Морозов. Книга 3

Девушка ловко вывела на экран изображение, и Иван Ильич мягко погладил ее по волосам.

— Спасибо, умница, — а потом добавил уже громче, — Я слишком стар для всех этих ваших интернетов. А без них ведь теперь никак.

На монитор, как я сейчас заметил, велись трансляции с установленных по периметру камер.

У ворот топталось двое крепких мужиков в черных рабочих костюмах и кепках. И крикнул:

— Агафья, там Петрович пришел. Открой!

— Ох, никакого покоя, — запричитала женщина и вышла из дома. А через пару минут, мужики стояли на пороге гостиной.

— Ильич, — с порога начал один. — Там это… Семёнычу заплохело. Беса поймал и по деревне с топором бегает. Мы уж его изловим. Уже и брезент взяли на складе. Может сверх накинем, как мешком его прибьем. Но ты поговори с Агасфером Лукичом. А то Семёнычу завтра на смену выходить. А как он на смену выйдет, если кого убьет? Иль покалечит его, бедалагу, кто?

— Так, сам и поговори, — возразил староста.

— Да он нас даже слушать не станет, — отмахнулся мужик. — Ну поговори, Ильич. Будь человеком. Тебя-то он всяко послушает. Так как уважает шибко.

Иван Ильич скрыл довольную усмешку, явно довольный лестью и вздохнул:

— Ладно, сейчас схожу. Вот ты Петрович отвлекаешь меня от важных дел. А к нам, между прочим, ведьмаки из Снежинска прибыли. Морозовы.

Мужики переглянулись, а затем радостно взглянули на нас. Сняли кепки и поклонились в пояс:

— Ну мы это… не будем мешать, — забормотал Петрович. — Прощения просим. Ну, с прибытием, милсдари ведьмаки. Очень рады вам, так сказать…

Староста зашикал, прерывая это приветствие:

— Ну, мы пойдем.

Они развернулись и вышли из дома.

— Иван Ильич, а что значит "поймать беса"? — уточнила Ксения.

— Да синего беса, — вздохнул староста и встал с кресла. — Рыбак -то он хороший, да только бывает срывается. И уходит в пике.

Он щёлкнул по кадыку большим и указательным пальцами, показывая, какое именно пике имел в виду:

— Вот придется звать Агасфера, чтобы помог.

— А можно посмотреть? — живо заинтересовалась девушка. — Я слышала, что обряд очень сложен.

— Да нечего там смотреть, — буркнул староста. — Ну, если хотите…

— Хочу, — тут же согласилась Ксения.

— Тогда идёмте, — вздохнул староста.

Я тоже вызвался посмотреть. Очень уж мне интересным показалось понаблюдать, как мужика будут от пьянства лечить. И Денису ничего не осталось, как последовать с нами к выходу.

Глава 2 Обряд

— Ты везучий, — произнесла Ксения, когда мы вышли из ворот старосты и направились по пустой улице к высившейся в отдалении громадине храма. — За один день мне повезло заснять и встречника, и одержимого. А ещё попасть на обряд изгнания.

Девушка понизила голос и добавила:

— Попасть на такой обряд — большая удача.

— Почему? — не понял я.

— Подобные ритуалы совершают только в некоторых поселках, далёких от крупных городов, — пояснила Серова. — Там ещё встречаются старые традиции мастеров. Храмовников, которые владеют древними практиками по изгнанию из человека злых духов.

— Злых духов? — не понял я. — Староста же сказал, что этот Семёныч просто допился до безумия.

Серова покачала головой:

— И да и нет. Если верить старым преданиям, во время "измененного состояния" душа человека уходит в астрал, превращая тело в пустую оболочку. Поэтому протрезвев, он не может вспомнить, что вытворял, будучи сильно пьяным. А разум и совесть отключаются. И в это время, в человека может вселиться злой дух. И если он будет достаточно сильным, душа не сможет вернуться в тело. Поэтому про некоторых людей и говорят, что их будто подменили.

— Интересная теория, — задумчиво протянул я. И Ксения кивнула:

— Это называется "эффект перекидывания". Эту теорию до сих пор изучает Синод. Так вот: храмовник может изгнать из человека злого духа, и душа снова сможет вернуться в тело.

— Ну, сейчас посмотрим какой в нем дух, — скептически ответил я.

Мы как раз подошли к старому храму. Когда-то он был величественным и возвышался над стоявшими по соседству домишками. Сейчас же постройки подросли, обзавелись острыми крышами, а сам храм обветшал. Ранее яркий витраж сейчас растрескался и выцвел, стены посерели. Краска облупилась, а оконные рамы прогнили. Храм окружали строительные леса и часть крыши уже была разобрана и затянута пленкой.

— Вот. Ремонт идет, — словно оправдываясь, заявил Иван Ильич. — Синод выделил денег. Да только служка, который здесь раньше заведовал реставрацией, все полученное — пропил. А потом сбежал.

— Не нашли? — полюбопытствовала Ксения, снимая постройку в свете фонарей.

— Да как его найти? — махнул рукой староста. — Человек он не особо важный. Обычный бедолага без роду и племени. Да и мордой не вышел. Из примет лишь дырка в кармане, да перегар, — мужчина спохватился и попросил, — Вы это не записывайте, княжна. Я ж по-стариковски бурчу.

— Не переживайте, — искренне успокоила его Серова.

— А мы теперь всем миром поднимаем храм. Чтобы потом не стыдно было жреца пригласить. У нас уже почитай лет десять, как синодника в деревне нет.

— Как так? — удивился Денис.

— Везде сокращения, — вздохнул староста. — То больницу сельскую прикроют, то школу. Но чтобы деревню без жреца оставить — это уж ни в какие ворота. Комиссия приезжала и объявила, что храм надобно починить. После этого нам выделят жреца. Скорее всего, совсем молодого. Но мы и такому будем рады. Воспитаем, откормим… — мужчина снова смутился, — Это тоже не надо оставлять. Не губите старика.

— Я не стану публиковать ничего компрометирующего вас, — повторила Ксения.

— Она не обманет, — весомо подтвердил Денис и многозначительно посмотрел на нашу спутницу.

После этого заявления староста выдохнул и приосанился. Подошел к воротам, на которых висел амбарный замок, но свернул и пошел вдоль забора, чтобы пройти сквозь внушительную прореху.

— Ремонт, — повторил он, словно это все поясняло. — А замок для чужих висит.

Мы вошли во двор храма. У скромного домика рядом со стеной, больше похожего на строительный вагончик, сидела крупная лобастая псина светлой масти. Ее морда смотрела на нас с ленивым любопытством. Собака склонила голову набок и оглядела гостей.

— Ой, — растерялась Ксения и добавила, — какой крупный.

Она не казалась испуганной. Девушка с большим страхом косилась на ночных мотыльков, которые бились о лампочку над входом в домик.

— Зверь безобидный, — хмыкнул Иван Ильич. — Его давеча безмозговые гоняли по улице, а он их ждал и отбегал, стоило им подобраться ближе. Так и вывел их из деревни.

— Полезный, — отметил я.

— Вув, — наконец лениво подал голос пес и повернулся к порогу.

Дверь со скрипом отворилась и в проеме показалась высокая фигура.

— Вы кто такие? Чего вам надо? Я вас не звал, — сурово заявил мужик и наконец вышел на свет фонаря.

Я подумал, что хозяин и его питомец очень похожи. Этот мужик также склонил голову и посмотрел на нас без особого интереса. Потом спустился по ступеням и потрепал по холке питомца.

Здоровяк был облачен в темную рясу, подпоясанную крученой веревкой.

— Агасфер Лукич, здрав будь, — вежливо поклонился староста.

— И тебе не хворать, голова. Чего это ты в такой поздний час ко мне пожаловал. Да еще и не один. Иль случилось чего?

— Как не случиться, в такие-то времена.

— Времена всегда одинаковые. И беды тоже. А вот люди… — Лукич почесал в затылке, — они также не особенно друг от друга отличаются. Так чего тебе надобно?

— Тебе Агафья велела передать пирожков, — очень ласково продолжил Иван Ильич.

— Благодарствую. Повезло тебе с супружницей. Береги ее, — проворчал мужик и взял сверток.

Он неловко покрутил его в руках и лишь потом положил его поверх собачьей будки. Пес повел носом, облизнулся и с надеждой покосился на хозяина. Но тот сурово приказал:

— Не трожь.

Собака печально вздохнула и улеглась набок, свои видом пытаясь показать какая она несчастная.

— Так чего хотел-то, голова? — уже не так сурово уточнил храмовник.

— Помощь твоя нужна, Агасфер Лукич. Никак без тебя.

Здоровяк вздохнул, снова осмотрел всех присутствующих. Особенно внимательно взглянул на Серову. Та присмирела и словно стала меньше. Даже шагнула поближе ко мне. Но камеру так и не опустила.

— Ну? — нетерпеливо протянул храмовник. — Так и будешь мяться или скажешь уже, чего надобно?

Иван Ильич будто ждал этих слов и сразу же оживился и приосанился.

— Стало быть, Семеныч опять задурил.

— Да что ж такое, — раздраженно выдохнул мужик.

— Ты ж знаешь Семеныча. Он человек неплохой. Рукастый. Да и безотказный, ежели о помощи попросить.

— Безотказный, когда наливают ему, — Агасфер покачал головой.

— Ну, есть такое. И что же, нам теперь его из деревни гнать?

— Меня это не касается.

— Ты такой же Бергардовец, как и мы все, — возразил Ильич.

— Я живу при спасительном доме, — проворчал храмовник, с тоской покосившись на мрачное строение. — И дела мирские не для меня.

— Агасфер Лукич, — староста поцокал языком. — Мы тебя своим почитаем. И когда тебе зуб надо было дергать — кузнец не отказал. И когда картоху выкопать понадобилось…

— Эти гады у меня хотели украсть урожай, — недовольно воскликнул Агасфер.

— Они помогали выкопать картоху, — терпеливо возразил староста.

— Ночью!

— Чтоб не жарко, — дипломатично пояснил Иван.

— Втихаря!

— Что б тебя не беспокоить, — не потерялся Ильич.

— И потащили прочь!

— Чтоб просушить да вернуть, — ответил староста, не моргнув глазом. — К тому ж, не унесли ведь.

— Да потому что я им солью в задницы жахнул! — сурово припечатал Лукич. — А ведь мог и головы снести.

— Но не снес, — резюмировал староста. — И все потому, что ты добрый. И соседей не обижаешь.

— Вот за мягкосердие мое и страдаю, — вздохнул здоровяк и криво усмехнулся. — Ну и многих успел покалечить Семеныч, что ажно ведьмаков с городу позвали?

— Никого не успел, — староста пожал плечами и добавил, — вроде.

— Ладно, кликни мужиков, пусть тащат этого убогого.

Храмовник отошел к стене своего домишки и тронул шток рукомойника. Из него в эмалированный таз потекла вода.