Нечего терять

Ричер посмотрел вперед сквозь ветровое стекло и увидел, что в их сторону движется коричневый грузовик. До него оставалось меньше мили. Ричер снял с приборного щитка красную мигалку и поднял ее.

— Будь наготове, — сказал он. — Мы должны остановить этот грузовик.

— Но мы не можем, — возразила Воэн. — У нас здесь нет никаких прав.

— Водитель об этом не знает. Он канадец.

Глава

57

Воэн была полицейским из маленького спокойного городка, но остановила грузовик безупречно. Она завела двигатель, когда грузовик находился в четверти мили от них, и включила передачу. Потом дождалась, когда грузовик проедет, выехала со старой дороги на новую и устремилась вслед за ним. Она держалась на расстоянии в сто ярдов, чтобы ее видели в зеркале заднего вида. Ричер открыл окно и поставил мигалку на крышу. Воэн нажала на кнопку, и мигалка заработала. Затем она включила сирену.

Долгих десять секунд ничего не происходило.

Воэн улыбнулась.

— Ну вот, — сказала она. — Настал момент «Кто, я?».

Грузовик начал притормаживать. Кабина слегка опустилась, и теперь масса машины давила на переднюю ось. Воэн сократила расстояние до пятидесяти ярдов и стала выруливать на левую полосу. Грузовик включил сигнал поворота. Когда на обочине впереди появилось широкое место, водитель резко ударил по тормозам и остановился. Воэн проехала мимо и поставила машину перед грузовиком. Они стояли посреди открытого пространства — сорок миль пустой дороги сзади и еще больше впереди.

— Обыск будет незаконным, — сказала Воэн.

— Я знаю, — кивнул Ричер. — Скажи водителю, чтобы он подождал пять минут. Мы покажем ему, когда закончим, и он сможет ехать дальше.

— Что закончим?

— Мы должны сделать фотографию.

Воэн вылезла из «краун вика» и решительно, как и положено полицейскому, подошла к кабине. Она о чем-то поговорила с водителем и вернулась.

— Перемести нашу машину на другую обочину и поставь ее под нужным углом, чтобы весь грузовик попал в объектив камеры.

Воэн убедилась, что дорога пуста в обе стороны, проехала немного вперед, развернулась на асфальте по широкой дуге и остановилась на другой обочине, направив передний бампер «краун вика» в центр грузовика. Перед ними стояла обычная, ничем не примечательная машина. Приземистый кузов, кабина, идущие от нее двойные перила, к которым на болтах надежно кренился кузов. Металлическая поверхность кузова была рифленой для придания ему прочности и жесткости. Коричневая краска, никаких надписей.

— Задействуй камеру, — велел Ричер.

Воэн включила лэптоп, и на мониторе появилось изображение грузовика.

— Нам нужно увидеть тепловое изображение, — сказал Ричер.

— Я не знаю, можно ли им пользоваться днем, — ответила Воэн.

Она набрала несколько команд, и экран стал ослепительно-белым. Никаких деталей, ничего определенного. Все было горячим.

— Уменьши чувствительность, — попросил Ричер.

Воэн вновь застучала по клавишам, и экран потускнел.

Сквозь ветровое стекло они видели грузовик, неизменный в реальном мире, но изображение на экране лэптопа потускнело и исчезло, а потом опять появилось, но теперь оно стало призрачно-зеленым. Воэн продолжала изменять его до тех пор, пока поверхность дороги и окружающая растительность не стали серыми и едва заметными. Сам грузовик сверкал всеми оттенками зеленого. Капот был теплым, двигатель сиял ярким пятном. Тонкой линией выделялась выхлопная труба, зеленый газ клубился у ее конца. Задний дифференциал был горячим, а шины теплыми. Кабина оставалась теплой — зеленый куб, в котором виднелась более яркая фигура терпеливо ждущего водителя.

Поверхность кузова была холодной. Лишь ближе к передней части он неожиданно становился более теплым. А участок в пять футов длиной сразу за кабиной сиял ярким светом.

