Сама постановка вопроса человеком, который точно знает, что бридж — это совершенно новые для меня ощущения, напоминает мне интерес стороннего наблюдателя к чукче, впервые попробовавшему апельсин: мало созерцать явное удовольствие, нужно обязательно выяснить, на что это удовольствие похоже. При этом мне не оставляют никакого простора фантазии, ограничив возможности сравнения лишь преферансом и шахматами. Поскольку сравнение оказалось в пользу преферанса, а само исследование позволило установить непосредственную связь между преферансом и бриджем, я считаю полезным и даже необходимым привести эту статью целиком в книжке, которая является гимном преферансу.
Древнеиндийские шахматы, или чатранг, — игра четырёх человек. На рисунке — первоначальная расстановка фигур
Начнём с шахмат. Сравнение их с бриджем не настолько неожиданно, как может показаться на первый взгляд. Могу порекомендовать книгу Ежи Гижицкого «С шахматами через века и страны» (Варшава, 1970), в которой описана многовековая история этой игры и её многочисленные видоизменения. Не только состав и количество фигур менялось в шахматах, но и количество игроков.
Например, древнеиндийские шахматы (игра называлась «чатранг»[13] или «чатуранга») предполагали участие четырёх человек. Игроки, сидящие напротив, являлись партнёрами и играли заодно против другой пары. На доске располагались четыре комплекта фигур, каждый комплект — своего цвета: жёлтые и красные сражались против чёрных и зелёных. Каждая армия состояла из четырёх пешек и четырёх фигур, боевые порядки строились по углам размеченной на квадраты доски. Ходы определялись броском игральной кости с четырьмя цифрами. В зависимости от выпадения той или иной грани игральной кости игрок мог сделать ход одной из трёх фигур или, по выбору, ход королём или пешкой. Цель игры заключалась в том, чтобы взять двух королей армий противников.
Шахматная доска для «королевской игры», описанной в 1664 г. Вейкманом
Сходство этой игры с бриджем весьма отдалённое, но некоторые принципы игры, согласитесь, совпадают. Существует предположение, что такого рода шахматы для четырёх игроков являются прародителями игральных карт и всех карточных игр. Сторонники этой точки зрения указывают на разделение колоды карт на четыре масти как на существенную черту, объединяющую карты с четырёхцветными шахматами. Кроме того, приводятся правила древнейших карточных игр, смысл которых заключался в защите короля всеми картами его масти. Можно вспомнить старинную русскую игру «свои козыри», где у каждого игрока свой собственный козырь. Мы не будем здесь ни поддерживать, ни пытаться опровергнуть гипотезу происхождения карт из четырёхцветных шахмат, ограничимся лишь констатацией сходства некоторых свойств этой игры с современным бриджем.
Аллегорический рисунок на обложке изданного в 1664 г. в городе Ульме трактата о шахматах К. Вейкмана изображает игру в шахматы вчетвером — так называемую «королевскую игру»
Даже когда всеобщее признание завоевали шахматы для двух игроков, четырёхцветные шахматы не были забыты и существовали как разновидность шахмат под названием «королевской игры». В них играли не только на Востоке, но и в Европе во времена Средневековья и Нового времени. Известно, что большой любительницей «королевской игры» была императрица Екатерина II. С большой вероятностью можно предположить, что, если бы Екатерина правила сегодня, её любимой игрой был бы бридж и развитие бриджа было бы у нас на несколько ином уровне (например, журнал «Бридж-ревю» был бы цветным и толстым, а его редактор — более жизнерадостным).
Недостаток места не позволяет описать здесь многие разновидности «королевской игры», различие шахматных досок (круглые, крестообразные), а также многообразие форм коллективных шахмат («астрономические шахматы» для семи человек, «большие шахматы», «курьерскую игру»). Настоятельно рекомендую интересующимся обратиться к указанному источнику — 350 страниц занимательнейшего текста и сотни иллюстраций.
Теперь обратимся к преферансу. Если шахматы, с некоторой долей вероятности, являются далёким прародителем бриджа или, во всяком случае, некой более ранней в историческом плане игрой, сформировавшей некоторые принципы, воспринятые впоследствии бриджем, то в отношении преферанса я попробую доказать, что у двух этих игр, как мне недавно удалось установить, существуют прямые родственные связи. Более того, буду настаивать на довольно забавном мнении, что родиной бриджа является Россия.
Наши издания по карточным играм одно за другим с гордостью перепечатывают цитату из энциклопедии «Британника» за 1965 г., где говорится, что игра бридж происходит от русского «бирич» (бирючъ, бирчiй) — глашатай: «игра попала в Лондон под названием Biritch or Russian Whist». У многих это утверждение вызывает улыбку. Должен признаться, что я тоже не очень серьёзно относился к подобному утверждению, но, не вполне свободный от национальной гордости великороссов, включил его в свою энциклопедию.
Однако немного позже, в процессе поиска корней игры преферанс в русской почве, мне посчастливилось отыскать в старинных русских книгах по карточным играм кое-какую информацию, которой хочется поделиться.
Игра преферанс появилась в России не позднее 1841 г.
Первым специальным источником, описавшим правила игры преферанс, стала «Карманная книжка для желающих в кратчайшее время научиться игре в преферанс, с показанием игр, ни в каком случае не проигрывающихся, с изложением общих правил разыгрывания и таблицами расчётов», изданная в Москве (в университетской типографии) в 1841 г. Текст этой книги начинается словами: «Мода ввела во всеобщее употребление (выделено мной. — Д. Л.) игру преферанс и заменила ею и однообразный вист, и слишком расчётливый бостон. Приятное разнообразие игры, скорость разыгрывания заставили публику полюбить её и предпочесть другим».
Два предыдущих объёмных сборника описаний карточных игр (Описание картежных игор…, 1778; Новейший русский карточный игрок…, 1809) упоминания о преферансе не содержат.
Уже самые первые источники по преферансу называют его «игрой французского происхождения» на том только основании, что слово преферанс — французское и означает предпочтение, преимущество, старшинство. При этом каждый автор считает необходимым оговориться, что достоверно неизвестно, откуда появилась у нас эта игра.
Между тем во всех распространённых в России до преферанса коммерческих играх: бостоне, ломбере и висте — существовало понятие старшей масти, которая называлась «преферансом». Например, в игре бостон существовала такая процедура, описанная в «Русском карточном игроке»:
«Между тем как сдаются карты сидящий против сдающего, или в игре втроём заручный его (т. е. сосед справа. — Д. Л.) должен взять другую оставшуюся на столе колоду, или, ежели сдача сия не первая, собрать ту, в которую до сего играли, и перетасовавши оную положить к сидящему у себя по правую руку, перевернув её мастию вверх, причём сей последний должен колоду сию снять. По съёмке, ту масть, которая была внизу, называют сюрами или старшею, а другую, одинакового с нею цвета масть преферансами или младшею, также второю мастию; остальные же две масти другого цвета (против первых двух) именуют простыми мастями (все выделения в тексте соответствуют источнику. — Д. Л.); после чего положа съёмные карты с оставшимися на стол крестообразно и первые под низ последних, оставляют таким образом колоду во всё продолжение начатой при сём игры».
В описании игры вист в той же книге находим:
«…козырная масть, объявленная в первую сдачу партии, именуется преферансами и остаётся оными на все прочие сдачи, к сей партии принадлежащие, и выигранные при игре в преферансах леве (т. е. взятки. — Д. Л.) вносятся в счёт партии вдвойне».
То же значение слова и в описании игры ломбер:
«Преферансами называется та масть, в которой в козырях самая первая игра сыграна была. Сия масть то имеет преимущество, что игрок в простых игроку в преферансах, равную игру с ним играющему, завсегда уступать должен. За игру в преферансах платится вдвое…»
В «Карманной книжке…» находим такую фразу: «В нынешнем преферансе считается самою младшею мастью пики, за ними следуют трефы, потом бубны, и, наконец, самая старшая — черви, называемая собственно преферанс (преимущество, старшинство)».
Понятие «старшей масти» встречается и в других, менее известных играх, описанных в самом раннем источнике.[14] Например, этот термин использовался в ныне почти неизвестной игре «МЕДIАТЕРЪ», происшедшей от ломбера. Нам интересна не только сама констатация факта, но и то, как эту старшую масть выбирали:
«По занятии мест снимаются или выбирают старшую масть; сие производится различным образом. Прежде всего для выбора старшей масти снимались, и честь сия поставлялась в немалое уважение; почему и предоставляли оное из игроков старшему или почтеннейшему; от чего происходили бесконечные учтивства, комплименты и церемонии. Для отвращения сего неудобства положено наконец с общего согласия, чтобы старшую масть снимал тот, кому при раздаче карт достался король или в другом случае крестовая масть. Для сего самого сидящий у него по правую руку тасует карты и даёт ему снять; а тот снявши показывает нижнюю карту, которая и будет означать старшую масть. Или: старшая масть выбирается ещё и следующим другим образом: игрок, сметавши и перетасовавши карты, раскладывает к каждому игроку, вскрывши, по одной карте до тех пор, покамест выпадет король; масть короля будет означать старшую масть, а перед кем он выпадет, тому должно начинать сдавать. Из сего самого видно, что всякая масть может быть старшею, потому что сие зависит больше от нечаянного случая. Но теперь рассмотрим, какие масть сия имеет особливые выгоды и преимущества. Старшая масть, или лучшая, или называемая обыкновенно Преферанс, имеет право играть преимущественнее всякой масти, пользуясь правом первенства; почему, если один игрок скажет игру в преферансах, а другой захочет играть в них же, то всегда отдаётся преимущество тому, кто об них сказал прежде, а последний должен уступить и замолчать. Если же кто пропасует, то, давши сим знать, что играть не будет, никакой уже игры перебить не может. Сие право старшей масти делает в других мастях немалый перевес, не допуская прочих пользоваться в них хорошею игрой. Вторая выгода Преферансов состоит в том, что играя в них производится заплата всему вдвое».
Справедливо было бы сделать предположение, что старшинство мастей в новой игре (каковой по отношению к ломберу, бостону, висту, медиатеру и другим явился преферанс), строгая иерархия этих мастей, делающая возможной торговлю за прикуп, кроме того, большая разница в стоимости игр, сыгранных в разных мастях (шестерная в пиках стоила четыре очка, а в червах — 12), предопределили само название игры, в которой старшинство мастей, предпочтение более старшей масти являлось существеннейшим признаком, отличительной особенностью. Напомним, что другая популярнейшая коммерческая игра того времени — вист — не содержала элемента торговли (аукциона, лицитации), так как козырь вскрывался последней картой и принадлежал сдатчику.
Набор принадлежностей для игры в винт: две щёточки для стирания записей мелом на сукне и два держателя для мелков. Ручки выполнены в виде винтов
Мы видим, что коммерческие игры довольно долго нащупывали принцип лицитации, который оказался одним из самых существенных для новых игр, завоевавших впоследствии мир. У нас есть все основания полагать, что преферанс явился одной из первых игр (если не самой первой!), в которой этот принцип окончательно оформился.
Возникший чуть позже винт, в названии которого отразился принцип аукционной торговли,[15] сначала назывался вист-преферанс. И эта историческая деталь очень важна для темы нашего исследования. Фактически винт представлял собой хорошо известный вист, но с новым элементом — торговлей, которая обозначалась в названии приставкой «преферанс». Для самой же игры новый элемент явился определяющим. То, что родиной винта является Россия (возможно, Сибирь — «сибирский винт»), бесспорно. А происхождение бриджа от винта тоже если не очевидно, то весьма вероятно.
Если Вы, уважаемый читатель, не находите серьёзных изъянов в логике построения (или если у Вас нет каких-либо неизвестных автору фактических данных, противоречащих приведённым выше), то будем считать прямое родство бриджа и преферанса доказанным.
О склонении названий карточных мастей
Серьёзные расхождения встречаются в названиях карточных мастей и образованных от них прилагательных при склонении по падежам. Как правильно сказать: червовый или червонный? Король бубновый или король бубен? А может быть, король бубён?
С одной стороны, есть классическая русская литература, и все эти слова можно найти у Пушкина и Толстого, Тургенева и Некрасова, Гоголя и Достоевского. Но с другой стороны, существует современная языковая практика и чувство языка. Нет ли у вас ощущения, что выражение без черв как-то режет ухо? Возможно, сегодня более привычно слышать червей, бубей… Фонетически сама форма черв кажется какой-то неблагозвучной — две твёрдых согласных просят окончания, особенно если после них в следующем слове опять идут согласные: двух черв в прикупе. Авторы новейших книг на тему карт и карточных игр не обнаруживают единства взглядов на эту проблему, а может быть, не все обращают внимание на её существование.
Между тем этот вопрос каким-то образом нужно решить, и существуют, по крайней мере, две различные точки зрения. Николай Юрьевич Розалиев, автор серии книг «Карточные игры России», высказал как-то опасение, что, будучи напечатано, просторечие становится нормой, узаконивает своё право на существование и что таким образом «насаждается низкий штиль». Следовательно, авторы книг должны сверяться по источникам и употреблять исключительно нормативные лексические формы.
Другая точка зрения следующая: пишем-то мы для людей. Никто не хочет, чтобы читатель сломал себе язык (если будет читать вслух) о неблагозвучные или непривычные выражения: на руках не оказалось черв или пошёл с бубён. Особенно при отсутствии в большинстве изданий буквы «ё» как таковой настаивать на норме бубён кажется странным — даже в словаре С. И. Ожегова (М.,1984) даётся нормативная форма бубён, а рядом пример: Король бубен. Вероятно, ошибка. А совпадение формы бубен с названием музыкального инструмента вносит в текст некоторую путаницу из-за того, что совпадают разные падежные формы: именительный падеж в названии инструмента и родительный в названии масти. И хотя этимологически эти слова близки и даже точно известно, что одно произошло от другого, некоторые люди находят такое совпадение затрудняющим поиск смысла текста.
Должен сразу признаться, что мои усилия «выяснить истину» не увенчались успехом. Само отсутствие ясности в этом вопросе, а также согласия среди любителей карточных игр, «картописателей» и даже призванных на помощь филологических авторитетов[16] свидетельствует о том, что запрет карточных игр в нашей стране в течение длительного времени, их изгнание не только из жизни, но и из литературы и журналистики оставили свой след и в языке. Оказалось, что признанная норма в некоторых случаях устарела и стала архаизмом, а на общеупотребительную форму наклеен ярлык просторечия.
Что же делать?
Давайте попробуем для начала разобраться с нормой. Для этого у нас есть два надёжных источника: русская литература и справочные издания (словари). Поскольку названия чёрных мастей — пик и треф — особых разночтений в падежных формах не имеют,[17] сузим поле поиска до названий красных мастей.
Начнём по порядку.
Бубны«Сдавались, разминались новые карты, складывались бубны к бубнам…» (Толстой. Смерть Ивана Ильича).
«— Вот тебе, Швохнев, бубновая дама!» (Гоголь. Игроки).
«Если случится увидеть этак какого-нибудь бубнового короля или что-нибудь другое, то такое омерзение нападёт, что просто плюнешь» (Гоголь. Ревизор).
«Иногда при ударе карт по столу вырывались выражения: — А, была не была, не с чего, так с бубён!» (Гоголь. Мёртвые души).
«Они играли в вист с болваном, и нет слов на человеческом языке, чтобы выразить важность, с которой они сдавали, брали взятки, ходили с треф, ходили с бубён» (Тургенев. Дым).
«По рассказам, в его кабинете между разными картинами первых мастеров Европы висела в золотой рамке пятёрка бубён; повешена она была хозяином в знак признательности за то, что она рутировала ему в штос, который он когда-то метал на какой-то ярмарке и выиграл миллион» (Пыляев. Старое житьё).
