Саммерленд, или Летомир

Ей показалось очень знакомым это черное лицо, и большие зеленые глаза, и отсутствующий безымянный палец на правой руке. Да, она знала этого человека — знала по старой-престарой фотографии, помещенной в одной из ее любимых книг. Книга рассказывала о старой Негритянской лиге и называлась «Белым был только мяч».

— Вы Хирон Рингфингер Браун, — сказала она.

— А ты Дженнифер Теодора Райдаут.

— Значит, твое второе имя — Теодора? — вмешался Этан.

— Заткнись.

— Ты говорила, что у тебя его вообще нет.

— Это правда вы? — спросила Дженнифер Т.

Мистер Браун кивнул.

— Но тогда вам, наверно, лет сто уже?

— Сто девять, — ответил он небрежно, разглядывая ее. — Дженнифер Т. Райдаут. — Он хмуро покачал головой, достал из нагрудного кармана записную книжку и что-то записал туда. — Как это я пропустил тебя, девочка? Старею, наверно. Ты когда-нибудь подавала?

Дженнифер Т. потрясла головой. Питчером был ее отец; он рассказывал, что его будто бы приглашали в «Канзас-Сити Ройялс», но злая судьба распорядилась так, что в девятнадцать лет ему отказала правая рука — отсюда, мол, и все его беды. Он всегда хвастался, что покажет ей, «как это делается». Дженнифер Т. следовало бы приветствовать его попытки научить ее игре, которую она любила больше всего на свете, но она встречала их в штыки. И терпеть не могла, когда Альберт употреблял бейсбольный жаргон.

— Я не хочу быть питчером, — заявила она.

— А я вот вижу в тебе именно питчера.

— Почему вы сказали, что пропустили ее? — спросил Этан. — Вы вообще-то кто? То есть я знаю, что вы играли в Негритянской лиге, но…

— Больше всего побед за всю историю Негритянской лиги, — сказала Дженнифер Т. — В одной книге сказано, что их у него было триста сорок две, в другой — что триста шестьдесят.

— Точная цифра — триста семьдесят восемь, — сообщил мистер Браун. — Отвечаю на ваш вопрос, мистер Фельд: последние сорок с хвостиком лег я разъезжаю взад-вперед по побережью. И разыскиваю таланты. Тех, в ком есть искра божья. В Айдахо, в Неваде. — Он внимательно посмотрел на Этана. — И в Колорадо. — Он достал из кармана брюк старый бейсбольный мяч, грязный и обшарпанный, и вручил его Дженнифер Т. — На, бери. Покидай его как-нибудь, погляди, что выйдет. — Дженнифер Т. взяла мяч. Он был теплый Им от ношения в кармане, твердый, как метеорит, и желтый, как старческие зубы. Им я выбил мистера Джозефа Ди Маггио[7] целых три раза, в показательном матче на старом стадионе «Силс», во Фриско, в 1934 году.

— Значит, вы спортивный разведчик? — спросил Этан. — А для кого вы работаете?

— В данный момент — для тех самых маленьких человечков из племени Кабаньего Зуба. И разыскиваю я не бейсболистов — по крайней мере, не только их.

— А кого же тогда? — спросила Дженнифер Т.

— Героев. — Мистер Браун снова полез в нагрудный карман, достал бумажник и вручил им обоим по визитной карточке:

КАДРОВОЕ АГЕНТСТВО «ПЕЛИОН»

М-р ХИРОН БРАУН, владелец и исполнитель

Розыск, набор и подготовка чемпионов

Более семи тысяч лет

— Разведчик героев, — повторил Этан. Слово «герой» приходило ему на ум уже дважды за последний час, и теперь оно показалось ему не таким странным, как в первый раз.

— А может, вы просто какой-нибудь псих, который за детьми гоняется, — сказала Дженнифер Т.

Но, даже говоря это, она знала, что этот человек с пристальными, слегка выпученными глазами и легендарным недостающим пальцем правой руки — тот самый Безымянник Браун, звездный питчер давно ушедшей в прошлое команды «Хоумстед Грейс».

— Мистер Браун, — сказал Этан, — вы не знаете, что они здесь делают? Что они строят?

— Что строят? — Безымянник Браун окинул взглядом Хотел-бич, точно только сейчас заметил, что здесь творится. Его выпуклые глаза заволоклись дымкой — то ли от старости, то ли от слез, то ли от холодного западного ветра. Он вздохнул и поскреб в затылке четырехпалой правой рукой. — Конец света готовят, вот что.

Тогда Этан вполголоса, почти про себя, произнес что-то, чего Дженнифер Т. не поняла: «Рваная Скала».

— Верно, — сказал мистер Браун. — Потихоньку, одно за другим, они разрубят все волшебные места, где Древо срастается с самим собой.

Этан встал и попятился к лесу.

— Значит, вы нашли меня, когда я еще жил в Колорадо-Спрингс?

— Даже раньше.

— И это феришеры посылали папе те сны про дирижабли и про маму?

— Правильно.

Дженнифер Т. слышала в лесу голоса — один из них определенно принадлежал мистеру Фельду.

— Из-за меня? — допытывался Этан. — Разве я могу предотвратить конец света?

— Может, и нет — может статься, мой глаз-алмаз в конце концов меня подвел. — Мистер Браун потрогал дрожащим старым пальцем нижнее веко левого глаза. Он взглянул на Этана, и молочная пленка, затягивающая глаз, как облака планету, на миг как будто пропала. Старик обернулся на звук приближающихся голосов. — Но если я еще на что-то гожусь, ты можешь оказаться тем самым, кто отодвинет этот черный день еще на какой-то срок.

Дженнифер Т. не совсем понимала, о чем речь, и уже вознамерилась спросить их об этом, но тут из леса вышел мистер Фельд, а с ним тренер Олафсен, мистер Броди и помощник шерифа Бренли, уже трижды арестовывавший ее отца.

— Этан! Дженнифер Т.! У вас все в порядке? — Мистер Фельд поскользнулся на сырых прошлогодних листьях, но Бренли подхватил его за локоть. — Что вы тут делаете, ребята?

— Ничего, разговариваем… — Этан указал на Безымянника Брауна, собираясь представить его пришедшим, но мистер Браун исчез бесследно. «Неужели такой хилый старичок сумел так быстро спрятаться за одним из бульдозеров, — подумала Дженнифер Т.? А если даже сумел, зачем ему надо убегать и прятаться?» Ей почему-то казалось, что прятаться — не в его характере.

— Разговариваем, — повторил ничего не понимающий Этан.

— Пошли. — Мистер Фельд обнял за плечи сына и Дженнифер Т. — Пошли домой.

Рядом с теплым мистером Фельдом Дженнифер Т. пробрала дрожь, и она впервые осознала, что промокла насквозь и замерзла. Мистер Фельд, ведя их назад к бейсбольному полю, вдруг остановился. Ему бросились в глаза строительные машины, и сложенные в кучу трупы деревьев, и пустой, изрытый участок земли, где когда-то, сто лет назад, стоял большой отель с остроконечными башенками.

— Какого черта они здесь делают? — спросил он.

— Задувают последние свечки, одну за другой, — ответил Этан, сам удивившись словам, которые у него вырвались.

Глава четвертая

СЕРЕДКА

После неожиданного решения Этана Фельда сделаться кэтчером Дженнифер Т. столь же неожиданно открыла в себе природные питчерские задатки. На следующее утро после победы «Редс» друзья встретились на бейсбольном поле Клэм-Айлендской средней школы, до которого им обоим было куда ближе, чем до поля Джока Мак-Дугала. Этан прихватил старую отцовскую рукавицу и положил в нагрудный карман свитера книжку Душистого Горошка. Дженнифер Т. отыскала где-то рукавицу полевого игрока и принесла мяч, который дал ей Безымянник. Откачнувшись назад, она метнула его, и мяч понесся к рукавице Этана, точно движимый паром.

— Ой! — Старый твердый мячик, хлопнувшись о рукавицу, прострелил Этану руку до самого плеча. Из-за боли Этан не сразу заметил, что все-таки удержал мяч. — А ты здорово бросаешь.

— Надо же, — сказала она, с новым интересом разглядывая свою левую руку.

— Это был резаный.

— Правда?

— Точно.

— Давай снова. — Она махнула рукавицей, и Этан перебросил мяч ей — высоковато, но довольно метко. Она поймала мяч и снова вложила его в рукавицу. — Ну, кэтчер, заказывай подачу.

— Ты скользящий сможешь подать?

— Посмотрим. Как пальцы ставить, я знаю — видела в «Бейсбольном видео Тома Сивера». — Дженнифер Т. посмотрела на воображаемого бегущего и опять повернулась к Этану. Он показал двумя пальцами вниз, держа их как перевернутую V — это значило, что он заказывает скользящий. Дженнифер Т. кивнула, мотнув хвостом черных волос, и сощурила немигающие темные глаза. Она снова отклонилась назад, махнула правой ногой в воздухе, оперлась на нее и бросила все тело вперед, вытянув назад толчковую левую. Этан уловил взглядом поворот ее кисти. Пальцы раскрылись, как лепестки цветка, и мяч полетел к нему по длинной прямой линии, но в самую последнюю секунду вдруг нырнул вниз — Этан едва успел подставить под него рукавицу. Если бы он сейчас держал в руках биту и прикидывал, в какой точке перехватить мяч, он точно бы промахнулся.

— Ну ты даешь, — сказал Этан. У него непонятно откуда появилось желание защищать и поддерживать Дженнифер Т. Не потому, что она девчонка, или его друг, или ребенок из неблагополучной семьи, чей отец снова угодил за решетку, — а потому, что он кэтчер и ему положено ободрять своего питчера. — Раз, и днище выпало.

— Но ты все равно поймал, — сказала она. — И даже не зажмурился ни разу.

У Этана в груди потеплело, но ненадолго. В ежевичных кустах, которые примыкали к полю с правого края (не позавидуешь тому, кто окажется в них во время игры в софтбол или кикбол[8]), раздался громкий треск, и на поле вывалился Пройдисвет. Приволакивая ногу, он заковылял к Этану и Дженнифер Т. Шерсть у него свалялась, на острой мордочке и на горле виднелись порезы. На носу и кончиках ушей лежала белая пыль, похожая на иней, и насмешливый огонек в глазах почти совсем угас.

— Здорово, поросята, — тихо, почти шепотом, выговорил он. — Ужас как пить хочу. И промерз весь. — Весь дрожа, он обхватил себя руками и стряхнул с ушей иней. — Шмыгнул сюда на слишком большой скорости.

Этан достал из рюкзака наполовину пустую пластиковую бутылку и дал лису, а потом снял свитер и закутал им его мохнатые плечи. Дженнифер Т. застыла на горке, опустив рукавицу и раскрыв рот. Пройдисвет осушил бутылку одним глотком и вытер губы испачканной в крови рукой.

— Спасибо. А теперь я попрошу тебя пойти со мной — может быть, в последний раз. Ты им нужен.

— Да что я могу-то? Драться я не умею, в бейсбол играть тоже. Ничего не умею.

Обессиленный лис опустился на землю и зарыл морду в ладони.

— Я знаю. Я им так и сказал. Но выбора у нас никакого. Может, мы и так уже опоздали. — Он протянул свою лапку Этану, и тот поднял его на ноги. — Надо переходить. Другой поросенок тоже пойдет с нами. Плохо, что она меня видела, но делать нечего.

Этан впервые после появления лиса вспомнил о Дженнифер Т. Она оставалась на горке, но сошла с коврика, как бы желая чем-то отгородиться от Пройдисвета. Она скривила рот в странной полуулыбке, но Этан увидел пустоту в ее глазах и понял, что ей страшно.

— Все нормально, — сказал он своим новым кэтчерским голосом. — Это мой друг. Я еще вчера хотел тебе сказать, только…

— Маленький Народец, — хрипло вымолвила Дженнифер Т.

— Только ты мне не поверила.

— Поверила, поверила, — сказал Пройдисвет. — Пошли, девчушка. Теперь уж все равно, что бы ты ни увидела.

На этот раз во время перехода было темнее, чем запомнилось Этану, и холоднее тоже. Иней запорошил им волосы и бейсболки. Тьма была не сплошной, но густой и глубокой. Она напомнила Этану о солнечном затмении в Колорадо-Спрингс — оно случилось в ту зиму, когда он учился в первом классе. Лис ковылял вперед со всей доступной ему быстротой, стреляя по сторонам своими оранжевыми глазами. Иногда он останавливался, подав детям знак сделать то же самое, и стоял неподвижно, улавливая длинными ушами какие-то звуки, слышные только ему. Этана переполняли вопросы, но лис не желал их выслушивать и отвечать на них. Он так и не сказал ничего про то, как его ранили, и про то, что стряслось в Белолесье.

— Две трети теней, которые вы видите вокруг, — не настоящие тени, — сообщил он шепотом. — Старайтесь не забывать об этом, поросята.

Дети посмотрели вокруг. Тени клубились, как дым, вздувались, как занавески, болтались, как испанский мох на березовых стволах — а потом вдруг затихли. Дженнифер Т. качнулась к Этану, и дальше они шли плечом к плечу, держась друг за друга. Шел дождь, и в сером небе медленно кружили вороны. Они вышли из леса на поляну, где Этан встречался с Клевером и его племенем — вышли и увидели, что первый параграф последней главы истории этого Мира уже дописан.

— Поздно! — сказал Пройдисвет. — Поздно!

Над поляной стоял серый дым и шипел пар. От самого Белолесья не осталось и следа: все деревья вырубили и, как видно, увезли прочь. На месте высокой белой рощи торчали расщепленные пни и высокие кучи обрубленных веток. Красивый маленький стадион, построенный из костей великана, лежал в руинах: его башенки обрушились, трибуны провалились внутрь. Рядом на изрытой земле валялась перевернутая, искореженная машина с шипастыми гусеницами, а вокруг нее — маленькие тела. Мертвых можно было бы принять за детей или феришеров, если бы не их бледно-серая кожа.

На всем этом исковерканном пространстве двигались только завитки пара — и еще…

— Эй, — сказал Этан, — а это что такое?

На берегу, там, где феришеры советовались с Джонни Водосказом, шел последний бой. Одинокий феришер стоял на большой коряге, а его окружало с полдюжины крылатых созданий. Этан узнал их даже издалека: точно такой же ухмылялся ему в окне его комнаты.

— Это Клевер! — крикнул лис. — Он бьется со скрикерами!

— Скрикеры — это кто?

— Феришеры, преобразованные Передельщиком. Они ненавидят себя за то, что стали такими, а себя прежних — еще больше. Помоги ему, поросенок!

— Как? Скажи, что мне делать!

Черный нос лиса подергивался, в глазах, как показалось Этану, загорелась надежда.

— Спроси свое сердце, поросенок! Тебя сыскал сам старый Хирон, нашедший в свое время Ахиллеса, Туссена и Бешеного Коня[9]— значит, и в тебе что-то такое есть!

От этих слов в Этане что-то зажглось, как чиркнувшая по коробку спичка — что-то яркое, плотное и горячее. Он огляделся и побежал к берегу.

— Этан, — сказала Дженнифер Т.

Он оглянулся. Она стояла с такими же пустыми глазами, и даже ее кривая полуулыбка пропала.

— Что ты собираешься делать?

— Спасать его, наверно, — пожал плечами он. Он не верил по-настоящему, что способен на это, что бы там ни говорил Пройдисвет, но чувствовал, что попытаться надо. Спасать одного феришера — не то что целое племя. Может, он как-то отвлечет врагов на себя и даст феришеру собраться с силами. Клевер наверняка отличный боец, не чета Этану.

Этан бежал к коряге, а Клевер вовсю отбивался от скрикеров, орудуя длинным ножом. Волосы у него развевались, правая рука ни разу не дрогнула. Вот это герой! Вот как это делается! Этан прибавил ходу и заорал, отвлекая скрикеров. Клевер слабо улыбнулся ему, а трое скрикеров, повернувшись в его сторону, оскалили желтые зубы и так злорадно сморщили свои острые носы, что огонек, зажженный в Этане словами Пройдисвета, сразу потух. Враги обступили Этана, подергивая крыльями. Он заметил, что крылья у них не растут, а просто прицеплены, закреплены на спинах медными винтами. Этан проскочил между их тонкими паучьими ногами, но они тут же снова насели на него.

Он огляделся, ища, чем бы защититься, но на глаза попадались только торчащие из коряги сучья. Почти все они были слишком короткие, но Этан высмотрел один подлиннее и попрямее. Он взобрался на корягу и попытался отломить сук. Тот затрещал, но не уступил.

— Рад, что тебе удалось прорваться, — сказал ему Клевер. Потом раздался какой-то глухой взрыв, и феришер, вскрикнув, упал с коряги. Один из скрикеров внезапно лишился головы и чертил суматошные круги в воздухе — должно быть, это Клевер обезглавил его, прежде чем упасть. Остальные столпились над недвижимым телом феришера, тыкая в него стальными носками своих сапог. Этан налег на сук всем своим весом, и тот наконец отломился.

У Этана в руках оказалась палка длиной и толщиной с бейсбольную биту, почти ровная, но узловатая и тускло-серая. Этан взвесил ее в ладонях и взялся двумя руками за один конец. Оружие показалось ему хорошим, увесистым. Этан взмахнул им и напал на скрикеров, глумившихся над павшим феришером. Один из них ухватил себя за уши, и Этан разглядел, что его острые желтые зубы сделаны из чего-то вроде кварца. Что-то защелкало, потом противно чмокнуло, и голова с грязно-желтой ухмылкой снялась с шеи. Теперь скрикер держал ее на левой руке, как гнилой серый персик, и она продолжала ухмыляться Этану с нового насеста. На шее скрикера вздулся пузырь, похожий на чернильную каплю. Этан отшатнулся, а скрикер, отклонившись назад, метнул голову в него. Этан, не раздумывая, размахнулся своей палкой.

— Дыши! — донесся сзади крик Дженнифер Т.

Этан задышал, удержал глаза открытыми и отбил. Раздалось громкое «хрясь», вспыхнуло белое пламя, и в воздухе запахло чем-то мерзким наподобие горелого сыра. К Этану уже летела другая голова, и он исполнил еще одно «хрясь». Он отбил еще три головобомбы, а потом у него в голове произошло короткое замыкание.

Красное и черное. Кровь и небо. Дженнифер Т. смотрела на него сверху. Над головой у нее простирались черные тучи, на щеке зиял порез. Запахло, как в мясной лавке: это Пройдисвет. Лис тыкал ему в щеку своим острым коготком.

— Очнись, поросенок, очнись.

Этан лежал, вытянувшись, на обреченной зеленой траве Летомира.

— Уже очнулся, — сказал он и сел.

— Пошли скорей, — сказал лис. — Рать угнала с собой все племя Кабаньего Зуба и срубила все деревья по обе стороны наплыва. Времени у нас мало — если не успеем перескочить, придется нам искать другую дорогу, а это дело долгое. Пошли! Хотя нас и побили, выбираться отсюда все равно надо.