Черняев 1988

Сегодня на Совете обороны занимались и этим. Но - главным образом - что сказать в ООН по одностороннему сокращению вооружений и вооруженных сил в Европе.

Шатров в «Огоньке» представил очень умное интервью: о «ленинизме», о Солженицыне.

В «Известиях» - интервью Глазунова (модный художник). Разделся. Мракобес и негодяй... Интересно, как восприняли М.С. и Р.М. этого своего любимца. И как выглядит теперь Лигачев, который открывал его выставку в доме молодежи на Комсомольском проспекте летом, а потом дал ему ТУ, газеты и прочую рекламу.

Короленко. Письмо Луначарскому в 1920 г. Это в духе тезиса Шатрова о снятии святочных одежд с нашей революции... Но, если она перестает быть легендой, геройством, зачем она нам теперь? Хуже и ужаснее, чем у французов. 200 лет спустя их революции, они не скидывают с нее романтических покрывал, даже ее идейные враги - реакционеры!

13 ноября 88 г.

Последние дни ушли на подготовку материалов поездки М.С. в Индию. Разумеется, были «исходные» от МИД’а, Каменцева, Международного отдела. Но меня удивляет уровень этих заготовок: будто люди не читают Г орбачева, не знают его философии, его образа мысли и его стиля говорить.

Хуже того: МИД дает оценки, которые расходятся с официальными оценками Политбюро.

И еще: каждый день почти в любую актуальную проблему приносит какую-то новую информацию. А заготовки представляются Генсеку так, будто они написаны месяцы назад.

И еще: пишут тексты - речи на десятки страниц, будто Брежнев и Черненко по- прежнему на своих местах и будут эти тексты зачитывать «в лицо» своим собеседникам.

Вот из такого говна я должен каждый раз делать что-то приличное - чтоб не смешно было показать М.С., у которого минимум времени, чтоб это «освоить» А он именно осваивает материал перед каждой своей международной встречей.

В пятницу днем после какого-то внутреннего совещания звонит М.С.: «Толя! Нужно ведь сделать какой-то международный кусок для речи в Орле (он собрался на 2 дня туда, толкать перестройку в этой части России). Что бы им сказать? (соберутся секретари обкомов). Стали рассуждать. Вечером я ему послал текст. Но сделал так: позвал Вебера и Ермонского. Продиктовал им то, что мы придумали с М.С. Через 3 часа они мне принесли текст. И я за 2 часа его переписал и послал. Реакции нет со стороны М.С. Значит, принял. Там он хочет сказать, с чем поедет в ООН и к Маргарэт.

Вчера докладывал индийские материалы.

В «Новом мире» статья Лебедева об эстраде... Все идет к тому, что общественное мнение (и печать) будут воспринимать, освещать и оценивать социализм в Советской стране так же, как, например, та$з тесНа в Англии свое общество. Т.е. не как ангажированное, а как «свободное», думать о нем, что угодно, а не что позволено.

Сегодня был в Манеже на выставке молодых художников, посвященной 70- летию ВЛКСМ. Как искусство - профессионально слабо. Но это - такая мощная фотография смятения духа в стране и раскрепощения призвания, таланта, способностей, склонностей к творческой энергии!

15 ноября 88 г.

М.С. вернулся из Орла. Доволен. Еще бы: первые реальные плоды перестройки в главном - в продовольствии, в жилье, на селе. И какие люди!

Но встречавшие его Медведев, Слюньков и Чебриков, только что вернувшиеся из Латвии, Литвы и Эстонии, вылили на него три ушата холодной воды. Как говорится в быту, все трое «в ужасе». Их днем и ночью пикетировали с плакатами: «Русские, убирайтесь вон!», «КГБ, МВД, Советская армия - в Москву!», «Долой диктатуру Москвы!», «Немедленный выход из Союза!», «Полный суверенитет!» и т.п.

