Помоги проекту - поделись книгой:
Когда человек рожден силой творческого принципа, он воплощает эти четыре аспекта в форме четырех социальных добродетелей:
• дзинь (жень) — «любовь, человеколюбие»,
• ги (и) — «справедливость»,
• рэй (ли) — «правильность»,
• ти (чи) — «мудрость».
Эти четыре добродетели определяют человеческую природу, а другие люди видят в этом человеке духовного вождя.
В чистейшем виде Изначальная Природа функционирует в нас во младенчестве, когда нас еще не отняли от материнской груди. Полагаясь на Природу, позволив ей действовать по своему усмотрению, не препятствуйте ей действовать своим относительным сознанием, тогда мы будем самодостаточны и в зрелом возрасте. Но, увы, когда мы растем, у нас возникает много всяких концепций, позиций и амбиций, которые существенно искажают картину мира, которую мы получаем из наших чувств. И мы уже не можем видеть просто гору, такой, как она есть в ее таковости. Вместо этого на зрительное восприятие горы накладывается много идей о горах, наши предшествующие знания и впечатления. Гора с таким наслоением не чудесна, а чудовищна. Это — результат того, что мы пропитаны всяческими доктринами, учениями, обретенными в результате наших обширных интересов. Тут смешивается личное с политическим, социальным, экономическим, религиозным. Получается совершенно извращенная картина. Вместо того чтобы жить в мире Изначальной Природы, в ее прекрасной наготе, мы живем в искусственном, окультуренном мире и к тому же не сознаем этого.
Если фехтовальщик хочет узнать, как же эта искаженная картина мира влияет на его действия, пусть он наблюдает за собой во время поединка. Он обнаружит, что все его действия противоречат принципу «Непребывающего Меча», который с начала и до конца должен быть согласен с мышлением и действиями младенца. Следуя дисциплине согласия с Природой, шаги фехтовальщика в схватке не будут слишком быстрыми, медленными, безразличными. Они будут как раз такими, как это нужно. Об этом позаботится Изначальная Природа, которой следует ситуация, находящаяся в постоянном изменении. Фехтовальщик не должен выказывать свою смелость, но не должен чувствовать и робости. Он не должен сознавать, что кто-то противостоит ему. Он должен чувствовать себя так, будто занимается своим обычным делом — например, радуется завтраку. Пусть фехтовальщик держит свой меч, как вилку за завтраком, когда поднимает кусочек и берет его в рот, а потом кладет вилку, когда она не нужна, по окончании завтрака. Если фехтовальщик думает, что схватка требует чего-то большего, значит, он еще не закончил учиться и ему рано покидать стены школы.
Чтобы объяснить чудесное действие Небесного Разума и Изначальной Природы в человеке, мы употребляем различные выражения, но главное здесь — вернуть к невинности «первоначального человека», то есть времени нашего раннего детства, которое часто называем Великим Пределом («тайкеку»; по-китайски «тай-цзи») или Природой в ее таковости, состоянием не-действия, пустоты. Но большинство людей, вместо того чтобы смотреть в суть явления, накручивают слова на слова и все больше и окончательно в них запутываются.
Таким людям лучше всего вернуться во времена своего детства и посмотреть, как ведет себя ребенок. Земля может расколоться, а ребенок и внимания не обратит. Убийца бросится в его дом и станет его убивать, а он только ему улыбнется. Разве это не демонстрирует подлинное мужество? Ну, а раз это ясно, то посмотрим, как он будет вести себя в этой всемирной игре, в которой мы участвуем, ради которой мы почти готовы пожертвовать своей жизнью или бесстыдно пускаем в ход самое подлое коварство. Будет ли дитя радоваться, если его сделают императором или наградят самым высоким орденом? В ответ на это младенец даже не моргнет глазом. Мы можем сказать, что он просто ничего не знает о мире взрослых и этим все объясняется.
Что истинно в мире взрослых? Все в нем суета сует. А то, что волнует младенца, действительно существенно. Младенец не уносится мыслями в прошлое и будущее. Потому он свободен и не знает страха, неуверенности, тревоги или «мужества жить». Фехтовальщику, как и всем нам, необходимо сознавать Небесный Разум, который движет младенцем. Дети его не сознают, он просто движет ими. А нам нужно привести в полное сознание Природу, которая раскрывает в нас Небесный Разум. Достичь зрелости — не значит стать пленником всяких рассуждений, это значит достичь сознания того, что лежит в самой глубине вашего существа. Это и есть «истинное знание» (рети), «искренность» (макото), «благоговение» (кэй), «безошибочность» (тантеки). Как бы стар ни был человек, детское в нем не умерло, оно всегда свежо, энергично, воодушевляюще.
