Титан империи 5

— А с ним у нас дел нет, — проговорила она, — если у него, конечно, нет ценных сведений. Нет же?

— Нет-с…

И, сверкнув очками, она направилась прочь.

Ее помощники отстранили начальника с проводником и принялись разбирать пол.

— Позвольте хотя бы дать отправление, Гертруда Михайловна! — семенил за ней начальник, пока она пересекала один вагон за другим. — Сначала та история с попыткой сбросить нас в пропасть! Потом налет кочевников! А теперь нексопоклонник на моем рейсе!

— Да уж, ваш поезд полон сюрпризов… — таинственно поглядела на него Герда. — У вас в топке локомотива случаем детских обугленных костей нет?

— Нет-с… Но… Хотите поглядеть?

И он, поняв какую глупость ляпнул, мигом побледнел.

— Хватит на сегодня историй о сожженных заживо людях. Лучше проводите меня в купе, где жил инквизитор и этот Евгений Михайлович, и через полчаса можете отправлять состав. Мои люди к этому времени уже управятся.

— Есть! Прошу сюда-с!

Сначала она побывала в купе Горна, и там к своему удивлению обнаружила лужу крови на полу, которую кто-то наивно попытался прикрыть половичком.

А еще кучку кошачьего (или собачьего?) дерьма в углу. И довольно большую.

И чем Борис Сергеевич там занимался? На него кто-то напал, или он порезался, когда брился? Он завел себе домашнего питомца, пока ехал в поезде?

Ладно, пойдем поглядим на пристанище Жени с сестрой, а затем черт с ним с этим дурацким поездом с его тайнами. Все же дело касается Герасимова, а всякие полуночные диверсии и дуэли на крышах — это забота уже других инстанций.

Скоро перед ней открылась очередная дверь, и Герда вошла в купе.

Да уж. Бардак тут тот еще. Собирались путешественники, похоже, в большой спешке.

— Свободны! Отправляйте поезд через полчаса.

— Есть, ваше преосвященство!

Замок щелкнул, и Герда осталась в одиночестве. Наконец-то! Она с облегчением шлепнулась в кресло. Еще есть немного времени, прежде чем поезд укатится по обычному маршруту — минуя ненавистный Фаустово, вплоть до самого Хабаровска.

Она сняла очки и потерла веки. Сколько уже не спала? Сутки наверное… А там три-четыре часа на диване и на заднем сидении машины максимум. Может быть, черт с ним, и остаться тут? Доедет себе до Петропавловска, или на крайняк до Фаустово — как раз удастся выспаться как следует.

А там можно заскочить в усадьбу Скалозубовых. Как ни странно в этом признаваться, но там оказалось довольно уютно, да и чай хороший делают. Скажет тому милому дворецкому, что у нее есть к ним пара вопросов, поморозит немного хотя бы тех пугливых служанок, а потом там можно даже штаб себе устроить. И кто подумает ее выгнать? Бумажной работы завались, а «благодарность инквизиции» всегда верное средство.

Герда хихикнула и снова надела очки. Коварная интриганка.

Так и сделает. Во только нужно придумать верный предлог…

Из размышлений ее вырвал телефонный звонок, и при виде абонента Герды сжала зубы — начальство.

Так-так…

— Слушаю, — ответила она, пытаясь придать своему голосу твердости.

— Гертруда Михайловна, день добрый. Как продвигается расследование?

— Подозреваемый мертв. Все свидетели и улики указывают, что его убил барон Скалозубов. Дело почти закрыто.

— Это… плохо.

— Почему? — напряглась она. — Мятежник и нексопоклонник Герасимов, убивший за одни сутки двенадцать человек, обезврежен. Я хотела ходатайствовать о присуждении Скалозубову государственной награды за заслуги.

— А вот это точно лишнее. Скалозубов — темная лошадка, и статус его рода еще достаточно шаток. Очень глупо будет, что вы с Борисом Сергеевичем сначала пытались его арестовать как нексопоклонника, а теперь награждаете как борца против нексопоклонников. К тому же, в ликвидации Людвига он тоже принимал участие, я правильно понял?

— Возможно…

— Значит, на его руках кровь инквизиции. И этого человека вы собрались награждать как героя?

Герда не нашлась, что ответить. Право, лучше просто кивать и не болтать лишнего. А то это ей обернется боком.

Она молчала на секунду дольше, чем следовало, и ее собеседник на том конце провода вздохнул:

— Уже слышали новость про Горна?

— Да… Очень большая утрата. Он мне был как отец, а умер как герой.

Если ей и пришлось приврать, то совсем чуть-чуть. Горна она действительно знала немало лет, и уже успела наплакаться на заднем сидении машины, когда утром ей сообщили о смерти инквизитора.

Нет, она не считала его отцом, и всегда тайно ненавидела, но при этом и не желала его смерти. Пусть Борис Сергеевич и был жесток с ней, но он вытащил Герду в люди. Без него кем бы она была? Мелкой сошкой, канцелярской вошью на задворках Империи, а то и еще хуже…

Бабой, которая живет только для того, чтобы оставить потомство, а затем тихо состариться и умереть.

— Никогда не сомневался в нашем Борисе Сергеевиче, — продолжал собеседник. — Думаю, он пытался реабилитироваться за свой провал, а тут… несчастный случай.

— В смысле? — снова не смогла сдержаться Герда. — Мне сообщили, что он погиб, пытаясь спасти, заложников.

— Чушь. Горн умер от сердечного приступа.

— Но…

— Вы меня поняли? Сердечный приступ и тихая, спокойная смерть в каюте. Все что вы слышали о якобы произошедшем захвате заложников со стороны диверсантов Рейха — газетная утка, не более. Всех глупцов, которые пытались раздуть из этого скандал, ждет «беседа» с нашими агентами. Наши отношения с Рейхом всегда были крайне взрывоопасными, и очередной конфликт не нужен ни нам, ни тем более Императору. Более того, Океания тоже без дела не сидит — Токио, как сообщают наши разведчики, начинает склоняться в сторону «более решительных действий» касательно Владивостока. Вдобавок ко всему количество Прорывов за последние месяцы выросло в четыре раза, а вчерашний Прорыв из Москвы вообще был одним из сильнейших за последние годы. Очень печально будет, если мы, вместо того, чтобы озаботиться проблемами вторжения, будем бодаться с фюрером, а он возьмет и объединит силы с Токио. У наших немецких друзей, кстати, тоже все пошло наперекосяк. Вчера Берлинский Осколок просто взбесился.

— А что Император?

— Его Величество вчера связывался с фюрером, и тот клятвенно заверил его, что диверсанты действовали по своей инициативе.

— Ага, а войска на границе стояли просто так? — прыснула Герда и хлопнула себя по лбу.

Заткнись, дура! Это не твоего ума дела! Твоя задача делать свою работу и делать хорошо, а не лезть туда, где тебе отрежет голову!

— Учения, Гертруда Михайловна, учения… — терпеливо проговорил собеседник. — У нас с Рейхом договор о дружбе, как никак.

И он рассмеялся, а затем сказал:

— А Горна похоронят со всеми почестями, можете не сомневаться. Он это заслужил.

— Ясно.

— А насчет Герасимова… Сами же понимаете, что живой нексопоклонник куда лучше, чем мертвый? Мертвецы, как правило, молчаливы.

Понятно… И Герда тихонько вздохнула, чтобы собеседник ее не услышал. Хотели устроить показательный процесс, а им спутали все карты.

— А учитывая то, что его убил Евгений Скалозубов, отца которого долгие годы подозревали в сношениях с Нексусом, это выглядит просто попыткой выслужиться и отвлечь следствие от его реальных мотивов. Один нексопоклонник убивает другого за кусок пирога.

— Никаких доказательств того, что Скалозубов — нексопоклонник, не существует, — проговорила Герда. — Борис Сергеевич…

— Мертв. А вы нашли вместо Герасимова только пятно на полу, меня правильно информировали?

— Как?.. — выпалила Герда, но тут же прикусила язык.

Дура! Теперь выглядит так, что она пытается его выгораживать!

— Да, — сказала она. — От него осталось только мокрое место.

— Прискорбно. Оставляйте пятно поломойкам и возвращайтесь во Владимир. Немедленно.

И не успела ошарашенная девушка пикнуть, как трубка затихла.

Герда еще минуту просидела, пялясь в одну точку, а затем подскочила и разбила телефон о стенку.

От авторов: Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не пропускать обновления. И ставить лайки, так вы показываете авторам, что они трудятся не зря)

Глава 2

Нас «выбило» из воспоминания, и мы с ректором откинулись на спинки.

Павел Петрович выглядел несколько ошарашенным, и несколько долгих секунд просто удивленно пялил на меня глаза.

Я же пригубил чай. Остыло, блин.

— Признаюсь, — проговорил он, наконец, — за мою тридцатилетнюю практику такой инцидент мне в новинку…

— Какой инцидент? — с невинным видом спросил я. — Сдача экзамена на «отлично»?

Павел Петрович несколько изменился в лице, но потом прыснул.

Тот «лещь», естественно, не был совсем обычным. С помощью Искры пришлось немного всколыхнуть внутренний мир Павла Петровича, чтобы мы как можно быстрее закончили наши танцы под луной. И я и вправду справился на «отлично». Он просто не ожидал такого наскока от кандидата в курсанты.

— Ваш отец учил вас сопротивляться псионическим практикам?

— И этому тоже, — кивнул и залпом выпил чашку. — Мой отец тщательно готовил меня к поступлению в ГАРМ. Знал, похоже, с чем мне придется столкнуться…

И я сделал как можно более кислую мину. Пусть думает, что задел мою родовую честь своими «псионическими прогулками».

Но Павел Петрович остался невозмутим.

— Прошу прощения, Евгений, а какой у вас ранг? С этими прогулками я даже не подумал прощупать вас.

— Адепт-Профессионал.

— Даже так? — присвистнул ректор. — А Михаил хорошо подготовил вас. Адепт-Профессионал на первом курсе не новость, но, признаюсь, явление довольно редкое…

— Скажите честно, Павел Петрович, вы не хотели, чтобы я прошел, да?

— Не понимаю, о чем вы.

— Понимаете, — твердо проговорил я. — Дотронуться до хозяина реконструкции воспоминаний, где он сам царь и бог, и сам решает какие физические законы соблюдать, а какие, как вы выразились, можно обойти и поломать, просто невозможно. К тому же для Новичка или Адепта, за которого вы меня наверняка приняли. Я же недалек от истины?

— Бросьте, Евгений. Вы же дотронулись! — Павел Петрович махнул рукой. — Я мог сделать так, чтобы те фигуры были раз в двести сильнее, и порвали бы вас как тряпку. Все было честно — ваш клинок против моего, а фигуры… Всего лишь элемент неожиданности. Ведь на Нексусе вы не будете жаловаться, что с вами дерутся нечестно?

— Да, но хотя бы прежде чем зайти в Монолит я надену броню и возьму с собой верных товарищей. И уж точно один из них не выхватит из воздуха меч, чтобы напасть на меня в компании нексов.

— А вот тут вы ошибаетесь, молодой человек! — ректор фыркнул и скривился: — Все, что я говорил вам про нексопоклонников, видимо, пролетело мимо ваших ушей. Опасность на Нексусе исходит не только от когтей и зубов нексов, но также и от тех, кто стоит позади вас, от тех, с кем вы час назад пили в столовке чай и смеялись над глупыми шутками. Вы видите меня таким, — и он развел руками, демонстрируя свои увечья, — не только потому что меня изуродовали нексы. Они всего лишь безмозглые инструменты в руках невидимого кукловода. О, нет, сначала меня ударили в спину, а потом уже мной занялись твари.

— Ясно… Тогда прошу прощения.

— Извинения приняты! — довольно кивнул Павел Петрович. — Что ж, думаю, вы можете идти… Хотя погодите!

Он, поставив чашку на столик, подъехал к своему рабочему столу и начал рыться в ящиках. Через минуту ректор передал мне кольцо с гербом ГАРМа.

— Вот. Наденьте и не вздумайте снимать, пока вы находитесь в стенах заведения. Вы меня поняли?

— Ага. Ясно и четко. Мы с вами обручены до конца моих учебных дней.

И ректор после моих слов от души расхохотался. Хорошо, что мне удалось немного разрядить нервную обстановку.

— Хорошо, — кивнул он и взял чашку со столика. — Я подготовлю приказ о вашем зачислении, а вы ступайте на склад и получайте форму, но поспешите, пока каптер не утек. Потом ступайте в общежитие и выспитесь там хорошенько. Завтра у вас тяжелый день. И последнее, увидите Феликса Эдуардовича, шлите его ко мне. Не стесняйтесь.

Я кивнул и, надев кольцо на место родового, поднялся из кресла. Ректор же отпил чай, сморщился и выплеснул его в камин.

Под шипение пламени я покинул кабинет ректора ГАРМа. За дверью меня встретил Иван. Он был бледен как могильный камень, а за его спиной стоял ухмыляющийся Феликс Эдуардович.

— Ах, Евгений Михайлович, как хорошо, что вы закончили! — вышел он мне навстречу. — Уже свободны как ветер?

— Конечно, Феликс Эдуардович… — вздохнул я. — Но не надейтесь. Я теперь буду портить вам настроение каждый день.

— Вот как…

— Феликс, зайдите ко мне, — прозвучал за моей спиной голос ректора, и он выехал в приемную. — И оставьте в покое Евгения Михайловича. Я уже проверил его и на ранг, и на способности. Он нам подходит. Пусть молодой человек идет готовиться к завтрашнему дню.