Помоги проекту - поделись книгой:
— Администратор считает, что он ввозит на самолете наркотики или что-то еще, столь же нелегальное.
— А что думаешь ты?
— Я не знаю.
— И это твой окончательный вывод?
— Не совсем.
— Что же еще?
— Четверть завода огорожена. Там находится нечто секретное. Я полагаю, что Тарман получил контракт на переработку металла от военных. Отсюда и деньги. В наши дни контракт с Пентагоном — лучший способ быстро разбогатеть. И это объясняет наличие поста военной полиции на дороге. Тарман занимается переплавкой секретного оборудования, многие могут этим заинтересоваться. Толщина брони, материалы, особенности конструкций, микросхемы и тому подобное.
— И это все? Вполне законный бизнес с правительством?
— Нет, — сказал Ричер. — Это еще не все.
Глава
40
Ричер сделал первый глоток кофе. Он был превосходным. Горячий, крепкий, приятный и в правильной чашке. Ричер посмотрел на Воэн и сказал:
— Большое тебе спасибо.
— Что же еще там происходит? — спросила Воэн.
— Я не знаю. Но они там что-то тщательно прячут. После того как полицейский участок обезлюдел, я зашел к местному судье, чтобы он взял меня на место помощника шерифа.
— Неужели ты собирался там остаться?
— Нет, конечно. Но я притворился, что таковы мои намерения, чтобы увидеть его реакцию. Он страшно запаниковал. Чуть с ума не сошел. Сказал, что прежде он поставит под ружье все население Диспейра. Они самым серьезным образом намерены не допускать в город чужаков.
— Из-за контракта с военными.
— Нет, — покачал головой Ричер. — Это дело военной полиции. Если бы возник малейший намек на шпионаж, люди Тармана связались бы по рации с военной полицией, и через минуту весь Диспейр был бы наводнен «хамви». Никто не стал бы использовать жителей города.
— Так что же там происходит?
— По меньшей мере еще две вещи.
— Почему две?
— Потому что реакция Диспейра совершенно непоследовательна. Из чего следует, что в этом замешаны как минимум еще два игрока, которые могут ничего не знать друг о друге. Скажем, сегодня утром Тарман меня проверил. Это не слишком сложно, если предположить, что компьютеры в полицейском участке все еще работают. Тарман увидел, что мой бумажный след теряется десять лет назад, а значит, я не представляю для него реальной угрозы. Потом он пробил номер твоего «шевроле» и понял, что я каким-то образом связан с копом из соседнего города, а значит, остаюсь в некотором смысле неприкасаемым, после чего он повел себя очень мило и устроил мне тур по заводу. Роль гида играл он сам. Между тем кто-то, не имеющий этой информации, разбил окна твоей машины. Но никто не станет портить машину копа ради развлечения. Получается, левая рука не знает, что творит правая.
— Тарман водил тебя по заводу?
— Он пообещал, что покажет мне все.
— И показал?
— Нет. Он держался как можно дальше от секретной части завода. Тарман сказал, что там свалка.
— А ты уверен, что это не так?
— Ранее я видел, что там шла какая-то работа. Дым и искры. К тому же этот огороженный участок тщательно прячут. Кто же станет так поступать со свалкой?
— А кто два других игрока?
— Понятия не имею. Но к происходящему имеют какое-то отношение молодые парни. Муж Люси Андерсен и мертвый парнишка. Кстати, муж Люси Андерсен еще один пример того, что левая рука не ведает, что творит правая. Они дали ему приют и переместили куда-то, но вышвырнули его жену из города, словно парию. Какой в этом смысл?
— Он уехал?
— Я видел его возле дома с меблированными комнатами в три часа дня, а к семи вечера его уже там не было. Никаких следов, и никто не признает, что он там жил.
— Самолет улетает в семь, — заметила Воэн. — Это как-то связано?
— Я не знаю.
— Совсем никаких следов?
— Никаких физических следов и множество людей, не желающих говорить.
— Что же там происходит?
— Когда в последний раз кто-нибудь из нормальных людей являлся в Диспейр, оставался там сколько хотел и покидал город по собственному желанию?
— Я не знаю, — ответила Воэн. — Наверняка прошло несколько месяцев.
— В регистрационной книге гостиницы есть запись, сделанная семь месяцев назад.
— Похоже на правду.
— Вчера вечером я встретил новую девушку, — сказал Ричер. — Славная малышка. Ее зовут Мария. Я практически уверен, что умерший парень был ее возлюбленным. Она показывала мне его фотографию. Его звали Рафаэль Рамирес.
— Ты ей сказал?
Ричер покачал головой.
— Нет.
— Почему?
— Она спросила, видел ли я его. На самом деле я ведь его не видел. Было темно. А я не могу сказать ей такое, не имея полной уверенности.
