Здесь вам не клан 5

Линза формируется в нескольких метрах от капота.

— Удачи, — начальник охраны хлопает меня по плечу.

Молча киваю.

И выхожу из тёплого салона в январскую стужу.

Портал рассчитан на два перехода. Для Сереброва всё будет выглядеть так, словно я нырнул в линзу, а спустя пару секунд вернулся обратно. Между этими двумя событиями может пройти сорок минут субъективного времени.

Делаю несколько шагов и пересекаю незримую грань.

Окружающее меняется.

Я нахожусь в лесу, среди высоченных сосен, на обочине узкой дороги. Дорога петляет меж деревьев, по всем законам здравого смысла её должно замести снегом, но нет. То ли хозяева упрятанной в бор дачи оснастили полотно артефактрикой, то ли ещё что.

Врубаю боевой транс.

И перемещаюсь на пару месяцев в прошлое. В ноябрь двадцать второго года, когда мой неудачный набег на Петергоф привёл к смерти Глеба Ярославцева, тогдашнего щита Его Императорского Величества.

Глеб отрезан от мира.

По идее, начальник Дворцовой полиции сидит напротив меня в допросной комнате, а менталист Особого отдела готовится к взлому моей черепушки и проникновению в ядро личности. Всё это происходит за тысячи километров от здешних мест. Парадокс в том, что я не могу встретить в прошлом самого себя. И теперь сам факт моего перемещения начинает необратимо перекраивать историю.

Ледяная январская стужа отступила.

Вокруг — ни единого намёка на снег. Прохладно, но к этому я привык. Погода в Хельсинки, когда я там жил, радикально ничем не отличалась.

Иду по блестящему от дождя асфальту.

Ярославцевы — многочисленный род. У Глеба двое братьев и сестра, отец с матерью, три жены. У папочки две жены. Третье поколение ещё толком не подросло, но есть два моих сверстника, Руслан и Егор, которые учатся в военных академиях. Ещё две девочки-школьницы и паренёк лет пяти-шести — его увезли на юг.

Вырезать всю семью под корень я не буду.

Шаг был бы логичным, учитывая сложившиеся обстоятельства, но мне противно воевать с детьми. Вырастут, захотят отомстить — это их право. Решат не связываться — тоже их выбор.

Порой надо оставлять людям выбор.

Ярославцевы собрались на лесной даче чуть ли не полным составом. То ли они здесь решили пожить несколько недель, то ли ещё что. Дети в частных школах, курсанты академий почему-то съехались на огонёк. Большинство из моих врагов — высокоранговые адепты электричества. За исключением жён, взятых из дружественных родов. Мне известны их способности — это вода и воздух. Стихии, которые при удачном сочетании генов могут породить крепкого одарённого-энергета.

Всё это не имеет значения.

Потому что среди любителей вендетты нет ни одного хрономага.

За очередным поворотом дороги мне открывается лесная опушка с двухэтажным коттеджем. Территория огорожена высоким каменным забором. Периметр укреплён артефакторикой, всюду понатыканы камеры с датчиками движения. Мощные откатные ворота, калитка для пешеходов, будка КПП.

Приблизившись к воротам, останавливаю хронопоток. Достаю из мира идей свой модифицированный «барс» и делаю два выстрела. Оба — мини-гранатами со световым расширением. Каждое нажатие спускового крючка тянет из меня энергию, но в боевом трансе мне по барабану.

Первый выстрел сносит калитку.

Вместе с опорной стойкой ворот и частью забора.

Вторым выстрелом я превращаю в руины будку КПП. Никто не успевает выбежать, открыть огонь или сообщить об опасности. Даже сигнал на пульт охраны не поступит, ведь я остановил время.

Дождавшись, пока немного осядет пыль, вхожу в образовавшийся пролом.

Активирую световой доспех.

И направляюсь к дому.

Глава 3

Электрические разряды тянутся ко мне и застывают, соприкоснувшись с областью замедленного времени. Насколько я понял, удары нанесли братья Глеба и его отец, они сильнейшие в роду.

На меня спустили собак.

Попытались обстрелять.

В радиусе десяти метров всё это останавливается. Переделанные биомагами псы вмораживаются в стылый ноябрьский воздух. Пули увязают в киселе безвременья и проносятся дальше за моей спиной.

Я уничтожаю всех.

Псов, эсбэшников, выбегающих из дома членов семьи.

Когда заканчиваются патроны, выщёлкиваю магазин и призываю новый — сразу в пистолет. Мне даже целиться не нужно, спасибо учителю по ган-ката. Я просто отправляю маленьких свинцовых друзей по предсказуемым траекториям. Переступаю через конвульсивно дёргающееся тело женщины, выронившей дробовик. Добиваю выстрелом в голову. Вхожу в открытую дверь, погружаю дом в патоку бездействия. Зачищаю всех, кто находится на первом этаже. Мужчины, женщины — мне вообще пофиг.

Иду на второй этаж.

Двумя точными выстрелами валю старшую жену Глеба.

Пересекаю небольшой холл, стреляю в силуэт, который замер на фоне полуоткрытой двери. Это жена патриарха. Захожу в спальню и там расправляюсь с Никитой Ярославцевым — тот успел засадить одной из своих жён, пристроившись сзади. Голова Никиты разлетается кровавыми брызгами, заляпывает роскошную кровать и сексуальное тело его супруги. Нину я сжигаю светом.

Призываю меч и располовиниваю охранника, так и не успевшего достать оружие из кобуры.

Останавливаюсь.

Мысленно пересчитываю трупы и понимаю, что одного не хватает. Патриарх рода, Семён Ярославцев. По моим прикидкам, должен работать в кабинете. А вот и нужная дверь. Вхожу, не ожидая подвоха, и понимаю, что дела мои дрянь.

Боевой транс вырубается.

Вместе с доспехом и остановкой хронопотока.

Исчезает меч.

Свихнувшаяся реальность неспешно трогается с места. Я больше не контролирую ничего. Мана не наполняет средоточие, техники не работают.

Шестидесятилетний мужик, поджарый и крепкий, стоит у стеллажа с книгами, наставив на меня револьвер. Шестизарядный «кольт», классика жанра. Прямо вестерн, чесслово.

Драматичный момент.

— Артефакторика, — догадался я.

— Единственное помещение в доме, — кивнул Семён Евгеньевич. — Ты попал.

Технология, подавляющая генерацию и перекачивание маны, известна давно. Спецслужбы пользуются артефакторными браслетами, чтобы брать под стражу одарённых преступников. В застенках императорского дворца есть специальные комнаты, в которых волшебники не могут активировать свои техники. Разумеется, этими технологиями никто не оснащает дома без высочайшего дозволения... но мы же в России. Ярославцевы просто стянули то, что им нужно.

Патриарх выстрелил без предупреждения.

И сильно удивился, промазав.

Я на автомате скользнул влево, уклоняясь от математически предсказуемого движения пули. Резко сократив дистанцию, сошёлся со своим противником. Патриарх молниеносно среагировал — его пушка устремилась по икс-вектору четвёртого типа. Мы применяли одинаковые ката.

Два выстрела прозвучали одновременно.

Теперь, когда магия отступила в сторону, исход поединка решали рефлексы, боевые навыки и уровень владения ган-ката... а он у моего врага был круче.

Сходимся в клинче.

Блоки, плавные отводы, попытки перехватов. Я был физически сильнее старика и атаковая чуточку быстрее.

Веду руку с «барсом» по дуговой траектории, встречаю скользящий блок, выгибаю кисть и стреляю, но Ярославцев успевает изменить угол положения тела. Одновременно с этим патриарх делает выстрел мне в ногу, которую я успеваю переместить в диагональ шестого типа. Пуля выбивает щепки из паркета, и я понимаю, что у Ярославцева осталось три патрона.

Бью ногой по руке с револьвером.

Ярославцев поднимает локоть вверх и блоком отводит мой пистолет. Пробует захват и нарывается на удар головой в переносицу. Из разбитого носа течёт кровь, но Ярославцев направляет ствол в третью позицию. Отбиваю, звучит выстрел, за моей спиной слышится звон стекла. Обвожу правой рукой предплечье врага, стреляю — пуля вычерчивает кровавый след на плече патриарха и вгрызается в портрет на стене. Патриарх прикладывает меня коленом в живот — больно, но терпимо. Отвечаю локтем в челюсть. Что-то хрустит, но отец Глеба — крепкий орешек.

Меняем ката.

Быстрые комбинации.

Блоки, отводы, выстрелы.

Всё на автомате, на высоких скоростях.

У Ярославцева два патрона, у меня больше. Неожиданно бывший императорский личник проводит комбинацию, к которой я не готов. Блокирует мою руку, отступает вправо с перехватом и отводом вверх, разгибает локоть и делает выстрел. Это произошло очень быстро, я не успел среагировать. Ногу пронзила боль.

Сука.

Переношу вес на здоровую левую ногу и делаю два резких круговых взмаха правой рукой, один из которых — ложный. Ярославцев не успевает завершить комбинацию, но его палец уже нажимает спуск. Отвожу руку оппонента. Пуля разносит статуэтку кошки в дальнем углу. Патриарх меняет углы, красиво обходит мою защиту и чуть ли не в упор стреляет в висок.

Сухой щелчок.

— Вот незадача, — я криво ухмыляюсь.

И резким ударом выбиваю револьвер из пальцев старика.

Оружие прыгает по паркету, а я выбрасываю вперёд правую руку, одновременно нажимая на спуск. Ярославцев ставит блок, но я сгибаю кисть под тридцатиградусным углом и загоняю пулю в оппонента. Дополнительный световой урон выжигает в груди патриарха приличных размеров дыру.

Несколько секунд Ярославцев держится на ногах, хотя он уже мертвец.

Затем падает.

Я делаю неуверенный шаг в сторону и тоже заваливаюсь на пол — в лужу собственной крови. Гадство. Старый ублюдок зацепил какой-то сосуд. Исцелиться я не могу — мешает напичканный артефакторикой кабинет. Пушку отозвать не могу. А в глазах уже поселилась муть. По телу разлилась неприятная слабость.

Поднимаю руку с пистолетом и вгоняю контрольный в черепушку Ярославцева.

Из последних сил волоку себя по паркету к двери.

За мной тянется кровавый след. Сердце колотится, начинается головокружение. На чистой воле тащу себя к порогу, опираюсь на правый локоть, а пальцами левой тянусь к дверной ручке. Щелчок и отворившаяся створка — как глоток живительного воздуха.

Переползаю в коридор.

В висках стучит, перед глазами всё меркнет. Как же мне хреново, братья и сёстры. Грёбаный электрик.

Первым делом — восстановление.

Исцеляющая аура охватывает моё тело, дарит блаженство и организует характерное мягкое тепло в раненой ноге. Я лежу, раскинув руки, хватаю ртом воздух и таращусь в потолок. Слабость ещё не отступила, но аура в ближайшие минуты справится и с этой задачей. Исцеление позволяет не только убирать пулевые отверстия, но и пополнять запасы крови.

Активирую боевой транс.

Теперь я готов к любым неожиданностям. Весь коридор просматривается, разум вбирает в себя окружающую обстановку. Мана вливается в средоточие и подпитывает технику, которая только что спасла мне жизнь.

Вот это повоевал с вражеским родом.

Чуть коньки не отбросил.

На восстановление уходит несколько минут. За это время на меня никто не напал — просто некому. Эсбэшников в коттедже было с гулькин нос, это же не главная родовая усадьба. Всех взрослых я перебил, дети в школе и на курортах. Пора и честь знать.

Отзываю ствол.

Выпрямляюсь, с опаской ступая на раненую ногу. Аура ещё работает, что-то заживляет, но идти я могу. Даже не ведёт из стороны в сторону при каждом шаге.

Сверяюсь с часами.

На зачистку дачи я потратил пятнадцать минут. А это означает, что надо убираться отсюда побыстрее. Пока не нагрянули бывшие коллеги из Особого отдела.

Бреду к лестнице.

Видок у меня, конечно, бомбический. По городу так разгуливать нельзя. Радует, что после завершения вылазки Серебров отвезёт меня домой. Переоденусь, отмокну в джакузи, приведу себя в полный порядок. Можно ещё массажистку вызвать, но это так, совсем уж запредельные мечты...

Лучше съездить к Даше.

Задолбало вот это вот всё.

— Мама? Папа?

Детский голос вывел меня из ступора.

Я уже начал спускаться в гостиную первого этажа, когда понял, что нахожусь в доме не один. Кто-то из детей вернулся раньше времени.