Нечего терять

А вот ножи не совершают промахов. Если они к тебе прикасаются, то оставляют след. Ричер боялся только маленьких гибких парней с быстрыми руками и острыми лезвиями. Крупный помощник шерифа не был быстрым или ловким, но уход от его ударов теперь не будет означать просто тупую боль в плечах. Он будет означать открытые раны, льющуюся кровь, рассеченные связки и артерии.

Плохо.

Ричер столкнул одного из посетителей с его места, схватил пустой стул и поднял его перед собой, как укротитель львов. Лучшая защита от ножей — это дистанция. Полезно также начать размахивать сетью, курткой или одеялом: клинок может застрять в ткани. Но у Ричера не было под рукой ни сети, ни куртки, ни одеяла. Четыре ножки стула — вот все, на что он мог рассчитывать. Ричер сделал выпад стулом, как фехтовальщик, затем выдернул из-под другого посетителя второй стул и швырнул в голову крупного парня. Тот инстинктивно отшатнулся и поднял правую руку, чтобы прикрыть лицо, в результате стул попал ему в предплечье. Ричер быстро шагнул вперед и нанес мощный удар своим орудием. Одна из ножек стула попала в солнечное сплетение, другая — в живот. Громила отступил, перевел дыхание и бросился на Ричера, со свистом рассекая воздух лезвиями ножей.

Ричер отскочил назад и вновь сделал выпад стулом, крепко приложив противника в области плеча. Крупный парень развернулся в одну сторону, а потом в другую. Ричер метнулся влево и сделал новый выпад. Теперь ножка попала противнику в затылок. Амбал снова отшатнулся, но почти сразу устремился вперед, разведя руки и описывая ножами короткие опасные дуги.

Ричер отступил. Он спихнул с сиденья третьего посетителя и с силой запустил в противника освободившийся стул. Крупный парень дернулся назад и поднял руки вверх, приняв удар на локти. Но Ричер уже был готов к новой атаке. Он бросился вперед и всеми своими двумястами пятьюдесятью фунтами нанес противнику сильный удар ножкой стула под ребра, в мягкие ткани.

Крупный парень прекратил бороться.

Его тело как будто окаменело, лицо перекосилось от боли. Он уронил ножи и прижал руки к животу. Долгое мгновение он стоял словно статуя, затем резко наклонился вперед, и изо рта у него хлынули кровь и слизь. Он рухнул на колени и обмяк, лицо его покрылось восковой бледностью. Его вновь вырвало кровью и слизью. Парень уперся руками по обе стороны от лужи крови и попытался подняться на ноги, но у него ничего не получилось. Он стал заваливаться на бок, перекатился на спину и задышал быстро и неглубоко, прижав одну руку к животу, а другую уронив на пол. Его вырвало еще раз, в воздух взметнулся фонтан крови. Затем он свернулся калачиком и затих.

Игра была закончена.

В баре наступила тишина. Никаких звуков, кроме хриплого дыхания. Воздух стал густым от дыма, запаха крови и рвоты. Ричера трясло от избытка адреналина. Он взял себя в руки, аккуратно поставил на пол стул, наклонился, поднял упавшие ножи, убрал лезвия и спрятал свои трофеи в карман. Потом обошел поле брани. Парень, которого он ударил первым, еще не пришел в сознание. Удар локтем в переносицу всегда эффективен. Если он получается слишком сильным, то осколки кости могут повредить передние доли мозга. Если удар плохо направлен, осколки скулы могут попасть в глаз. Но на этот раз Ричер все сделал грамотно. В течение следующей недели парень будет чувствовать слабость и головокружение, но он поправится.

Тот тип, что начал вечер с разбитой челюсти, получил вдобавок перелом носа и сильную головную боль. Доброволец в задней части зала заработал перелом руки после попадания стулом и, возможно, сотрясение мозга, когда врезался головой в стену. Рядом лежал третий, он потерял сознание от удара ногой в голову. Помощник шерифа, в которого стул не попал, отделался переломом нескольких ребер и запястья и повреждением гортани.

