Сбываются другие мечты

– А что? – Соседка принялась разглядывать Катю, будто впервые увидела. – Он мог встретить тебя в поликлинике. Ну… болел гриппом, например, а ты по коридору шла…

– Кончай, – поморщилась Катя. – Вот глупость-то.

Чапа скулил под ногами, Катя опять его погладила.

– Ничего не глупость. Катя, ты очень красивая, только… запущенная немного.

– Точно, – согласилась та. – Немного запущенная.

Ещё бы ей не быть «запущенной», если они с Глебом давно не ходили гулять. Они даже почти не разговаривали по вечерам.

– Нет, точно. Я понимаю, у тебя горе, мама умерла, но всё-таки… Тебе нужно побольше о себе заботиться. Почему ногти не красишь?

– Лень.

– Лень ей! – Соседка смилостивилась, взяла Чапу на руки. – Ухаживать за собой нужно через лень. Ты ему сказала, что замужем?

– Он не спрашивал.

– Скучно с тобой, – пожаловалась Лена. – Мне бы мужика с цветами и с такой тачкой. Кем он работает, не знаешь?

– Не знаю. Пойду я, – поднялась Катя. – Устала.

Вечер был хорош. В такой не хотелось идти домой, даже если бы там её кто-то ждал. Катю никто не ждал.

Бородин опять позвонил жене, как только самолёт замер на лётном поле, и опять она оказалась недоступна. Ничего странного в этом нет, наоборот, было бы странно, если бы телефон оказался включённым, время приёма больных ещё не кончилось, но почему-то это его неприятно кольнуло.

Он едва успел достать немногие вещи из сумки, сунуть их в шкаф гостиничного номера, как появилась Ирина, по-хозяйски что-то переложила и перевесила.

– В ресторан? – повернулась она к нему, закрывая шкаф.

– Пойдём, – согласился он.

Звонить Кате было рано, за едой удобнее всего убить время, тем более что ресторан находился здесь же, в гостинице.

Когда молоденькая официантка принесла блюда, он понял, как проголодался.

– Гле-еб. – Ирина протянула через стол руку, погладила его по запястью. – Ты рад, что у нас впереди столько времени?

Нужно сказать, что рад, счастлив, ни о чём другом думать не может.

– Я приехал работать, Ирочка. – Бородин осторожно высвободил руку, слегка пожав её пальцы. – Давай думать о деле.

– Не хочу. Я хочу думать о тебе.

Бородин доел мясо, подождал, когда уберут тарелки.

– Ира, мне очень хорошо с тобой, но тебе нужно устраивать свою жизнь. – Ему не хотелось этого говорить, он знал, что причиняет ей боль.

– Не надо об этом. Меня вполне устраивает моя жизнь. – Ирина откинулась на спинку стула. Ей нельзя допускать никаких объяснений. Сейчас у неё есть цель, и она её достигнет. – Погуляем? Пойдём, погода хорошая, город посмотрим.

Погулять по приволжскому городу было бы неплохо, но ему очень хотелось дозвониться Кате.

– Не будем терять время. Народ съезжается, попробуем поймать кого-нибудь в гостинице, – отказался Бородин.

– Ладно, – согласилась она. Ирина всегда с ним соглашалась, она же ему не жена, ей характер показывать опасно, запросто можно остаться без него, Глеба.

Ей очень хотелось стать его женой. Она заговорила об этом только раз, с месяц назад, и то случайно, просто сорвалось с языка. Ничего хорошего из этого не вышло, тогда у его жены только-только умерла мать, Глеб разозлился, объяснил Ирине, что аморально говорить об этом в такой момент, как будто иметь любовную связь на стороне не аморально.

Бородину повезло, в холле гостиницы они встретили питерских коллег, Ирина тактично и незаметно исчезла, оставив его беседовать со знакомыми мужиками. Тактичность её Бородина немного удивила, ему казалось, что этого Ирка лишена начисто. Наверное, он всё-таки к ней несправедлив.

В номере он появился только через час, опять стал звонить Кате, боясь, что в любой момент может появиться Ира. Номер не отвечал, он позвонил на городской и облегчённо вздохнул, услышав наконец голос жены.

– Ты чего телефон не включаешь? – буркнул Бородин.

– Забыла, – вздохнула Катя. – Как добрался?

– Нормально. Как дела у тебя?

– Тоже нормально.

Они не только по телефону, они и дома в последнее время разговаривали точно так же, два-три слова – и весь разговор. Когда-то они говорили часами, он знал всё, что делалось в её поликлинике, а она знала и помнила по рассказам Глеба всех его коллег. Даже подсказывала ему, когда у кого-то намечался день рождения, у Кати была отличная память на даты.

Потом в его жизни появилась Ирина; всё, что касалось работы, он стал обсуждать с ней, и разговоры с Катей потихоньку сошли на нет.

На какое-то время жена вообще перестала его интересовать, выходные стали казаться изнуряюще долгими, а сама Катя тусклой серой мышкой в сравнении с яркой, смешливой и деятельной Ириной. Это длилось недолго, и сейчас он дорого дал бы, чтобы Ирка никогда в его жизни не появлялась.

Но даже тогда он понимал, что никогда не бросит Катю. Ему ничто не мешало уйти от жены, детей у них нет, Катя вполне себя обеспечивает и имеет все шансы найти себе лучшего мужа. Он знал, что не уйдёт. Чтобы жить, чтобы работать, думать о чём-то постороннем, ему необходимо знать, что с Катей всё в порядке, что ей хорошо, а он отлично знал, что без него хорошо ей никогда не будет.

– Ну пока. Завтра телефон не забудь включить, я беспокоюсь.

– Глеб, – неожиданно сказала Катя. – Если ты живёшь со мной из жалости, не надо.

– Что?! – опешил он. – Что на тебя нашло? Ты спятила?

– Я не слепая и не умственно отсталая. Перестань, Глеб, у меня есть глаза, и я всё вижу.

– Что?! Что ты видишь?! – как можно искреннее возмутился он.

– Что я тебе в тягость. Глеб, кончай. Мы с тобой друг друга давно и хорошо знаем, не надо делать вид, что у нас всё отлично.

– Катюха, не выдумывай ерунды, – попросил он. – Я просто устал в последнее время. Если я тебя чем-то обидел, ты меня прости. Только не придумывай ничего. Не дури, а то я работать не смогу. Не будешь?

– Ты меня любишь?

– Я тебя очень люблю, Кать. Пожалуйста, не придумывай ничего.

– Не буду. – Он с облегчением почувствовал, что жена улыбнулась. Он сказал то, что она хотела услышать, даже удивительно, что это у него так хорошо получилось.

Нужно кончать с Иркой, он не может потерять Катю.

Бородин положил телефон на стол, пошёл открывать дверь на раздавшийся стук.

Ирина радостно засмеялась, обняла его, уткнулась ему в грудь. Нужно кончать, опять тоскливо подумал он, но ничего не сказал, и она осталась до утра.

Ужинать не хотелось. Катя заварила травяной чай, подождала, пока немного остынет, отпила, подумала и, вылив остатки в раковину, заварила чаю нормального, крепкого, безо всяких добавок. Посидела, глядя в тёмное окно, и сходила в комнату за лежащими на столе мамиными записями.

Записи не давали ей покоя. Мама была хирургом, работала много и увлечённо. Она и умерла на работе, прямо в ординаторской, ночью, во время дежурства. В то утро ей позвонила из больницы старшая сестра, которую Катя давно знала, она часто заходила к маме, больница находилась совсем рядом. Медсестра говорила, а Катя словно впала в ступор и никак не могла осознать услышанное. Почти сразу в квартире появилась Ольга, видимо, Аркадий Львович сообщил ей о смерти коллеги. Мама и Ольгин муж давно работали в одном отделении. Катя и Ольга зачем-то отправились туда, хотя мамы там уже не было, её отвезли в морг. Очень скоро приехал брат Илюша, они стояли в больничном дворе, разговаривали о похоронах, о поминках, смотрели, как к приёмному отделению подъезжают машины «Скорой помощи». День выдался жаркий, но Катя мёрзла.

Она заплакала, только когда очутилась дома, и Ольга поила её горячим чаем, а приехавший с работы Глеб совал ей в руки рюмку с коньяком.

В компьютер она полезла просто так, мама в последнее время составляла некое подобие родословной, и Катя надеялась найти там что-то новое и интересное.

А нашла совсем другое… отсканированные медицинские записи, заключения, ей, далёкой от хирургии, не полностью понятные, которые почему-то не давали Кате покоя.

Больной умер после операции, такое случается, к сожалению. Смущало только одно, что мама сочла необходимым собрать документы о смерти этого пациента. Одного только Станислава Никифорова двадцати шести лет от роду, больше ничего, касающегося работы, в её компьютере не оказалось. Она вообще старалась дома отвлекаться от работы, так было всегда, сколько Катя себя помнила.

Дома мама рассказывала о больнице только то, что не касалось собственно работы: у кого-то из персонала родился ребёнок, кто-то женился, или развёлся, или вышел на пенсию.

Впрочем, мама давно жила одна – папа умер почти сразу после Катиной свадьбы, Илюша женился и ушёл из дома ещё раньше, и с тех пор многое могло измениться.

Просмотрев в очередной раз бумаги, которые давно распечатала на принтере, Катя в который раз велела себе не морочить над ними голову, подзарядила почти разряженную электронную книгу, мамин подарок на прошлый день рождения, и улеглась с новым женским детективом, скачанным накануне из Интернета за сущие копейки.

Первое октября, вторник

Сегодня день выдался на удивление лёгкий, несколько записавшихся пациентов на приём не явились, и Кате удалось раскидать очередь на сорок минут раньше окончания приёма. Светлана Васильевна, самая пожилая медсестра в отделении, которую временно определили работать с Катей, выглянула в коридор и удовлетворённо заметила:

– Никого.

– Ну и отлично, – вздохнула Катя.

– Ты знаешь, машину-то, которая Олю сбила, нашли. Вроде бы она в угоне значилась.

– Знаю.

– До чего же жалко девку.

– Жалко, – подтвердила Катя.

Она не предполагала, что без Ольги будет чувствовать себя совершенно потерянной. Впрочем, ей вообще не приходило в голову, что она вдруг окажется без Ольги, без возможности ей позвонить или хотя бы написать.

А ведь поначалу Ольга Кате не понравилась. Женитьба маминого начальника Аркадия Львовича Перовского, известного хирурга, любимца женщин, на молоденькой медсестре оказалась неожиданной для всех, кто его знал. Медсестра не отличалась красотой, была неприметной, и Катя, часто заходившая к ним в отделение и знавшая там всех сестёр, даже не сразу поняла, о ком речь, когда сногсшибательная новость распространилась по больнице.

Женившись, Перовский постарался перевести молодую жену из больницы в ближайшую поликлинику, и по воле случая Ольга стала работать с Катей.

И вот ведь странно, обе они особой разговорчивостью не отличались, с откровениями друг к другу не лезли, но очень скоро стали понимать друг друга почти без слов, с полувзгляда, как примерные супруги, прожившие вместе целую жизнь.

Катя увидела в медсестре то, что та никогда не выставляла напоказ, – поразительную чуткость и ненавязчивую отзывчивость. Редкой доброты девочка, говорила об Ольге мама, когда никто и не думал, что на ней женится сам Перовский.

Таких, как Ольга, на свете больше нет, это Катя знала точно. Непонятно только, как Перовский разглядел в неприметной медсестре эту доброту. Впрочем, он мог жениться не на доброте, а на чём-то другом, видном только ему одному.

Ольга единственная знала, что с Глебом у Кати всё пошло наперекосяк. Никто не догадывался, ни мама, ни Илюша, только одна Ольга. И не потому что Катя об этом сказала: она редко с кем-то откровенничала, а так… сама догадалась. И тут вышло удивительное, Ольга ни одним словом не дала понять, что догадывается о её семейных неурядицах, а Катя понимала – она знает. Знает и очень переживает за неё.

– Как думаешь, найдут водителя? – Светлана Васильевна положила голову на сцепленные руки, потрясла головой.

– Не знаю. Хотелось бы, чтобы нашли.

Время вышло, Светлана Васильевна засобиралась, Катя тоже.

Идти по осеннему городу было приятно. Деревья у домов уже желтели, но листья ещё не опадали, в такую пору хорошо бы съездить за город, в лес, побродить по узким тропинкам, вороша ногами опавшие листья.

Этой весной, когда деревья только покрывались листвой, Глеб однажды обещал встретить Катю после работы, но позвонил, сказал, что задерживается, идёт в ресторан с приехавшими к ним в фирму австрийцами. Тогда Катя уже начинала понимать, что с мужем что-то происходит, но ещё отказывалась в это верить. Они с Ольгой сняли халаты, Катя сунула телефон в сумку, стала прощаться.

– Давай в парк сходим, – предложила Ольга. – Погуляем, хорошо очень на улице.

Она не могла знать, что Катя собиралась гулять с Глебом. И всё-таки знала.

Кате хотелось домой, в тёплую ванну, хотелось заснуть и не думать о Глебе и о том, что ему всё чаще что-то мешает быть с ней.

– Давай, – неожиданно согласилась она.

Они долго бродили по безлюдным дорожкам, изредка встречая собачников, разговаривали ни о чём, случайно вышли к неприметному ресторану, усидели бутылку вина. Придя домой, Катя сразу заснула и не слышала, когда вернулся Глеб…

Подойдя к дому, она задержалась около машины мужа, одиноко стоявшей около подъезда, стряхнула упавший на крышу жёлтый тополиный лист.

Поднявшись в квартиру, она в раздумье застыла в прихожей, потом нашла в тумбочке ключи от машины и решительно спустилась вниз. Адрес больного, заинтересовавшего маму, Катя помнила наизусть.

В подъезд заносили стройматериалы рабочие-мигранты, Катя зашла вместе с ними, поднялась в лифте, долго звонила в нужную квартиру. Если бы дома кто-то был, ей бы уже открыли. Катя повернулась и, не успев отойти от двери, почти столкнулась с совсем молоденькой девушкой, с любопытством на неё смотревшей. Девушка была раскрашена как на маскарад, глаза обведены тёмно-фиолетовым, ресницы же отливали синевой. Старшеклассница, решила Катя.

Девушка подошла к соседней двери и опять искоса посмотрела на неё.

– Простите, вы не знаете, ваши соседи дома? – решилась спросить Катя и добавила полуправду: – Я врач.

– Разве они вызывали врача? – с удивлением спросила девушка. – Их нет в Москве, они к родственникам в Питер уехали.

– Извините, – растерялась Катя.

Ничего путного из её расследования получиться не могло, нечего было сюда приезжать и строить догадки на пустом месте.

– Вы врач из нашей поликлиники? – Девчонке было любопытно и хотелось выглядеть взрослой.

– Нет, я провожу научное исследование и хочу понять, почему Станислава не удалось спасти. Я хотела узнать у его родителей, чем он болел, была ли у него аллергия или вредные привычки. Понимаешь? – с умным видом сочиняла Катя.