Фанатизм, истерия уже захлестнули разумное. Интеллигенты в разговоре говорят одно, на митингах в присутствии тех же Медведева, Слюнькова, Чебрикова - прямо противоположное. Полный национальный консенсус.

Чебриков о конкурсе красоты, где девку в бикини спросили: что бы она сказала Чебрикову, если бы встретила его на улице,... «а он, мол, топчется у нас здесь». Она, помявшись и поглаживая грудь: «Оставьте нас в покое!»

Словом, грядет «Чехословакия» 1968-го| или ... Финляндия 1918 года... М.С. должен делать выбор. И то и другое очень опасно. Но первое - гибель перестройки и нового мышления. А русский шовинизм плюс консерватизм во втором варианте можно, пожалуй, и выдержать, если за Орлом последуют и другие области.

27 ноября 88 г.

М.С. по ТУ в президиуме Верховного Совета, обсуждается Эстония. Убожество выступлений. Напрасно он затеял этот публичный показ. У нас же не умеют вести «парламентские дебаты». У нас умеют осуждать, поддакивая угадываемому поручению, даже, как теперь в эпоху перестройки, если оно не дано. Да и у самого М.С. не нашлось аргументов, чтобы убедительно показать несостоятельность эстонцев. Пустился в экономические подсчеты: сколько республике дают и сколько она дает. Но им не нужно и никогда не было нужно то, что им 40 лет «давали». А что касается «изоляции», «натурального хозяйства», им это никак не грозит: стоит им уйти, как финны, шведы, норвежцы, датчане, ФРГ и Ш - возьмут их на иждивение и через полтора-два года Эстония превратится в «конфетку» послаще Финляндии.

Нет выхода, кроме как перезаключать договора между республиками, т.е. начать с того, с чего начинал Ленин, выступив против сталинской «автономизации». Я почему-то уверен, что если дать им полную свободу решать, не навязывать, они, как и латыши, литовцы проголосуют за Союз, но за самостоятельное пребывание в нем. И это хорошо! Сам же М.С. говорит, что пусть каждая республика имеет тот уровень жизни, какой заработает, как любое хозрасчетное предприятие.

Нет. Я слишком русский, чтобы осуждать эстонцев.

В пятницу зашел Яковлев. Рассказал об эпизоде, который произошел в «ореховой комнате» перед заседанием ПБ. А на ПБ стоял вопрос как раз об Эстонии, о поправках к Конституции, о событиях в Азербайджане, где уже жгут БМП, БТР и даже танки, военные грузовики и убили трех русских солдат, а в Баку ходят с зелеными флагами и с портретами Хомейни, требуют устроить повсеместный Сумгаит армянам.

И вот в этой обстановке Лигачев опять начал гнуть свое: я, мол, говорил еще в феврале - надо власть употребить, надо порядок навести, надо всем этим показать! Сколько можно терпеть? Распустили, все разболтались, развал начинается в государстве и т.п.

М.С. сначала иронически слушал, подначивая, а потом взорвался: Что ты меня все время пугаешь, Егор?! Что ты все время суешь под нос: вот, мол, твоя перестройка до чего довела! Куда, мол, идем! Что происходит! Но я был и буду за перестройку. И не боюсь того, что разворач ивается. Если вы (обращается ко всем членам ПБ) считаете, что так нельзя, что я делаю что-то не то, пожалуйста, идемте в соседнюю комнату (показывает пальцем на зал заседаний ПБ) и я подаю в отставку. Тут же! Ни слова обиды или протеста. Выбирайте кого хотите и пусть ведет дела, как знает. Но пока я на этом месте, я буду вести эту линию и не отступлюсь ни за что!

... Разговор будто бы на том и кончился, пошли на заседание. Но заводилой при начале разговора был не Е.К., а Воротников. Лигачев же «включился» в струю.

Вечером после Политбюро М.С. позвал к себе Яковлева. Был расстроен, хотя ему «отвлекаться» на это некогда (утром был уже на ВДНХ - механизация из оборонки для сельского хозяйства), а потом Миттеран, потом Президиум по Эстонии и накануне сессии, потом опять Миттеран, подготовка доклада на Пленум (он - завтра) и на Сессию Верховного Совета (29-1.XII).

Поговорили. Я, говорит Яковлев, ему: Михаил Сергеевич! Я уже говорил Вам - обиженный человек не может быть помощником, да еще, если он и в душе - противник перестройки.

Всего неделя как мы из Индии. А кажется, это было несколько месяцев назад. К ООН, Кубе и к Тэтчер, он еще не начал готовиться. Правда, на ПБ обсудили: одностороннее сокращение вооруженных сил (явно мало!), «права человека» - выпустить всех политических, списать долги «третьему миру». МИД сделал по этим трем пунктам заготовку - текст длинный и витиеватый в духе Толи Ковалева и Петровского. Утвержденный Э.А. он послан был в понедельник М.С. Что же касается «философской» части - там красивая болтовня, на словесах хотят выехать.

Еще до Индии я попросил Вебера и Ермонского подумать. Бурно изложил им свои намерения продвинуть «новое мышление» уже за счет наших идеологических канонов. Они дали кое что. На этом я и построил текст (с включением конкретных тем, представленных МИД’ом). Самому мне это нравится. 27 страниц. Отправил ему вчера вечером, писал всю эту неделю, забросив оперативную подготовку к Нью-Йорку и Лондону, за что на днях получил выволочку от Раисы Максимовны. Едва удержался, чтоб не сказать ей такое, что сделало бы на другой день меня пенсионером. Бабские штучки, претензии президентши. Может быть, и обоснованно. Но почему - ко мне? Там целые отделы и ведомства - в МИД, в посольствах! Десятки людей - лбов, которые только этим и должны заниматься. И она прекрасно знает, чем я занимаюсь и сколько у меня времени, чтоб еще в протоколы вникать! Но уже атрофировались, видно, и деликатность, и чувстве подлинной реальности, а не дворцовой.

4 декабря 88 г.

Послезавтра лететь: Нью-Йорк (ООН) - Куба - Лондон. Испепеляющая работа: по 14 часов рабочий день. Ни суббот, ни воскресений. Речь в ООН - на 30 страницах, только позавчера он прочитал заготовку и за вчерашний день я перекантовал по его замыслу. Он доволен был текстом (набором мыслей и формой), но конструкция его не устраивала... и надо было выбить яковлевские вторжения, на которые он сам его поощрил. А теперь я перед А.Н. должен «оправдываться».

И хотя эти вторжения были все таки мной адаптированы, выглядели они все равно напыщенно и создавали повторы.

Новое?

1) продвижение в новом мышлении, все дальше от «марксизьма-ленинизьма»;

3) по правам человека - ликвидация политзаключенных и «отказников»;

4) отпущение задолжности «третьему миру»;

5) одностороннее сокращение войск, в том числе в ГДР, ЧССР и ВНР.

Сенсация будет.

А кроме того, масса заготовок для его выступлений в Нью-Йорке и материалов (и справки) для бесед - в том числе с Рейганом, Бушем.

И все это я или через меня.

А между тем бушует Прибалтика, в Армении и Азербайджане за неделю около 50 убийств, идет сплошной межнацразбой, 50 ООО беженцев, дети на морозе, разграбленные дома и квартиры, сплошная забастовка, диверсии на транспорте и т.п.

М.С. провел таки сессию Верховного Совета по своему. Был опять великолепен. И каждый раз после своих экспромтов во время произнесения речей звонил и «хвалился», что сдержал еще победу. (Говорит: мол, самого себя похвалить - морально поддержать). Нагрузки нечеловеческие и трудно понять, как он выдерживает.

Эстонцам и подобным пошел на большие уступки, убрал провокационные (двусмысленные) поправки к Конституции вывел обещаниями второго этапа политреформы из кризиса ситуацию с республиками. И это несмотря на то, что хотя ему на ПБ (тем более на Пленуме) никто не возражал, большинство «поджало губки» и не одобряет его либерализма. Они чувствуют, что он готов пойти очень далеко по пути

«федерализации» Союза. Недаром он оставляет в качестве самые общие вещи!

Октябрь, социализм, верность ленинскому выбору, а об остальном, мол, сумеем договориться.

Но реакция российской части империи его беспокоит. Несколько раз в разговоре один на один ссылался на то, что «великодержавные» потенции угрожающе урчат. (А мне кажется, что в русском национализме сейчас верх будет брать «не единая и неделимая», а национализм как таковой: пошли они все эти эстонцы и армяне к ё... м...!).

Народу-то, видимо, действительно начхать. А вот антиперестроечники создают фон: мол, разваливает Советский Союз - великое наше завоевание.

М.С. спрашивал и меня, и, как я узнал, Шахназарова и Яковлева: неужели прибалты, действительно, хотят уйти?.. Я ему ответил: видимо, да. И дело дошло далеко, если даже народная артистка СССР Вия Артмане публично говорит о «40-летней оккупации Латвии». Он в ответ - то ли дурака валяет, то ли всерьез думает, что они «погибнут», отделив себя от остального Союза.

Захват автобуса с 30-тью детьми в Ордженикидзе, перелет в Тель-Авив, поведение евреев - безукоризненное. Это им зачтется во всем мире. А в наших передачах по ТУ - даже ни слова признательности. Сидит это самое еще в нас!

В «Октябре» печатается Нина Берберова. Какой слог и какая точная информация! Именно потому, что она изнутри и в высокохудожественной форме, - о Горьком, Пастернаке, Мережковском, Гиппиус, Бунине, Ромэне Роллане и всей советской «общественности» 20-х годов - с того угла.

17 декабря 88 г.

М.С. болеет. Простудился в Армении, скорее подхватил что-то. Говорит, «высев» инфекции, ломает, дурманит. Уже целую неделю не появляется в ЦК.

Расскажу пока, что было в ООН.

Нью-Йорк. Прилетели 6-го. Встреча в аэропорту более, чем скромная, триумфа не обещала. Чтоб «развлечься», он назначил встречу с нашей командой (так называемой пресс-группой), которая прибыла заранее и готовила американцев к Горбачеву.

Чай для 40 человек. От Марка Захарова до Лисоволика. Выпендривался Арбатов, Зорин, Шишлин. Умен был Добрынин. Краток Познер.

Напротив за столом М.С. усадил Баниониса, Васильева, Абуладзе и Марка Захарова. Кто-то рассказывал о знаменитом в мире художнике - литовце, который живет в Израиле, просоветчик и хочет написать портрет М.С. Его реплика: Ну, когда начнем портреты и ордена - перестройка кончилась.

В этот момент я смотрел на Захарова, который, оказывается, за сутки до этого на пресс-конференции заявил, что противников перестройки в СССР - большинство.

... Зорин хвалился, как он «отмывал» пресс-группу от этого заявления.

Распустив почти всех, М.С. оставил десятерых, чтоб «пройтись» по программе на завтра. Я почувствовал, что он не хочет «лишних» публичных выступлений и интервью.

А утром я ему показал краткую и невнятную телеграмму о землетрясении. Ни он, ни я не придали ей значения.

Потом ООН... по коридорам толпы чиновников встречали его овациями...

Я внутренне был уверен, что речь произведет впечатление. Но такого все таки не ожидал. Час набитый зал не шелохнулся. А потом взорвался в овациях. И долго не отпускал М.С. Ему пришлось вставать и кланяться, как «на сцене».

Сразу оттуда на Губернаторский остров. По улицам еще не густо народу...

В машине он говорил по телефону с Рыжковым и узнал, что землетрясение в Армении - ужасно,

21 декабря 88 г.

Америка. Да, видимо, и не стоит подробно излагать - все в печати. Но феномен Г орбачева - это, действительно, само переломное движение истории... Открытие (по крайней мере для нас, но и для «них») ее простого человеческого смысла уже, оказывается, возможно в наше время.

