И. Успенский – Л.Ф. Ломовской, декабрь 1884 г.)
Вместе с Глебом Успенским в депрессию впала и жена, Александра Васильевна. Друг и собрат по перу, Всеволод Гаршин, в тоске бросился в лестничный пролёт. Двоюродный брат, Николай Успенский, тоже литератор, спился, стал бродяжничать и в конце концов покончил с собой – зарезался в подворотне. Вхождение в капитализм даётся тяжело, а некоторым и совсем не даётся. Зимой девяносто первого года Успенский помещается в лечебницу. Сначала на несколько дней. Потом – на месяцы. Чехов пишет знаменитую «Палату №6». Вне связи с Успенским, просто время такое.
С девяносто четвёртого года до самой смерти, восемь лет кряду, Успенский находится в психиатрических палатах безвылазно. Гениальные книги, написанные в лечебницах, – миф. Не пишется в лечебнице, нет ни желания, ни сил, речь сбивается на невнятный лепет, вместо идей – бессвязный бред. «Всё-таки надо, надо смотреть на мужика», говорил Успенский Короленко в последние сумеречные минуты разума.
Зачем смотреть, с какой целью смотреть – не сказал.
После сумерек пришла ночь.
Кафедра Ваннаха: Сеанс чёрной магии
Фингал все знают… Вряд ли кто обошёлся без положенного количества этих украшений. Почему это слово стало жаргонным обозначением гематомы, неясно. Явно не потому, что полное имя Оскара Уайльда было Оскар Фингал О'Флаэрти Уиллс… Но вот из русской поэзии Серебряного века оно вполне могло прийти: «И встретил Сваран исступлённый, в грозе ликованья,/Героя героев, владыку пустыни, Фингала». Тогда же звучало и другое, тесно связанное с Фингалом имя: «Я не слыхал рассказов Оссиана,/Не пробовал старинного вина;/Зачем же мне мерещится поляна,/Шотландии кровавая луна?»…
Именно из песен Оссиана вернулось в Европу имя ирландского героя III века Финна Мак Кумала, aka Фингала, предводителя дружин фениев, отважных кельтских воинов-поэтов – кроме владения оружием каждый из них должен был знать «Двенадцать книг поэзии» и слагать вирши сам. Понятно, что жить люди подобных достоинств могли лишь в лесах, где развлекались охотой и грабежом богатых (у бедных же ничего не было).
Поделиться книгой: