Нет места женщине

– Ташенька, квартиру я прибрала, белье постельное все свежее, а в холодильнике стоит бутылка шампанского.

Виолетта заранее все предвидела. А может, накануне сама собиралась с кем-то встречаться, но у нее ничего не получилось? Как бы то ни было, Наташа спешила домой, зная, для чего возвращается. Торопила время и боялась одного – чтобы на этот раз ничто не могло помешать. А собственно, что им может помешать, когда они будут одни и не в офисе?

Они сидели за столом, и Ларин как раз открывал шампанское, когда в кармане его пиджака зазвонил мобильный. Молодой человек не пошевелился даже. Бутылка открылась с хлопком. Он разлил вино по бокалам, не обращая внимания на несмолкающее пиликанье аппарата. Наконец достал сотовый из кармана и улыбнулся:

– Забыл отключить, прости. – Взглянул на экран и произнес: – Хм, тесть звонит. Что ему нужно?

Задумался и нажал кнопку, чтобы ответить.

Лучше бы Ларин этого не делал! Он слушал, что ему говорит отец Лидии, с каменным лицом. Потом спросил:

– От меня-то что требуется? Если ее в больницу отвезли, то там, вероятно, лучше знают, что надо делать. У меня дела… Дела, говорю! И их невозможно вот так бросить. Когда освобожусь, то сразу…

Он сбросил вызов и посмотрел на Ташу.

– Что-то случилось?

Ларин пожал плечами:

– Не знаю. Тесть сказал, что Лидию отвезли в больницу с отравлением. Только не думаю, что жена отравилась несвежими продуктами. Состояние, по словам тестя, тяжелое.

– Поезжай, – вздохнула Таша, – вероятно, она ждет.

– Лидия без сознания.

– Тогда тем более надо ехать.

И опять зазвонил телефон. Ларин прижал мобильник к уху, минуту слушал, что ему говорят, затем произнес устало:

– Уже еду. Называйте адрес больницы.

Утром он не пришел на работу. Появился лишь к обеду. Зашел в кабинетик к Наташе и сообщил, что всю ночь был в палате жены.

– У нее химическое отравление. Тестю сказали, это сильная аллергическая реакция на какое-то новое лекарство от депрессии. Отец Лидии верит и переживает. Но я-то знаю, что она принимала на самом деле! Это просто передозировка. Отлежится в больнице, придет в себя, и я поговорю с ней и по данному поводу. Ох, скорее бы закрыть договор и забыть прошлую жизнь, как кошмарный сон…

Бондарь перестал отвечать на звонки. Молчали все его телефоны: служебные, домашние и даже тот, который он постоянно носил при себе. И вообще все телефоны банка «Урожай» не отвечали. Ларин собрался лететь туда, чтобы выяснить причины молчания. Вероятно, самое худшее предполагал не только он, потому что вместе с ним билет заказал и Владислав Петрович.

Накануне Наташа составила справку по всем поставкам и платежам, но и без нее было ясно, что Бондарь не оплатил даже десятой части поставленного ему товара.

Финансовый директор принесла справку в кабинет Ларина, хотела отдать, но листы из ее руки взял Владислав Петрович. Начал просматривать, а потом швырнул бумаги на стол и выругался.

Наташа, резко развернувшись, пошагала к выходу, и тогда заместитель по безопасности поспешил извиниться.

– Прости, – сказал он ей в спину. – Просто мы тут узнали, что перекрыли потребности всей области на посевную кампанию. А администрация покупала еще и у «Лукойла». По предоплате, кстати. Наш же товар реализовывался на заправках и вывозился в бешеных количествах на Украину, где цены на нефтепродукты куда выше российских.

Девушка остановилась и посмотрела на Ларина.

– И что теперь?

Генеральный пожал плечами. За него ответил Влад:

– Мы не просто побазарить едем. Мы этому Бондарю предъяву сделаем за кидок. Июнь-то закончился, а денег нет! Ладно, постараемся решить вопрос сами. Наташа, поезжайте на дачу и отдыхайте, вы и так сделали больше, чем нужно. Племянница там с теткой?

– Да, пока там. Но Виолетту срочно вызвали на работу: там какие-то проблемы. Как раз сегодня должна вернуться.

– Тем более вам надо ехать. Ребенку необходим свежий воздух, а оставлять девочку одну никак нельзя, – согласился Ларин.

– Нам всем сейчас воздух нужен, – буркнул заместитель Ларина по безопасности. – А то эти гады совсем кислород перекрыли.

Дачный домик был небольшим. Его когда-то строил отец Наташи. Причем строил долго. Даже когда семья уже жила на даче, постоянно что-то пилил, приколачивал. Потом сестра вышла замуж, и ее муж стал помогать тестю. А когда все было готово полностью и можно было приезжать и просто отдыхать, произошла трагедия.

Все в доме оставалось, как при жизни родителей и сестры. В шкафах была их одежда, в гараже стояли резиновые сапоги и корзинки, с которыми ходили в лес за грибами. Теперь все это вряд ли кому-то понадобится. Но Наташа не могла никому отдать вещи или просто выбросить. И смотреть на них тоже не могла.

На дачу ее хотел отвезти Ларин. Но тут Галина Тимофеевна, узнав об этом, решила тоже отправиться с ними, словно догадывалась о том, что генеральный директор рассчитывает задержаться.

– Ой, – сказала она, – я так давно не была на природе! Шашлыков хочется… Давайте организуем, а?

– Обязательно, – ответил Ларин. – Но когда-нибудь потом.

На дачу Наташу отвез Коля Кондратьев. А Галина Тимофеевна осталась в городе: главбух вдруг вспомнила, что у нее масса работы.

Зато в выходные туда нагрянуло все руководство: Ларин, Якименко, Влад. И Галина Тимофеевна, которая прихватила с собой девушек из бухгалтерии, чтобы те помогли хозяйке в приготовлении закусок. А Колю Кондратьева взяли в качестве водителя, чтобы остальные могли расслабиться.

Столы накрыли во дворе. На привезенных мангалах готовились шашлыки, пахло мясом, гремела музыка. Якименко расстелил на траве клетчатый шерстяной плед, обнажил торс и растянулся, предполагая хоть немного загореть – тело его было пухлым и белым. Рядом с ним на краешке пледа примостилась Галина Тимофеевна. Влад развалился на раскладном кресле и пил пиво из горлышка, опорожняя бутылку за бутылкой.

Наташа показала Ларину дом и участок. Следом за ними ходила Лика и внимательно прислушивалась к разговору, поэтому Наташе не удалось сказать любимому, как она скучала эти несколько дней.

Обильно зрела на грядках клубника, по земле прыгали скворцы, за которыми с забора наблюдали соседские коты.

– Уезжать не хочется, – тихо произнес Ларин.

– Оставайся, – шепнула ему Наташа.

– Нет, поеду со всеми. Но постараюсь вернуться, – пообещал он.

Галина Тимофеевна присела на плед рядом с Романом Викторовичем и помахала рукой Лике.

– Девочка, – крикнула она, – беги сюда быстро. Совсем забыла, я ж тебе шоколадку привезла.

Лика двинулась на зов.

Наташа, глядя ей вслед, произнесла негромко:

– Неужели Галина Тимофеевна дружила с твоей мамой?

– Не знаю, – пожал плечами Ларин. – Не помню у матери такой подруги, хотя Галина Тимофеевна пыталась меня уверить в обратном. Ее в фирму Якименко привел. У него с нашим главным бухгалтером был продолжительный роман, одно время они даже жили вместе, когда он студентом был. Но я не знаю ничего наверняка, мы тогда с ним не общались. Но Рома так сказал, значит, было что-то.

Галина Тимофеевна протянула Лике шоколадку, тут же схватила бутылку пива, легко откупорила ее и протянула Роману Викторовичу. Тот взял ее и, не поднимая головы, попытался сделать глоток. Пена хлынула ему на грудь. Якименко выругался и сел. Галина Тимофеевна стала быстро вытирать его грудь полотенцем.

– Ты бы поосторожнее, Галя, – сказал он зло. И тут же приветливо улыбнулся подходящим Наташе и Ларину. Затем, снова укладываясь на плед и подставляя солнечным лучам белый шар своего живота, произнес: – Как хорошо здесь! Словно и нет никаких забот. Ведь правда, Влад?

– Не знаю, – буркнул в ответ заместитель Ларина по безопасности. И без перехода объявил: – Мне сон дурацкий сегодня приснился.

Владислав Петрович запустил руку в сумку-холодильник и вытащил из нее очередную бутылку пива. Открыл, сделал глоток и посмотрел на Наташу. Перевел взгляд на Ларина.

– Очень дурацкий сон, – повторил Влад. – Будто я еду в своем «Тахо»… Помнишь, у меня лет пять назад был такой? Недолго, правда. Я его помял и быстро спихнул. Так вот, будто еду я за городом на «Тахо», обхожу на повороте «жигуленок», а навстречу автобус. Я руль выворачиваю и в ту тачку боком. «Жигуленок» с обрыва, а я по газам и сваливаю… То есть нет – это я в жизни свалил, а во сне будто бы жму на газ, но движок не тянет. Вроде еду, машина же на месте стоит. Смотрю, подходят ко мне люди окровавленные – вероятно, те, что в «жигуленке» сидели. Женщина девочку за руку ведет, а у той кукла. Меня таким холодом пробрало! Такой ужас во мне – не передать! Проходят они мимо, и немолодой мужик, что с ними шел, обернувшись, говорит мне: «Куда спешишь, дурачок? Смерть-то твоя рядом». И улыбается гад… Я заорал во сне и проснулся. К чему бы это?

– К деньгам, – услужливо подсказала Галина Тимофеевна.

– У бухгалтерии все к деньгам, – скривился заместитель по безопасности, – даже прыщик на заднице.

Галина Тимофеевна хихикнула.

– Весь день теперь тот мужик из головы не выходит, – покачал головой Влад. – Чего он ко мне прицепился? Я лицо его запомнил – спокойное такое, приветливое даже. И рубаха на нем типа в полоску.

– Белая рубашка с крупной голубой клеткой, – прошептала Наташа.

– Ну да, – кивнул Влад, – точно. А ты откуда знаешь?

Наташа не ответила. Развернулась и пошла в дом. Поднялась на второй этаж, в комнату родителей, опустилась на диван, закрыла лицо руками и заплакала.

Через пару минут в комнату вошел Ларин. Опустился перед ней на колени и попытался отвести ладони от ее лица.

– Ташенька, что случилось?

– Ничего, – ответила она, вытирая слезы. – Если не считать того, что это, оказывается, Влад сделал нас с Ликой сиротами. Именно он шесть лет назад спихнул своим «Тахо» машину отца в овраг. Все, кроме Лики, погибли. На отце как раз такая рубашка была. Я ему ее подарила за две недели до трагедии. И этот негодяй еще на что-то рассчитывал! Думала, в жизни таких совпадений не бывает, только в кино.

– Жизнь – не фильм и не книга, – шепнул Ларин, – в жизни может случиться даже то, что выдумать невозможно.

Он поцеловал ее мокрое лицо и шепнул:

– Если хочешь – не выходи на шашлыки. А я постараюсь поскорее закончить пикник и увезти всех. Завтра все равно лететь в Ростов, рейс рано утром.

Оставшись одна, Наташа привела лицо в порядок и вышла все-таки во двор. Шашлыки даже пробовать не стала. Зато Якименко уплетал их за обе щеки.

Его развезло от пива и солнца, Влад тоже был изрядно пьян. И очень скоро Ларин стал подбивать всех вернуться в город.

– Надо успеть подготовиться к поездке. К тому же хозяйка приболела немного.

Все разом обернулись и посмотрели на Наташу.

– Кажется, простудилась, – объяснила она, – температура подскочила.

– С чего вдруг? – не поверил Роман Викторович.

Но главный бухгалтер погладила его по плечу.

– Вам тоже надо отдохнуть. Сейчас приедем в офис, и я помогу…

– Да уж, – скривился Якименко, – поможешь ты… Все и так знают, что у тебя на уме.

– Хи-хи, – изобразила смущение главный бухгалтер.

Влад поднялся, хотел собрать кресло и чуть не упал – его качнуло. Но мужчина устоял на ногах. Сделав вид, будто ничего не произошло, заместитель по безопасности обернулся к Наташе и произнес строго и проникновенно:

– Выздоравливай, раз такое дело. Ты нам еще пригодишься.

Ларин сказал, что на все про все в командировке уйдет неделя, но он постарается решить дела намного раньше. Вернется за ней и заберет в новую квартиру, про которую никто, кроме нее и Коли Кондратьева, не знает и где их никто не найдет. Заберет не одну, а с Ликой, разумеется.

Наташа ждала его возращения, с тревогой думая о тех изменениях в ее жизни, которые непременно произойдут. О том, что наверняка последуют объяснения с Лидией, придется выслушивать ее оскорбления и угрозы. Останется ли существовать фирма? Наташа размышляла и об этом, понимая, что если Ларин выйдет из состава учредителей, то и ей придется подыскивать новое место. Но данный вопрос волновал ее меньше всего. Главное, что они наконец-то будут вместе. И о будущем Лики Таша думала. Ведь племяннице придется перейти в новую школу, знакомиться с новыми одноклассниками, заводить новых подружек.

Как-то она спросила девочку, что ей говорит Варя.

Лика помялась немного и отвернулась. Потом обняла Наташу и прошептала:

– Варя ничего не говорит, только плачет.

Про слезы куклы Лика поведала вечером. А около полудня следующего дня, выглянув в окно, Наташа увидела подъезжающий к участку автомобиль. И хотя это была машина Кондратьева, выскочила на крыльцо, бросилась к калитке.

Коля выглядел странно. Он не только не улыбнулся, как обычно при встрече, а даже поздороваться забыл.

– Что случилось? – спросила Наташа, чувствуя, как громко начинает стучать сердце.

– Не знаю, как и сказать… – Николай посмотрел на нее и вздохнул. – У нас неприятности.

– Бондарь отказался платить по выставленным счетам, а банк «Урожай» банкрот? – попыталась угадать Наташа.

– Хуже.

Сослуживец снова вздохнул, словно не решался произнести страшную новость.

– Что-то случилось с Лариным? – еле выговорила Наташа. – Он жив?

Кондратьев кивнул:

– Жив. Но его арестовали. То есть задержали по нелепому обвинению.

– За что? Ведь мы все налоги платили честно, левый товар не продавали…

– Его задержали по обвинению в убийстве.

– Что? – переспросила, не поверив собственным ушам, Наташа. Ей показалось, что она ослышалась.