Мы все не ангелы

Все это осталось в прошлой жизни, когда был жив папа. И их квартира, в паре кварталов от теперешнего дома Даны, и Алефтина, и парк, плавно переходящий в Лосиный Остров.

– Недавно убили твою учительницу Веру Сергеевну.

– Знаю, – перебила Нина. – Я была на ее похоронах.

– И мне ничего не сказала! – возмутилась мама. – В чем дело, Нина?

– Ни в чем. – Она переложила трубку в левую руку, а правой начала расстегивать пуговицы на блузке, зажав приятную ткань между коленями. – Я не знала, что ты помнишь Веру Сергеевну.

– Почему я не должна ее помнить? Я дожила до склероза?!

Нина молчала – маме нужно дать выговориться. Папа в таких случаях делал вид, что внимательно слушает.

– Я ходила на все родительские собрания! Как я могла забыть твою учительницу литературы?!

Папа ходил на собрания чаще, чем мама. Мама возвращалась оттуда с гневно сжатыми губами и, не успев раздеться, начинала возмущенно рассказывать, что Нина, по мнению учителей, серенькая троечница, и ей очень стыдно за дочь.

Это было не так, троек она старалась не допускать, чтобы мать не запилила. Но и отличницей не стала, тут не поспоришь.

Папа Нину никогда не ругал. Возвращаясь со школьных собраний, он коротко говорил, что все нормально.

– И жили мы почти рядом! Я Веру Сергеевну почти каждый день встречала.

– Прости, мам, – покаялась Нина. – Надо было сказать. Просто… Школу мы окончили давно, я учителей и не вспоминала. Даже сомневалась, идти ли на похороны.

– Очень плохо! Вера хорошо к тебе относилась, это надо ценить!

Нина отложила расстегнутую блузку, посмотрела на часы.

Мама помолчала и отчего-то вздохнула.

– Помнишь, под нами жила семья: муж, жена и девочка лет на пять тебя постарше? Забыла, как их фамилия.

– Семью помню, фамилию нет. Дочку, кажется, Леной звали.

– Да, Лена, – подтвердила мама. – Верин племянник за ней ухаживал. Но у девушки была плохая репутация, Алефтина несколько раз видела ее пьяной и с разными мужчинами.

– Алефтина дура и сплетница! – вырвалось у Нины.

– Но в данном случае она была права! – отрезала мама. – Мы переживали за молодого человека, который ухаживал за совершенно недостойной девушкой. А когда я увидела его вместе с Верой Сергеевной!..

Неожиданно Нине захотелось швырнуть трубку, но она только крепче ее сжала и тихо спросила:

– Ты сказала Вере, что Лена?..

– Конечно, – спокойно ответила мама. – Я должна была это сделать! Всегда нужно знать правду!

Все это Нину совершенно не касалось, но ехать на работу ей расхотелось. Надевать нарядную блузку тоже.

– Почему ты сейчас вспомнила эту историю? – Нина открыла шкаф и одной рукой пристроила блузку на плечики.

– Потому что Веру Сергеевну убили!

– Не Лена же ей отомстила! С тех пор сто лет прошло.

– Лена давно вышла замуж, Алефтина ее с тех пор не видела. – Мама помолчала. – Все это было так давно, еще при папе.

– Мам, я спешу, – напомнила Нина.

– Да-да… Алефтина уже живет на даче. Приехала проведать квартиру, вот и узнала новости от кого-то из соседей. Раньше у Веры Сергеевны собака была, все собачники друг друга знают.

– Пока, мам.

– Пока.

Нина снова полезла в шкаф, надела серую клетчатую блузку, которая первой попалась под руку, и, мельком взглянув на себя в зеркало, вышла из квартиры.

Верин племянник Сережа и десять лет назад был высоким и крепким. И волосы он стриг тогда точно так же, коротко. Соседка Лена стояла с ним между этажами, а Нина ей завидовала. У нее тогда еще не было Игната.

А когда Игнат появился, Лена перестала проводить вечера между этажами, и Нина никогда о соседке не вспомнила бы, если бы не этот разговор с мамой.

* * *

Принимать зачеты Игнат любил и старался быть справедливым. Но смотреть на перепуганных студентов было весело.

Перед началом зачета Нины на кафедре не оказалось, и он снова заглянул туда, освободившись.

Подруга сидела грустная. Игнат удивился – обычно Нина вспыхивала, увидев его.

– Все в порядке? – поинтересовался он, садясь, как обычно, рядом с ее столом.

– Да, – кивнула Нина.

– Нездоровится? – наклонился к ней Игнат. – Ты какая-то невеселая.

– Все нормально, – благодарно улыбнулась она.

Ему точно будет ее не хватать. Он привык к благодарным улыбкам.

Нина огляделась по сторонам и тихо начала рассказывать.

– В субботу мы с Данкой…

Игнат внимательно слушал. То, что он слышал, ему не нравилось. То есть на чей-то исчезнувший компромат ему было наплевать, но не хотелось, чтобы компромат имел отношение к нему. То есть к Вадиму Константиновичу.

– Любовник у Натальи был один. Это точно. Фоток много, и на всех либо она, либо он.

– Не догадалась хоть одну скопировать?

– Не догадалась, – расстроилась Нина и, потянувшись к телефону, спросила: – Зачем тебе?

– Любопытно. Не забывай, это мои будущие избиратели. Я должен знать все, что происходит в районе.

– Дана, – набрав номер, заговорила Нина. – Говорить можешь?

Говорить Дана могла и через пару минут прислала Нине одну из последних фотографий Натальиного любовника.

Игнат почувствовал, как заколотилось сердце. Не узнать Вадима Константиновича было невозможно.

Черт…

Вадим Константинович, развалившись в шезлонге, улыбался в объектив. Игнат не предполагал, что у потенциального тестя могут так по-юному смеяться глаза. Шезлонг стоял на песке, наверное, где-то совсем рядом на берег накатывали волны.

– Данка в самоубийство не верит. Считает, что это несчастный случай. Наталья много лет на положении любовницы существовала, и ничего! А тут вдруг взяла и отравилась…

– Повтори, что там насчет компромата, – попросил Игнат.

– Да я толком не поняла. Вроде бы Наталья передала какую-то инфу Вере, а что за инфа… – Нина пожала плечами.

– Откуда вообще пошли разговоры про компромат?

– То ли от Вериной сестры, то ли от племянника, – Нина опять пожала плечами.

Игнат кивнул уходившей даме-доценту. Нина обернулась, тоже попрощалась с преподавательницей.

– Про компромат мне хотелось бы знать… – задумался Игнат.

У него скоро будет много всяких контактов, не хотелось бы засветиться с теми, кто потенциально может стать фигурантом скандала.

И вообще, владеть информацией всегда полезно.

– Буду звонить Дане, держать тебя в курсе, – быстро пообещала Нина.

– Спасибо, – искренне поблагодарил он. – Мне туда лезть как-то… глупо.

Нина кивнула – она всегда правильно его понимала.

– Ты помнишь, где я раньше жила? – Нина задумчиво провела пальцем по клавиатуре.

– Конечно, – удивился Игнат. – Не мог же я забыть, как провожал тебя из школы.

– В моем подъезде жила девушка, с которой встречался Верин племянник. Мне сразу показалось, что я его где-то видела, а сегодня вспомнила. Наши подъездные кумушки считали девушку, как бы это помягче сказать… легкомысленной. Донесли сплетни до Веры, и племянник перестал с ней встречаться.

– Бывает, – улыбнулся Игнат.

– Как ты думаешь, может человек отомстить за то, что разрушили его счастье? – Нина подняла на него серьезные глаза.

– Когда это было? – уточнил Игнат.

– Сто лет назад.

– Через сто лет едва ли. – Он покосился на Нину и уже без улыбки сказал: – Веру убили из-за компромата. Убийство совершено профессионально. Днем, в полном народу парке. Никакая девушка такого сделать бы не смогла. Кстати, полиция знает про компромат?

– Понятия не имею.

Игнат рассеянно постучал пальцами по столу и поднялся.

– Когда ты теперь появишься? – спросила Нина.

– Не помню, когда следующий зачет. Послезавтра, кажется. Посмотри в расписании.

Игнат подмигнул подруге, покинул кафедру и быстро пошел по коридору к проходной.

Отчего-то ему было очень жаль Ксению Антоновну. С позавчерашнего вечера потенциальная теща вызывала у него симпатию.

* * *

Стихи и рассказы Натальи Александровны были и светлые и грустные одновременно. В некоторых рассказах встречались смешные места, но в целом осадок оставался нерадостный. Дана не была большим специалистом по литературным произведениям, но чувствовала, что рассказы не из самых плохих. Удивительно, что Наталья не пыталась их напечатать. Впрочем, в этом Дана не была уверена. Не исключено, что бывшая учительница пыталась пристроить свои труды в какое-нибудь издательство.

Одно ясно – Наталья Александровна счастливой не была. У счастливого человека видение мира должно быть более оптимистичным.

Вообще Дане стало казаться, что она хорошо понимает Наталью. А еще – Наталья очень похожа на нее саму.

Она, Дана, тоже хотела заниматься любимым делом и больше ничем. А еще никогда не стала бы искать другого мужчину, кроме Федора, даже если бы он на ней не женился.

Телефон зазвонил, когда она закончила читать очередной рассказ.

– Ты не занята, Даночка? – поинтересовалась Любовь Сергеевна. – Мне хочется, чтобы ты взяла что-нибудь на память о Верочке. Зайди, пожалуйста, девочка.

Дана прикинула, начнет ли Федор орать, узнав, что она опять отправилась к сестре убитой учительницы, и решила, что начнет.

– Спасибо, – поблагодарила Дана. – Сейчас зайду.

Брать что-то на память ей не хотелось, но отказываться было неудобно.

Она захлопнула ноутбук, заперев дверь, сунула ключи в карман джинсов, вспомнила, что забыла телефон, но возвращаться не стала.

В квартире бывшей учительницы все было не так, как еще два дня назад. На полу стояла большая коробка, рядом разложенные стопками книги. На диване – фарфоровые статуэтки. Статуэток было много, раньше они стояли между книг.

Беспорядок говорил о том, что хозяйка квартиры больше никогда сюда не вернется. Это было известно и раньше, но почему-то сделалось грустно.

– Пусть Сережа сдаст квартиру, – объяснила Любовь Сергеевна. – Деньги лишними не бывают.

Она взяла фарфорового тигра, подержала в руках и снова положила на диван. У тигра на лапе была щербинка.

– Все, что смогу, заберу. А остальное придется выбросить, хоть и жалко.

– Книги можно сдать в библиотеку, – посоветовала Дана.