— То есть она будет и дальше пребывать в неизвестности.
— Я думаю, в глубине души она знает правду.
— Что стало с телом?
— В окружном морге его нет. Я проверял.
— Мы это знали.
— Нет, мы всего лишь знали, что его не повезли в морг сразу. И не более того. Мне пришло в голову, что его могли просто бросить где-то за пределами Диспейра и там его кто-то мог найти. Но нет. Значит, тело не покидало Диспейр. Единственный санитарный фургон с носилками в Диспейре принадлежит металлическому заводу. А у завода есть дюжина способов, позволяющих избавиться от тела. В плавильных печах оно может испариться за пять минут.
Воэн немного помолчала, потом встала и налила себе стакан воды из бутылки в холодильнике. Она стояла, прижимаясь бедром к стойке, и смотрела в окно. Ее пятки касались пола, но б
Она выглядела впечатляюще.
— Что еще сказала Мария? — спросила Воэн.
— Ничего. Я не задавал ей вопросов, — ответил Ричер.
— Почему?
— Не имеет смысла. Ни жены, ни подруги ничего нам не расскажут. Или постараются сбить со следа.
— Почему?
— Потому что у них свой интерес. Их мужья и возлюбленные прячутся в Диспейре не по собственному желанию. Они рассчитывают, что здесь им окажут помощь. Они надеются получить доступ к тайной системе, позволяющей им скрыться. Диспейр — промежуточная станция. Женщины хотят сохранить это в тайне. Люси Андерсен охотно со мной разговаривала до тех пор, пока я не сообщил, что прежде был полицейским. С этого момента она меня возненавидела. Она была уверена, что я так и остался копом. Она боялась, что я собираюсь арестовать ее мужа.
— Но от чего они бегут?
— Не знаю. Однако ясно, что Андерсен оказался правильным парнем, а Рафаэль Рамирес — нет.
Воэн вернулась к столу, взяла опустевшую чашку Ричера и вновь налила в нее кофе из кофеварки. Затем она добавила в свой стакан воды из холодильника, села и спросила:
— Могу я задать личный вопрос?
— Пожалуйста.
— Почему ты это делаешь?
— Что именно?
— Вникаешь во все. Тебя тревожит то, что происходит в Диспейре. Почему это имеет для тебя значение?
— Любопытство, и ничего больше.
— Это не ответ.
— Я должен где-то находиться и что-то делать.
— И опять ты не ответил на мой вопрос.
— Мария, — сказал Ричер. — Вот ответ. Она милый ребенок, и ей больно.
— Ее парень скрывается от полиции. Ты сам так сказал. Может быть, она это заслужила. Может быть, Рамирес был продавцом наркотиков или совершал другие преступления. Был членом банды или убийцей.
— И еще фотография, — добавил Ричер. — Фотография может быть причиной. Рамирес показался мне вполне безобидным парнишкой.
— Ты можешь судить по фотографии?
— Иногда. Разве Мария стала бы иметь дело с плохим парнем?
— Я ее не видела.
— А Люси Андерсен?
Воэн не ответила.
— И еще мне не нравятся города, принадлежащие одной компании, — сказал Ричер. — Я не люблю феодальные системы. Терпеть не могу самодовольных толстых боссов, командующих людьми. И ненавижу, когда людей ломают так, что они готовы с этим мириться.
— Ты видишь то, что тебе не нравится, и считаешь, что должен это уничтожить?
— Да, черт побери. Ты думаешь иначе?
— Нет.
Они сидели и молча пили кофе и воду. Воэн подняла свободную руку с колен и положила на стол. Теперь эта часть ее тела оказалась ближайшей к Ричеру. Он спросил себя, сознательный это жест или бессознательный. Попытка сближения или просьба о первом шаге.
На руке не было обручального кольца.
«Сейчас его здесь нет».
Он тоже положил свободную руку на стол.
— Какие у нас основания считать, что они от кого-то скрываются? — спросила Воэн. — Может быть, они агенты или активисты движения за охрану окружающей среды, проверяющие загрязнение почвы. Добровольцы. Может быть, Андерсен сумел обмануть жителей Диспейра, а Рамирес — нет.
— Как он мог их обмануть?
— Не знаю. Но меня тревожит то, что в Диспейре используют какие-то яды. Мы берем для своих нужд те же грунтовые воды.
— Тарман упомянул трихлороэтилен. Это вещество, которое применяется для очистки металла. Не знаю, опасно оно или нет.
— Я проверю.
— Но зачем жене борца за охрану окружающей среды бояться полицейских?
— Я не знаю.
— Андерсен не пытался кого-то обмануть. Он был в Диспейре гостем. Его там охотно приняли, дали пристанище и защиту. Ему помогли.
— Но Люси Андерсен не приняли. Ее вышвырнули вон.
Поделиться книгой: