Львиное Сердце

— В палате? — Алина на секунду вообразила, что отец прячет от санитаров под кроватью маленькую модель «Стоунхенджа».

— Да, на компе. Помнишь, я просил у тебя принести широкополосный спутниковый модем?

— Да, конечно.

— Ну и вот. Я сразу же связался с Приваловым, и мы славно поработали.

Приваловым? Алина в первый момент не поняла, о ком говорит отец. Ведь Привалов — это прозвище, которое дали ему еще в Институте медико-биологических проблем. Неужели раздвоение личности? Но тут она вспомнила, что Александр иногда так называет своего домашнего искина, и успокоилась.

— Ну что, пошли? — Пыхало настойчиво взял дочь за руку и потянул в палату.

— Пошли!

Однако у входа в павильон отец остановился.

— Постой, Алюсик. Сейчас же обед. Тебя выгонят.

Появился хороший повод улизнуть, но Пыхало успел заинтриговать Алину, и она сказала, добавив капризных ноток:

— Папа! Я должна увидеть это сейчас! Я не доживу до завтра!

— Ну ладно. Тогда сделаем так. На посту внизу говорим, что ты забыла сумочку в палате, дальше я отвлекаю Марию Филипповну, а ты пробираешься ко мне в палату и ждешь там. Я похлебаю борща и сразу вернусь.

На первом посту им повезло: охранник отлучился в туалет, и врать не пришлось. Охранник, сидевший у входа в отделение, не отрывался от маленького телевизора — так что этот кордон они тоже преодолели без приключений.

Александр направился прямиком к столу медсестры.

— Марья Филипповна, я не опоздал? Знаете, с дочкой заболтался. Наряды, женихи то… се… А как ваши внуки, кстати? Олечка уже ходит?

«Бездарный актер, — подумала Алина с досадой. — Ни за что бы не поверила».

Но Марья Филипповна была другого мнения.

— Ой, Александр Борисович, ползает еще. Но шустрая такая! И глазки уже такие умные.

— Это хорошо. Она у вас сколько весит? Знаете, легкие детки позже начинают ходить…

И, воркуя друг с другом, парочка направилась к столовой.

Алина быстро пошла к палате номер пять. Но тут путь ей преградил Тихий Паша. Кажется, в первый раз за весь день он ее увидел и, присев на корточки, широко распахнул руки и заорал во все горло:

— Здравствуйте!!!

Алина испуганно шарахнулась к стене. Однако никто не обратил внимания на громкий вопль — все на отделении давно привыкли, что Паша без конца здоровается со своими невидимыми друзьями. Глубоко вздохнув, Алина с разбегу проскочила мимо Паши, а когда тот попытался ухватить ее за ногу, просто перепрыгнула через его расставленные руки и опрометью бросилась в палату.

Паша ее не преследовал. Только разочарованно выдохнул:

— Вот так здравствуйте…

— Ну смотри, дочка! — Александр запустил программу.

Дисплей на несколько секунд потемнел, и Алина увидела хорошо знакомую ей картинку: тридцать обтесанных глыб, стоящих вертикально в круг и соединенных поверху каменными перемычками. В геометрическом центре круга лежал большой камень. Именно так выглядел мегалитический комплекс Стоунхендж в субпространстве Зоны, которое получило название «Изумрудная Башня» за характерный ориентир, возвышающийся над пустынной местностью и хорошо видимый издалека. Именно Александр Пыхало первым сообразил, что камень в центре — нечто вроде многофункционального интерфейса, с помощью которого можно управлять искусственными мирами, созданными кем-то для проникновения в нашу Вселенную.

— Компьютер Бога, — с гордостью сказал отец.

Он поводил пальцем по сенсорной панели, поворачивая комплекс туда-сюда и давая Алине возможность рассмотреть его со всех сторон. Потом приблизил центральный камень, представлявший собой правильный куб высотой в половину человеческого роста. Верхняя грань куба была испещрена неглубокими лунками: шестьдесят четыре — по вертикали, шестьдесят четыре — по горизонтали.

Трехмерная модель выглядела очень убедительно. Почти как на стереоснимках, сделанных Серебряковым в первые же часы пребывания в мире «Изумрудной Башни». У отца и впрямь удивительная память! Но… эта модель была пустышкой. Алина и сама могла бы скроить похожую за полчаса и даже без участия специализированного искина. Все-таки Александр совсем чокнулся, совсем-совсем… Как жаль!

— Ну? И что дальше? — спросила Алина, не сумев скрыть разочарования.

— А дальше вот что!

