Черняев 1988

Главной же темой и в тексте и в подтексте этих собраний была статья Нины Андреевой. Первые две группы (они шли с разрывом в три дня) были предупреждены Разумовским о чем пойдет речь. Поэтому со второго выступления Пуго (Рига) пошло: как это могло случиться, что такое напечатал орган ЦК («Советская Россия»)! и т.д. И почему поступило указание перепечатать ее в областных газетах...

Но я, говорит Пуго, «заподозрил неладное» и задержал, а через два дня поступил отбой. Но многие перепечатали, а кое-где, в том числе в Ленинграде, начали уже «позитивно» одобрять на партсобраниях и даже, говорят, собирались провести «теоретический семинар» об идеологических ошибках Горбачева (в порядке гласности).

Другие были резче. Один говорил: как же так? Мы - члены ЦК. МЫ одобрили Ваш (М.С.) доклад на февральском Пленуме. А нам вдруг орган ЦК предлагает прямо противоположную платформу! Кто мы после тогда? Почему нас не спросили?..

Третий ставил вопрос - почему бы не снять Чикина и не разогнать редколлегию?

М.С. решительно отверг это: «теми» методами нельзя убеждать в правильности нового... Будем - только в демократическом процессе. Но прямо им сказал: «Не все вы разобрались, не все поняли антиперестроечную суть статьи. Заколебались».

Особенно яростен он был, когда в третьей группе (не предупрежденной) встал Петров (Свердловск, «рабочая аристократия» сталинского помета): «А что! Мне понравилась статья и я велел ее перепечатать. Хватит раздеваться за наше прошлое. Рабочие коллективы задают вопросы: до каких пор будет позволено!»

М.С. был несколько смущен: «Ну, а теперь то ты разобрался, после статьи в «Правде»?.

Петров: Разбираюсь. Конечно, не во всем права Нина Андреева, но и «Правда» тоже не отвечает на вопросы. И потом, после первой объективной подборки откликов на свою статью, стала печатать только односторонние оценки!

М.С. сдерживал себя. Было видно.

Петров: Вы же, говорит, требуете, чтоб каждый говорил то, что думает... Вот я и говорю. Я еще уясняю для себя.

В этой группе не было резких осуждений статьи Нины. Большинство выступавших вообще не высказало своего отношения, - говорили по теме собрания: о том, как они считают надо перестраивать политическую систему и партийную работу, т.е. давали свои соображения к XIX партконференции.

Г орбачев по ходу разговора поднял тему сталинщины. Когда, говорит, мы не знали всего - другое дело. А когда узнали и узнаём все больше, что было..., двух мнений быть не может. Сталин - это преступно и аморально. Для вас скажу: 1 миллион партийных активистов расстреляно. 3 миллиона - отправлено в лагерь, сгноили. Это - не считая коллективизации. Списками выбивали лучших людей партии...

И Нина Андреева..., если пойти по ее логике, зовет нас к новому 1937-ому. Вы этого хотите? Вы - члены ЦК. Вы должны глубоко думать о судьбе страны и социализма. И постоянно помнить: все за социализм, но - за какой? Такой как при Сталине нам не нужен.

Секретарь калининского обкома стал жаловаться, что у него появились группы, особенно из интеллигенции, которые требуют возвратить городу название Тверь. Раньше обосновывали историей города. А теперь - после статьи в «Огоньке» - «Жена президента»

- и по той причине, что Калинин не достоин того, чтоб город носил его имя. «Это куда же мы так придем?»- восклицал он.

М.С. в ответ: «А что? В «Огоньке» правильно все написано. Так оно и было. Помните, как Ленин поставил вопрос, когда Сталин оскорбил Крупскую. А тут! Жену Калинина Сталин посадил... Посадил других жен. А они как ни в чем не бывало. Продолжали его восхвалять и ползать перед ним. Какая же это мораль! Что же это за большевики?! Так что ты разберись. Я тебе ничего не навязываю. Но с народом разберись, (насчет названия города).

А вот с Брежневым. Чурбанова (зятя его) судили: на 700 ООО рублей набрал взяток по всему Союзу. А это ведь семья Леонида Ильича! Как мы после этого можем мешать людям отказываться от наименований его именем: Брежневский район, город... Набережные челны, ледокол!...

Несколько дней спустя был у меня разговор с Яковлевым. Он меня спрашивает: Как думаешь, когда в нем (в М.С.) произошел такой перелом? Ведь ты помнишь, как кисло он принял «Детей Арбата»? Потом с Шатровым устроил... А ведь там - детский сад по сравнению с тем, что сейчас вышло на страницы. А теперь будто подменили: непримирим по отношению к малейшему послаблению сталинизму.

Я: Думаю, что тогда, когда увидел, что и в его окружении во главе с Лигачевым люди думают (и делают) так же, как Нина Андреева, и что даже в генералитете партии не понимают глубины его замысла... Или не приемлют.

Впрочем не было бы Нины Андреевой, ее надо было выдумать. Пошел такой шквал антисталинизма и такая раскованность в газетах, что Лигачев бы и др. не «потерпели»! А теперь он поджал хвост. Наблюдал я его на Политбюро в прошлый четверг - 14 апреля. Нет уж такого апломба. Больше помалкивает. Жалковатый. А когда выступил по какому-то частному вопросу - кажется, о том, что ПТУ должны управляться из центра, а не быть при заводах - на него резко обрушился Рыжков (и это в присутствии нескольких министров), «не согласился» Зайков, и даже Воротников приподнял хвост.

М.С. соломоново мерил - в обычной своей манере, когда речь идет о частности: мол, у всех есть рациональное. Но по сути поддержал премьера. И Лигачев жалко умолк. Я подумал: начинается «отторжение».

Вчера проходил внеочередной Секретариат по подготовке XIX партконференции. И Горбачев сам его проводил. Лигачеву не доверил, хотя тот «по положению» должен вести Секретариат.

В прошлую пятницу, кажется, М.С. поехал в больницу к Асаду, который в тайне приезжал на медицинское обследование. Очень он с ним открыт. С другими - европейцами, даже с Шульцем - это правильно: по человечески они порядочные люди. Но с этим (как, впрочем, и с Наджибом) надо быть осторожнее. Коварство - в крови. Ведь Асаду ничего не нужно, как доить нас. И ракеты, чтоб не хуже, чем у Израиля. Все остальное он понимает «по своему». Недаром он близок с Хомейни.

22 апреля был Шульц. Я много готовил к встрече с ним всяких материалов. М.С. то и дело менял «концепции». Диктовал мне. Не удовлетворился, видно, - поздно вечером Добрынина заставил написать две страницы. Но потом в них даже не заглянул.

А сев напротив Шульца, отложил все. Открыл «картонку» - обложку, где бумаги раньше лежали со своими пометками наискосок.

Шульц: «Это и все, что у вас есть?» - шутя.

М.С.: У меня много, что есть, - тоже с иронией.

И выдал ему, спокойно, уверенно и глубоко. В ударе был. Он вообще теперь очень уверенно чувствует себя в беседах. И всегда придумывает неожиданные ходы («непредсказуемый Генсек», шутит он). Выдал за последние речи Рейгана, из которых следует, что, «мил (Америке) все равно не будешь». И чем больше популярность Горбачева в мире, тем менее способны будут Рейган и К0 воспринимать «новое мышление», т.е. (не то, что согласиться) исходить из того, что никакой коммунистической агрессии и экспансии (из Москвы) нет, не будет и не может быть объективно.

Добрынин, заведуя Международным отделом ЦК, продолжает быть «послом». Мне это накладно. Потому, что при подготовке материалов для М.С. ни от МИД’а, ни от Отдела - никакой помощи. То, что они поставляют - не более, чем справки или тривиальности. Идей, даже оригинальных оборотов мысли - как правило - нуль. Если только - не по линии Брутенца.

Впрочем, у М.С. своих идей полно. Тем не менее, при его нечеловеческих перегрузках на внутренних делах, хотелось бы «угадывать» для него, напоминать о самом главном для той или иной внешней оказии - и для бесед, и для документов, постановлений, и при подготовке обсуждений на ПБ. Кажется, пока это удается.

Удаются и сообщения по итогам его бесед. Ему нравится, потому что мне легко улавливать «дух» - я знаю, как он, действительно, думает и по большей части - то, что он хотел бы выдать на публику. Сходный у нас и «стиль» письма - без воды, без нужняка, без холостых ходов.

Это он мне доверяет целиком. Хотя, иногда проверяет. Вот и по итогам Шульца - позвонил уже из машины, по окончании ленинского вечера (22 апреля) - буквально за 20 минут до «Времени» на ТУ и просил зачитать, что я сочинил. Одобрил.

Впрочем, тут я выработал совершенно новую манеру - по сравнению с Александровым при нем же, не только при Брежневе и Черненко: писать эти сообщения о беседах по факту (а не заранее в МИД’овском стиле) и с использованием не только мыслей, но и выражений, «словечек» М.С.

И как-то все признали, что это взамен пресс-конференций, которые приняты после встреч на высоком уровне на Западе и которые дают собеседники М.С. здесь - в пресс-доме на Зубовской или в самолете... Словом, это наша оценка встреч и то, что мы хотели бы сказать в данной связи.

Только что позвонил М.С. Захотелось, судя по всему, поговорить. Сижу, говорит, обложенный журналами и статьями. Раиса Максимовна вошла - критикует: что ты сидишь! Какой воздух! Ты ведь без движения весь день, пойдем гулять! Приветы мне...

Но он все таки минут 20 проговорил со мной.

Первая тема - реакция в мире на его беседу с Шульцем. Все бросились защищать : Рейгана. Хорошо, что мы перебросили лидерство с Тэтчер на Рейгана. Там ему место -

\

такому лидерству... А она уже засуетилась, опять просится: дали ей понять. !

Я: Естественно. Такой шанс у ней был - «близость с Горбачевым»! Никуда ей не деться. А Рейган пусть отмывается.

М.С. (подхватывает): Все должны помнить, что достоинством мы не поступимся ни при каких обстоятельствах. Да, и знаешь, Анатолий, - они слабину не уважают. Растопчут и разотрут. Им надо время от времени напоминать с кем имеют дело. И ты посмотри, как они (т.е. Шульц, Нитце, Раджуэй) слушали.

Я: Никто не бросился защищать своего президента.

М.С.: Да. Шульц - умный и порядочный. Из Киева передают: не стал искать встреч с диссидентами. С народом общается. Убеждается, что я говорю правду.

А Нитце? Старик...

Я: Мне кажется, им противно самим - таким людям - политиканство, которое царит у них во главе с Рейганом. Но - вынуждены играть в эту с ним игру.

М.С.: Нитце, когда прощались (а М.С. поговорил с каждым в отдельности, когда расставались), говорит мне: Жаль, что я стар и уже не успею делать с Вами дело. Хотя старость - это и мудрость. Много я повидал на своем веку. Со многими пришлось работать. Но с Вами открывается что-то совсем новое. И хочется еще сделать что-то нужное. С Вами - можно.

Раджуэй говорит: Я просто потрясена Вами. Откуда берется этот поток мыслей, это умение все видеть и так, с ходу, далеко глядеть. И так все просто и обезоруживающе.

И посмотри (М.С. - мне), Шеварнадзе мне рассказывает: сидят они - Раджуэй и Бессмертных, «ведет вроде переговоры», и с полуслова все понимают - это так, это рано, это не будем трогать сейчас, отложим. Как два нормальных, здравомыслящих, умных человека. Притирка произошла с этой командой. Когда еще другая-то будет?...

Я: Михаил Сергеевич, я наблюдал за ними во время встречи. Слушая вас, они забывали, что они чиновники... на службе у Рейгана...

М.С.: В общем правильно мы ухватили момент. И это - предупреждение к визиту Рейгана сюда. Остеречь его надо. Пусть знает, что спуску мы не дадим. Достоинство будем блюсти.

Вторая тема: XIX партконференция и вчерашний Секретариат.

Знаешь, говорит, ничего я не набрал от вчерашнего обсуждения. Единственно, кто что-то внес, - Яковлев, Медведев, Лукьянов. Остальные... думают только о своих амбициях и о кресле.

Я: Да и амбиций нет. Нечего нести-то.

М.С.: Ты прав. Нищета философии. Ограниченность. Отсутствие культуры. Отсюда и бедность мысли, не говоря уже об отношении к моим замыслам... Есть, есть, тут Толя! И Лигачев опять удивил, набросился на прессу. Заявил, что правительство России - единственно хорошее. А Совмин СССР ничего не делает. Ну, подумай только! Открытым текстом свои привязанности и антипатии выказывает... И, что он думает, что мы такой примитив, что не понимаем что к чему? Воротников - это худшее у нас правительство из всех республик. Ты заметил, как его крыли (не называя по имени) на встречах с секретарями обкомов. А Рыжков? Да мы ему работать не даем - все его дела на ПБ тянем. И здесь все упирается в безвластие советской власти! Но - ненавидит Егор Николая. Тот ему платит тем же...

Потолок, Толя! Что с него возьмешь. 18 лет он (Лигачев) правил в обкоме, и не знает никаких других приемов. И образование опять же. Надо искать выход какой-то...

На партконференции нужен прорыв, новый интеллектуальный прорыв.

Посмотри: Партия. Авангардная роль - но как? Если отнять командование и управление? «Вся власть Советам!» Но как? Как заставить работать Советы после 60- летней привычки быть прихвостнем и полной дискредитации?

Говорим: вернуть социализму ленинский облик! Да. Но что это значит в теперешних условиях? Очищаем от скверны сталинщины, брежневщины... Еще много тут дел. Но это ведь негативистская работа. А какая конструкция должна быть? Правовое социалистическое государство. Огромная проблема. И т.д.

Все пора наполнять конкретным содержанием. Хватит провозглашать. Люди изверятся, если им говорить и говорить формулы = обещания.

Молодежь. Что ей сказать?

Как она понимает мир? Что ей этот мир? Как она понимает и зачем ей демократия? Что предпочитает?

Словом, надо думать. Время уходит.

Завтра в 3 часа соберемся: помощники, Яковлев, подумаем.

Я рассказал ему о Боффе, с которым вчера встречался.

26 апреля 88 г.

М.С. собрал Яковлева, Слюнькова, Медведева, Лукьянова, трех помощников, Биккенина, Ситаряна, Можина (зав. Экономического отдела), Болдина. И проговорил все идеи к XIX партконференции... Главное - в истории она останется, как первая после Гражданской войны коренная реконструкция политической системы: новая концепция авангардной роли партии, «Вся власть Советам!», правовое государство, национальный вопрос («Все двери и окна хлопают и камни по крыше стучат») - нельзя ждать до Пленума по национальному вопросу.

И итоги перестройки. Самокритика трех лет. Но, как выяснилось из выступлений Слюнькова и Ситаряна, нет даже идей, как наладить механизм экономики, чтоб он работал на новых принципах. Ситуация тревожная. Производство падает. И рыночное обеспечение скудеет. Сахар по паспортам начали продавать уже и в Москве. Это а ргороз.

Между прочим, М.С. рассказал («для вас только») в связи с проблемой гарантий и необратимости перестройки. Люди, говорит, очень встревожены, боятся, как бы все не опрокинулось. Ситуация очень обострилась в эти три недели «застоя» (между публикацией в «Советской России» и статьей в «Правде»). Вот случай... помните, я на той неделе три дня не появлялся на работе. Надо было врачебное обследование пройти. Давно откладывал. Так вот... ГАИ останавливает «Жигуленка» моего зятя (он врач в первой Градской), знают его номер. И прямо задают вопрос: «Где Михаил Сергеевич?» Зять туда- сюда. «Ты не виляй. Говори, где М.С.? Мы же знаем. Три дня уже его машины не идут в город! Слухи ходят, что его уже сняли... Если так, скажи. Народ вокруг заведен, говорят, если сняли - выйдем на улицу с оружием!»

Выступали все по очереди. Наговорили с короб. Я тоже говорил. Очень громко, в отличие от других - в запале, стоя. Две темы из того, что сказал, пожалуй, стоит зафиксировать:

1) Против Иванова (Фролова) тезиса о «возврате от Ленина к Марксу»,

Да, Маркса не читают, Маркса плохо и не по существу знают, напугались западных споров о его ранних произведениях. Делать что-то надо. Но не за счет Ленина.

2) Против тезиса Шахназарова: «вписаться в мировое сообщество, сказать, что мы такие же, как все»...

Тут я был ядовит. Сила - в нашей неординарности. «Сказать (что мы хотим вписываться)?» Мы (т.е. Г орбачев) говорим это Западу уже три года. Этого мало. Для Рейгана (последние его три речи) мы все равно тоталитарное государство, очаг коммунистической экспансии, подавляем свой народ и т.д. Так было и так будет, в том, что касается Рейгана и К0. Но вот то, что ни одна западноевропейская газета не опубликовала этих его речей, и только две американские газеты опубликовали - это уже исторический факт.

На встрече с Шульцем М.С. врезал открытым текстом по Рейгану за его две речи. Но ни Шульц, ни Нитце, ни Раджуэй, ни Пауэлл - не стали протестовать. Потому, что они порядочные люди и им, видимо, стыдно за своего шефа, хотя по должности и должны были бы вступиться. Это - тоже знаменательный факт.

Ты, Георгий, говоришь: «мы - такие же»... Они тебе ответят. Извольте, раз такие же, тогда скажите, сколько у вас компьютеров на душу населения? Ах, в 48 раз меньше! Тогда гуляйте из великих держав. И мы относились бы к вам, как к Панаме, если бы у вас не было больших ракет... Пока это еще значит...

Тем не менее. Что мы имеем сейчас? Мы имеем брюссельскую сессию НАТО в верхах на тему: «Как остановить Горбачева!»

Вот так-то. Нет, не «такие, как все», а локомотив современного мирового развития в направлении нравственности и справедливости. Вот наша сила. И ее надо пестовать.

И третья тема: XIX конференция - рубежная. Но не надо узурпировать апрель 1985. Революция началась тогда. А конференция должна стать рубежом в том смысле, что на ней будет сказано: мы окончательно перерезаем пуповину с командно- административной системой и со всем наследием сталинизма. Особенно это важно сказать с учетом «Ниночки»... Ей и ей подобным это надо услышать с такой именно трибуны. Слово «необратимость» устаревает. Ребенок=перестройка уже родился. Утробный период ее кончился. И каким он вырастет, будет зависеть от чистоты пеленок, от качества питания и от новизны игрушек.

Сегодня написал план международного раздела для доклада на конференции. Собрал «своих» экспертов (Галкин, Вебер, Ковальский, Амбарцумов, Рыбаков, Гусенков).

Прокрутили мои идеи. Они много добавили интересного. План переписал. Попросил их поделиться мыслями письменно - до 1 мая. Завтра уезжаю в Волынское-2. Другие уехали сегодня.

Но у меня на подходе Арисменди, японцы (КП и СП), Фогель (СДПГ). И текучка. Сегодня, например, целиком переписал представленное Шеварнадзе, Чебриковым, Язовым, Добрыниным Заявление Советского правительства по Афганистану... И М.С. принял мой вариант без единой поправки.

С утра М.С. будет принимать Патриарха. Долго Иван мучился, как предложить называть: святой отец, Ваше преосвящество или мирским именем отчеством?

Великолепное выступление Яковлева - в прошлую пятницу перед аппаратом ЦК. И мысль, и слово, и страсть, и идейность, и ораторский дар! Пафос - где вы (мы) были, пока «Правда» не выступила и сказала: «можно опять защищать перестройку!»

19 июня 88 г.

С конца апреля - в Волынском-2. Изготовили проект тезисов к XIX конференции, которые М.С. передиктовал... Пришлось настаивать - с помощью Шеварнадзе - в международной части: чтоб была самокритика. Он согласился... И это - исторический сдвиг... Впервые мы говорим о внешней полштмт.лоЛШЛшт^=лр:тшелш,^

Для доклада на конференции я подготовил вариант еще более критичный и с выходом на идеи об эволюции природы империализма... Что, впрочем, Хонеккер заметил уже в тезисах и в своем кругу выразил «фэ». Биляк - тоже. Вообще наши друзья очень боятся и перестройки и нового мышления.

Перерыв в Волынском в связи с Рейганом.

Большего, чем то, что в нашей и их печати, не придумаешь. Но - с моего угла: М.С. угадал возможность воздействовать на эмоции Рейгана. И сделал точно... Тот увидел, что мы не «империя зла», а обыкновенные люди, к тому же - с богатейшей историей и ... такая махина, которую не запугаешь и не прельстишь. И это работает. Рейган до сих пор только и говорит со своими, как он ходил по Красной площади и по Арбату. Прислал М.С. личное письмо: «Михаилу от Рона». Я подготовил обратный проект: «Рону от Михаила», но М.С. что-то третий день держит, то ли руки не доходят, то ли обдумывает.

Сразу после Рейгана мы переместились в Ново-Огарево (готовить партконференцию). М.С. приезжал каждый день в 10 утра и сидели вместе до 10-11 вечера. Он передиктовывал наши проекты.

Мы - это Яковлев, Медведев, Лукьянов, Фролов, Шахназаров, Болдин и я. Никого больше...

Проект переделки политической системы ошеломит, конечно, прежде всего его коллег в ПБ... Позавчера он разослал доклад (104 стр.). Завтра обсуждение на ПБ.

Ошеломит потому, что большинству из них в новой системе не найдется верхних

мест.

М.С. долго колебался и вслух перед нами размышлял: начать раздел с того, что я подаю в отставку, но предлагаю такую вот структуру (становление Генсека председателем

- не Президиума, а Верховного Совета СССР, т.е. «президент»), И пусть конференция... или потом съезд Советов (новая институция) решает вопрос...

Ушел от этой мысли с рефреном: мне нового бремени не нужно. И в самом деле, перестройка не состоится, если ее не насаждать сверху. А насаждать ее хочет и может только М.С...., ну, может быть, еще 2-3 члена Политбюро и часть Секретарей ЦК.

Так что такое решение - судьбаносное.

Впрочем, судя даже по очень критическим и скептическим письмам и печати - все понимают, что перестройка - это Горбачев. Не будет его - все завалится при нынешнем ПБ.

Фролов в его присутствии рассказал анекдот, который его дочь принесла из МГУ: Открывается XIX партконференция. Первым в президиум идет Иван Сусанин, потом Г орбачев, потом остальные. Сусанин подводит Г орбачева к председательскому месту, а остальным говорит: «А с вами мы пойдем дальше»... Все хохочут. И М.С. больше всех.

Действительно - глас народа.