И как все это у него просто - и даже обыденно - получается. Вот в самолете - позвал меня, Шеварнадзе и Яковлева, начал «ковыряться» в фразах, в абзацах... попросту, вроде бы обычное дело. Но ведь «выпрямлял»-то историческую акцию. Или - как он принял решение об отъезде из-за Армении. Собрал помощников и делегацию - 8 человек после приема у де Куэльяра. Сидит в рубашке, рядом Раиса Максимовна. Просил принести водки и полный ужин. Первый стакан - поблагодарил «всех» (но выразительно посмотрел на меня) за помощь в подготовке речи. Уже понял, что это была больше, чем сенсация... Триумф, который не утихает, несмотря на землетрясение.

Потом вызвал Плеханова («9») и: «Завтра утром улетаем! Ты, Эдуард Амбросиевич, сейчас созови корреспондентов и объяви причины... Ты и ты (мне и Шаху) отправьте телеграммы Тэтчер и Кастро, что не приедем»... Потом несколько раз возвращался: «Правильно... Иначе нельзя! Я бы себе не простил!» Т.е. колебался. Искал у нас поддержки. А ведь это тоже было историческое решение.

Еще в самолете на обратном пути не был уверен, что полетит в Армению. Выходил к нам из своего салона. Говорил о том, о сем. А во Внуково, как только встретился с ПБ - сразу решил. Прощаясь, сказал: «Надо ехать!» И это тоже была историческая акция, которую не смог затмить самоотверженный Рыжков, который там, на месте, уже две недели - насмотрелся ужасов и наладил все «собственными руками».

После Армении М.С. все еще болен. Общаюсь с ним записками, напоминанием о телеграммах и по телефону, когда он звонит. Отправил ему «итоги Нью-Йорка» для Политбюро (оно будет 27.12), а потом каждый день какие-нибудь дела.

- Безыменский разыскал в МИД’е. ФРГ новые данные о протоколе к 23 августа 1939 года. Пишет мне записку: пора признаваться.

Записка украинских сейсмологов, которые много лет как предсказывают землетрясения... и армянское предсказали, выступая на семинаре в Томске в июне 1988 года.

Речь Яковлева в Перми с очень смелым движением в русле нового мышления со своим комментарием.

Записка вместе с Шахназаровым о том, что пора разобраться со странами «соцориентации», которые сидят на нашей шее и совсем не приемлют ни перестройки, ни нового мышления. М.С. начертал на ней «хорошо» и велел готовить концепцию для ПБ к концу февраля.

Записка о Кубе, что туда не надо вообще ехать и, наконец, сказать «Бороде», что мы о нем думаем и о том, что хватит быть революционером за счет 1/5 части прироста советского национального дохода. М.С. отреагировал: «Если и поеду, не раньше декабря». (Явно ерничал!).

Гнусная просьба Пономарева оставить ему дачу.

В связи с моим отпуском М.С. поручил Добрынину готовить материал к встрече с «Трехсторонней комиссией» (Накасонэ, Жискар, Рокфеллер, Кисинджер, Бжезинский...) 18 февраля. Но тут же позвонил мне, усомнившись, что у Добрынина получится («он думать-то разучился давно») и просил подключить к этому Загладина, а мне - провести «тройственное» совещание нас троих.

График его встреч и поездок на первую половину 1988 года. Оставляет он минимум. Но потом много наползет. Буду в меру своих сил сопротивляться: нельзя его превращать в проходного собеседника, а ломятся все. Это стало знаком - «чего ты значишь у себя дома и в международной политике, если тебя не принял Горбачев!».

Протест против навязывая Разумовским и Болдиным «своей» структуры Международному отделу ЦК (М.С. поддержал меня).

Некоторые знакомые говорят: все ругают М.С. и особенно Раису. Никто ни во что не верит. И это идет из академических кругов. Если так, то совсем грош цена нашей так называемой интеллигенции.

До М.С. что-то доходит в этом плане, особенно насчет пустых полок в магазинах. Это отражается в разговорах о перестройке.

На третий день, как он заболел, был такой разговор с ним по телефону. Спрашивает: какая моя оценка реакции на ООН. Я сказал что-то вроде «самого хода истории» и что это чувствует все большее число людей.

Он: «Да. Я уверен, что выбрал правильно (я понял, что он говорит о внутренней перестройке). Если б я почувствовал, что ошибся, я сразу бы попросился в отставку. Но я уверен, что иного не дано, что правильно пошли. Но ох! Как трудно еще будет, Толя!»

Я не пометил своего начинания вот о чем. Под впечатлением удачи и «громкой славы» речи в ООН я вновь подумал о том, что наша ученая публика будто и не замечает того продвижения в «новом мышлении», которым отмечено почти каждое крупное выступление М.С. Не заметил и этого, и в его выступлении перед польскими интеллектуалами в Варшаве и т.д. А вот западногерманские, английские, французские, даже американские газеты заметили, что он все больше «отходит» от марксизма- ленинизма. А наши - опять только об инициативах!

Сказал Фалину, что надо бы посадить Вебера и К0 за большую статью для «Коммуниста» - где проследить бы эволюцию нового мышления после XXVII съезда и одновременно проанализировать, как уже ринулись в «прорывы», созданные М.С., наши ученые - передовики в разных научных журналах, в первую очередь - в «МЭМО», в журнале «Рабочий класс и международная политика», в художественных толстых журналах, в книге Ю. Афанасьева и т.д. Где глупостей наговорили, а где и действительно идет раскрепощение настоящей мысли.

Фалин мне: я бы за, да вот - Медведев ревниво смотрит на любые вторжения в его сферу. «Это я беру на себя», - заявил я нахально и самодовольно. И в самом деле: пока могу, буду брать на себя, в эпоху гласности даже малые шаги становятся необратимыми.

31 декабря 88 г.

Последний день великого и драматического года. Действительно, без дураков и демагогии, переломный.

Я вроде бы с 24 декабря в филиале Барвихи возле Домодедово. Но был там на самом деле всего дня три.

Яковлев звонил туда, рассказал о ПБ, где обсуждался Нью-Йорк. Призвал меня быть «на чеку» - как бы метод выборов «от партии» не привел на Съезд Советов кодло в лице Бондарева, Иванова, Алексеева и т.д.

Прислал мне философическую записку - поздравление и две бутылки болгарского. Что-то его тянет ко мне.

Аня (дочь) устроила реванш для Рубби (член итальянского парламента). Он был с женой, Верой, бывшей советской. Остра, умна. В эпоху еврокоммунизма у нас ее считали самой зловредной антисоветчицей. Еще был Попов (переводчик с итальянского) со своей Наташей.

Поговорили интересно: о перестройке, о нашем ИКП-КПСС недавнем прошлом, о Горбачеве, Берлингуэре. И о том (я поставил вопрос), что будет с мировым революционным прогрессом, когда мы, СССР, перестанем быть мировой военной сверхдержавой ?..

В самом деле. Сейчас эйфория на Западе в отношении нас потому, что Г орбачев осмелился отказаться от этого статуса и снял «советскую угрозу»,.. Ну а в остальном-то, без этого - зачем мы им - развитому Западу, каков у них может быть интерес к нам, скажем, по сравнению с Латинской Америкой, Китаем?

Любопытство? Да... Все таки Толстой, Достоевский и проч., на которых строятся мировые мифы в отношении нас.

Проблема... Хорошо, если - мировая. А если - провинциальная, и только наша?

Рубби привез от Оккетто (генсек ИКП) просьбу о встрече с М.С. Я М.С. говорил и ранее. Он ответил: «Не ясно!» Теперь, после разговора с Рубби, написал ему вчера большую записку, предлагаю на 13 января. Интересно, как отреагирует.