Пыхало быстро заработал пальцем. Камень на дисплее приблизился, заслоняя обзор, мигнула красным одна из лунок. И вдруг «интерфейс» словно вывернулся, превратившись в сложную конструкцию с невообразимо огромным количеством мелких деталей. Сначала глаз не мог охватить бесконечное многообразие, но, приглядевшись, Алина поняла, что перед ней нечто вроде трехмерного и очень запутанного лабиринта, состоящего из множества комнаток, соединенных изломанными линиями коридоров. Осью лабиринта была изумрудная спица, светившаяся очень ярко и сразу притягивавшая взгляд. Но в каждой комнатке словно имелось зеркало на стене, а то и несколько зеркал — изумрудный свет спицы многократно отражался в этих зеркалах, наполняя весь лабиринт теплым сиянием. Потом картинка сдвинулась еще раз, одна из микроскопических комнаток стала расти, пока на дисплее не появилась знакомая до боли фигура — изваянный из белого мрамора обнаженный мускулистый мужчина с шлемом на голове и факелом в выставленной правой руке.

— Вуаля! — торжествующе заявил Пыхало. — Мы в Припяти химер!

Алина потрясенно молчала, а ее отец быстро говорил:

— Головоломка оказалась не слишком сложной. Шестьдесят четыре на шестьдесят четыре — это всего-то четыре тысячи девяносто шесть ячеек. Мелочь, если подумать. Ясно, что такое множество не может обеспечить достаточного многообразия. Соответственно, каждой из ячеек должно быть подчинено некоторое количество подмножеств, которые не зависят от общей структуры и которые формируются сами по себе и подразумевают многовариантность. Помнишь химер в Припяти? Это и есть одно из подмножеств. В реальности, скорее всего, существует всего одна эталонная химера, но совокупность субпространств за счет энергии центральной оси разворачивает информацию о ней в материальные объекты с вариациями, определяемыми конкретными условиями. Тебе ведь не надо объяснять, что энергия, материя и информация непосредственно связаны друг с другом?.. Я знал, что ты умная девочка!.. Так вот, если подбирать бытовую аналогию, то представь себе токаря. Вот он получил чертеж на деталь. В чертеже инженер указал допуски на размеры. Конечно, в идеале хотелось бы, чтобы токарь выточил деталь точно по размерам, но это невозможно: инструмент — материальный объект и обрабатывает заготовку с определенной точностью. Поэтому будущие детали получаются с разбросом по размерам: где-то больше, где-то меньше, но в пределах допуска. Тут то же самое, хотя процесс гораздо сложнее и подразумевает неисчислимое количество допусков, которые задает не инженер, а сама природа — то есть физические законы конкретного субпространства. Перед нами изощренный механизм, но устроен он весьма разумно и действует по определенной программе. Мы с Приваловым знали исходные и принимали по умолчанию, что перед нами программа, а остальное — дело техники.

— Папа, папа! — с мольбой в голосе воззвала Алина. — Я ничего не понимаю. Вот этот мужик с факелом. — Она ткнула в дисплей. — Он-то что означает?!

— Хм-м, Алюсик, — Пыхало вдруг засмеялся и с нежностью погладил дочь по голове, словно возвращая ее в далекое детство. — Это как раз ерунда, фантик… Ну как тебе объяснить?.. А! Вот смотри, у каждой компьютерной программы имеется симпатичная иконка или даже набор иконок на выбор. На самом деле нет особой нужды создавать еще один графический файл, который описывает всего лишь путь к этой программе от корня в глубь вложенных директорий. Но его создают — для удобства ориентации пользователя в наборе программ, для сокращения количества манипуляцией при запуске конкретной программы и просто для элегантности визуального представления операционной системы. Так и тут. Мужик с факелом — это главный ориентир и одновременно символ конкретного субпространства.

— А почему не химера? Там же вокруг одни химеры… и ты сам говоришь, что они там… генерируются?

Александр пожал плечами.

— Ну откуда мне знать, дочка? Может, химеры в той потусторонней Припяти — лишь побочный продукт, стружка, а главное ее назначение в другом…

Алина поразмыслила с полминуты, глядя на дисплей. Потом сказала:

— Папа, кажется, я начинаю улавливать суть. Ты и впрямь гений! Раскрыть замысел строителей субпространств — это покруче, чем взломать код «Энигмы». Но я пока не могу понять, какое практическое применение может иметь твоя модель?

