Дом в Африке

- А почему же тогда Европа не пришла нам на помощь, когда железки только-только захватили мыс Доброй Надежды? Сил даже двух мировых кланов хватило бы, чтобы выбить тварей прочь. Что это – мировая политика? Или устранение конкурентов и разрушение экономики? Или банальная зависть? Или был совсем другой план, например, попытка подмять под себя золотые рифы под Йоханнесбургом, платиновые и титановые залежи, но в итоге план ушёл не туда? – стала горячиться негритянка.

- Да хватит вам уже! – в сердцах произнёс я. – Надоело смотреть, как цепляетесь друг к другу. Руста, держись ближе ко мне и смотри по сторонам внимательно. Агбейла, веди нас куда собиралась.

Обе девушки переглянулись между собой и молча приступили к выполнению моих указаний.

И опять пришла мысль, что такое поведение может быть ещё и от неоднозначности нашего положения, состояния и туманного будущего. Вот и цепляются друг к другу, стравливают напряжённость и стресс. Интересно, ещё никто не пожалел из девушек, что решили связать свою жизнь со мной?

Городок, точнее, те улицы, по которым мы прошли, очень сильно походили на лагеря беженцев и постройки бомжей на крупных свалках мегаполисов, репортажи про которые пару раз видел в телевизоре.

Дома… нет, хибары были сделаны из всего, что только может представить человеческий разум. Доски, железо листовое, брёвна, тростник, глина, палатки заводские и самодельные из рекламных баннеров, навесы, вагончики и кузова-тонары, кузова от фургонов и множество прочих материалов, про которые никогда бы не подумал, что могут служить частью стен жилища. Улочки узкие, грязные, местами заваленные мусором на немалую высоту, по которому пришлось идти, задавив свою брезгливость. И сотни чернокожих, темнокожих, слегка темнокожих жителей (это и негры, и азиаты, скорее всего, малагасийцы с недалёкого Мадагаскара, мулаты и так далее), большая часть которых, даже некоторые девочки лет десяти, ходили с оружием.

А ещё крысы, огромные тараканы, мокрицы размером с большой палец и прочая мерзость, от вида которой так и тянуло очистить желудок.

- Агбейла, нам ещё долго? – поинтересовался я и чуть не упал, поскользнувшись на пакете с майонезом, который лопнул под моей ногой. – Млин!!! Другой дороги тут нет?!

Ну вот, уже сам начал срываться на нашу проводницу.

- В последний раз тут было более-менее прилично, – стала та оправдываться. – Немного осталось, буквально три минуты и выйдем к границе местного элитного района. Есть дорога с той стороны, но нам пришлось бы пройти мимо нескольких постов, и кто знает, как они отреагировали бы на нашу группу. Уж лучше сразу заявить о себе, чем проверять нервы местных вояк.

Эта граница оказалась чуть ли не натуральной КСП: вбитые в землю или залитые бетоном толстые трубы, рельсы для вагонеток, швеллеры и прочий металлический хлам, который отличался размером и толщиной, поверх были натянуты спирали колючей проволоки, режущей ленты, банки из-под консервов и куча неопределяемого мусора. Шириной заграждение было метров восемь, свободное пространство было между первой линией «колючки», со стороны трущоб, и второй, которая примыкала к элитному центру. Имелись проходы, и лишь возле некоторых стояли охранники. Но, несмотря на вроде как свободный путь из трущоб в центр, мало кто горел желанием уйти со своей вонючей территории туда, где стояли более-менее приличные домики, автодома разных размеров и жилые дома-прицепы. Не меньше двух дюжин ветряков расположились в центре города, а почти каждая крыша была укрыта солнечными панелями.

Я не расист, но всегда поражался, насколько среди чернокожего племени велик процент лентяев и нерях по сравнению с прочими народностями. Вот как можно жить в таком смраде и грязи? Неудивительно, что до гипертрофирования толерантности (этот процесс тут же окрестили толерастией) в африканских городах существовали белые и чёрные районы. В одних было всегда чисто, работали бесперебойно магазины, офисы, учреждения, выдавали продукцию отличные фабрики и заводы, а через улицу или парк валялись перевернутые ящики под мусор, стены были исписаны похабщиной, лавочки выломаны, скверы загажены продуктами физиологии, шприцами, презервативами, рваными ошмётками, бывшими когда-то деталями женской одежды. Если там открывался магазин, то его разносили или обкладывали данью. Предприятия едва работали и лишь самого низкого качества. Откуда это пошло, отчего?

С такими мыслями я прошёл по проходу в КСП и оказался перед группой хорошо вооруженных негритянок, с которыми тут же о чём-то стала беседовать Агбейла.

- Мне кажется, что я пропиталась запахом тухлой рыбы и туалета навсегда, – тихо пожаловалась Руста. – Мне сутки придётся отмокать в ванной и вылить несколько флаконов шампуня в воду.

- Руста, ты же наёмник, откуда такие нежности при таком образе жизни? – поинтересовался я.

- Я элитный наёмник, – с гордостью и превосходством в голосе произнесла она. – Мне не нужно ползать по болотам, маскироваться в песках, красться по трущобам. Это было так давно, что я уже позабыла, каково это.

- А сейчас, вот, вспоминай, – не удержалась Кристина от шпильки, которая хорошо расслышала слова моей невесты. – Мы теперь будем жить где-то тут, – и грустно вздохнула. – И как не хочется этого делать, кто бы знал.

- Я знаю, – а это уже вмешалась в разговор Сури.

- Неженки, – сообщил я им. – Берите пример с Миры, она молчит и… Мира?!

- Всё нормально, – криво улыбнулась та, бледная, как смерть и даже загар, который успела получить за то время, что в Африке прожила, не скрыл эту бледность. – Просто, немного нехорошо от этих запахов.

Спасло нас от дальнейшего «наслаждения» местными миазмами окончание разговора Агбейлы с охраной.

- Идите за мной, – поманила темнокожая наёмница рукой нас, – и побыстрей, если не желаете и дальше тут испытывать носы на прочность.

Центр города делился ещё раз на статусные половины, наверное, в одной проживал средний класс, а вся элита, включая барона и его приближённых, на сравнительно небольшом пятачке чуть ли не в центре поселения.

К слову, я заметил несколько ЗРК на гусеничных шасси и что-то похожее на «шилку», стоящие на небольших площадках между домами. Стоянки боевой техники были обнесены забором из сетки с витками режущей ленты поверху. Рядом с каждой находилось около десяти человек в разномастной форме и с оружием. Объединяло их одно: красный берет с большой разлапистой кокардой в виде какого-то зверя.

Отличие между трущобами и улицами, по которым мы шли сейчас, было разительным. Мусор попадался под ногами, скорее всего, из мешков, которые разорвали собаки и крысы, но во много раз меньшем количестве. Неприятной живности почти нет, люди одеты опрятно, сами чистые, ну, по большей части. Дома приличные, их действительно хочется назвать домами, нормальные коттеджи. Ну, это я уже отмечал чуть ранее.

Второй городской круг прошли раза в три быстрее, чем первый, состоящий из трущоб, хотя здесь пространства хватало, и жильё не лепилось друг к другу, как гнезда ласточек.

Третий жилой район от второго был отделён высоким сетчатым забором с колючей проволокой, точно таким же, каким ограждали позиции зениток. Наших провожатых сменили другие, судя по всему – гвардия барона. Семь человек крепких, отлично экипированных бойцов в опрятной, хоть и не новой форме расцветки «буш». Их семи гвардейцев, что встретили нас, трое были мужчинами.

- Дальше они пустят только двух человек, – сообщила нам Агбейла.

- Ещё чего! – тут же возмутилась Кристина. – Один Сан, а вторая ты, как переводчик?

- Иди сама, – резко ответила негритянка моей жене.

- Пойдёт Руста, – прервал я спор. – Если барон пожелает со мной говорить, то переводчика он найдёт. Агбейла, ты договорись, чтобы дали возможность спрятаться от солнца, пока я буду вести переговоры.

- Хорошо, постараюсь, – недовольно ответила та, после этого обратилась к гвардейцам. – Соалитика поншрама рополлаг.

- Хдориш рополаг, – ответил один из мужчин, и махнул рукой в сторону красивого дома, стоящего на коротких толстых сваях вместо фундамента метрах в тридцати от пропускного пункта.

Перед тем как пропустить внутрь, нас тщательно обыскали, потребовав выложить даже сотовые телефоны, от Русты – сдать пару заколок и шнурок для волос, а от меня – снять часы на металлическом браслете.

Наконец, мы встретились с Красным Бароном.

К слову сказать, любят местные вариации на слово «красный» – то Алая Дьяволица, то Красный Барон. Диагноз этим личностям можно ставить не глядя.

Встреча состоялась в просторной комнате на втором этаже, обставленной лёгкой мебелью из ротанга и лишь письменный стол из красного дерева выбивался из стиля обстановки.

Барон был очень высок и крепок. Мускулатура буграми выпирала из-под рубашки с короткими рукавами. Ростом он, как бы не под два метра был, и метр в плечах (если преувеличил, то ненамного, потому как главный городской авторитет был нереально здоров). Правая рука была заключена в какое-то хитрое пластиковое приспособление, фиксировавшее руку в чуть согнутом состоянии от плеча до запястья. И, глядя на этот предмет, я почти на сто процентов убедился, что нас встречает сам Красный Барон, а не его подставное лицо. Хотя… нет, не буду так уж точно в это верить.

В комнате кроме владельца дома находилась мускулистая негритянка, которая ростом совсем немного уступала барону. Одета… хм, скорее раздета – обтягивающий светло-синий топик и такого же цвета обтягивающие шорты с красной лентой по всему их краю. На ногах у женщины были надеты тёмно-коричневые мокасины. И больше на ней не было ничего. Телохранительнице, которой, скорее всего, и была эта женщина-качок, было больше тридцати лет. И она была эхорой ранга третьего или начального четвёртого, то есть, каналы уже могут пропускать значительную часть энергии, но техниками на должном уровне для данного ранга женщина не овладела.

А вот точный возраст барона определить я не мог, ему и чуть меньше тридцати, и за сорок легко можно было дать.

- Добрый день, – поздоровался я на английском. – Прошу простить, что не обращаюсь по имени, но я его не знаю.

Мужчина молчал, продолжая внимательно рассматривать меня и мою спутницу.

- М-м, я пришёл предложить свои услуги в обмен на ваше расположение и предоставление помощи. На некоторое время хотел бы поселиться в вашем городе, так как по моим следам идут влиятельные враги.

И опять он промолчал, словно не понимал или ждал, когда же я выговорюсь и перейду к сути вопроса.

- Я эхор со способностями к целительству, например, мне по силам восстановить травму любой сложности. Могу убрать инвалидность у простого человека и очистить организм эхора от шлака после сильных техник.

И тишина.

«Да ему наплевать, что ли? – стал я раздражаться про себя на эту непробиваемость. – Или, в самом деле, не понимает меня, млин?».

- Если мои способности неинтересны, то я хочу попрощаться с вами и пожелать счастья и удачи, – закончил я свою речь, внешне стараясь держать маску спокойствия на лице, а внутри буквально кипя от злости и досады от того, что мы все потеряли столько времени, купившись на обещание Агбейлы о том, что здесь сможем на некоторое время затаиться и нагулять жирок.

- Добрый день, белый, – справа легко сдвинулся узкий плетёный шкаф, заставленный фигурками животных из дерева и кости и масками чудовищ, за которым скрывался проход в соседнюю комнату, из которой вышел ещё один негр. – Моаск, рохдол шиарт.

Негр, что сидел за столом и которого назвали Моаском, быстро встал и покинул комнату.

Я повернулся к новому лицу и стал его рассматривать. В стиле одежды он ничем не отличался от ушедшего – рубашка с короткими рукавами, расстегнутая на груди, длинные шорты, спускающиеся чуть-чуть ниже колен, сандалии из светлой кожи, золотая цепь… три цепи на груди, со звеньями такого размера, которые смогут удержать собаку на привязи.

И ещё он был гигантом! Если первый, когда встал из-за стола, оказался – как я и предположил – двухметровым великаном, то новое действующее лицо на полголовы было выше Моаска. И точно также как и ростом, превосходил моего молчаливого собеседника мышечным корсетом. Носил он на руке очень похожее устройство, что и ушедший. И вроде бы как черты лица у этого и Моаска были очень похожими, хотя, для меня многие чернокожие кажутся клонами, пока не пообщаюсь достаточно, то различаю их между собой чаще всего по росту, походке и одежде.

- Я Шаардан Красный Барон, – сообщил незнакомец. – А ты?..

- Санлис,- назвал я только своё имя. Если понадобиться, то он получит остальные данные, но облегчать задачу я не собирался.

- Просто Санлис?

- Да, – кивнул я.

- Хм.

Не меньше трёх минут он оценивающе рассматривал меня и Русту, потом задал вопрос:

- Значит, ты целитель-эхор? Но почему я о таких не слышал?

- Не знаю. Я тоже ничего о моих коллегах не нашёл. А потом на поиски информации плюнул, решив перейти к практике. Вы слышали моё предложение?

- Обращайся по имени, и на ты.

- Хорошо. Шаардан, ты слышал моё предложение? Оно подходит или нет?

- Почему ты пришёл ко мне?

- А почему ты решил так быстро принять меня?

Тот удивлённо посмотрел на меня, потом рассмеялся:

- В самом деле эхор, только они такие наглые.

- Я не наглый, уважаемый Шаардан, просто люблю экономить время и прояснять неясности, – вежливо ответил я. – Вот и подумал, если сомневаешься в моих талантах, то зачем решил встретиться сразу же, как я попросил об этом. А если уже дошли слухи о моих возможностях, то зачем эти расспросы и словесные виляния?

- Я про тебя ничего не знаю, белый, – тон собеседника стал холодным. – Но игнорировать большой отряд эхоров, да ещё с учётом как минимум одного боевика пятого или шестого ранга, если верить твоим словам, было чревато. И вот решил посмотреть на вас.

- Понятно, – хмыкнул я. – Сейчас мои спутники уже окружены и под стволами пушек и пулемётов, как и я. Так?

- И ещё стоят на фугасах, как и ты! – захохотал гигант.

- Фугасах? Самому не страшно взорваться?

- А я тоже эхор и мой дар – полная неуязвимость на короткий момент, – осклабился тот.

Тэк-с, сделаем зарубочку в памяти, вдруг пригодится эта оговорка собеседника в будущем.

Угу, понятно, вроде проверку провёл, не увидел прямой агрессии и решил прояснить ситуацию лично. И раз проверка худо-бедно прошла, то тогда перейдём к делу.

- Шаардан, у меня, в самом деле, время на вес золота, хочется поскорее узнать ответ на моё предложение и от твоего решения отталкиваться дальше.

- Спешишь?

- Спешу.

Барон дошёл до стола и занял плетёное из ротанга кресло, где до того сидел его, вроде как, двойник, после чего продолжил разговор.

- Санлис, как ты думаешь, было бы у тебя желание доверить себя в руки чужаку, которого первый раз в жизни видишь, да ещё будучи в окружении врагов, мечтающих увидеть мою голову засушенной у себя на стене? – спросил он меня.

- Не знаю, всё зависит от обстоятельств, – ответил я, мысленно посылая на голову собеседнику громы и молнии и раздумывая о том, а не плюнуть ли мне и не уйти отсюда. И пусть думают, как считают сами – неуважение это или что-то другое.

- Я проверю твои способности и соберу информацию, – ответил он. – Потом решу. В конце концов, у меня есть соратники, которые не прочь вернуть здоровье, а я за возвращение их в строй буду не менее благодарен, чем за собственное излечение.

- Какая проверка?

- А вот сможешь восстановить такую же рану – её прошёл, – усмехнулся он и чуть-чуть приподнял искалеченную руку, заключённую в пластиковый корсет. – Когда приступишь? И сколько займёт времени?

- Сегодня, как обживусь. Думаю, за неделю справлюсь, на форс-мажор можно пару дней накинуть.

- Девять дней на выращивание руки? – не поверил он.

- Да.

- Хм, – мужчина с недоверием посмотрел на меня, потом покачал головой и что-то сказал негритянке, которая с того момента, как я и Руста оказались в комнате, так и не шевельнулась, словно кошка, сидела в кресле и лишь глазами двигала, не спуская с нас взгляда. Та коротко ответила, не повернув в сторону гиганта головы, видимо, опасаясь потерять из вида. – Что ж, я не стану обвинять тебя своим недоверием и просто посмотрю, насколько способным лекарем окажешься. Со своим отрядом ты расположишься во втором кольце, посередине, чтобы запахи и шум из трущоб не мешали. Четыре дома прикажу выделить. Ранее не жилые, для гостей предназначены. Давно не использовались и потому поосторожнее там – змеи, скорпионы, сколопендры запросто могут гнездо себе свить, все эти твари любят селиться в наших жилищах. Мои слуги вас проводят до нужного места, потом придут другие, которые наведут порядок и принесут вещи, чтобы нормально обжиться. Ну, там, матрасы, простыни, посуду. Или у вас есть своё?

- Пусть несут, лишним не будет, – пожал я плечами. – Кое-что и сами имеем, но мало.

- Вот и договорились, – кивнул он и улыбнулся, после чего громко крикнул. – Моаск!

Глава 5

Для нас были выделены четыре автодома, два пятиместных и два – на три койко-места, расположенные практически друг у друга. Самые большие я отдал моей охране и наёмникам Агбейлы, остальные пришлось поделить между своей семьёй и девчонками.

Мне достался вариант с огромной трёхместной кроватью, которая раскладывалась на две половинки, прижимающиеся к стенкам. В ночное время кровать занимала чуть больше половины автодома. Внутри всё было чисто, ничего не оторвано, не демонтировано. Вот только пыль расположилась многосантиметровым слоем везде. Ещё как минус, правда, маленький, можно упомянуть спущенные колеса и то, что не было солнечных панелей для электричества.

Внутри в кухонном уголке была газовая плитка на две конфорки, но баллона не имелось.

Первые десять минут мы вчетвером осторожничали при осмотре жилища, но, кроме нескольких крыс и десятка больших пауков, не нашли других гадин. Пауков Руста смахнула своей Силой на улицу, а крысы удрали в небольшую дырку в полу за душевой кабинкой.

- Пошли на улицу, Сан, – предложила Руста. – Чего тут пылью дышать. Если барон не соврал, то скоро придут слуги и всё приведут в порядок.

- Пошли, – согласился я.

Выходил я последним и в последний момент, когда стоял на пороге, услышал шорох за спиной. Быстро обернувшись, я увидел, как со стороны санузла выскочила мелкая крыса, которая быстро проскочила через коридор и запрыгнула на половинку кровати, над которой торчал запылённый кондиционер.

- Ну ты и сволочь, – покачал я головой, – хозяева ещё… ой, мать твою!!!

- Сан!? – тут же среагировала на мой крик ластавка.

На моих глазах тонкая пластинка жалюзи на приборе сдвинулась, и из щели выстрелила живая молния, ударившая ядовитыми клыками в голову грызуну. Зверёк дёрнулся, подпрыгнул и обмяк в пасти змеи, лишь тонкий хвостик мелко-мелко подрагивал, пока гадина медленно утягивала своё тело обратно в кондиционер.