Право Вызова. Книга Вторая

— Здравствуйте! — крикнула девушка. — Апрелина Черепашкина, репортёр «Имперских Новостей», не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

Ну конечно же мог бы!

Пиздеть — не мешки ворочать. Для пущего эффекта, я выстроил за собой толпу клюкволюдов и рассказал Апрельке, — про себя я начал называть девушку именно так, — всё то, что она хотела услышать.

О, как же я велик и скромен!

Простой помещик, который случайно оказался в самом эпицентре событий и спас весь город. Но нет, я вовсе не воин, не смешите. Я просто молодой агроном, который внедряет инновации во славу Российской Империи. Ведь у её граждан должно быть всё самое лучшее, и в том числе авокадо.

Скоро-скоро они появятся на всех прилавках страны. Так что ждите. Моя фамилия Прямухин. Звук нормально пишется? Прямухин! Фонетически приятно и просто запомнить. Мягонькое такое рь-рь-РЯ, как будто тигрёнок рычит, а потом залихватское УХ. Прямухин! ПРЯ-МУ-ХИН! Илья Ильич.

И да, на меня работают настоящие мексиканцы из Мексики. Вам нравится Русь-матушка, дорогие мексиканцы?

— Си, сеньора!

Быть может, за проявленную во время городских боёв доблесть, вам стоит присвоить гражданство?

— Кепаса-пиньята, сеньора! Си! Си!

Не знаю, что они отрежут и выкинут, а что оставят, но я итогами своего интервью был полностью удовлетворён. Когда камеры выключились, я взял у Апрельки номер телефона, — предложил провести экскурсию по авокадным плантациям; не хер собачий, между прочим, а эксклюзивный материал, — и начал думать, что теперь делать дальше.

Во-первых, нужно узнать, как в этом мире обстоят дела со страховкой. Жиранья знатно ушатала здание гостиницы и на его восстановление придётся потратить кругленькую сумму. И очень хотелось бы, чтоб тратился не я, а Император.

Ну а во-вторых, Императора пора бы уже свергать. Можно больше не откладывать самое главное и ехать в Мытищи. Сейчас приведу себя в порядок, отмоюсь от кровищи, чуть просплюсь и сразу же поеду. Увы, но спокойная неделя, которую я себе обещал, не состоится.

Ничего. Отдохну, когда стану эрцгерцогом.

На сегодняшний день было решено не возвращаться в Прямухино. Мы остались здесь, в отеле. Клюволюды помогали персоналу приводить здание в порядок. Вежливые Лоси закатили банкет в ресторане. Кто-то из ребят сбегал в соседний строительный магазин и выкупил у них ростовой костюм баночки с мастикой — после боя нервы у многих и так были ни к чёрту, и слушать мычание подъесаула Неврозова откровенно не хотелось.

А чем же занимался я? Скажем так… у меня из головы не шло предложение Брусники, так что я активно переписывался с репортёршей Черепашкиной; пытался уломать её взять у меня ещё одно интервью, но на сей раз в более спокойных и располагающих к дружескому общению условиях. Увы и ах, сегодня репортёрша никак не могла приехать. Завал на работе. Ну оно и понятно в целом.

Отчаявшись, я лёг спать. Не вышло. Разбудили меня уже через час.

— Илья Ильич, вам нужно срочно прибыть в приёмную герцога Крафтовского. Общий сбор семей. Отказ не принимается…

Вот как? Сюжет о моих героических подвигах уже вышел в эфир? Неужели героя дня будут чествовать официально?

* * *

Отчасти я угадал, а отчасти ошибся.

Сюжет о моих подвигах действительно уже вышел и был широко растиражирован в Торжке и всей Тверской области. И позвали меня на сходку семей именно поэтому; не мелькай моя рожа на всех каналах, хер бы кто позвал сюда обычного помещика.

Вот только салют в мою честь никто устраивать не собирались, — да и фисташек чота не видать, — собрание было организовано по какому-то другому поводу. По какому? Да хер его знает.

Целая толпа важных шишек собралась в большой и светлой аудитории городского стеклянного особняка Крафтовских. Человек двадцать — местные бароны и графья. Все сидели за огромным круглым столом и ждали герцога.

Помимо графов и баронов, кстати, сюда прибыл уполномоченный представитель Тверского князя. Лёха Мясорубов. Похоже, никого другого поблизости не оказалось, и Мясницкие решили, что сгодится и младший-сын-брата-главы-побочного-клана.

Как только я появился в аудитории, Лёха сразу же махнул мне рукой, мол, давай сюда, но я пока что отказался. Подошёл к нему, поздоровался, а затем присел рядышком с Мутантиным.

— Добрый день, Людвиг Иванович. Как поживает ваша жена?

— Чего?

— Хуй в очево, — ласково шепнул ему на ушко. — Я стёр все записи, пидрила. И заодно избавился от тела. Так что не больше надо мной твоей власти.

— Отстань, — сквозь зубы ответил барон. — Потом поговорим.

— Не-не-не, мы сейчас поговорим. Смотри сюда, — я передал ему телефон с видеозаписью, сделанной на верфи.

Людвиг Иваныч сильно напрягся, прикрыл экран ладошками, так чтобы никто не видел, просмотрел всю запись до конца и покраснел лицом. Не от стыда, как смущённая девица, а от внутричерепного давления.

— Это подлог, — сказал он. — Тебе никто не поверит.

— Поверят или не поверят, а проверку устроят. И вряд ли останутся довольны результатами, так ведь? Тебе оно надо, барон?

— Не смей меня пугать.

— Это ты не смей меня пугать, падла. И не смей отныне даже близко приближаться к моей семье, иначе я тебя уничтожу. Ты понял, хуедрыгала толстая?

— Пошёл к чёрту.

— Надеюсь, ты меня услышал. Второй раз повторять не…

И в этот момент дверь в аудиторию распахнулась. Вот только вместо Крафтовского внутрь вошла барышня в чёрном мундире с золотыми аксельбантами и волосами, скрученными в тугую дулю.

Барышне с равным успехом могло быть как тридцать, так и пятьдесят, но в любом случае выглядела она хреновенько. Лицом она походила на усталого мопса, а телом на пухлого мальчика-подростка. Ну наконец-то! Хоть кто-то, кого мне не хочется выебать прям с порога…

При виде женщины что-то у меня в мозгах начало происходить. Заворочалось что-то. Ещё один фрагмент памяти Ильи Ильича? Похоже на то. Вертится что-то такое в голове, но никак не спешит становиться в пазы.

Все аристо вокруг меня немедленно встали и почтительно склонили голову. Я тоже не растерялся.

— День добрый, господа, — сказала женщина.

В ответ её приветствовали вразнобой. Громко, чётко, но вразнобой; так что я вообще ничего не понял. Выхватил лишь «Ваша Милость». Ваша Милость — это кто? Вспоминаем ебучий этикет. Мы с Мутантиным Ваше Благородие, графы Сиятельство, герцоги Светлость, князья Высочества, императоры Величества, а это… это что же?

Хрусть! — фрагмент памяти приткнулся куда надо в тот самый момент, когда следом за женщиной в комнату вошёл чёрный человек. И речь сейчас не про негрилу, нет. То была огромная человекообразная штука в чёрном монашеском балахоне с надвинутым на лицо капюшоном.

Из-под капюшона, из рукавов и из многочисленных дыр балахона выбивались сгустки Тьмы. Ага, прям так, Тьмы. С большой буквы. Эдакое чёрное пламя, поглощающее свет. Странное, непонятное, как будто бы не настоящее.

Попытаюсь объяснить.

Выглядело это так, как если бы какой-то хулиган-затейник взял бабину с кинофильмом и методично, кадр за кадром, закрасил одному из персонажей картины ебальник чёрным маркером, а потом поставил на проигрыш. Жутенько, короче. Прям вот жутенько.

Балахон чёрного человека был перевязан широким поясом. Под правую руку на поясе висел в ножнах здоровенный меч, а под левую метла.

Опричник.

Личная зверушка Императора, сотканная из тьмы и представляющая публике его интересы; единственное его средство коммуникации с миром. Сам Император уже много лет не появлялся на публике и не выходил из дворца. Никто не видел его лица и даже не слышал голоса. При таких раскладах можно было бы предположить, что Его Величество давно помер, но… Можно бы. Было бы. Все эти бы-бы-бы разбивались об опричников. Тьма, из которой они состояли — это и есть магия Императора. Такой больше никто не владеет.

Это не что-то мрачно-некромантское, нет. Это просто Тьма. Непонятная хрень, непонятно как работающая и выполняющая непонятные функции, — никто не знал наверняка, потому как спрашивать об этом у Императора было… ммм… немножечко нельзя.

Теперь я понял слова Гжельского Бога про то, что магия Императора запитана от источника в другом мире. Ну не может вот эта хрень существовать в нашем. Ну вот не может, блядь, и всё. Нутром чувствую, есть в ней что-то от альтернативной физики.

Так вот.

Император уже много лет видел глазами опричников, слышал их ушами, казнил их руками и разговаривал через них. Как разговаривал? О-о-о! Этого лучше не видеть; зрелище так себе.

Пу-пу-пу…

И вот эту потустороннюю дичь, которая даже носа из дворца не кажет, мне предстоит свергать при помощи позитивного мышления и мытищинского бомжа.

План охуителен от и до.

Ну ничего. Боги ведь не стали бы задавать мне неразрешимую задачку, верно? Верно же, да? Надеюсь…

Так, ладно. А баба с рожей мопса, стало быть, из императорской семьи. Милостями называют либо их, либо эрцгерцогов. Ваша Милость Илья Ильич Прямухин — вот она, финальная точка моих весёлых приключений в мире магических кланов и химер.

Баба-Мопс села во главе стола. Опричник встал ровнёхонько за ней.

— Садитесь, — сказала Ольга К о винская, самая младшая из дочерей Императора.

Аристократы послушно сели.

— К моему глубочайшему сожалению, герцог Крафтовский не сможет сегодня поприсутствовать на нашем заседании, — К о винская улыбнулась. — Карл Сергеевич попросил меня извиниться от своего имени, у него возникли неотложные дела, и он был вынужден покинуть Тверскую область.

Никто не хмыкнул. Никто не крякнул. Каждый из присутствующих прекрасно понял смысл слов К о винской, но каждый изо всех сил старался сделать вид, что ничего не понял.

— Думаю, вы уже догадались о чём пойдёт речь, — продолжила К о винская. — Я даю вам полчаса на обсуждение. По истечению этого времени я жду от вас имя человека, — одного из вас, — который станет новым герцогом Торжка.

С тем Ольга достала из мундира складные очочки и водрузила их на нос.

— Только прошу вас, господа, сделайте всё сами. Придите к общему мнению и не утомляйте меня нудным голосованием. Мы же не хотим, чтобы к обсуждению подключился Его Величество, верно?

Опричник достал откуда-то из недр своего балахона книгу и передал её К о винской.

— Думайте, а я пока почитаю.

В тот момент я чуть не натворил глупостей. Ещё чуть-чуть и я бы не удержался — сотворил бы аудио-иллюзию и на полную громкость врубил бы саундтрек из «8 Мили». Как оно там? Лук, иф ю хед э уан шат. О уан опэ тюююнити…

Не, ну серьёзно! Такие шансы выпадают раз в жизни! А то, что я буквально сегодня зарёкся от любых чинов кроме эрцгерцогского — так это не беда. Лёха-то не зарекался…

Глава 5

Про безоговорочную отцовскую любовь

Закрытая комната, двадцать аристократов, тридцать минут. Императорская дочь глубоко занырнула в книжку и не обращала внимания на шушуканья, лишь изредка поднимая глаза поверх очков на тех, кто имел неосторожность повысить голос.

— Кхм-кхм, — прокашливалась Ольга К о винская и продолжала чтение почти что в полной тишине.

Шептаться через стол было крайне неудобно, а потому вся эта графско-баронская шушара поднялась с мест и разбилась на несколько кучек по интересам. Довольно часто один аристо отделялся от своей кучки, шёл в другую, что-то там такое узнавал и возвращался обратно. Ещё чаще главы семей отходили парочками, на тет-а-тет.

Как только время пошло, я тут же рассказал Людвигу Ивановичу о том, что он, — Людвиг Иваныч, — думает насчёт голосования:

— Слышь, Мутантин. Нужно голосовать за Мясорубова.

— Пошёл к чёрту.

— Да нет, ты не понял, — я ласково похлопал барона по затылку; как будто пёсика приласкал. — Тебе нужно голосовать за Мясорубова.

— Не лезь не в своё дело, соплюха.

— Не понимаешь, да? — я горестно вздохнул. — Мутантин, ты сейчас идёшь и говоришь всем своим друзьям голосовать за Алексея Мясорубова. Потому что он мудрый, честный и справедливый. К тому же в относительно близком родстве с Тверским князем.

Людвиг Иванович отмахнулся и попытался встать. Я придержал его за колено, да так, что он чуть не взвизгнул.

— Мутантин, сука, я ж ведь тебя солью, — сказал я. — Обещаю.

— Ты совсем забылся, помещик…

Людвиг Иванович выплюнул слово «помещик» с таким отвращением, как будто говорил о прелом кале, пломбире с сельдью или… ну не знаю… слипшихся собаках? Короче говоря, мне такое обращение прям совсем не понравилось. Обидно, бля.

— Знай своё место, — сказал Мутантин и встал из-за стола.

Не верит мне. Ну ладно. Как только Людвиг Иванович удалился затем, чтобы жадно впиться в ухо какому-то графу, ко мне тут же подошёл Лёха.

— За кого голосовать будешь? — улыбаясь, спросил меня мой добродушный хакер-культурист.

— За тебя.

— Ну а если серьёзно?

— А я серьёзно.

И Лёха тоже мне не верит. Да что ж такое-то? Разве я когда-то кому-то врал?

— Лёх, погоди, — попросил я. — Давай потом поговорим.

Тридцать минут. Уже двадцать восемь. Сейчас мне понадобится максимальная концентрация. Беда ситуации заключалась в том, что я не знал имён всех этих людей и даже близко не догадывался кто кому кто и кто с кем чего. Ну а ещё я не выспался, конечно; это тоже не способствовало.

Ладно. Вперёд! Погнали решать человечьи судьбы!

Я сунул щачло в первую кучку аристократов.

Тут собрались явные неопределяшки, да к тому же неуверенные в себе. Вместо того, чтобы агитировать за себя, они предпочли по-бабьи посплетничать. Каждый по очереди проговаривал вслух мысли о тех, кто находился в соседней кучке. При этом обсуждалось не то, кто кому и как может помочь в случае избрания, а то, кто кому и как в случае избрания может поднасрать. Антикризисные менеджеры, ага. Стоят, риски минимизируют.

Запомнил все имена. На скорую руку связал каждое имя с какой-то отличительной чертой, типа: Высокий Хрен, Носатый Хрен, Зелёный Костюм или Падла С Дорогими Часами. Выхватил несколько фактов о каждом и поспешил в другую кучку.

Ага. А вот тут уже был чёткий лидер. Старый граф с козлиной бородкой вещал о том-де, что при его власти всё останется по-прежнему, никто ничего не потеряет и даже не заметит смену власти. Не дурак этот Козлобород, знает на что давить. Правящему классу никакие перемены нахер не сдались, это народные массы о них мандят постоянно.