Пыхало сначала горделиво расправил плечи, потом чуть смутился и опять затараторил:

— Видишь ли, Алюсик, когда-то я полагал, что Зону во всем ее многообразии создал Господь для того, чтобы показать человечеству ад на Земле. Но когда работал с Приваловым над эмулятором, понял простую вещь: все это — человеческое, слишком человеческое. Может быть, сверхчеловеческое, да. Может быть, создатели системы субпространств — кто-то вроде Бодхисаттв, достигших просветления и вернувшихся, чтобы помочь человечеству обрести понимание истины… Может быть, они вроде демонов… Демоны ведь тоже служат Творцу и его неизреченной мудрости. Но в любом случае они не боги и даже не богочеловеки. А значит, мы способны познать их план и, если он нас не устроит, вмешаться, потребовать его изменения к нашей выгоде…

— И как ты собираешься это сделать? — спросила Алина, вклинившись в естественную паузу, чтобы направить признание отца в нужное ей русло.

— Моя модель — это карта. По ней можно определить самый короткий путь из нашей Аномальной Зоны в мир строителей субпространств. Серьезное достижение, согласись. И в общем не имеет значения, чем заполнены ячейки, в которых мы еще не побывали, главное — сами эти строители. Именно строителей нам следует искать и найти. Но для этого моей модели недостаточно. И недостаточно управляющего камня в мире Изумрудной Башни. Нужен еще ключ… Ты же помнишь: для активации комплекса необходимо кольцо, которое нашел Виктор. Это и есть ключ, который может сделать любого человека равным создателю субпространств…

Равным? Алина сильно сомневалась в этом. Пример Пыхало демонстрировал обратное — ведь он сидел в психушке, а не в Кремле. Хотя кто знает?.. Может, загадочные строители субпространств как раз сплошь психи и есть. Только больное воображение могло придумать мутантов Зоны — тех же химер, к примеру…

— Алюсик, я хочу тебе признаться. — Пыхало отодвинулся от дочери, прижался стеной к стене и зачем-то зажмурился. — В тот момент, когда я с помощью кольца подключился к терминалу Стоунхенджа, на меня свалился шквал информации — тысячи образов… как будто тысячу фильмов перед глазами запустили… Я был не готов… то есть совсем не готов. Поэтому сорвался. Не сумел удержаться на плаву рассудка. Но кое-что все же я запомнил… кое-что важное… И я думаю, что во второй раз у меня получилось бы управлять системой субпространств. Это как с гирями. Сначала тяжело и больно, а потом мышцы окрепнут и уже не ноют по утрам… А Виктор! Ты же видела, что ему это кольцо нипочем. Значит, он был подготовлен. Вот что значит двадцать лет в Зоне — закалился! И другие смогут, я уверен. Стресс можно победить. А значит, можно подчинить себе субпространства… Я хочу еще раз побывать там… в Стоунхендже, рядом с Изумрудной Башней… хочу еще раз попытаться… уже осмысленно… Думаю, на этот раз у меня все получится. — Отец тихо засмеялся. — Не может не получиться…

Разумеется, Алина даже гипотетически не могла допустить, что Александр еще когда-нибудь отправится в Зону и в связанные субпространства, но если созданная им модель и впрямь работает, то перед Лабораторией трансформации континуума открываются широчайшие перспективы. И оседлать эту волну может она… Алина! В таком случае профессору Серебрякову придется уступить и дать ей тему — она будет в лаборатории главная! А то опять получилось, что по итогам экспедиции был написан отчет, в котором ее вклад был отражен, мягко говоря, слабовато. И это мягко говоря!

Перспективы и впрямь захватывали дух. Копию модели Стоунхенджа она у Александра легко выпросит. Приведет ее в более функциональный вид — без всех этих завитушек в стиле «National Geographic». Артефактный комплекс на основе «Звезды Полынь» у Лаборатории имеется — даже не один, а два, и оба испытаны в полевых условиях. Дорога в мир Изумрудной Башни через старую «воронку» у экскаваторного ковша на Свалке проторена, больших неожиданностей там не будет. Не достает только кольца с печаткой, которое где-то в Зоне отыскал — подобрал? украл? — дядя Витя.

В апреле, полгода назад, Алине посчастливилось видеть кольцо в действии — когда Виктор Свинцов через субпространства перенес экспедицию Серебрякова в прошлое и замкнул «временную петлю», спасая себя молодого и своих товарищей по Биологической станции от верной гибели. Кольцо это Виктор забрал себе и, насколько поняла Алина, не собирался с кем-то делиться. С минуту Алина обдумывала, не пойти ли ей традиционным путем — поиграть с Виктором в «дочки-матери» и выпросить у него кольцо. Но, поразмыслив, отказалась от этой идеи: во-первых, мама будет очень зла, если узнает; во-вторых, Артур наверняка вообразит себе невесть что и обидится; в-третьих, Свинцов был Алине симпатичен и обманывать его на почве отцовства не хотелось. И, наконец, в-четвертых, сама эта авантюра может закончиться с противоположным результатом: Свинцов — крепкий орешек и согласился с дурацкой идеей, что «девчонке» в Зоне делать нечего… Нет, разумеется, раньше или позже Алина получила бы то, что хотела — она всегда получала то, что хотела — но лучше будет потратить время и силы более рационально. Поэтому она спросила:

— Папа, а как ты думаешь, такое кольцо одно?

— Нет! Конечно же, нет! — живо откликнулся Александр, он открыл глаза и выпрямился. — На печатке, кроме символического сердца и льва, были две цифры: один и два. Я думаю, это порядковый номер — двенадцать! Виктор снял кольцо с мертвеца, сам признался. Значит, где-то есть и живые: первый, второй, одиннадцатый… Может, их больше, чем двенадцать. Скорее всего, больше! Строителей субпространств должно быть много — такую сложную систему нереально сконструировать в одиночку.

— А если бы у тебя оно было, тебе бы это помогло в работе над моделью? — Алина решила подстраховаться перед матерью: не сама, мол, полезла, а папа попросил.

— Алюсик, еще как помогло бы! — Пыхало возбужденно завозился на постели. — Мы с Приваловым попытаемся взломать код доступа к системе субпространств. Ведь кольцо типа ключа, это ясно и распоследнему ламеру. И если мы взломаем код, нам многое станет подвластно. Я уж не говорю о простой возможности изготавливать дублирующие кольца. Мы сможем перепрограммировать всю систему управления субпространствами! И таким образом влиять на Зону!

— Тогда, папа, — торжественно объявила Алина, — обещаю: кольцо у нас будет!

3

Теплая украинская ночь опустилась на лагерь группировки «Свобода». Шумели под порывами ветра листья на старых тополях Предзонника. Переговаривались у костров отдыхающие сталкеры, звенели гитары. Кто-то, хватив лишнего, хрипло горланил песню — на нее откликались тоскливым воем слепые псы на дальних холмах за Периметром.

В одной из палаток спал, лежа ничком на пропахших потом простынях, мужчина. Порывы ветра, врывавшиеся в маленькое вентиляционное окошко, затянутое противомоскитной сеткой, охлаждали его разгоряченное обнаженное тело. В свете Луны блестела пустая бутылка, закатившаяся в угол. Его спутница, одетая в камуфляжные штаны, военные ботинки и темно-зеленую майку, курила у входа в палатку, отбрасывая со лба прядь темных волос.

Затушив сигарету, она подошла к мужчине, наклонилась над ним и потрогала за плечо. Тот не пошевелился. Женщина удовлетворенно улыбнулась: традиционный коктейль «Клофелин с водкой» не подвел и на этот раз. Она достала из кармана портативный фонарик. Подсвечивая себе, пошарила в рюкзаке и поясных контейнерах мужчины, добыла оттуда «ломоть мяса», пару «каменных цветков» и «вспышек», переложила найденные артефакты в свою маленькую сумку. Потом осторожно села на колени у деревянного топчана, на котором лежал мужчина, и начала аккуратно стягивать с безымянного пальца своей жертвы кольцо-печатку. На печатке из драгоценного камня скалил зубы геральдический лев, окруженный замкнутой линией, по форме напоминающей сердце. Кольцо сидело туго, и женщине пришлось приложить немалые усилия — она гнула и дергала руку мужчины, чуть не сломала ему палец, но он так и не проснулся.

Наконец кольцо тоже перекочевало в сумку женщины. Она подобрала сброшенную с топчана кожаную крутку, надела ее. Подумав, извлекла из внутреннего кармана изящное вышитое бисером портмоне, из него — купюру в двадцать гривен и засунула ее между пальцами мужчины.

После этого она так же тихо вышла из барака, незамеченной пересекла лагерь и зашла в один из давно брошенных бараков. Разметала груду хлама в углу и выкатила черный мотоцикл. Откатила его подальше от лагеря и только тогда повернула ключ зажигания, вскочила на «железного коня» и умчалась в ночь.

Глава 3

Даже мурашки бегут по спине…

1

В киевском офисе «GSC World» Алекс, Борис и Виктор склонились над картой.

— Я считаю, нам нет смысла заходить с Южного Кордона, — говорил Алекс. — Там полгода назад мы уже так наследили, что найдется кому нас вспомнить недобрым словом. Во-первых, генералу Роте с «долговцами» — за архив О-Сознания. Во-вторых, координатору Гоголю со «свободовцами» — опять же за архив О-Сознания. В-третьих, вообще чем меньше мы пройдем по Зоне и чем меньше будем светиться в обжитых местах, тем лучше для всех. Поэтому предлагаю зайти с востока — через станцию Зимовище. Как вы оба знаете, там проходит железка, по которой раньше возили грузы в Припять. Но главное — вдоль железки проложено хорошее обновляемое шоссе до самого Периметра. В самом Зимовище — блок-пост миротворцев, там же обосновались российские военсталы. С последними всегда можно договориться. Подождите-ка минутку!

Алекс отодвинулся от стола, вытащил свой модный ПДА, потыкал в панель.

— Соня! Узнай, пожалуйста, какие командиры сейчас заправляют Зимовищем и сколько они возьмут за то, чтобы в упор нас не заметить.

Из динамика послышался треск.

— Соня! — громче позвал Алекс.

— Она же в аэропорт уехала — встречать представителя «Норд Ривер». Ты, между прочим, ей сам поручил! — напомнил другу-компаньону Борис.

— Вот блин! Склероз замучил! Ладно, Боря, придется тебе… э-э-э…

— Понял, сделаю.

— Так, поехали дальше. — Алекс спрятал ПДА, вернулся к столу и, словно командующий фронтом, повел указательным пальцем по карте. — Добираемся от Киева до Чернигова — раз. Выдвигаемся из Чернигова в Зимовище — два. Проходим Зимовище — три. Идем по шоссе от Зимовища до реки Припять — четыре. Дальше там Мост Смерти через реку Припять. Несмотря на название, ничего дурного за ним не числится. Переходим мост — пять. За мостом — заброшенные служебные постройки: мастерские, пост дозиметрического контроля воды, метеостанция.

— Биологическая станция, — вставил Виктор.

— А?

— Там южнее была биостанция. У пруда-охладителя. В две тысячи шестом.

— Угу-угу. — Алекс рассеянно покивал. — Вот здесь возможны всякие неожиданности: засады, непредусмотренные залипания в аномалии, молодые мутанты и прочие заморочки. В общем, нужен опытный проводник, знающий конкретную местность. Виктор, потянешь?

Свинцов покачал головой.

— Нет. Я там с две тысячи шестого как раз и не был, а до Моста Смерти вообще не доходил. Вы же знаете, до года Стрелка эта территория была перекрыта Радаром, а в Четвертом энергоблоке «Монолит» шабаши устраивал. А позже, когда Выжигатель мозгов отключился, туда опять-таки все ломанули, и началась войнушка, а я не люблю ходить туда, куда ходят все, и уж тем более воевать. Так и не довелось…

— Все ясно. Боря, пробей по базе, кто сейчас из опытных сталкеров востока Зоны ищет работу.

— Легко, — Борис достал ПДА. — Вот… Иван Тропник.

— Тропник? — Виктор улыбнулся. — Знаю его. Хороший мужик — спокойный и понимающий. Он раньше в «Чистом небе» состоял. Рад, что живой.

— С ним еще Миша Врач и техник Серега Новиков.

— А эти как? — спросил Алекс Виктора.

— Этих не знаю. Но Тропник всякую шелупонь с собой брать не будет, это точно.

— Ладно, пригласим всех троих, ближе к делу разберемся. Дальше по карте от берега Припяти до Четвертого энергоблока рукой подать, и даже, вроде, дорога есть, но это уже с Тропником обсудим. Теперь, Виктор, что нам нужно? Подсчитал?

— БТР для людей, трейлер — для жилья, еще трейлер — под лабораторию, прицеп с дизель-генератором.

— Сколько человек?

— Швед этот… — Боря заглянул в ПДА. — Профессор Ка Райка. Биолог… Точнее, астробиолог.

— Специалист по астрам?

— Балда ты, Алекс. Астра — это звезда. «Через тернии к звездам» — был такой старый фильм, помнишь? По латыни: «Per aspera ad astra». Астробиолог — это специалист по внеземной жизни.

— Уфолог?

— Ни фига. Уфологи ловят летающие тарелочки. А астробиологи строят модели, какой могла быть жизнь на планете, если бы, например, Солнце было зеленым.

— Хлебная должность. А главное — не проверишь. Грантоедус вульгарис детектед.

— Лучше бы он был асперобиологом. Терний в Зоне куда как больше, чем астр.

— Ладно, кончай базар. Шведский астробиолог — раз.

— Виктор.