— Сделай чувствительность еще меньше, — сказал Ричер.

Воэн продолжала свои манипуляции до тех пор, пока серое не стало черным, а картинка упростилась до пяти не связанных друг с другом элементов двух оттенков зеленого. Двигатель — горячий. Выхлопная система — горячая. Дифференциал — теплый. Кабина — теплая.

И первые пять футов кузова — теплые.

— Это напоминает мне стену вокруг металлического завода, — заговорила Воэн. — С одной стороны горячее, чем с другой.

Ричер кивнул, высунул руку из окна и помахал водителю, чтобы тот ехал дальше, а сам снял мигалку с крыши. Грузовик двинулся вперед, выбрался на дорогу и начал медленно удаляться, постепенно наращивая скорость. На экране лэптопа появился яркий зеленый след выхлопа, он собирался в маленькие облачка, а потом медленно исчез в темноте.

— Так что же мы видели? — спросила Воэн.

— Грузовик, возвращающийся в Канаду.

— И все?

— Ты видела то же, что и я.

— Это часть твоей теории?

— Практически вся теория.

— Не хочешь мне рассказать?

— Позднее.

— Когда?

— Когда грузовик благополучно пересечет границу.

— Но почему?

— Потому что я не хочу ставить тебя в сложное положение.

— С чего бы это?

— С того, что ты полицейский.

— То есть ты пытаешься уберечь меня от неприятностей?

— Я пытаюсь уберечь от неприятностей всех, — ответил Ричер.

Воэн развернула машину, и они направились к развилке со старой дорогой. Съехали с нового асфальта, но на этот раз не остановились, а покатили дальше, мимо двух разоренных ферм, до самого Хафвея. До города они добрались в десять часов утра. Первую остановку сделали в кафе, чтобы позавтракать. Второй остановкой стала гостиница «Холидей», где они сняли скромный номер в бежевых тонах, приняли душ, занялись любовью и уснули. В четыре часа они проснулись и проделали то же самое, только в обратном порядке, как в запущенной назад кинопленке. Снова занялись любовью, приняли душ, выписались из отеля и заехали в кафе, чтобы пообедать. К пяти тридцати Ричер и Воэн опять оказались на шоссе и двинулись на восток, к Диспейру.

За рулем опять сидела Воэн. Заходящее солнце осталось у нее за спиной и ярко светило в зеркало, отбрасывая прямоугольный зайчик на ее лицо. Движение грузовиков по шоссе было довольно активным. Металлический завод засасывал сырье и выплевывал готовые болванки. Ричер наблюдал за номерами машин. Он заметил представителей всех соседних с Колорадо штатов, а также грузовик с контейнерами из Нью-Джерси, покидающий Диспейр пустым, и грузовик с полуприцепом из Айдахо, который направлялся к металлическому заводу и стонал под тяжестью ржавой листовой стали.

«Номерные знаки», — подумал Ричер.

— Я был в Заливе[24] во время первого конфликта. Ты ведь уже об этом знаешь?

Воэн кивнула:

— И ты носил одну и ту же полевую форму в течение восьми месяцев. В жару. Завораживающий образ. Я чувствовала себя паршиво, надевая сегодня утром ту же одежду, что и вчера.

— Конечно, большую часть времени мы проводили в Саудовской Аравии и Кувейте. Но были и тайные рейды в Ирак.

— И что?

— Я помню, что номера их машин были серебристыми. Но те, что мы видели вчера ночью, были серовато-белыми.

— Может быть, с тех пор они изменились.

— Может быть. Или этого не произошло. По-моему, им хватало других забот.

— Ты думаешь, эти машины не из Ирака?

— Я думаю, что такие серовато-белые номера используются в Иране.

— Так что же ты хочешь сказать? Мы сражаемся в Иране, но никто об этом не знает? Такое невозможно.

— Мы воевали в Камбодже, и никто ничего не знал. Но куда более вероятен другой сценарий: каждый день иранцы отправляются на запад в Ирак, чтобы присоединиться к забаве. Что-то вроде ежедневной поездки на работу. И мы останавливаем их на границе. При помощи артиллерии.

— Это очень опасно.

— Для пассажиров — несомненно.

— Для всего мира, — отрезала Воэн. — Нам не нужны новые неприятности.

В шесть пятнадцать они проехали мимо базы военной полиции. Порядок, тишина, шесть припаркованных «хамви», четыре солдата в будке для охраны. База получила нужные припасы, и жизнь вошла в привычное русло.

Вот только для чего?

На последних пяти милях Воэн снизила скорость и постаралась правильно рассчитать время. Движение почти прекратилось. Завод закрылся. Огни погасли. Последние рабочие едут домой, на восток. «Тахо», вероятно, уже поставлены на ночь. Воэн свернула налево, на старую дорогу, ведущую в Диспейр, нашла в сгущающихся сумерках колею и, как в прошлую ночь, поехала по ней вокруг каменной стены к тому же месту за ангаром. Они припарковались там же, и Воэн хотела вытащить ключи из зажигания, но Ричер ее остановил.

— Эту часть я должен проделать один.

— Почему? — спросила Воэн.

— Потому что это будет лицом к лицу. Возможно, дело дойдет до столкновения. Проблема в том, что ты живешь здесь постоянно, а я нет. Ты полицейский из соседнего города, и тебе еще жить там много лет. Ты не можешь нарушать границы частных владений соседей.

— Я уже делала это.

— Но никто об этом не знает. Значит, все в порядке. А сейчас так не получится.

— Ты исключаешь меня из операции?

— Жди на дороге. Если услышишь шум, уезжай домой, я вернусь сам.

Ричер оставил стремянку, ломик и фонарик в машине. А вот трофейные выкидные ножи взял. И разложил их по разным карманам, на всякий случай.

Он прошел пятьдесят ярдов через кустарник и залез на каменную стену.

Глава

58

Было все еще слишком светло, так что не имело смысла прятаться. Ричер просто прислонился к наружной стене ангара с той стороны дома, где отсутствовали окна. Он стоял, ощущая запах самолета: холодный металл, масло, остатки углеводорода в топливных баках. Часы в его голове показывали без одной минуты семь вечера.

В одну минуту восьмого он услышал шаги.

Широкий шаг, тяжелая поступь. Большой парень с завода принимается за работу. В ангаре вспыхнули светильники. Яркий прямоугольник света метнулся вперед, появились тени крыльев и пропеллера.

В течение двух минут ничего не происходило.

Наконец снова послышались шаги. Более медленные и короткие. Пожилой человек в хороших туфлях, с лишним весом, слегка хромающий из-за боли в суставах.

Ричер сделал вдох, обошел угол и оказался в лучах яркого света.

Большой парень с завода стоял за крылом «пайпера» и ждал, как слуга или официант. Тарман шел по тропинке, ведущей от дома к ангару. Он был одет в свой шерстяной костюм, белую рубашку и голубой галстук.

И нес небольшую картонную коробку.

Коробка была размером с упаковку шести бутылок пива. Без каких бы то ни было надписей. Самая обычная коробка. Верхние створки закрыты. Не тяжелая. Тарман нес ее перед собой, держа двумя руками, с благоговением, но без напряжения. Он застыл на месте, но ничего не сказал. Ричер видел, что он попытался найти какие-то слова, но сдался. Тогда Ричер сам заполнил тишину.

— Добрый вечер, ребята.

— Вы обещали мне, что уедете, — пробормотал Тарман.

— Я передумал.

— Это злоупотребление.

— Весьма возможно.

— Вы должны немедленно уйти.

— Это я уже слышал.

— Но я не шутил тогда и не шучу сейчас.

— Я уйду после того, как увижу содержимое коробки.

— А зачем вам это знать?