«— Ходи, ходи, бубны — козыри!..» (Леонов. Барсуки).
«Положил я, как теперь помню, направо двойку бубён, налево короля пик и вымётываю середину, раз, два, три, пять, девять, вижу — заметалась карта, и про себя твержу: «Заметалась — в пользу банкомёта — известное игроцкое суеверие» (Куприн. C улицы).
«У меня на бубнах: туз, король, дама, коронка сам-восемь, туз пик и одна, понимаете ли, одна маленькая червонка» (Чехов. Иванов).
«У меня с прикупом образовалось восемь бубён… Капитан вдруг сказал: «А мы с этим прикупом наверняка бы сыграли пять» (Вересаев. Исполнение земли).
«Брат Лев дал мне знать о тебе, о Баратынском, о холере… Наконец, и от тебя получил известие. Ты говоришь: худая вышла нам очередь. Вот! Да разве не видишь ты, что мечут нам чистый баламут; а мы ещё понтируем! Ни одной карты налево, а мы всё-таки лезем. — Поделом, если останемся голы как бубны» (Пушкин. Письмо Вяземскому от 5 ноября 1830 г. из Болдина).
В последнем примере Пушкин уподобляет проигравшегося дотла игрока всё-таки музыкальному инструменту, а не карточной масти, так как это бубен (барабан) совершенно лыс и гол — с его кожи вытравлены все волоски. Тот же смысл сравнения находим и у В. И. Даля: «Он проигрался, как бубен…»
В самом начале статьи мы коснулись родства двух этих слов — названия масти и музыкального инструмента. Чтобы окончательно внести ясность, добавим, что на старинных немецких картах, которые начали проникать в Россию через страны Восточной Европы в XVII в., бубновая масть обозначалась изображением звонков — бубенчиков. В России XVII–XVIII вв. эта масть называлась звонки, боти. По Фасмеру, название карточной масти бубны является калькой с немецкого Schellen — звонки, через чешск.: bubny. Очень редко в русском языке в XVIII в. употреблялось название этой масти, заимствованное из французского — каро (квадратный, четырёхугольный). О том, что именно немецкие карты, т. е. карты с немецкими мастями, появились в России независимо от французских карт и очень давно, свидетельствуют некоторые архаичные названия мастей, считающиеся просторечными: вины (виноградные листья на немецких картах соответствуют пиковой масти) и жлуди (трефовая масть на этих картах изображена в виде желудей).
У П. А. Вяземского есть прекрасное стихотворение про карты, в котором к нашей теме относится только первая строфа:[18]
В моей колоде по мастям Рассортированы все люди: Сдаю я жёлуди и жлуди, По вислоухим игрокам. Есть бубны — славны за горами; Вскрываю вины для друзей; Живоусопшими творцами Я вдоволь лакомлю червей… (1827) Как видно из приведённых литературных примеров, некоторая норма в склонениях названий мастей прослеживается. Но можно привести не менее длинный ряд, в котором употреблена другая форма:
«Изредка произносит вполголоса: «…заходи, крести, вини, буби» (Куприн. Мелюзга).
Возможно, конечно, автор намеренно снижает лексику своих героев, стилизуя их речь под простонародную и т. д. Мы вернёмся к этому вопросу, когда рассмотрим ряд примеров употребления падежных форм слова черви (червы) и образованных от него прилагательных.
Черви (червы)«Черви особенно часто приходили к Якову Ивановичу, а у Евпраксии Васильевны руки постоянно полны бывали пик, хотя она их очень не любила» (Л. Андреев. Большой шлем).
«Прекрасною твоей рукою Туза червонного вскрываешь» (Державин. На счастие).
«…Тогда из рук его Давид[19] на стол вступает, Которого злой хлап червонный поражает…» (Майков. Игрок в ломбер).
«Хозяйка хмурится в подобие погоде, Стальными спицами проворно шевеля, Иль на червонного гадает короля» (Пушкин. Стрекотунья белобока).
«Кенигсек, поднявшись, чтобы взглянуть из-за спины Анны Ивановны в её карты, произносил сладко: «Мы опять червы» (А. Н. Толстой. Пётр I).
«Яков Иванович строго раскладывал карты и, вынимая червонную двойку, думал, что Николай Дмитриевич легкомысленный и неисправимый человек» (Л. Андреев. Большой шлем).
«Шарлотта: — Ну? Какая карта сверху? Пищик: — Туз червовый» (Чехов. Вишнёвый сад).
«Штааль попросил карту и поставил сразу всё, что имел. По намеченному им плану игры надо было ставить на одну карту никак не более трети остающихся денег. Но он и не вспомнил о своём плане. «Будет девятка червей. Хочу, чтоб выпала девятка червей!» — сказал мысленно Штааль. Он в эту минуту был совершенно уверен, что девятка червей[20] ему и достанется. Банкомёт равнодушно метал карты длинной белой рукой, в запылённой снизу, белоснежной наверху, кружевной манжете. Штааль открыл девятку бубён» (Алданов. Заговор).
«В трактирах прислуживали поголовно ярославцы… Шестёрки… их прозвание. — Почему «шестёрки»? — Потому, что служат тузам, королям, дамам… И всякий валет, даже червонный[21] им приказывает, — объяснил мне старый половой Федотыч» (Гиляровский. Москва и москвичи).
У В. Брюсова есть стихотворение «Дама треф»:
Но зато вы — царица ночи, Ваша масть — чернее, чем тьма, И ваши подведённые очи Любовь рисовала сама. Вы вздыхать умеете сладко, Приникая к подушке вдвоём, И готовы являться украдкой, Едва попрошу я о том. Чего нам ещё ждать от дамы? Не довольно ль быть милой на миг? Ах, часто суровы, упорны, упрямы Дамы черв,[22] бубён и пик! Не вздыхать же долгие годы У ног неприступных дев! И я из целой колоды Люблю только даму треф. «Червонный валет смотрит на своего собеседника как на «фофана». И вдруг мысль! Продать этому «фофану» присутственные казённые места» (Салтыков-Щедрин. Дети Москвы).
«— И я, — подхватил Кудимов, загибая угол червонной семёрки (он понтировал в долг). — Пять рублей мазу» (Некрасов. Необыкновенный завтрак).
«Можно очень самому обремизиться и остаться, как говорят специалисты, без трёх, а то и без пяти в червях»[23] (Стасюлевич. Письма Лескову).
«Случалось, что карты капризничали, и Яков Иванович не знал, куда деваться от пик, а Евпраксия Васильевна радовалась червям, назначала большие игры и ремизилась» (Л. Андреев. Большой шлем).
«Не забудьте, что в колоде один только туз червей, а не два» (Невежин. Сестра Нина).
«…Когда он потерялся в соображениях, как выгоднее пустить в ход червонного туза или пиковую даму, или когда он, оставив меня в фофанах, ликовал» (Вовчок. Записки причетника).
У Марка Тарловского есть стихотворение «Игра», написанное в 1932 г.
В пуху и в пере, как птенцы-гамаюныши, Сверкают убранством нескромные юноши. Четыре валета — а с ними четыре нам Грозят короля, соответствуя сиринам. Их манят к себе разномастные дамочки, Копая на щёчках лукавые ямочки. Их тоже четыре — квадрига бесстыжая — Брюнетка, шатенка, блондинка и рыжая. О зеркало карты! Мне тайна видна твоя: Вот корпус фигуры, расколотой надвое. Вот нежный живот, самому себе вторящий, Вот покерной знати козырное сборище, Вот пики, и трефы, и черви, и бубны и Трубные звуки, и столики клубные, И вот по дворам над помойными ямами, Играют мальчишки бросками упрямыми, И ямочки щёк и грудные прогалины На дамах семейных по-хамски засалены. Картёжник играет — не всё ли равно ему? — Ведь каждый художник рисует по-своему: Порой короля он, шаблоны варьируя, Заменит полковником, пьяным задирою, «Да будут, — он скажет, — четыре любовницы Не знатные дамы, а просто полковницы, Да служат им, — скажет, — четыре солдатика! Да здравствует новая наша тематика!» Усталый полковник сменяется дворником, Полковница — нянькой, солдат — беспризорником. Кривые столы в зеркалах отражаются, Свеча оплывает. Игра продолжается. Как видим, действительно, «каждый художник рисует по-своему», и в литературе представлено всё многообразие форм: черви и червы, червей и черв, червовый и червонный. Возможно, не лишней будет маленькая справка о происхождении слова. В России XVIII в. червовая масть называлась также «керы» (от французского «coeur» — сердце).
«А кто этот преблагополучный трефовый король, который возмог пронзить сердце керовой дамы?» (Фонвизин. Бригадир).
Появившееся позже название черви (червы) восходит к «червлёный», «червонный» — красный, так как значки, обозначавшие масть, — сердца — были красного цвета. Считается, что в простонародной речи червы превратились в черви. В литературных текстах и в обиходе встречаются различные производные формы, которые преимущественно имеют уменьшительно-ласкательный или даже пренебрежительный оттенок: червоточина, червонка, червоночка и др., означающие карту червовой масти, а также черти — по созвучию.[24]
«У меня на бубнах: туз, король, дама, коронка сам-восемь, туз пик и одна, понимаете ли, одна маленькая червонка» (Чехов. Иванов).
Формат игральных карт. Грушевидные карты
Обратите внимание, что словообразование происходит как по ассоциации с прилагательным червонный (т. е. красный), так и с существительным червь. В. И. Даль приводит некоторые местные названия червовой масти: жир[25], копыта. Некоторые исследователи считают, что название червы появилось в результате прямого перевода немецкого rot — красный. Принцип прямого перевода названий и символов при заимствовании игры является очень распространённым. Например, в английском языке черва называется hearts — сердца, сердечки. Узбеки, говорящие по-русски, тоже называют эту масть сердце, а бубны — кирпич.
Чтобы не оставить в стороне устную традицию, приведём два анекдота и две поговорки:
Человека судят за убийство. Судья спрашивает: «Подсудимый, расскажите, как было дело». — «Ну, как было дело… Слюнили мы пульку. Свидетель заказал 7 бубён. Я несу пичку, и покойничек — пичку, я трефу, и покойничек — трефу…» — «Ну так подсвечником его надо было», — горячо перебивает судья.
«Я так и сделал», — смиренно вздыхает подсудимый.
Книги о карточных играх
Хоронят преферансиста: он умер от инфаркта, когда получил четыре взятки на мизере. За гробом, чуть поодаль от родных, идут два его партнёра по преферансу, степенные пожилые благообразные люди. Сосредоточенно молчат, как и приличествует на похоронах. «А знаете, Пётр Иваныч, — вдруг прерывает молчание один из них, — если бы Вы тогда пошли с бубей, то ему было бы ещё хуже…»
Кто играет шесть бубён, тот бывает нае…
Хода нет — ходи с бубей (нет бубей — … бей).
Даю вам честное слово, я не подбирал ни анекдотов, ни пословиц с целью доказать правомерность употребления разных падежных форм. Добросовестность исследования легко проверить, так как мною выбраны все без исключения анекдоты, содержащие названия этих двух мастей, из статьи «Анекдоты игроцкие» в моей энциклопедии «Игорный дом», а также все без исключения пословицы, в которых встречаются слова червы (черви) и бубны, из компьютерной программы «Марьяж» (версия 4.10).
На мой взгляд, достаточно характерно, что в приведённых источниках нормативная и разговорная формы встречаются в соотношении один к одному. Этот нечаянный статистический вывод является дополнительным аргументом в пользу решения, которое я хотел предложить: пусть имеют право на существование обе формы — нормативная и просторечная. А наши с вами вкус и чувство языка подскажут, какую форму выбирать в каждом случае. Лет через 70 постоянного употребления этих слов в русской литературе можно будет вернуться к данному вопросу, если в этом ещё будет необходимость.
Какие формы считать нормативными?
