Лейтенант Гарсиа, притаившись через одно дерево от меня, открыл огонь из своего полицейского бластера и первым же выстрелом уложил одного из нападавших. Но затем он совершил глупость, попытавшись отбежать в глубь леса, и упал, сраженный одновременно двумя лучами.”

В этот момент мои убийцы уже достигли леса, и один из них остановился буквально в двух футах от меня, держа винтовку наизготовку и напряженно рыская взглядом по густому подлеску. Подождав, пока он отвернется, я сделал короткий шаг вперед, поймав его голову левой рукой за подбородок, а правой за затылок, и крутанул. Сила рук меня не покинула, но шея сломалась с отвратительным хрустом, привлекшим внимание остальных…

Я повалился ничком вместе с покойником. И очень вовремя. Потому что в этот момент взорвался десантный катер, создав вокруг малоприятную атмосферу взрывной волны, жара и смрада…

Опасаясь, как бы не приключилось еще какой неприятности, я дождался, пока все затихнет, и лишь потом поднял голову.”

Объятый пламенем, боевой корабль нападавших рухнул прямо в центр озера, подняв столб воды и пара, а флаер, управляемый Уилкинсом, заходил на посадку на берег, где стаяла еще одна машина и пятеро вооруженных людей. Других. Встав, я отряхнулся, выключил кокон невидимости и вышел из тени навстречу своим телохранителям.

Мое эффектное появление, не прошедшее незамеченным, произвело впечатление, к которому я, в общем, совсем не стремился. Ребята растерялись, и лишь пожилой Гэлли (он прослужил у меня с полтора десятка лет – редчайший случай) с долей неуверенности спросил:

– С вами все в порядке, сэр?

– Да, спасибо. – Я постарался ободряюще улыбнуться и обвел рукой догорающие обломки катера и лежащие без движения тела убийц. – Молодцы, ребята! Хорошая работа…

– Как бы не так! – прорычал Уилкинс, стремительно ворвался сбоку в мое поле зрения, подскочил к Гэлли и схватил его за грудки: – Ты что же это, старый хрен?! Между тревогой, мать твою, и вами с полминуты прошло!

– Но, майор… Мы же не могли над парком болтаться…

– Ладно! Дома поговорим! – Отшвырнув совсем не маленького Гэлли на пару ярдов, Уилкинс повернулся к остальным: – Ну, чего встали!? Осмотреть тела, живых говнюков парализовать, лейтенанту полиции оказать первую помощь, если надо. Выполнять!!!

Скорость исполнения приказа была, по моему мнению, завидной – А Уилкинс перенес наконец свое внимание на меня, но неожиданно передумал высказывать то, что собирался. Потом он передумал также и задавать вопросы, соблюдая тем самым, как ни удивительно, нашу договоренность. В итоге он сказал:

– Вас удобно охранять, сэр. Вы, похоже, знаете все основные правила. Иногда кажется даже, что вы тоже учились в Высшей офицерской школе…

– Почему это? – Комплимент мне, вообще-то, польстил.

Уилкинс улыбнулся:

– Как говаривал… ну, вы сами знаете кто… первое правило опытного десантника: когда начинается ПП, стань максимально незаметным. Вы справились с этим на удивление здорово для человека наших с вами размеров.

– ПП? Это что – Привет, Полковник?

– Нет. Это – Полный П…ец! – Тут из-за дерева, за которым я прятался, донеслось восклицание, и он озабоченно крикнул: – Что там, Коллинз?

– Да тут парень валяется. Вроде как со свернутой шеей. – Его голос звучал удивленно даже на расстоянии.

Уилкинс не удивился, а только посмотрел мне в глаза и как-то устало вздохнул.

– Да вот, кстати, и второе правило: твои руки – твое лучшее оружие.

– А как же голова?

– Голова, босс, к сожалению, не входит в обязательный комплект. Даже для опытных десантников. Поэтому они и гибнут часто…

К нам подошел Гэлли, занимавшийся осмотром лейтенанта, и все было ясно уже по его мрачному лицу.

– Выбыл. Прямое попадание в затылок, – доложил он.

– Скверно! Наша позиция, босс?

Ход его мыслей был очевиден: полицейские флаеры уже виднелись на горизонте, и, хотя они не отважились использовать способ, применявшийся сегодня для спуска из города в парк, их прибытие было вопросом двух-трех минут. И рассчитывать вновь замять дело, швыряясь какими угодно миллионами, явно было бы самонадеянно – погиб их коллега…

– Будем говорить правду! – заявил я не терпящим возражений тоном.

– Разумная позиция, – одобрил Уилкинс, но все же заметил: – Капитан умен.

– Капитана я беру на себя.

Ну, с этим проблем не возникло. Едва оказавшись на месте происшествия, капитан с редкой проницательностью понял что к чему и с большим удовольствием взял меня на себя сам, чуть ли не за ручку отведя в сторону, за наш флаер.

– Мистер Гальего, мне придется вернуть вам деньги! Сейчас Джеймс X. Браун уже совсем не походил на ленивого дядюшку. Он был собран и чертовски зол.

– Почему же?

– Я не могу закрыть глаза на убийство полицейского!

– Так и не закрывайте. Разве я за это вам заплатил? Как бы он ни был взбешен, но соображать, что отрадно, не перестал. К тому же теперь я мог по-настоящему похвалить себя, что дал ему много денег…

– То есть? – Он опять прищурился.

– Ну как же, убийство полицейского и покушение на…

– Знаменитого финансового магната, – вставил он.

– Ну да. Это ужасное преступление, которое непременно нужно раскрыть. Но ведь это можно сделать и без всякой связи с неким несуществующим делом. Разве нет?

Он колебался, раздираемый противоположными чувствами, и я решил немного помочь жадности.

– И потом… извините, я буду называть вещи своими именами… если вы выйдете на того, кто за всем этим стоит, то я удвою ваше вознаграждение-Капитан в бешенстве сплюнул на землю.

– Ну вот это уже точно излишне! Заплатили вы достаточно, чтобы весь участок на вас до конца жизни работал.

“Ой ли”, – улыбнулся я про себя, но вслух сказал другое:

– Неважен. Деньги не бывают лишними. Но это ваше дело. Помните только, что мое предложение остается в силе – Итак, мы договорились?

Приподняв вновь надетую форменную фуражку, капитан провел рукой по лысине, водрузил головной убор на место и криво усмехнулся:

– Да, конечно, мы договорились, мистер Гальего!.. Вы знаете, куда надо бить… Но имейте в виду, – его взгляд стал пустым и жестким, – если вдруг выяснится…

– Не продолжайте! – резко оборвал я, едва не выйдя из себя. Но сдержался и пояснил вполне мирным тоном: – Вы, разумеется, не можете этого знать, но одно подобное предположение для меня достаточно оскорбительно, чтобы… Просто достаточно оскорбительно. Я никогда не лгу, капитан. Это противоречит моим жизненным принципам.

Капитан не отважился поставить это заявление под сомнение в открытую, но вся его поза и выражение лица отразили невысказанный вопрос: “И как же вы тогда так разбогатели?..” В ответ я мог только пожать плечами.

– Значит, я могу снять показания и вообще заняться всем этим… на полную катушку?

– Да. Но… вы были бы крайне любезны, если бы избавили от дачи показаний меня. Для протокола.

– А не для протокола?

– Ну, я мог бы поделиться с вами своими наблюдениями.

– Извольте!

Я рассказал все вышеизложенное, после чего капитан, только и буркнув:

– Да уж, это и в самом деле не для протокола – отправился разбираться с моими людьми, а я, предоставленный наконец-то самому себе, влез потихоньку на свое место во флаере…

Вообще-то, я собирался в спокойной обстановке привести в порядок свои мысли, выработать оценки происходящего, но вместо этого неожиданно раскис. Меня начала бить крупная дрожь, зрение затуманилось, а в голове вертелось лишь одно соображение примерно следующего характера: “Скажи-ка, мой милый, а что бы с тобой было, не окажись поблизости Уилкинс и его ребята? Уже ничего, наверное…”

Впрочем, мое состояние извиняемо. Возможно, у вас сложилось обманчивое впечатление, что у меня очень крепкие нервы. Ну, они действительно в порядке, но все же я никогда не был и не считал себя сраным героем, браво рискующим жизнью направо и налево… и хотя мне приходилось рисковать своей весьма драгоценной шкурой из-за тоге, что в противном случае я перестал бы себя уважать, а это, в общем, похуже физической смерти, но еще и получат” от этого удовольствие я уж не мог никак…

Однако чувствовал я себя как-то слишком неуютно и, переключив внимание на этот факт, пришел к выводу, что давно не курил… Как ни странно, процесс доставания сигары и ее обнюхивания изрядно меня успокоил…

Как раз в эту минуту во флаер сел освободившийся после допроса Уилкинс.

– Ну что, босс? Куда теперь?

– Домой! На сегодня хватит…

Включив мотор и подняв флаер над берегом, он участливо поинтересовался:

– Надоело уже?

С неожиданной яростью я откусил зубами кончик сигары и выплюнул его прямо на приборную доску.

– Нет, Уилкинс! Я только вхожу в – мать его!.. во вкус!

Глава 4

“Хорошая погода, похоже, установилась”, – отметил я, входя в кабинет, вновь залитый лучами красного солнца. Вот только трудновато было определить, нравится мне это или нет. Я не любил яркое солнце и жару, свойственные в этот сезон Новой Калифорнии. Но дождь я также не жаловал. Так что угодить мне в смысле погоды было нелегко. А в остальном…

В остальном, наверное, тоже. Тем не менее утром 26 мая я был в прекрасном настроении. Малоприятные воспоминания о перестрелках и взрывающихся флаерах, отделенные от настоящего парочкой добрых тренировок, продолжительной ванной, плотным ужином и легким завтраком, потускнели, потеряли нервировавшую свежесть и волновали меня не больше” чем прочие. Поэтому, совершая небольшую разминку для разгона молочной кислоты во все еще ноющих мышцах, я не без удивления заметил, что мне, пожалуй, даже хочется побыстрее приступить к делу…

Ну что ж, никто и ничто мне не мешало. И не требовалось даже гадать, с чего следует сегодня начать. Когда мое тело в основной своей массе покорилось неизбежной необходимости находиться в форме, я уселся в кресло и потребовал по интеркому у своего дворецкого принести мне всю почту, прибывшую в последний день по каналам межпланетной связи.

– Всю, сэр? – удивленно переспросил он, но тут же спохватился, словно напомнив себе: “У нас же новые времена!” – Одну минуту, сэр! Я еще не делал распечаток.

– А много ее вообще?

– Сейчас посмотрю, сэр. – Он проконсультировался с соседним монитором. – Всего четырнадцать писем, сэр. Ого, из них десять с пометками “конфиденциально”. И все из разных мест, а одно так вообще непонятно как попало в сеть…

– Прекрасно, Тэд. Вот эти десять и несите.

– Слушаюсь, сэр.

– И кстати, – холодным тоном заметил я, – можете их не читать.

Покраснев, он ничего не ответил и только низко склонил голову…

Пока дворецкий готовил распечатки, я внезапно обратил внимание на то, что вчера в гневе позабыл, между прочим, оставить своим сотоварищам собственный адрес. Но это отнюдь не помешало им отправить мне послания… И хотя мое имя было известно, да и местопребывание свое я не скрывал, но все же найти кого-то на одной из тридцати с лишним планет в двадцати трех звездных системах, представлявших собой сферу распространения человечества, за один день было практически невозможно. Если, конечно, ты ничего о нем не знаешь, из чего следовал вывод, что все они располагали обо мне кое-какой информацией. Правда, по идее они могли навести справки у всезнающего Принца или дяди…

Впрочем, то, что обо мне еще помнили, могло скорее даже польстить, нежели насторожить. Так что в ожидании Тэда я закурил и поздравил себя с тем, что не прозевал еще один лежащий на поверхности факт: писем было десять, а на Совете вчера, кроме меня, присутствовали еще одиннадцать керторианцев…

Одного взгляда на тоненькую пачку листов в руках дворецкого было достаточно, дабы не усомниться, что множество откровений меня не ждет. Из любопытства я поинтересовался:

– А которое из них вас так удивило, Тэд?

– Я оставил его сверху, сэр. – Он аккуратно положил стопку на стол передо мной и, первым делом я бросил взгляд в нижнюю часть верхнего листа.

Подпись под текстом была исключительно короткой и состояла всего из двух букв: РВ. Что означало, конечно же, Реналдо Венелоа. Немного удивившись – именно это письмо я и не ожидал получить, – я кивком отпустил дворецкого и углубился в чтение.

Скажу наперед, что письмо от герцога Венелоа оказалось самым интересным, хотя и не сильно полезным. Но последним моя корреспонденция вообще не щегольнула. Пять посланий – ровно половина – от Принца, Князя Д'Хур, герцога Креона, баронов Данферно и Рагайна были чистой макулатурой, не содержащей ничего, кроме стандартного набора любезностей и уведомления об отсутствии интересующей меня информации. Однако отыскалось все же и нечто непосредственно относящееся к Вольфару. Так, герцог Лан в очень сухих и сдержанных фразах поведал, что, будучи три месяца назад на Антаресе, герцог Per искал с ним встречи. Зачем – неизвестно, потому что ему было отказано… Аналогичное содержание явило и письмо от графа Таллисто. Только дело происходило на Рэнде два месяца назад и описано было языком побогаче… Больше о Вольфаре не было ни слова.

Зато были еще две приписки. Первая от графа Валле-на Деора:

“Бантам” – название научно-исследовательской станции, расположенной в кольце астероидов где-то в районе Рэнда. Вернее, располагавшейся, ибо, по сообщенным мне сведениям, она была таинственным образом уничтожена несколько месяцев назад Попробую выяснить еще что-либо.

Всегда к вашим услугам, Валлен Деор”.

Второй постскриптум был от дяди. Я невольно вспомнил конец нашего с ним разговора.

– Кстати, хочу в свою очередь спросить, – сказал он напоследок. – Мне что, тоже надо навалять тебе писульку?

– А как же! – ответил я, за что еще раз удостоился высокой оценки “молодец”. "

Ну вот, он и писал:

“Мок мальчик, пребывая в некоторой неуверенности относительно возможности связи между нами в ближайшем будущем, хочу подкинуть тебе еще немного теорсоветов. Во-первых, внимательно смотри по сторонам и ищи косвенные связи со своим делом – в лоб ты его все равно не раскроешь. Во-вторых, доверяй только железобетонным фактам, таким, с которыми тут ходят в суд. Никаких предчувствий и предположений, я тебя прошу!..

С наилучшими пожеланиями, Антаглио Детан”.

Не знаю, как у вас, а у меня сложилось впечатление, будто дядя уже раскусил загадку” Ну если это так, оставалось только преклонить колени перед его гением. Потому что с моей стороны дело не прояснялось, а совсем наоборот…

А вот что писал мне владыка преступного мира Галактики. Я впервые имел возможность ознакомиться с образчиком эпистолярного жанра в его исполнении и был весьма удивлен его стилем.

“Уважаемый герцог! Пишу вам это в надежде, что вы еще живы после утренних, простите, неосторожных заявлений. Прошу вас, не сочтите это за нравоучение, это простая констатация факта – Будучи крайне далек от проблем нашего общества, я совершенно не представляю, что кроется за известным случаем, но, думаю, не дарую вам откровение, если скажу: события такого масштаба не происходят вдруг! Поэтому позволю себе еще раз выразить надежду, что если вы читаете эти строки, то будете осторожны и впредь. Теперь о деле. Я ненавидел Вольфара так, как только способен ненавидеть один керторианец другого. Не может быть, чтобы вы не знали почему, и я не буду на этом останавливаться… Так что вы, видимо, не удивитесь, когда я сообщу вам, что не встречался с ним ни в последнее время, ни вообще в прошедшие полвека. Но возможно, вы удивитесь, когда узнаете, каких трудов мне это стоило…

Вольфар Рег был причиной того, что я отказался принять памятную вам клятву, предложенную Его Высочеством. Я просто не мог этого сделать, потому что должен был убить подлеца. И, разобравшись со своими непосредственными проблемами, попытался этим заняться. Но чтобы кого-то уничтожить, надо для начала его найти – А я не смог. Я искал Вольфара тридцать с лишним лет, переворошив всю обитаемую часть Галактики и не только, но так и не обнаружил нору, в которой он отсиживался – В конце концов я оставил розыски, рассчитывая, что когда-нибудь случай все же подвернется. За что сейчас и поплатился,

Думаю, тут самое время расставить все точки в вопросе о принятой на родине форме мести. Мое мнение таково: это чушь и нелепость! Знайте, герцог, если вдруг в вашем расследовании понадобится любая помощь, буду рад быть вам полезным…

О! Я так и вижу недоверие, написанное на вашем лице. Естественно, меня трудно заподозрить в доброте и великодушии. Ну и не делайте этого. Мною движет исключительно любопытство.

Но оно велико!..

РВ.