Они понесли серьезный урон, но все ввязались в драку добровольно.

Таким образом, пятеро выведены из строя, а шестому наверняка потребуется медицинская помощь. Крупный парень оставался в прежнем положении, он выглядел бледным и совершенно обессиленным, как если бы его опустошила болезнь. Ричер наклонился к нему и пощупал пульс на шее — он был слабым и нитевидным. Ричер быстро обыскал парня и нашел в нагрудном кармане рубашки пятиконечную звезду. Официальный значок. Сплав олова и свинца, в центре звезды выгравированы две строчки: «Территория Диспейра, помощник шерифа».

Ричер положил звезду в карман. Он обнаружил также связку ключей и тощую пачку банкнот в латунном зажиме. Ключи Ричер взял себе, а деньги засунул обратно в карман помощника шерифа. Он поднялся на ноги и оглядел зал. Нашел бармена. Тот стоял на прежнем месте, опираясь толстым задом на кассу.

— Позвони на завод, — велел Ричер. — Вызови «скорую помощь». Позаботься об этом парне. Он выглядит паршиво.

Потом Ричер подошел к стойке бара, где на салфетке все еще стояла его бутылка, допил остатки пива, поставил бутылку на прежнее место и вышел из бара в ночь.

Глава

31

Он уселся в «шевроле» и минут десять потратил на поиски Никель-стрит. Дорожные указатели были маленькими и потускневшими, фары старой машины Воэн давали совсем немного света. Ричер обнаружил Железо, Хром, Ванадий и Молибден, а затем металлы исчезли, и он проехал несколько пронумерованных улиц, пока не нашел Сталь, Платину и Золото. Никель-стрит пересекала конец Золота. Всего шестнадцать домов — пятнадцать маленьких и один побольше.

Бармен сказал, что карманный судья Тармана живет в большом доме на Никель-стрит. Ричер притормозил у тротуара, прочитал имя Гарднер на почтовом ящике, вырулил на подъездную дорожку и заглушил двигатель. Вышел из машины и подошел к крыльцу. Он стоял перед домом средних размеров, который выглядел заметно лучше своих соседей. Однако не приходилось сомневаться, что Гарднер добился бы гораздо большего, если бы уехал из Диспейра и добрался до Верховного суда в округе Колумбия. Или стал судьей в любом другом городе штата Колорадо, или даже в ночном транспортном суде Денвера. Крыльцо просело почти до самого фундамента, краска на стенах облупилась и превратилась в пыль. Дерево высохло и потрескалось. На верхней ступени крыльца стояли две деревянные колонны, украшенные резными декоративными шарами, и оба шара были рассечены трещинами, словно по ним кто-то ударил топором.

Ричер нашел кнопку звонка и дважды нажал на нее костяшками пальцев, следуя старой привычке не оставлять лишний раз отпечатки. И стал ждать. Опыт подсказывал ему, что среднее время ожидания у дверей дома в небольшом городке вечером составляет около двадцати секунд. Супруги, сидящие перед телевизором, переглядываются и спрашивают друг у друга: «Кто бы это мог быть? В такое-то время?» Потом они некоторое время спорят, кто должен пойти к дверям. До девяти часов вечера это обычно делает жена. После девяти — муж.

Дверь открыла миссис Гарднер. То есть в данном случае жена, с промедлением в двадцать три секунды. Она походила на мужа: грузная, лет шестидесяти с лишним, совсем седая. Лишь количество волос и стиль одежды определяли пол. Ее волосы были уложены крупными завитками, которые получаются после применения больших горячих бигуди. На миссис Гарднер был свободный серый халат, доходящий до лодыжек. Ее лицо смутно белело за москитной сеткой.

— Чем я могу вам помочь? — спросила миссис Гарднер.

— Мне нужно повидать судью, — ответил Ричер.

— Уже очень поздно, — заявила миссис Гарднер, хотя это не соответствовало действительности.

Высокие напольные часы за ее спиной показывали восемь часов двадцать девять минут, а если верить часам в голове Ричера, было на две минуты больше, однако женщина имела в виду совсем другое: «Вы большой и опасный». Ричер улыбнулся. «Посмотри на себя, — сказала Воэн. — Что ты видишь?» Ричер знал, что ему далеко до идеала вечернего гостя. В девяти случаях из десяти только миссионеры-мормоны производили худшее впечатление, чем он.

— Это срочно, — сказал он.

Женщина молча стояла и смотрела на него. По опыту Ричер знал, что муж появится, если разговор у двери продлится больше тридцати секунд. Он высунет голову из гостиной и крикнет: «Кто это, дорогая?» И Ричеру нужно было, чтобы дверь с москитной сеткой распахнулась раньше. Тогда он мог бы помешать закрыть входную дверь у него перед носом.

— У меня срочное дело, — повторил он и потянул на себя сетчатую дверь.

Заскрипели петли, и женщина отступила назад, не попытавшись захлопнуть входную дверь. Ричер вошел внутрь и подождал, пока у него за спиной не щелкнет замок. В коридоре пахло затхлостью и едой. К этому моменту тридцать секунд прошли, и в коридоре появился судья.

Старик был в тех же серых брюках от костюма, которые Ричер видел прежде, но пиджак он снял, да и узел галстука был слегка распущен. Судья немного постоял, пытаясь вспомнить, где и когда встречал Ричера, и через долгих десять секунд недоумение исчезло с его лица, сменившись совсем другими эмоциями.

— Вы? — только и сказал он.

Ричер кивнул.

— Да, я.

— Чего вы хотите? Зачем вы пришли?

— Я хочу с вами поговорить.

— Что вы вообще делаете в Диспейре? Вас выдворили из города.

— Ничего не вышло, — сказал Ричер. — Можете привлечь меня к суду.

— Я позвоню в полицию.

— Пожалуйста, звоните. Только они не ответят, и вам это прекрасно известно. Не появятся здесь и помощники шерифа.

— А где они?

— Их увезли на «скорой помощи».

— Что с ними случилось?

— Я случился.

Судья будто онемел.

— А мистер Тарман сейчас в своем маленьком самолете. И с ним нельзя войти в контакт в течение следующих пяти с половиной часов. Так что вы теперь сами по себе. Судье Гарднеру пришло время проявить инициативу.

— Чего вы хотите?

— Я хочу, чтобы вы пригласили меня в гостиную. Хочу, чтобы предложили мне сесть и спросили, какой я предпочитаю кофе — со сливками и сахаром или нет. Кстати, сливок и сахара не нужно. Пока что я нахожусь здесь с вашего разрешения и, значит, не нарушаю никаких законов. И я бы хотел, чтобы так все и оставалось.

— Вы нарушили не только границы частного владения, но и постановление городского суда.

— Именно об этом я и хочу с вами побеседовать. Предлагаю вам пересмотреть это постановление. Как бы в порядке апелляционного производства.

— Вы сошли с ума?

— Я всего лишь действую нешаблонно. Однако я не вооружен и никому не угрожаю. Я хочу поговорить, и не более того.

— Проваливайте отсюда!

— А с другой стороны, я большой и незнакомый вам человек, которому нечего терять. И я нахожусь в городе, где в данный момент не осталось действующих сотрудников полиции.

— У меня есть пистолет.

— Не сомневаюсь. Уверен, что у вас их несколько. Однако вы не станете ими пользоваться.

— Вы так думаете?

— Вы представитель закона. И вам прекрасно известно, какой потом поднимется шум. Не думаю, что вы к этому готовы.

— Вы рискуете.

— Человек рискует, когда утром встает с постели.

Судья вновь ничего не ответил. Однако отступать он не собирался. Тупиковая ситуация. Ричер повернулся к жене судьи, сделал непроницаемое лицо без намека на дружелюбие и смерил ее взглядом, каким смотрел много лет назад на свидетелей, упорно не желавших давать показания.

— А что думаете вы, миссис Гарднер?

Она дважды попыталась что-то сказать, но у нее пересохло в горле.

— Я полагаю, нам всем лучше присесть и поговорить, — наконец сумела произнести она.

Тем не менее Ричер почувствовал, что она не испытывает страха. Стреляная птица. Наверное, иначе она просто не прожила бы шестьдесят с лишним лет в Диспейре, да еще замужем за пособником босса.

Ее муж тяжело вздохнул, повернулся и направился в гостиную, вполне приличную квадратную комнату, удобно обставленную. Диван, кресло, еще одно кресло с откидной спинкой. Кофейный столик и большой телевизор, подключенный к спутниковой антенне. Мебель обита тканью с цветочным рисунком, повторяющимся на шторах. Шторы с ламбрекенами из того же материала были задернуты. Ричер подозревал, что миссис Гарднер сама их сшила.

— Думаю, вы можете сесть, — неуверенно предложил судья.

— Я не стану варить кофе, — заявила миссис Гарднер. — Это уж слишком.

— Как хотите, — сказал Ричер. — Но я с удовольствием выпил бы чашечку.

Он немного помедлил и сел в обычное кресло. Гарднер устроился в другом, с откидывающейся спинкой. Жена постояла в ожидании, вздохнула и вышла из гостиной. Через минуту Ричер услышал шум бегущей воды и тихий металлический звук: миссис Гарднер промывала алюминиевый фильтр.

— Никакой апелляции вы подавать не будете.

— Почему же? — возразил Ричер. — Это мое конституционное право. Его гарантируют Пятая и Шестнадцатая поправки. На крайний случай существует судебный надзор.

— Вы серьезно?

— Совершенно.

— Вы намерены обратиться в федеральный суд по поводу постановления о бродяжничестве?

— Я бы предпочел, чтобы вы признали судебную ошибку и разорвали соответствующие бумаги.

— Никакой ошибки не было. Вы бродяга по определению.

— Предлагаю вам изменить свою точку зрения.

— Почему?

— А почему нет?

— Я хочу понять, почему для вас так важно право свободного пребывания в нашем городе.

— А я хочу понять, почему для вас так важно не впускать меня в Диспейр.

— Что вы теряете? Здесь нет ничего интересного.

— Это вопрос принципа.

Гарднер ничего не ответил. Через мгновение появилась его жена с одинокой чашкой кофе, аккуратно поставила ее на столик перед креслом Ричера, отступила назад и уселась на диване. Ричер взял чашку и сделал глоток. Кофе оказался горячим, крепким и хорошо сваренным. Чашка в форме удлиненного цилиндра была сделана из тонкого фарфора.

— Превосходно, — сказал Ричер. — Большое спасибо. Я вам очень признателен.

Миссис Гарднер ответила после едва заметной паузы:

— Рада, что доставила удовольствие.

— Шторы у вас тоже замечательно получились, — похвалил Ричер.

На сей раз миссис Гарднер промолчала.

— Я ничего не могу для вас сделать, — заговорил судья. — Здесь нет основания для апелляции. Если хотите, предъявляйте судебный иск городу.

— Вы сказали, что встретили бы меня с распростертыми объятиями, если бы у меня была работа, — напомнил Ричер.

Судья кивнул:

— В этом случае вопрос о бродяжничестве отпал бы сам собой.

— Ну, тогда проблема решена.

— У вас есть работа?

— У меня есть надежда ее получить. Это еще одна тема, которую я собирался затронуть в нашем разговоре. В городе обязательно должны быть действующие сотрудники органов правопорядка. Поэтому я хочу, чтобы вы привели меня к присяге в качестве помощника шерифа.

В наступившей тишине Ричер вытащил из кармана рубашки звезду из сплава олова и свинца.

— Значок у меня уже есть. И вполне достаточно опыта.

— Вы безумны.

— Я просто пытаюсь заполнить образовавшуюся пустоту.

— Вы совершенно безумны.