Когда стоишь с мечом перед противником, продвинься вперед, если дистанция слишком велика, и ударь. А если сразу стоишь на правильной дистанции, то ударь сразу с того места. Думать не нужно.
Однако с большинством фехтовальщиков дело обстоит по-иному. Как только они окажутся перед противником, они уставятся на него, определят, на какой они с ним дистанции, выберут позицию, которая кажется им наилучшей, проверят длину меча, поразмыслят о том, как бы применить прием, и т. д. Их мозг лихорадочно работает, решая, какую же тактику из тех, которым его научили, применить в данном случае. Они понятия не имеют о Небесном Разуме и его действии при разных условиях. Величайшая ошибка в фехтовании — это пытаться предугадать исход поединка. Вы не должны думать, чем это кончится — победой или поражением. Просто доверьтесь вашей Природе, и тогда ваш меч ударит в надлежащий момент.
Может быть, самый верный совет, который дает Итиун, заключается в том, что первым шагом в тренировке фехтовальщика должна быть мысль об «ай-ути» — взаимном убийстве, в момент, когда он приступает к поединку. Этот совет имеет самое существенное психологическое значение. Иными словами, ай-ути означает, что не нужно думать об исходе поединка, о своей безопасности. Если человек вступает в поединок в таком душевном состоянии, он действует более эффективно и противостоять ему сможет только противник, имеющий такую же позицию. Подобные примеры уже приводились в этом тексте. Мысль об ай-ути — и это главное — должна быть у фехтовальщика с самого начала, а не в конце.
Второй урок Итиуна демонстрирует самую суть его методологии и его глубочайшее проникновение в тайны человеческой психологии.
Кажется, что не трудно придерживаться мысли об ай-ути с самого начала поединка, но если все это так легко, то возникает мысль о несомненной победе над противником, а эта мысль более всего препятствует естественному функционированию Небесного Разума. В тот момент вы можете подумать: «Как же я так двойственно думаю? Сначала я решил, что быстро закончу поединок, и тут же начал мечтать о победе». Подобное размышление тут же приведет вас и ваш ум в состояние куфу.
Если вы продолжаете в течение нескольких лет свою практику, в конце концов вы достигнете прозрения Небесного Разума, который никогда не подчиняется никакой форме движения, то есть никакой форме нерешительности ума. Разум, Природа, или душа, или субстанция — все это синонимы — всегда спокойна, недвижима, неизменна, она действует на бесконечных путях, и она вне досягаемости мысли.
Прежде чем закончить эту длинную экспозицию школы фехтования, называемой «Меч непребывания», я хочу отметить четыре характерных момента в рукописи Итиуна.
1. Отсутствие стереотипных техник.
2. Мягкость, кротость духа (кшанти) или непротивление (недеяние). Эти термины сильно напоминают философию Лао-цзы или Чжуан-цзы.
3. Убеждение, что «я лучший в мире фехтовальщик». Это соответствует тому, что, согласно традиции, сказал Будда при своем просветлении: «На небесах и на земле я единственный достоин почитания!» Сравнить эти высказывания интересно по двум причинам. Итиун приветствует «детскость» как воплощение принципа фехтования, и Будда сказал эти слова, когда был младенцем, новорожденным. Но дитя Итиуна — это мужественный фехтовальщик, прошедший через все события и испытания, рискуя своей жизнью. Иными словами, дух и учение дзэн исповедуют Итиун и Будда. Оба хотят соскрести грязь, которая накопилась на нашем существе еще до нашего рождения, и раскрыть Реальность, как она есть, в ее таковости. Вот вся нагота, которая соответствует буддийской концепции о пустоте (шуньяте).
4. И еще одна особенность «Меча непребывания» — идея об ай-нукэ. Этому не учила ни одна школа. В других школах при равенстве противников все кончалось взаимным убийством, но в школе «Меч непребывания» финал не был трагичен — все кончалось без жертв.
Как я уже говорил, «нукэ» означает «не ударить». Ни один из соперников не наносит другому удара или ранения. Когда несовершенный мастер вызывает на поединок настоящего мастера «Меча непребывания», он совершает самоубийство. Настоящий мастер не преследует цели убивать. И когда несовершенный мастер встречается с мастером «Меча непребыванияего же злой дух его и убивает. Мастер даже может и не подозревать, что его меч сразил противника. Можно сказать, что Небесный Разум наказал тех, кто пошел против него, а «детскость» мастера остается такой же жизненной, как и была.
Такуан был дзэнским учителем, который пользовался фехтованием как методом тренировки. Его меч, как палка (здесь проводится аналогия) дзэнского учителя, бьет ученика, который, не усвоив урока, пытается действовать. Меч Сэкиуна унаследовал Итиун, это настоящий «Меч недеяния», а в нем выражается сущность философии праджня — парам ита (по-японски «хання-харамита»).
Сейчас есть около двухсот школ фехтования, но все они обязаны четырем ученикам Ками-идзуми Исэ-но-ками. Мой учитель, Сэкиун, учился у одного из них. Это Огасавара Гэнсин. Гэнсин после посещения Китая, где овладел чисто китайским оружием, создал собственный стиль фехтования, настолько совершенный, что во всех последующих поединках не имел себе равных. Мой учитель, Сэкиун, в совершенстве овладел методом Гэнсина, но позже, когда Сэкиун пришел к пониманию дзэн, он отринул все, чему раньше научился, и обрел истинное знание. Он вступил в схватку со своим учителем. В результате методы, основанные на совершенной технике боя, потерпели поражение.
С тех пор Сэкиуна никто не мог победить, его система была выше других.
Вывод Итиуна: лучшие фехтовальщики Японии не могли его победить потому, что строили свои системы на каком-то одном приеме или методе, на техническом совершенстве. Сэкиун же, изучив дзэн, овладел «Мечом недеяния». Это непривязанность ни к одному методу, воплощение самого Небесного Разума, выходящего за пределы человеческого разумения. Достигнув дзэнского сатори, Сэкиун обрел святость. Его «Меч непребывания» не имел ничего общего с тактическими тонкостями, то есть всем тем, что обычно составляет искусство фехтования. Его меч, совершенно свободный от мирских побуждений и интересов, был движим духом владельца, у которого было чистое сердце и свободный, «пустой» ум (не-ум, мусин). Поэтому и меч был совершенно свободен у него в руках. И никто из тех, кто не достиг той же степени просветления ума, что и Сэкиун, не мог его победить. В конце концов, фехтование — дело не техники, а высокого развития духовности. Отсюда и заявление Итиуна, что ему нет равных.
Из всех японских искусств фехтование, вероятно, наиболее близкого к дзэн потому, что проблема жизни и смерти здесь стоит с наибольшей остротой и реальностью. В фехтовании у человека нет права на ошибку, у него нет времени поразмыслить. Все, что он делает, исходит прямо изнутри и не поддается контролю сознания. Фехтовальщик должен действовать инстинктивно, а не интеллектуально. Во время напряженной схватки решается — жить или умереть. Самое ценное — время, его нужно использовать максимально эффективно. Малейшее мгновение расслабления (суки) — и противник воспользуется им и уничтожит вас. Тут речь идет не просто о поражении или унижении.
Мгновение интенсивного сосредоточения — это момент совершенного единения субъекта и объекта, личности и ее поведения. Пока это не достигнуто, поле сознания не очищено, все еще остается «слабый след мысли», который препятствует прямому и непосредственному действию, исходящему из глубины личности, иными словами — из неосознаваемого. Это приводит к тому, что меч противника находит разрыв обороны, разрыв в нашем сознании.
Вот почему фехтовальщику советуют освободиться от мысли о смерти и от беспокойства за исход поединка. Пока осталась хоть какая-то мысль, она приводит к гибели. Китайская пословица говорит: «Если ваши действия совершенно непоколебимы и цельны, даже боги будут вас бояться и избегатъ». Такая твердость, решительность ума и духа должны присутствовать в боевом искусстве фехтовальщика. Без этого никакая концепция и тем более единение невозможны. Сосредоточенность, единоумность, концентрация (экаграта), решительность, непоколебимость ума и духа — все они исходят из одного. Это «одно» в дзэн называется состоянием «не-ума» (мунэн), это соответствует «детскости», в которой еще нет и зачатка умозрительности и схематичности.
Кое-кто может сказать: непоколебимость ума — это высшее качество человека, и мы не можем его достигнуть до тех пор, пока не вполне созрели, ибо это — свойство вполне сформированного ума. Но, достигнув этого, как можно от всего отказаться и вернуться к духовному состоянию детства? Как можно вернуться к самому началу после того, как совершили тяжелое и утомительное путешествие? Или как можно совместить высокий ум с беспомощностью ребенка? Это один из возможных взглядов на проблему, но не забудьте, что есть и второй, согласно которому дитя превосходит того, кто «полностью развит». Что здесь имеется в виду?
Спеша сделать себя «вполне развитым», мы совершенно отрицаем то важнейшее качество, которым обладает дитя, — веру в неизвестное бытие. Это неизвестное можно назвать Неизвестным Разумом, Дао, Богом, неосознаваемым или глубочайшим «я». Ввиду того что неизвестное, какое бы ему имя ни давали, не поддается постижению сознательной частью ума, оно теряет свою сущность, свою таковость в тот момент, когда сознание пытается его схватить. Это неизвестное мы оставляем позади «развития», «зрелости», да так, что совершенно о нем забываем и не имеем представления, как оно осуществляется в нас. Когда фехтовальщик или монах говорит о «детскости» или «не-уме», большинство людей не понимают, о нем идет речь. А пытаясь понять, мы низводим или возводим «это» (в зависимости от того, как к «этому» относиться) на обычный уровень сознания, где пытаемся рассуждать о нем так, как обычно рассуждаем вообще обо всем, В результате смысл совершенно меняется. А когда кто-нибудь ссылается на «это» или обращается к «этому», то мы «это» не узнаем.
Непоколебимость ума, восстановление «этого» — оно всегда присутствовало в нас, сохранялось и не было искажено. Вопрос в том, как «этим» правильно пользоваться. Фехтовальщик, пройдя подготовку у дзэнских учителей, приобретя большой собственный опыт, начинает различать в себе Присутствие и важность этой «неизвестной величины», которую мы сейчас пытаемся как-то обрисовать.
И в заключение приведем цитату-наставление из трактата Дзягю Тадзима-но-ками.
Ум (кокоро) — это пустота (ку, шуньята), но из этой пустоты создается вся бесконечность действий, в руках она хватает, в ногах — ходит, в глазах — видит и т. д. Однажды этот ум надо удержать, хотя это сделать трудно, ибо этому нельзя научиться только теоретически. Собственно, фехтование в том и состоит, чтобы пережить это. И когда это достигнуто, тогда слова человека — сама искренность, его действия исходят прямо из изначального ума, свободного от всех эгоистических мыслей и побуждений. Тот ум, которым обычно пользуемся мы, грязен, но изначальный ум всегда чист, он — само Дао.
Я так об этом говорю, будто сам пережил это, но на самом деле я далек от того, чтобы быть настоящим даосом, Дао-человеком. Я пишу так просто потому, что вся человеческая жизнь должна быть в согласии с этим направлением ума. И если нам не удается так жить каждое мгновение, мы должны, по крайней мере, пытаться достичь этого в нашей профессии, в нашем искусстве.
Глава 3. Техника безопасности при обучении фехтовальным приемам и в ходе ведения поединков
О взаимоотношении с супругой
«Бывает так, что самурай оказывается недоволен поведением или поступками своей жены. В этих случаях ему необходимо быть терпимым к мелочам и снисходительным к своей жене и убедить ее в своей правоте разумными доводами. Если же поведение ее ни в какой степени не устраивает самурая, он, как исключение, может развестись с ней и отослать ее домой к родителям. Но если самурай продолжает жить с ней в одном доме и люди обращаются к ней по уважительным именам
В отличие от спортивного фехтования, где обучение ведется легким оружием и с применением легких защитных средств, в боевом фехтовании, получившем второе рождение на современном этапе, применяется тяжелое оружие, близкое по техническим характеристикам к тому, что применялось в настоящих сражениях. Поэтому обучающиеся должны строжайше соблюдать все меры безопасности в момент освоения и совершенствования технических действий. Их туловище должно быть закрыто кольчугой с подкольчужником или кирасой, а голова — шлемом с забралом или бармицей, конечности должны быть прикрыты металлическими щитками, а на кисти должны быть надеты кожаные рукавицы или перчатки, усиленные металлическими пластинками. Оружие должно быть затуплено со всех концов, в противном случае есть риск получить травму при проведении рубящих или колющих ударов, которые могут пробить защитные приспособления или соскользнуть на незащищенное место. На начальных этапах обучения, когда координация еще недостаточно отточена, лучше всего при контратакующих действиях имитировать удары, а не проводить их в полную силу.
1. Стойка приветствия. В этй позиции пятки вместе, носки врозь, руки вдоль бедер, меч левой рукой удерживается за ножны, висящие на поясе с левой стороны.
При приветствии выполняется легкий поклон; при этом голова не опускается, взгляд удерживается перед собой (рис. 1).
2. Естественные позиции. В этом положении стопы раздвинуты на ширину плеч, носки развернуты наружу, правая рука опущена вниз, левая удерживает рукоять меча, засунутого за пояс со стороны левого бока. Вариант: руки опущены вдоль бедер (рис. 2, 3).
В фехтовании мечом, в котором рукоять удерживается обеими руками, используются следующие боевые позиции.
3. Боевые стойки
а) стопы перпендикулярны друг другу и расставлены на длину голени; проекция центра тяжести находится на линии, соединяющей стопы (рис. 4);
б) стопы параллельны и расставлены на ширину бедер. Носок сзади стоящей ноги находится на уровне пятки впереди стоящей ноги. Туловище развернуто вперед на 45° (рис. 5).
В этом положении передвижение вперед начинается с движения впереди стоящей ноги: носок поднимается вверх, а пятка как бы скользит по поверхности пола, затем к ней подставляется стопа сзади стоящей ноги и принимается исходное положение.
При передвижении назад пятка сзади стоящей ноги слегка поднимается вверх и стопа переставляется назад, затем стопа впереди стоящей ноги перемещается к ней до исходного положения.
Передвижение в сторону в боевой стойке осуществляется следующим образом.
Вначале одна стопа отставляется в сторону, затем к ней подставляется другая стопа и принимается исходное положение. Когда в момент перемещения в сторону одна нога быстро подставляется к другой до принятия исходного положения и при этом стопа всей своей площадью или частью ее касается поверхности фунта или покрытия, такое перемещение называется скользящим шагом.
4. Выпад — это длинный шаг, в результате которого 90 % веса тела перемещается на впереди стоящую ногу; стопы при этом разворачиваются перпендикулярно друг другу.
5. Комбинированное передвижение осуществляется двумя способами:
а) скользящий шаг вперед, выпад, возврат в исходное положение;
б) скользящий шаг назад, выпад, возврат в исходное положение.
6. Естественный шаг вперед: стопа сзади стоящей ноги ставится на пятку перед впереди стоящей ногой.
7. Естественный шаг назад: стопа впереди стоящей ноги ставится на носок позади сзади стоящей ноги.
8. Поворот на 180°: стопа сзади стоящей ноги ставится сзади-скрестно стопы впереди стоящей ноги, затем осуществляется поворот ног на 180°.
Из боевой стойки делается шаг назад впереди стоящей ногой, и ее стопа ставится на носок сзади-скрестно другой стопы. Затем осуществляется поворот на месте на 180° и занимается исходное положение.
9. Поворот на 90°: стопа впереди стоящей ноги переставляется вперед и разворачивается носком внутрь; стопа другой ноги ставится позади нее в исходное положение.
10. Комбинированный поворот на 180°.
При фехтовании мечом и кинжалом ширина стойки может колебаться от ширины бедер до ширины плеч, а туловище разворачивается почти фронтально или фронтально.
11. Узкая фронтальная стойка. В этой позиции стопы расставляются на ширину плеч параллельно друг другу; туловище разворачивается фронтально (рис. 6).
В ней передвижение в сторону осуществляется скользящим шагом (рис. 7).
12. Боевая стойка. В этом положении ноги расставляются на ширину плеч, носок сзади стоящей ноги находится на уровне пятки впереди стоящей стопы. Туловище слегка развернуто вперед.
Передвижения в этой стойке осуществляются скользящим шагом, естественным шагом, подскоком без смены ног и со сменой ног.
13. Четверть поворота вперед со скользящим шагом вперед-в сторону.
Из стойки пятки вместе, носки врозь выполняется одной ногой скользящий шаг вперед под углом 45°, затем второй ногой выполняется скользящий шаг и принимается боевая стойка.
Поделиться книгой: