Цикл "Император" Компиляция. кн 1-5

Гай с Марком вышли из триклиния вместе с рабами, оставив позади мужчину с извивающимся телом в руках.

На следующее утро Гай проснулся оттого, что Тубрук тряс его за плечо.

— Парень, вставай! Мать хочет тебя видеть.

Гай застонал себе под нос, но Тубрук его услышал и добавил:

— Она всегда тихая после… плохой ночи.

Гай начал было одеваться, потом остановился и посмотрел на старого гладиатора.

— Иногда я ее ненавижу.

Тубрук тихо вздохнул.

— Жаль, что ты не знал ее до болезни. Она постоянно что-то напевала, и дом переполняло счастье. Лучше скажи себе, что твоя мать все еще здесь, просто не может до тебя дотянуться. Знаешь, она ведь тебя любит.

Гай кивнул и тщательно пригладил волосы.

— Отец уже уехал в город? — спросил он, зная ответ наперед.

Его отец не любил чувствовать себя беспомощным.

— Да, на рассвете, — ответил Тубрук.

Больше не говоря ни слова, Гай последовал за ним по прохладным коридорам в комнаты матери.

Она сидела на кровати прямо, со свежеумытым лицом и заплетенными длинными волосами. Лицо было бледным, но, когда Гай вошел, она улыбнулась, и он заставил себя улыбнуться в ответ.

— Подойди ближе, Гай. Извини, если испугала тебя вчера.

Он подошел к матери и дал обнять себя, ничего не чувствуя. Разве он может сказать ей, что уже не боится? Он видел такое слишком часто, и каждый приступ был хуже предыдущего. В глубине души Гай понимал, что дальше будет еще хуже, что мать его уже покидает. Но он не мог об этом думать: лучше держать все это внутри, улыбаться, обнимать ее и уходить, не позволять причинить себе боль.

— Что будешь делать сегодня? — спросила она, выпуская сына из объятий.

— Всякие дела по дому, с Марком, — ответил он.

Мать кивнула и как будто забыла о нем. Гай подождал пару секунд и, когда ответа не последовало, повернулся и вышел из комнаты.

Когда крошечный пробел в мыслях Аврелии исчез и она снова сосредоточилась на комнате, там никого не было.

Марк встретил Гая у ворот с сеткой для ловли птиц. Увидев глаза друга, он весело затараторил:

— Сегодня нам точно повезет! Мы поймаем сокола… двух соколов! Мы их обучим сидеть у нас на плечах и нападать, если мы прикажем. Светоний будет бегать от нас как чумной.

Гай фыркнул и перестал думать о матери — он уже скучал по отцу. Впрочем, день будет длинный, а в лесу всегда найдется занятие. Гай сомневался, что им удастся поймать сокола, как мечтает Марк, но решил подыгрывать ему до конца дня, пока они не пройдут по всем тропинкам.

В зеленом полумраке мальчишки долго не замечали ворона, который сидел на низкой ветке, недалеко от залитых солнцем полей. Марк увидел его первым и застыл, жестом остановив Гая.

— Смотри, какой большой! — прошептал он, разворачивая сеть.

Они присели и поползли вперед. Птица с интересом наблюдала за ними. Даже для ворона она была очень большая. Когда мальчики подобрались ближе, ворон расправил тяжелые черные крылья и одним ленивым взмахом не перелетел, а почти перепрыгнул на соседнее дерево.

— Обходи кругом! — возбужденно прошептал Марк.

Гай широко ухмыльнулся и нырнул в подлесок. Он сделал большой круг, стараясь не выпускать дерево из виду и в то же время не наступить на сухую палку или высохший лист.

Когда Гай появился с другой стороны, он увидел, что ворон снова перелетел, на сей раз на длинный поваленный ствол, который лежал уже много лет. По наклонному стволу было лезть легко, и Марк начал потихоньку подбираться к птице, стараясь держать сеть наготове.

«Почему он не улетает?» — удивился Гай, глядя на ворона. Птица наклонила голову набок и снова расправила крылья. Мальчики застыли. Когда ворон успокоился, Марк опять полез вверх.

Он был всего в нескольких футах от птицы, когда показалось, что та снова улетит. Ворон запрыгал по стволу, как будто ничего не боялся. Марк развернул сеть из грубой веревки, в которой хранили лук на кухнях. В руках Марка она превратилась в грозное орудие птицелова.

Задержав дыхание, он бросил сеть, и ворон взлетел с негодующим криком, потом еще раз хлопнул крыльями и сел на тонкие ветви молодого деревца возле Гая. Гай, недолго думая, бросился на него.

Пока Марк слезал, Гай кинулся на деревце. Оно вдруг треснуло и подалось, прижав птицу к земле листьями и ветвями. Гай придержал дерево, и Марк вытащил тяжелого ворона, изо всех сил вцепившись в птицу.

— Помоги! Он сильный! — крикнул Марк, и Гай прижал руками бьющийся ком.

Вдруг длинный и загнутый клюв ворона, похожий на копье из черного дерева, вонзился ему в руку, точнее, захватил и плотно сжал мягкую кожу между большим и указа тельным пальцами.

Гай взвизгнул:

— Забери его! Он цапнул меня за руку!

Боль была ужасная, и мальчики запаниковали: Марк изо всех сил старался не выпустить птицу, а Гай все силился вырвать руку из злобного клюва.

— Я не могу его оторвать!

— Придется тянуть! — мрачно проговорил Марк. Его лицо покраснело от напряжения.

— Не могу, у него клюв как нож! Выпусти его!

— Не выпущу! Этот ворон наш. Мы поймали его в лесу, как охотники.

Гай застонал от боли.

— По-моему, это он нас поймал!

Его пальцы дернулись, и ворон вдруг выпустил руку. Гай с облегчением выдохнул, поспешно попятился и согнулся, прижимая руки к животу.

— Все равно он настоящий воин, — широко улыбнулся Марк и взял ворона так, чтобы тот не достал до его рук. — Заберем его домой и воспитаем. Я слышал, что вороны умные. Научим разным трюкам и возьмем с собой на Марсово поле.

— Ему нужно имя. Что-то воинственное, — проговорил Гай.

— Как зовут того бога, который летает в виде ворона или ходит с ним на плече?

— Не знаю. По-моему, это греческий бог. Может, Зевс?

— А у него не сова?

— Не помню, у кого из них ворон, у кого — сова, но Зевс — подходящее имя.

Мальчики улыбнулись друг другу. Ворон затих и с притворным спокойствием завертел головой.

— Ладно, пусть будет Зевс.

Через поля они отправились в поместье. Марк крепко сжимал птицу в руках.

— Нужно найти, где его спрятать, — сказал он. — Твоя мать не любит, когда мы ловим животных. Помнишь, что было, когда она узнала про лису?

Гай поморщился, глядя под ноги.

— Рядом с конюшней есть пустой курятник. Можно оставить его там. Что едят вороны?

— Мясо, наверное. Они едят мертвых на полях брани… или это вороны? Все равно, возьмем объедков с кухни и посмотрим, что он будет есть. Как-то накормим.

— Нужно, пока обучаем, привязать его за ноги, а то улетит, — задумчиво сказал Гай.

Тубрук беседовал с тремя плотниками, которых позвали починить крышу поместья. Заметил, как мальчики входят во двор, и жестом позвал их к себе. Удрать не получится — они понимали, что Тубрук не даст им сделать и пары шагов, хотя управляющий отвернулся к рабочим и как будто не обращал на детей внимания.

— Я не отдам Зевса! — резко прошептал Марк.

Гай успел только кивнуть — они уже подошли к Тубруку.

— Я подойду через пару минут, — сказал Тубрук плотникам, и те взялись за работу. — Снимайте пока черепицу отсюда.

Он повернулся к мальчикам.

— Это что такое? Ворон? Наверное, больной, раз вы его поймали.

— Мы поймали его в лесу. Выследили и сбили, — возразил Марк.

Тубрук улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить длинный клюв. Силы птицы, похоже, иссякли, она тяжело дышала, почти как собака, между твердыми половинками клюва виднелся тонкий язык.

— Бедняга, — пробормотал Тубрук, — испугался. Что вы с ним собираетесь делать?

— Его зовут Зевс. Мы его приручим, как сокола.

Тубрук медленно покачал головой.

— Дикую птицу нельзя приручить, мальчики. Сокола специальные люди выращивают из птенца, и все равно он остается диким. Даже лучший знаток своего дела потеряет птицу, если она улетит от него слишком далеко. Зевс — взрослая птица. Если оставите его у себя, он умрет.

— Мы можем посадить его в один из старых курятников, — не унимался Гай. — Теперь там ничего нет. Будем его кормить и пускать полетать на привязи.

Тубрук пренебрежительно фыркнул:

— А вы знаете, что станет с дикой птицей взаперти? Она не вынесет плена. Особенно в таком крошечном пространстве, как курятник. Это сломит ее дух, и от тоски птица начнет выщипывать собственные перья. Она откажется от пищи и будет только мучить себя, пока не умрет. Зевс предпочтет смерть. Самое лучшее, что вы можете для него сделать, — это отпустить. Вряд ли вы смогли бы его поймать, не будь он болен. Наверное, он и так умирает. Дайте ему провести хотя бы последние дни в лесу, на свежем воздухе, там, где его родина.

— Но…

Марк замолчал, глядя на ворона.

— Пойдем, — сказал Тубрук. — Пойдем в поле и посмотрим, как он улетает.

Мальчики уныло переглянулись и вышли вслед за Тубруком из ворот. Они поднялись на холм.

— Отпусти его на волю, мальчик, — произнес Тубрук, и что-то в голосе управляющего заставило обоих посмотреть на него.

Марк поднял руки и выпустил ворона. Зевс поднялся в воздух, расправляя большие черные крылья и с трудом набирая высоту. Ворон обиженно кричал, пока не превратился в точку в небе над лесом. Потом он спустился ниже и исчез из виду.

Тубрук протянул шершавые руки и взял Марка и Гая за загривки.

— Благородный поступок. А теперь вас ждет работа. Все утро вы где-то пропадали, вот дела и накопились. Пошли!

Он подтолкнул мальчиков назад, во двор, а сам бросил последний взгляд на поля и леса и пошел следом.

ГЛАВА 3

В это лето мальчикам начали давать настоящее образование. С самого начала к Гаю и Марку относились одинаково: обоим преподавали все, что необходимо для управления целым поместьем, пусть и небольшим. Кроме латыни, которую в них вдалбливали с рождения, мальчикам рассказывали о знаменитых битвах и полководцах, а также о том, как управлять людьми, считать деньги, давать и брать в долг. На следующий год, когда Светоний уехал служить в какой-то африканский легион, Гай и Марк стали осваивать греческую риторику и умение вести дебаты, необходимые молодым сенаторам, чтобы обвинить или защитить того или иного гражданина согласно закону.

Хотя три сотни членов сената встречались лишь дважды в месяц, отец Гая, Юлий, проводил в Риме все больше и больше времени. Республике было необходимо сильной рукой управлять новыми колониями и распоряжаться быстро растущим богатством. Гай и Марк месяцами видели из взрослых только Аврелию и учителей, которые приезжали в поместье на рассвете и уезжали с заходом солнца, бренча динариями в карманах. Тубрук тоже всегда был рядом, добрый, но строгий. Еще до отъезда Светония старый гладиатор отправился за пять миль к дому соседа и одиннадцать часов, от рассвета до заката, ждал, пока его примет старший сын владельца поместья. Что он выяснил, Гай так и не узнал, но вернулся Тубрук, улыбаясь. Он взъерошил мальчику волосы и лишь потом отправился на конюшню, чтобы позаботиться о новых кобылах, у которых начиналась течка.

Из всех наставников Гаю и Марку больше всего нравился Вепакс, молодой грек в тоге, высокий и худощавый. Он всегда приходил в поместье пешком, а перед уходом тщательно пересчитывал заработанные монеты. Они проводили с ним два часа в неделю в маленькой комнате, что отвел для уроков отец Гая. В комнате не было никакой обстановки, разве только скамьи на каменном полу. С другими учителями мальчикам приходилось зубрить стихи Гомера и латинскую грамматику, и они часто ерзали на деревянных скамьях и отвлекались, пока учитель не возвращал их к реальности болезненными ударами розги. Почти все учителя были строгими, и мальчикам редко что сходило с рук, — за двумя учениками уследить несложно. Однажды Марк нацарапал стилом свинью с бородой, похожую на учителя. Когда он попытался показать картинку Гаю, разгневанный учитель заставил его вытянуть руку и вытерпеть три сильных удара розгой.

У Вепакса розог не было. Он носил с собой только тяжелый матерчатый мешок с глиняными табличками и синими и красными фигурками, символами воинов двух армий. К назначенному часу он сдвигал скамьи к стене и расставлял фигуры, изображая очередную знаменитую битву прошлого. Через год занятий мальчики должны были вспомнить, что это за битва и как звали полководцев. Они знали, что Вепакс не ограничивается римскими сражениями. Иногда крошечные лошади и легионеры представляли Парфию, Древнюю Грецию или Карфаген. Мальчики долго упрашивали молодого грека показать им битвы Александра Великого. Их завораживали истории об Александре и о его победах в очень юном возрасте. Поначалу Вепакс упирался, чтобы никто не подумал, что он отдает предпочтение истории своего народа, но вскоре дал себя убедить и показал им каждую крупную битву Александра, о которой сохранились записи и карты. Впрочем, показывая греческие войны, Вепакс никогда не открывал книг и расставлял фигуры по памяти.

Он рассказал мальчикам о том, как звали полководцев и ключевых действующих лиц в каждом военном конфликте, какие исторические и политические события были связаны с той или иной битвой. На его уроках глиняные фигурки оживали, и когда два часа подходили к концу, мальчики с сожалением смотрели, как учитель не спеша и аккуратно складывает их в мешок.

Однажды, зайдя в комнату для занятий, Марк и Гай обнаружили, что фигурками заставлен почти весь пол. Учитель приготовил для них огромное сражение. Гай быстро сосчитал синие фигурки, потом красные, перемножив их в уме, как учил учитель арифметики.

— Скажи мне, что ты видишь? — тихо спросил Вепакс.

— Два войска: в одном больше пятидесяти тысяч человек, в другом — почти сорок. Красные… Красные — римляне, судя по тяжелой пехоте, которая стоит перед квадратами легионов. С правого и левого фланга их подкрепляет конница, хотя конница есть и у синих. Еще у них есть пращники и копейщики, но я не вижу лучников. Значит, они могут использовать метательное оружие только с очень близкого расстояния. Войска кажутся почти равными по силе. Битва будет долгой и трудной.

Вепакс кивнул.

— Красная сторона — действительно римляне, хорошо обученные ветераны многих сражений. А если я скажу вам, что синие — это смешанная группа, состоящая из галлов, испанцев, нумидийцев и карфагенян? Это повлияет на исход?

В глазах Марка блеснул интерес.

— Значит, мы смотрим на войско Ганнибала! Но где же его знаменитые слоны? Разве в твоем мешке не было слонов?

Марк с надеждой покосился на пустой с виду мешок.