Восхождение Примарха 5

— А, да! — спохватилась Варвара, дёрнулась и ударилась головой о торчащую бронепластину. — Я же Никите дозвонилась с самого начала, пока связь ещё была!

— Державину? — Елизавета Фёдоровна не спрашивала, скорее, заполняла словами тишину. — И как давно это было?

— Я не знаю, — принцесса покачала головой, затем спохватилась и достала телефон. — Двадцать пять минут назад, — ответила она, сверившись с журналом звонков.

— Если они начали действовать сразу, — задумчиво проговорила императрица. — Так… мы проехали совсем немного. Значит, сейчас мы в районе Невы или чуть дальше. Вопрос в том, насколько сильно завалило тоннель за нами.

Варвара всё это время смотрела на мать с какой-то детской надеждой, что та, вычислив их координаты, выдаст что-то подобное: «Нас освободят через десять минут». Но, к сожалению, это было не так.

— Одним словом, — сказала императрица, подняв на Варвару глаза, в которых искрилось материнское тепло, — вот и посмотрим, насколько хорош твой Никита. Если он вытащит нас отсюда живыми, обещаю, это будет мой любимый зять.

— А если нет, — всё ещё улыбаясь, всхлипнула принцесса. — А если нет, то зачем нам такой зять нужен, да? Сама подумай.

И обе рассмеялись, но быстро затихли.

Где-то в отдалении журчал ручеёк воды, наполняя вагон. Но он не мог проникнуть сквозь барьер, выставленный Елизаветой Фёдоровной.

— Всё будет хорошо, — сказала она, чтобы нарушить тишину. — Он, наверняка, уже донёс информацию до всех, до кого нужно, и нас ищут прямо в этот самый момент.

— Очень на это надеюсь, — ответила Варвара, снова бросила быстрый взгляд на отца и на этот раз не заметила, чтобы его одежда колыхалась от дыхания.

Она закрыла лицо руками, глубоко вдохнула и задержала дыхание, стараясь сосредоточиться, как учила её Хунь Ли. Выходило не очень хорошо, но паническое состояние всё-таки потихоньку отступало, позволяя мыслить ясно.

Во вновь повисшей тишине что-то было не так.

— Слышишь? — спросила императрица, замерев в одном положении.

— Нет, — честно призналась Варвара, только-только выдохнув. — А что я должна была услышать?

— Прислушайся.

Принцесса последовала совету матери, но слышала только биение собственного сердца и ток крови.

— Ничего не слышу, — сказала она, мотнув для верности головой.

— Вот именно, — ответила ей мать. — Ручей больше не слышно. Он прекратил течь. А это значит…

Договорить ей не дали. Всё вокруг мигом пришло в движение. Земля ухнула и застонала, поднимаемая невероятными силами. Металл вагона заскрежетал, но это продлилось совсем недолго. Почти сразу тех, кто находился внутри, окутало невидимое силовое поле, аккуратно удерживающее их на одном месте.

Сверху слышались далёкие крики. Они пока осторожно радовались тому, что нашли вагон. Но боялись того, что могут обнаружить внутри.

— Ладно, — одними губами проговорила императрица, глядя в улыбающееся лицо дочери. — Будем считать, проверку на императорского зятя твой Никита прошёл.

* * *

В первом вагоне, который мы подняли, действительно никого в живых не осталось. Это был вагон охраны, замыкающий состав. По всей видимости, его оторвало в момент взрыва, а затем уже засыпало.

Зрелище он представлял жуткое, как и люди в нём. Складывалось ощущение, что усиленный бронепластинами корпус прокрутили в блендере, а затем присыпали тоннами земли. Но зато мы получили представление, насколько огромными были масштабы трагедии.

Единственный плюс от этой находки, мы, наконец, поняли, что находимся на верном пути и принялись работать с удвоенной силой.

«Твоя энергия на исходе, — сказал мне Архос, как только мы двинулись вглубь за следующим вагоном, который рассчитывали найти в самое ближайшее время. — Ты не можешь бесконечно усиливать абсолютов».

«Осталось совсем немного, — ответил я, чувствуя, как силы, даже физические, покидают меня. — Я должен выстоять».

«Тогда тебе придётся побыть вампиром, — усмехнулся на это мой ментальный учитель. — Я закачал тебе магию практиков непобедимого».

«Можно русским языком, пожалуйста? — попросил я, чувствуя, как подгибаются мои колени. — Я уже и обычные слова плохо воспринимаю, а уж такое и подавно».

«Одним словом, есть магия, которая при стычках выпивает и использует энергию противника. Не очень распространённая штука из-за этических моментов, но достаточно действенная, — Архос сейчас рассуждал, как менеджер по продажам, собирающийся осчастливить меня никому не нужной ерундой. — По крайней мере, твоих сил хватит ещё на некоторое время».

«У меня же тут нет противников, — растерялся я на секунду, но затем понял, что в данный момент это не имеет вообще никакого значения. — Впрочем, всё равно, давай, действуй ты. Я уже выдыхаюсь. Только абсолютов не тронь».

«Само собой», — откликнулся мой наставник.

И тут же я почувствовал громадное облегчение. А вот тысячи зевак, в которых была хотя бы какая-нибудь магическая искра, тут же ощутили слабость и апатию, на них навалилась тяжесть и серое питерское небо.

А я, по крайней мере, смог оглянуться по сторонам. И вовремя. Несмотря на то, что действия Чернышёва я усиливал, он уже тоже был на последнем издыхании. Оно и понятно — он вскрыл почти километр почвы на сто метров в глубину и почти столько же в ширину.

Я взял часть той подпитки, что выдал мне Архос, и направил Валерию, но уже не линзой, а напрямую, представив себе питательный зонд.

На лице у Валерия тут же появился румянец, он распрямил сгорбившуюся до этого спину и начал работать вдвое бойчее, чем до этого. На меня он взглянул лишь мельком, чтобы с благодарностью кивнуть.

Вагон обнаружили в пятидесяти или семидесяти метрах от первого. Он был в чуть более лучшем состоянии, чем первый, но тоже пострадал очень сильно. Хуже всего выглядела рваная дыра на боку от вылезшей из стены тоннеля арматуры.

Я проделал всё то же самое, что и с первым вагоном, заключив в эфирный кокон и избавив тем самым от ненужной тряски.

Сзади в тот же самый момент сел вертолёт скорой помощи со всем необходимым оборудованием. Недолго думая, мы поставили вагон на набережную, почти возле самого вертолёта.

— Двое выжили точно, — сказал мне Громов.

А я про себя отметил, что вряд ли это относится к магии воды. Возможно, в нём есть какая-то магия, о которой он предпочитает не распространяться.

— Мало, — ответил я. — Нужно, чтобы все трое.

Меня разрывало напополам.

Я хотел подбежать к вагону, который в этот самый момент вскрывали каким-то страшным на вид инструментом, монтажной магией и нецензурной лексикой. Но не мог. Я должен был держать линзы. Всё ещё должен. Нужно закрыть разлом и опустить вниз квартал, который завис метрах в пятидесяти над землёй. Силовые кабели и оборванные трубы теплоснабжения болтались на пронизывающем ветру.

Но я успел. Вагон вскрыли ровно в тот момент, когда дед с грохотом и некоторыми обрушениями от слишком жёсткого приземления, Державин-старший всё-таки тоже выдохся, поставил квартал города на место.

— Вот меня городские службы материть будут, — сказал он и без сил присел на поребрик, облокотившись спиной на ограду набережной. — Пусть пишут жалобы, плевать.

А я кинулся к вагону.

Принцесса показалась в прорезанном отверстии первой. Обессиленная, испуганная и магически истощённая. Но целая и по большей части невредимая.

Увидев меня, она выдохнула, словно до конца отпуская весь тот ужас, что пережила в подземелье, и слёзы потекли ручьём по её лицу. Она бросилась ко мне на шею и обняла крепко-крепко. А я почувствовал, как у меня по губам заструилось что-то тёплое.

Когда Варвара отстранилась, я увидел, как её глаза расширились от очередного испуга. Проведя рукой по лицу, я увидел на ней кровь. Сосуды всё-таки не выдержали такого напряжения и решили полопаться.

— Извини, — сказал я, пожимая плечами. — Перенапряглись.

— Ты — мой герой, — сказала она полушёпотом, затем чмокнула меня в измазанные кровью губы, перепачкавшись сама, и поспешила к маме, которую как раз вытащили из перекорёженного вагона и грузили в вертолёт.

Императора вынули последним и грузили очень осторожно, словно боялись лишний раз потревожить. Даже на расстоянии я чувствовал, как жизнь вытекает из него. Но помочь прямо сейчас не мог, так как устал просто смертельно.

* * *

Три абсолюта сидели в рядок, привалившись к ограде набережной и курили. Я даже немного позавидовал. Потому что сам не чувствовал того, что всё кончено и что могу отдохнуть.

«И самое паршивое в этом, — признался мне в этот момент Архос, — что у тебя едва не перегрелось эфирное сердце. Я наблюдал за ним с содроганием своих. Сердец».

«Было опасно? — поинтересовался я. — Почему не предупредил?»

«Как будто ты меня послушался бы, — вздохнул на это мой ментальный учитель. — Ещё бы нервничать начал. А я перенаправлял потоки энергии, как мог. Ты и магию аэрахов исчерпал почти до дна. Тебе срочно нужно развиваться. Ты застрял на этом уровне».

«Знаю, — ответил я, наблюдая за абсолютами, и именно в этот момент мне в голову пришла нехорошая мысль. — Но в следующий раз предупреждай, чтобы я мог рассчитывать свои силы».

Архос на это даже не ответил, а лишь вздохнул, выражая этим своё мнение, что я его всё равно не послушаюсь.

А я достал телефон и набрал Беллу. Я рассудил так: она хотя бы какое-то отношение имеет к императорскому двору, пусть и как поставщик алкоголя. Сан-Донато на такое задание пока посылать нельзя.

— Белла, привет, — сказал я, как только она сняла трубку. — Вы как там?

— Отлично, — странным голосом, выражающим глубокий пиетет, ответила бабушка. — Смотрим, как вы полгорода разворотили, чтобы метро достать. Я, конечно, видела больше, чем остальные. Ты — невероятный молодец. Сердце цело?

— Цело, — ответил я, не желая сейчас акцентировать на этом внимание. — Сейчас бери Валю… или нет… Оставь её на Марио. А сама дуй в императорский госпиталь. Нужно следить за тем, чтобы никому из императорской семьи паразитов не подсадили, чтобы добить.

— Мамма миа, — прошептала Белла. — Уже собираюсь, — и на заднем фоне тут же звякнули бутылки. — Предупреди принцессу.

— Предупрежу, — пообещал я, после чего положил трубку и сразу же написал сообщение Варваре.

И вот в этот момент я почувствовал слабость в ногах. Подойдя к абсолютам, я сел со стороны Валерия Чернышёва.

— Будешь? — спросил он, протягивая мне сигарету.

— Нет, — тусклым, совершенно обессиленным голосом произнёс я. — Эта зараза хуже некромантии. Прицепится, потом не избавишься от неё.

Я хотел сказать что-то ещё, но в этот момент раздался телефонный звонок у деда, и я замолчал. На том конце что-то браво вещал дядя Слава. Я, конечно, мог напрячь магический слух, чтобы услышать, но мне этого совершенно не хотелось. Хотелось просто сидеть и смотреть вдаль.

— Карякина взяли, — сказал нам Державин-старший, договорив с дядей Славой. — При задержании оказал сопротивление, поэтому почти лишился левой руки. Штопор твой, — он кивнул мне, — настоящий цербер. Сейчас наш абсолют даёт признательные показания, как он пытался устранить императорскую семью.

— Вот же гнида, — сухими губами произнёс Чернышёв. — Я чувствовал, что без кого-то его уровня тут не обошлось. Ну нельзя, просто невозможно было там всю защиту сломать, если ты сам не абсолют земли! — он сокрушённо развёл руками и выкинул окурок. — За одно это закопать его поближе к центру земли.

— Ещё Пашкова взяли, — продолжал дед, размахивая телефоном. — Но с тем не так всё однозначно. Его повязали, когда он со всей семьёй и упакованными чемоданами в свой лимузин грузился. Штопор даже их собачку спеленал. Теперь, — он усмехнулся, видимо представив картинку, — они все рядком у Романова в кабинете лежат, в паутину замотанные.

— Трибунал разберётся, — махнул рукой Громов, давая понять, что ему совершенно не жалко Пашковых и он их тоже считает предателями. — Надо будет, отпустят.

— Вадим Давыдович, — ткнул его локтем в бок Державин-старший. — Так трибунал — это тоже мы.

— Не сейчас, Игорь, — отмахнулся тот. — Не сейчас.

— А ты — молодец, — внезапно проговорил Чернышёв, повернувшись ко мне. — Я там в какой-то момент подумал, что не осилю. И потом ощутил, как силы потекли.

— Вот, — сказал на это услышавший его дед, — теперь понимаешь, зачем нам нужны эфирники? Я бы в одиночку тоже эту махину столько не удержал бы.

— Кстати, — спохватился Громов и обернулся на Неву. — Совсем забыл.

И именно в этот момент преграды на пути воды убрались, течение возобновилось в обычном направлении, и река потекла по своему привычному маршруту.

— Ну ты даёшь, — сказал Державин, оглаживая бороду. — Откуда силища-то?

Пользуясь случаем, я обернулся к Валерию и сказал то, что хотел уже давно. Но именно сейчас, на мой взгляд, был самый подходящий момент.

— Тогда сделайте, пожалуйста, кое-что и для меня.

Чернышёв тут же напрягся. Он понимал, что обязан, но даже близко не предполагал, что я могу у него попросить взамен.

— Если это в моих силах, — уклончиво ответил он, закуривая новую сигарету.

— Не просто в ваших силах, — жёстко ответил я. — А в ваших обязанностях, — но тут же смягчился, понимая, что напором тут давить нельзя, а только взаимопониманием. — Введите, пожалуйста, Олега в род.

— Но он же…

— Это неважно, — мотнул я головой, прерывая старшего, прерывая абсолюта, прерывая собеседника. Сейчас должен был сказать я. — Олег — ваш сын, можете хоть сто тестов сделать, но лучше поверьте мне. Он ваш, плоть от плоти и кровь от крови. А недосилок от лишь потому, что вы его отрезали от родовой магии. Дайте ему шанс, пожалуйста. Введите в род, и вы увидите, как он изменится. И ещё, знайте, что он бесконечно любит вас и боготворит.

— Никита, — Чернышёв тяжело вздохнул, и я увидел, что ему трудно говорить на эту тему, словно комок в горле мешает. — Ты пойми, это просто ритуал, его проводят в два года, а сейчас Олегу уже…

— Валерий, — снова оборвал я его и покачал головой. — Это моя просьба. Я очень вас прошу принять собственного сына в род и дать ему силу. Вы поймите, он бы мог сегодня стоять за вашей спиной точно так же, как я стоял за спиной деда. Понимаете?

Он не стал мне отвечать. Лишь коротко кивнул и отвернулся. Но мне показалось, что я углядел скупую мужскую слезу в его глазах.

Глава 4

На этот раз под выкачку способностей попал очень редкий маг-иллюзионист. Он был уникумом даже среди уникумов. Считалось, что подобными способностями обладал только его род на всей земле. Что ж, тем будет интереснее экспериментировать.

Стивен наблюдал за тем, как перекачивается базовая способность мага, превращая того, по сути, в овощ. После эксперимента каждый из «исследуемых», как их любил называть Кшиштоф, становился совершенно обычным человеком без малейших магических способностей и лишался памяти.

На самом деле очень удобно. Людей даже не обязательно было устранять после эксперимента. Стивен получал их магические способности, а затем мог отправить обратно, обыграв всё, как несчастный случай.

Впрочем, директора получившиеся в результате эксперимента болванки не слишком сильно беспокоили. Его заботило совершенно другое — сохранность исходных уникальных способностей и тот объём, который удалось добыть.

Надо было отдать должное Кшиштофу, в последнее время дела шли всё лучше и лучше. Всё благодаря правильно настроенному отъёму энергии через телепорт у обычных стихийников.

— Готов, — сказал Кшиштоф, поправляя очки. — Вот данные! Можете проверить, результаты весьма неплохие.

Стивен и сам это видел. Ему очень нравилось, как работал учёный, с какой вдумчивостью и кропотливостью каждый раз по крупинкам собирал магию. И это было взаимно. Единственный, кто не приводил плюгавого мужичонку в халате в состояние дрожащих конечностей, был директор.