Помоги проекту - поделись книгой:
— Да нет! Ну… он же остынет, и… как бы…
— Я понял, — сказал Сергей и поднялся, прихватив сумку с одеждой, — встречу его на входе.
— Давай! — девчонки проводили его взглядами и почти весело переглянулись.
— Как думаешь, куда нам отсюда двигать? — Звенислава продолжала кутаться в покрывало.
— Не знаю, — Людмила, совсем согревшись, деловито закрутила над столом маленький очищающий вихрь. — Сложно нам будет местными прикидываться. Да и Ярена Васильевна. Как её замаскируешь?
— Мда-а-а… Если бы можно было хотя бы энергию ей передать… Интересно, зачем ей мышиный скелет?
— Не знаю. Придёт в себя — объяснит, наверное.
— Может быть, — слегка усмехнулась Звенислава. И обе закончили привычной шуткой: — Но это неточно.
— Божечки мои, надо же, я снова могу смеяться! — Люда изумлённо покачала головой. — Кто бы мог подумать!
— Да уж… Слушай, а я сколько времени уж выбралась из подвала, каждый день почти видела
— А Ярена смеётся?
— Понятия не имею. Я её на посвящении первый раз в жизни увидела.
— Я тоже. Но другие-то наши маги смеются иногда. Особенно молодые.
— То молодые! Старым, может, не полагается?
— Да ну! Мне брат рассказывал, как им старый профессор магических конструкций в качестве примеров всё время какие-нибудь байки да анекдоты травит. А он уж божий одуванчик совсем.
— Просто альвы все чопорные и надменные.
— Это точно.
Ярена слушала
За несколько часов, с тех пор как она освободилась от адамантиевого ошейника, в голове здорово прояснилось. Во всяком случае, теперь она чётко вспомнила, кто она. Ярена. Одна из трёх оставшихся на Руси архимагов. Кош, правда, из Байкальской больницы не вылазит, Горыныч, по слухам, умом тронулся. Да и она сама не любит общество, особенно высокое. Но вот этот студенческий трёп воскрешал в её памяти давние воспоминания.
Смеялась ли когда-нибудь Моргана? Хм. Сложно припомнить. Скорее, нет, чем да. Моргана всегда слыла занудой. И заучкой. С закидонами.
Нет, у всех были свои закидоны, но Моргана… Мало ей было альвийского пафоса, почему-то Моргана была убеждена, что высокий ранг тесно связан с возрастной солидностью. Какой дурак ей это сказал? Кончилось тем, что альвийка, которая, вообще-то, была на три курса младше Ярены, начала стремительно седеть, а к моменту преодоления рубежа магистра у неё появились первые возрастные морщины, так тесно привязанные к её магической структуре, что избавиться от них означало бы упасть в рангах и начинать всё сначала, а этого альвийка позволить себе никак не могла. Не то что Митька Пожарский! Тому всё море по колено было. Волшебный архимеч создать — па-а-ажалста! Четыре года потом заново с нуля вверх карабкаться? Да и пофигу!
Дура она тогда была, что с ним поссорилась. Да что теперь, эх…
Хотя… Было что-то такое… Что-то такое, связанное с Пожарским… Совсем недавно… Мысли упорно виляли, возвращаясь к Моргане. И к учителю её.
Вот, между прочим, если Моргана воспринималась Яреной как сквозняк, то Мерлин — это был неумолчный гул. Сейчас, переместившись из Морганиного подвала на старую выработку, она слышала его. Плотный навязчивый гул, словно на чердаке над вашей комнатой осы устроили гнездо. Похоже, старый хитрец давно не создавал мощных заклинаний, а личный накопитель расширил просто до неимоверных размеров. А говорили, Мерлин где-то тихо помер в забвении. Ха! Чтоб Мерлин — да помер за так⁈ Ищите дураков! Затаился, выжидает. Вот кто по-настоящему опасен. Этот маг способен щелчком пальцев стирать с лица земли города… Что-то он затеял, как пить дать.
Приглядеться бы к нему, раз уж мы рядом, м? Детишек бы надоумить, шустрые они. Только вот как? Поразмыслив, Ярена принялась за восстановление речевого аппарата. Хотя бы до приемлемых значений.
Парни явились, таща две запечённых оленьих ноги. Сергей оглянулся:
— Придётся прямо на стол класть.
— Клади! — махнула Люда. — Я очищением прошлась. Ой, пахнет как!
В качестве четвёртого стула приволокли чурбак со двора. Молодые люди устроились вокруг стола, предвкушающе пожирая еду глазами.
— Что, ломать будем? — Звенислава потёрла ладошки.
— Там в сумке глянь, я вместе с одеждой пару ножей прихватил. Только огнём по лезвиям пройдись, мало ли что они теми ножами ковыряли.
— Мясо не солёное! — предупредил Ваня, переодетый в альвийского стражника. Он принял почти привычный вид, только глаза светились огнём.
— Да у нас целая пещера соли! — воскликнули девчонки хором.
— Сидите, сейчас принесу.
Потом они ели, блаженно закатывая глаза.
— Обалдеть! — Людмила сыто привалилась к стенке. — Наконец-то я наелась! Главное, чтоб нам худо от обжираловки после голодухи не стало.
— Не боись! — Иван вытер губы тыльной стороной ладони. — Я ж немножко целительством владею. Справлюсь.
— Мальчики, — Звенислава помялась, — вы простите меня, что я тогда так сильно… Я давно сказать хотела, да не успевала никак.
— Ну ещё, придумала извиняться! — возмутился Иван. — Ведьма тебе и так недостаточно поверила, а если б ты нас жалела, не поверила бы вовсе.
— Всё равно, неприятно, ужас.
— Это был необходимый пункт плана, — Шереметьев потёр руки и тоже отвалился от стола. — Ладно, други. Все устали и перенервничали. Предлагаю залечь на отдых, мы с Ванюхой покараулим по очереди, а утром будем определяться, куда двинем.
03. ЗАДАЧИ
НОВАЯ ЦЕЛЬ
Русские маги в альвийском тылу
Ночь не принесла никаких происшествий вообще, проснулись они очень рано (потому что и легли очень рано), снова поели оленины, разогрев её над решёткой печи.
— Ну что, совет? — Сергей сделался деловитым.
— Послушайте меня, — шелестящий, словно потусторонний голос заставил всех четверых обернуться к каменной нише.
— Ярена Васильевна⁈ — вскрикнули девушки.
— Много говорить не смогу… Слушайте… — молодёжь напряжённо замерла. — Идите на север… Я чувствую: Мерлин жив… Он где-то в холмах, копит силы… Ваши уровни небольшие… вряд ли он обратит на вас внимание… даже если заметит…
— И-и… какова наша цель? — парни переглянулись.
— Постарайтесь найти его следы… В противоборство не вступайте… размажет он вас… Потом… Добраться до дома… Сообщить…
Ярена замолчала. Казалось, все её силы ушли на этот короткий разговор.
— Не можем же мы её бросить, — озадаченно сказал Сергей.
— А… А давайте я останусь? — мужественно предложила Людмила.
— Не годится, — отрицательно покачал головой Иван. — Охотиться ты не сможешь. Начнёшь дрова таскать — оставишь следы, тебя вычислят. Обеих найдут.
— … е надо… оставаться… — совсем тихо прошелестела Ярена. — … соляную пещеру… отнесите…
— Вы хотите, чтобы мы оставили вас в соляной пещере? — удивлённо уточнил Сергей.
— та… фон… хорош…
Парни снова переглянулись. Иван слегка пожал плечами и приподнял брови:
— Архимагиня! — имея в виду, что Ярене должно быть лучше видно.
— Ну, давай попробуем, — неуверенно согласился Сергей.
Они сходили в соляной отнорок, слегка разгребли завал и соорудили из крошева породы нечто вроде невысокого ложа. Перенесли сюда Ягу, привернув её в покрывало так, чтобы оставалось открытым лицо.
— хорошо… — еле слышно одобрила она, — итите…
Больше они ничего не дождались и покинули выработку, уложив в сумку оставшиеся куски мяса и узелок с солью.
— Ну, что ж, — неунывающий Иван втянул сырой холодный воздух. — Радует уже то, что направление на север уводит нас от замка ведьмы. Вперёд, други!
Ярена лежала совершенно недвижно, купаясь в застывшей энергии солнца. Альвы любят луну. Оловянщики, что с них взять. Солнце же мило славянам. И пещера хорошая, куполом. Энергия естественным образом концентрируется, работать легче.
А дети хорошие получились. Мелковаты, правда. Но с надеждой на рост. А рыжий-то, надо же, феникс! С Великой Магической ни про одного феникса не слышно было.
Ярена очень медленно набрала в грудь солёного воздуха пещеры, ещё медленнее выдохнула. Здесь было славно. Восстановление должно пойти быстрее. И всё же — сколько понадобится месяцев? Или лет? Уж больно тяжёлым был удар.
Она настроила все внутренние процессы, оптимизируя, подгоняя под новый энергетический фон. А теперь можно посмотреть, что там нашла в закоулках Морганиного подземелья девушка с большими голубыми глазами. Мысленный взор Яги обратился к узелку с мышиными косточками. Так-та-а-ак…
МАЗ — ХОРРРОШИЙ ЗАВОД!
На МАЗ мы направлялись большим составом: я, Кузьма, главный управляющий Федя, шофёр Добран (который волколак, если помните — ну, чисто на всякий случай)) и десяток кхитайских бойцов сопровождения в грузовике — для солидности. А то времена нынче неспокойные. Горыныч остался дома, сославшись на то, что ему надо ещё для Горуша попозировать, а на самом деле, как мне Фёдор сказал — боялся своей репутацией сумасшедшего магического старикана все переговоры нам испортить.
Поехали мы в центральное Муромское отделение, где сидели все самые главные люди. Я так понимаю, на случай, если нас придётся кому-то переадресовать.
Но прежде, чем мы добрались до места, высадившись порталом на центральной площади, скажу: город выглядел странно. Вроде, повсюду чувствуется напряжённость, люди хмурые, следы запустения и отдельной заброшенности — и тут же вырезные снежинки, разноцветные огоньки по карнизам. Впечатление от этого было… как от скелета в кружевах.
До авто-дворца, иначе и не назовёшь, добрались без приключений. Встретил нас Илья (не всех, естественно — меня, Кузьму и Фёдора), повёл по большому МАЗовскому комплексу — по его представительской части, конечно же. На стенах — всякие красивости: портреты, грамоты, какие-то старинные чертежи. В специальных нишах — лакированные, блестящие металлом модели всяческих Муромских машинок. О! Вот и «Призрак» мой здесь, на почётном месте.
Само собой так получилось, что мы с Илюхой шли впереди, а остальные — чуть сзади. Получилось немного поговорить.
— После того студенческого дня про наших что слышно?
Илья угрюмо выпятил губу:
— Кто где. Девчонки, понятное дело, в родовых убежищах попрятаны. Про Аннушку не спрашивай, сразу говорю: сам не знаю, куда её укрыли. Секрет.
— Понятное дело.
— Парни — при отцах либо при ещё ком из старших. Редко кто в разные стороны разбегается. Я только одних Трубецких и знаю. И то, со свадьбы Лжедмитрия оба в Туле.
— Лжедмитрий — это теперь царевича так называют?
— Ну, а как его ещё назовёшь, если он альвами напрочь околдован?
Тут я не сказал ни «да» ни «нет», потому что лично царевича в глаза не видел, а без этого что-то однозначно утверждать — извините.
— А Трубецкие, говоришь, снова под одно знамя сошлись?
— Да шут их знает, под одно или под разные… Отец Трубецкой за Тулу стоит, там непонятно что мутят. То ли своего царя, то ли вообще боярское правление. А Юрка не один прибежал, с молодой царицей.
— Серьёзно?
— Мне что, дедовыми чоботами поклясться?
— Да ладно, я и так верю. И что царица?
Илья фыркнул:
— Говорят, примчалась, глаза по пять рублей, кулаками себя в грудь бьёт, что Лжедмитрий очарован. Юрка всех за неё агитирует, как за законную правительницу ввиду несостоятельности мужа.
— Ну, если она за царевича замуж вышла, когда тот уже невменяем был, то и брак законным не признают.
— О том и речь! — горячо воскликнул Илюха. — Какая ж она царица? Так, сбоку припёка.
Да уж, судьбе этой женщины я б завидовать ни в коем случае не стал.
— А про пленных слышно что? Которых в Академии захватили?
— Всех почти выкупили. И, заметь, родственники всех выкупленных как один перешли на сторону Тушинского самозванца — только после этого выкупы пошли. И все выкупленные из плена в Тушинском лагере сидят, а кое-кто даже на стороне поляков против Смоленска воюет.
Вот это неприятно.
— Думаешь, шантажировали их?
Поделиться книгой: