Стихи

Когда весна пpидет, не знаю. Пpойдyт дожди… Сойдyт снега… Hо ты мне, yлица pодная, И в непогодy доpога. На этой улице подростком Гонял по крышам голубей, И здесь, на этом перекрестке, С любовью встретился своей. Теперь и сам не рад, что встретил, — Моя душа полна тобой. Зачем, зачем на белом свете Есть безответная любовь! Когда на улице Заречной В домах погашены огни, Горят мартеновские печи, И день и ночь горят они. Я не хочу судьбу иную, Мне ни на что не променять Ту заводскую проходную, Что в люди вывела меня. На свете много улиц славных, Но не сменяю адрес я. В моей судьбе ты стала главной, Родная улица моя.[50]

У меня идёт всё в жизни гладко

(1957)

У меня идёт всё в жизни гладко И аварий не было пока. Мне знакома каждая палатка, Где нальют мне кружечку пивка. Я, друзья, не верю обещаньям. Обещанья — это звук пустой. Назначайте, девушки, свиданье, Всё равно останусь холостой. Незачем ходить, где можно ехать. К счастью путь-дорога нелегка. А без счастья трудно человеку, Как в холодный день без пиджака. Не выносят многие веселья, Я же занят думкою одной, Как же сделать, чтобы всю неделю В жизни получался выходной.[51]

Песня про незадачливого штурмана

(1957)

Не раз корабль я в плаванье Далёкое водил. Из самой дальней гавани Дорогу находил. За синими туманами Я звёзды узнавал, С ветрами-ураганами Справлялся мой штурвал. Но к девушке под липами Не катится волна, Как будто всюду рифами Она окружена. Меж рифов, рядом с бережком Все штурманы пройдут Но к сердцу гордой девушки Куда сложней маршрут. Летел к ней смелым соколом, Но всё пошло не впрок. Ходил вокруг да около — Пути найти не мог. Ходил вокруг да около, Шестой уж год хожу, Как будто я, товарищи, Сверхсрочную служу…[52]

Тишина за Рогожской заставою

(1957)

Тишина за Рогожской заставою. Спят деревья у сонной реки. Лишь составы идут за составами, Да кого-то скликают гудки. Почему я все ночи здесь полностью У твоих пропадаю дверей? Ты сама догадайся по голосу Семиструнной гитары моей! Тот, кто любит, в пути не заблудится. Так и я — никуда не пойду, Всё равно переулки и улицы К дому милой меня приведут. Подскажи-подскажи, утро раннее, Где с подругой мы счастье найдём? Может быть вот на этой окраине Или в доме, котором живём? Не страшны нам ничуть расстояния! Но, куда ни привёл бы нас путь, Ты про первое наше свидание И про первый рассвет не забудь. Как люблю твои светлые волосы, Как любуюсь улыбкой твоей, Ты сама догадайся по голосу Семиструнной гитары моей.[53]

Комсомольцы тридцатых годов

(1958)

Сколько б жить на земле ни осталось Комсомольцам тридцатых годов, Никогда не допустим, чтоб старость Подошла к нам хоть на пять шагов. Ничего, что виски побелели. Но глаза прежним светом горят! Никогда, никогда не стареет Тот, кто смолоду сердцем богат. Если ты настоящий товарищ, Если ценишь хороших друзей, Пусть всю душу ты людям раздаришь, Но нисколько не станешь бедней![54]

Забрала подруга детства

(1958)

Забрала подруга детства Сердце у меня, А известно, что без сердца Жить нельзя ни дня. Как же ехать мне В далёкие края? Коль с тобою остаётся Здесь любовь моя. Думал быть с тобою вечно На одном пути… Ах, не будь ты бессердечна — Сердце возврати. Как же ехать мне В далёкие края? Коль с тобою остаётся Здесь любовь моя. Неужель тропинки наши Скрыла в поле рожь? Ты заветных слов не скажешь, Рядом не пройдёшь. Забрала подруга детства Сердце у меня, А известно, что без сердца Жить нельзя ни дня. Как же ехать мне В далёкие края? Коль с тобою остаётся Здесь любовь моя.[55]

Степи Оренбургские

(1958)

Ой, зарницы-озорницы Разыгралися вдали. И шумит вдали пшеница Там, где были ковыли. Прилетайте, соловушки курские, И для вас у нас хватит зерна. Степи, степи Оренбургские, Неоглядная целина. Назначай свиданье, Ваня, При сиянье ясных звезд. Жаль, что бегать на свиданье Нужно сорок восемь вёрст. Только всё же тропиночка узкая В море хлеба залегла, чуть видна. Степи, степи Оренбургские, Неоглядная целина. Не видал никто вовеки, Чтоб в степи, где пыль одна, Потекли повсюду реки, Реки, полные зерна. Стала близкой нам дальняя русская Неизведанная сторона. Степи, степи Оренбургские, Неоглядная целина.[56]

На трудных дорогах

(1958)

На трудных дорогах всегда впереди Семья комсомольская наша. И сердцу от радости тесно в груди, Но всё ж мы завидуем старшим. Порою нам просто обидно до слёз, Ну честное слово — обидно, Что строить не нам довелось Комсомольск, Магнитку, Шатуру, Хибины. Ну пусть удалось нам не много пройти, И сделано нами не много. Мы к счастью идём — значит нам по пути! В дорогу! В дорогу! В дорогу! Веди же, счастливая юность моя, В заветные дали родные! И там, где пройдём мы, возникнут моря, Сады зашумят молодые! За дело, друзья! По рабочим местам! Пусть встречный проносится ветер! Мы твёрдо уверены: будут и нам И наши завидовать дети! Пускай удалось нам не много пройти, И сделано нами не много. Мы к счастью идём — значит нам по пути! В дорогу! В дорогу! В дорогу![57]

Дорога, дорога

(1958)

Оглянется каждый прохожий, Увидев твой взгляд озорной, Ты в ситцевом платье похожа На яркий цветок полевой. Дорога, дорога Нас в дальние дали зовёт. Быть может, до счастья Осталось немного, Быть может, один поворот. Глаза твои искрятся смехом, Но мимо проходят мой путь. Быть может, я счастье проехал И надо назад повернуть. Метели, что ломятся в дверцы, С дороги меня не свернут. Мне только бы к милому сердцу Найти поточнее маршрут. Дорога, дорога Нас в дальние дали зовёт. Быть может, до счастья Осталось немного, Быть может, один поворот.[58]

Это всё Россия

(1958)

Синее раздолье, голубые вёсны… Золотое поле, золотые сосны… Рек былинная краса, на траве в лугах роса И поля, и леса — это всё Россия! Надо ли словами говорить о счастье, Если перед вами мир открытый настежь? Всюду чудо чудится: светлых зданий корпуса, Спутник наш в небесах — это всё Россия! Синее раздолье, голубые вёсны… Золотое поле, золотые сосны… Незнакомые моря и целинные края — Всё твоя и моя Родина Россия![59]

В рабочем посёлке

(1958)

В рабочем посёлке всё тихо давно, Стоят задремавшие ёлки, И светится только одно лишь окно В уснувшем рабочем посёлке. Там трое строителей, славных ребят, Закончив часы трудовые, Три друга хороших сегодня не спят, Молчат и вздыхают впервые. Был первый из них, безусловно, герой, Да все они в славе, поверьте, Но первый вздыхает, вздыхает второй, А следом вздыхает и третий. И как полагается верным друзьям Они во вражде не бывали. Но дело тут в том, что приехала к нам Весёлая девушка Валя. И вот загрустили они той порой, Казалось им: солнце не светит. Как первый вздохнет, так вздыхает второй, А следом вздыхает и третий. В рабочем посёлке все тихо давно, Стоят задремавшие ёлки, И светится только одно лишь окно В уснувшем рабочем поселке.[60]

На счастливой улице

(1958)

Там, где был степной бурьян с крапивою Наша стройка поднялась… Пусть же будет эта улица счастливою, Люди добрым словом вспомнят нас. Здесь впервые мы с тобою встретились, Слов друг другу не сказав, Только сердце знает, отчего так светятся Самые любимые глаза. А когда на улицах, что строили, Клёны снова зацветут, — Утром ранним нас путевки комсомольские В дальнюю дорогу позовут. Там, где был степной бурьян с крапивою Наша стройка поднялась… Пусть же будет эта улица счастливою, Люди добрым словом вспомнят нас.[61]

В соловьиную ночь

(1958)

Соловьиная ночь пахнет мятою, Знать, настала такая пора, Что остаться подушке несмятою, — Не прилечь, не уснуть до утра. Ах, любовь — ведь не сгрызть горсть подсолнушков, Не весенний ручей перейти. Будут стужи, дожди, будет солнышко, Будут грозы и грозы в пути. Может, лучше прожить незамеченной. Соловьиные ночи проспать. Чем навек полюбить бессердечного, Что не может тебя разгадать? Убегай от любви даже за море, Затеряйся в далёком пути, Только будет с тобой то же самое — От любви никуда не уйти.[62]

В добрый путь

Небо стало синим, Даль светла, ясна По родной России Шествует весна. В путь, в путь, Друг мой в путь! Институт окончен, В жизнь вручён диплом… Ах, какие ночи Нынче за окном! В путь, в путь, Друг мой в путь! По ночам не спится Тем, кто любит труд. Огоньки, строитель, В дальний путь зовут. Я не знаю где-то Встретятся друзья. Бывшие студенты Вспомните меня. В путь, в путь, В добрый путь![63]

Здесь Ленин жил

(1958)

Шалаш и домик незаметный, И Кремль, что путь наш озарил, Для сердца каждого заветный: Здесь Ленин был, здесь Ленин жил. Припев: Для всех грядущих поколений На мраморе горит навек: Здесь жил наш вождь товарищ Ленин, Простой, великий человек. В далёких маленьких селеньях В краю, что ссыльным краем был, Повсюду Ленин, всюду Ленин. Здесь Ленин был, здесь Ленин жил. Припев. Шалаш и домик незаметный, И Кремль, что путь наш озарил, Для нас, друзья, навек заветный: Здесь Ленин был, здесь Ленин жил.[64]

У старых клёнов

(1959)

В лугах росистых, в лугах зелёных Течёт речонка, что мне мила. Вон там у клёнов, у старых клёнов Меня девчонка не раз ждала. Слагали песни в траве кузнечики, В рожок пастуший пастух трубил. У Клязьмы-речки, у Клязьмы-речки Прошёл я мимо своей любви. Мой край любимый, к тебе с поклоном Пришёл я после стольких лет! У старых клёнов, зелёных клёнов, Где юность пела, — подружки нет. Но так же в травах поют кузнечики. Плывут все так же облака. И Клязьма-речка, и Клязьма-речка Течёт куда-то издалека. Но мнится мне, как всем влюблённым, Когда под вечер жара спадёт, К знакомым клёнам, зелёным клёнам Девчонка верная придёт. Так пойте песни в лугах, кузнечики, У старых клёнов я вновь стою, — Я юность встретил у Клязьмы-речки, Да вот найду ли любовь свою…[65]

Над Москвой-рекой

(1959)

Над Москвой-рекой Звёзды светятся, Хорошо б с тобой Нынче встретиться. Я б тебе сказал Слово нежное, Шли бы площадью Мы Манежною. Вышли б к Пушкину Мы по Горького, Там бы встретились С ясной зорькою. Показалось бы Дивной сказкою Нам с тобой шоссе Ленинградское. Если любишь ты, Черноокая, Мы очнулись бы Только в Соколе. Оказалась бы Трасса длинная Не длинней ничуть, Чем Неглинная.

СТИХИ

* Мне дадено жизнью перо и бумага, *

      Мне дадено жизнью перо и бумага,       Мне выпали в жизни иные пути:       Почти незаметным       Задумчивым шагом       По улицам всех городов пройти.       Чтоб лучших людей отыскать в прохожих,       Чтоб песней лететь по степным рубежам,       Чтоб юность прославить,       Чтоб радость умножить,       Чтоб руки товарищей всех пожать.       Хотеть, чтобы юность навечно осталась,       Чтоб юность стихами захлопнула дверь       В ненужное горе,       В ненужную старость,       В ненужную старость,       В ненужную смерть…

Товарищи едут в Комсомольск

(1938)

      "Леса. Столбы. Поля. Леса.       Наш поезд мчится в ночь…"       — Ты дописал?       — Не дописал.       — А в шахматы?       — Не прочь…       "Мелькнул за окнами перрон       И хоровод рябин…"       — Андрюшка видит пятый сон,       — А мы с тобой не спим…       — Кто здесь сказал, что я заснул?       — Никто… приснилось, друг…       "И кто-то, показалось вдруг,       Пронёс за окнами сосну       Назад в Москву, в Москву…"       — Ну. дописал?       — Не дописал.       — А в шахматы?       — Готовь…       "Быть может, к нам под окна в сад,       Где на траве блестит роса,       Где говорлива и боса,       Шла первая любовь…"       — Андрей,       Ему не дописать.       Давай играть с тобой.       "В вагоне спят. Лишь стук колёс,       Лишь света свечки дрожь.       Как капли чьих-то светлых слёз,       На стёкла выпал дождь…"       — Ну, вот уже неверный ход.       Туру был должен "есть".       "В Хабаровске на пароход       Должны мы пересесть…"       — А баня в Комсомольске есть?       — Вам "мат".       — Откуда?       — Вот…       Сверкнула молния в глаза.       Сильнее дождь пошёл.       Обыкновенная гроза —       И всё же хорошо.       Бегут, согнувшися дугой,       Деревья за окном,       Из одного конца в другой       Шарахается гром.       Гремит, как полк броневиков,       Как марш ударных войск.       А где-то очень далеко       Спит город Комсомольск       "Прощай. Целую горячо.       Пиши, не забывай".       — Ну, что ж, сыграем, что ль, ещё?       — Давай.       "Не забывай".       — Привет передавай.       "Тебе здесь кланяются все.       Ещё целую.       Алексей".

Концерт на заставе

(1938)

      Застава. Граница.       Высокие ели       Качала седая пурга.       Летели, кружили и пели метели,       Стеною вставали снега.      …В домик вошли мы,       Пошли раздеваться,       Роняя на коврики снег.       Мы были с концертом.       Нас было пятнадцать,       Бойцов было семь человек.       — Один на дежурстве, — они говорили, —       Придёт он лишь только в конце. —       Пришёл он,       И мы для него повторили       Двухчасовой концерт.       Граница, граница…       высокие ели       Качала седая пурга.       Летели, кружились и пели метели,       Но тёплыми были снега.

Настя

(1939)

      Тень идет за Настей косо,       А за нею ветерок,       А за ним от папиросок       Легкий тянется дымок.       А потом уж только парни       У прохожих на виду,       Чтобы выглядеть шикарней,       С папиросами идут.       У них галстуки в разводах,       Модные воротники, —       Все ударники с завода:       Чем, скажи, не женихи?       Предлагают Насте сласти,       Настя сласти не берёт.       Говорят Настасье: Здрасьте! —       Мимо девушка идёт.       Ни за что не обернётся,       Лишь глазами улыбнётся.       Ветка с дерева нагнётся,       Только Насти не коснётся.       Может гладить Насте косы       Только лёгкий ветерок.       Погасают папиросы.       Расплывается дымок.       Чем же Настя знаменита?       Каждый день Со всех сторон       Сотни писем и открыток       Ей приносит почтальон.       От того ль, что, став пилотом       Без отрыва от станка,       Настя водит самолеты       В грозовые облака?       Тень идет за Настей косо,       А за нею ветерок,       А за ним от папиросок,       Вновь зажжённых папиросок,       Лёгкий тянется дымок.

За окнами падает снег

(1939)

      Ветер первые зимние числа       Сплошь снежинками расцеловал —       Только я понимать разучился       Подгулявшего ветра слова.       Это было…       Я знаю, что было.       Ночью       Лезешь на сеновал,       А на крыше причудливо выл он,       Но тогда я его понимал.       Я не помню те даты и числа.       И не то чтобы память слаба —       Просто я понимать разучился       Подгулявшего ветра слова.       Он о чём-то в трубе разговаривал,       Замолкая, ворочаясь, и       Снег валил и до окон наваливал       Голубые сугробы свои.       Ничего не случилося, просто       Я от юности ранней отвык.       Не случайно знакомую поступь       Мне напомнил цветной половик,       Уводя за собою далёко       По ступеням полосок своих       До едва уцелевших и блеклых,       Но не брошенных годов моих.       Так всегда, если встретишь в доме       Хоть намёк на прожитую даль,       То звучнее,       Гораздо знакомей Пред тобою проходят года.       Разыскавши потерянный след свой,       День за днем ты узнаешь лицо…       Встань,       Мое загорелое детство,       На высокое наше крыльцо!       Постучись в постаревшие двери,       В нашу комнату ветром ворвись       И, увидя меня,       Не поверя,       Рядом с юностью остановись.       Я узнаю тебя по приметам:       По веснушкам, по вихрю волос…       Потому непокорное это       Я как дар моей юности нёс.       Я намного тебя стал старше,       В сыновья ты годишься мне.       Полнокровным       «Мужчинским» маршем       Я сегодня иду по стране.       Ты же первые брюки надело       И еще не привыкло к перу,       Тебе уши дерут — и за дело,       И без дела ещё дерут.       Ещё куришь тайком папиросу       И, мыслёнки свои теребя,       Хочешь стать ослепительно взрослым,       Чтоб девчонки влюблялись в тебя.       Ну, а мы, слесаря, инженеры,       Комбайнеры и моряки,       В прошлом своём — пионеры,       В будущем — старики.       В жизни потерянный след свой       Ищем в распутице дней,       Чтоб на миг ощутить своё детство,       Чтобы прошлое стало видней.       Чтобы мать, что тебя качала,       Заглянула в твои глаза…       Что ушло,       Улетело,       Промчалбсь, Даже слова «прощай»       Не сказав.      ……………………………………       Ветер тихо в трубе разговаривал,       Замолкая, ворочаясь, и       Снег валил и до окон наваливал       Голубые сугробы свои.       Видно так предназначено ране —       Слушать вьюги       И, слушая их,       Всё ходить, как бродяга и странник,       По страницам мечтаний своих.       Мне от них уже некуда деться.       Слышу рядом рассыпчатый смех:       Там смеётся чужое детство      …………………………………….       За окнами падает снег.

*Окна тихо хлопали в вечер голубой.*

(1940)

      Окна тихо хлопали в вечер голубой.       Хорошо ли, плохо ли жили мы с тобой,       Не об этом думаю, не о том тужу,       Раз с другою вечером под руку хожу.       Говорю, что разные есть в пути извилины.       Может, и напрасно мы крепко полюбили.       Этого не знаю. Может, в целом свете       Я один шагаю в тишину и ветер.       Пусть увозит прошлое время грузовик —       Ты меня, хорошая, лучше не зови.

Гармонь

(1940)

      В бои-атаки жаркие       Летит мой верный конь.       В дарёном полушалке       Завёрнута гармонь.       Тот полушалок шёлковый       Сняла невеста с плеч.       Тот полушалок шёлковый       Поклялся я сберечь.       Гармоника, гармоника,       Нарядные меха.       Эх, путь-дорожка конника       Далека.       Мы мчались по пожарищам       Дорогою на юг,       Да лучшего товарища       Ранило в бою.       Ранен был осколком он,       Качнулся и упал.       Я полушалком шёлковым       Его перевязал.       Гармоника, гармоника,       Нарядные меха.       Эх, путь-дорожка конника       Далека.       Простит невеста коннику       На полушалке кровь.       Сыграй, сыграй, гармоника,       Сыграй мне про любовь.       Про боевых товарищей,       Узнавших сталь штыков.       Про милых, ожидающих       С победой женихов.

По-над речкой Истрой

(1941)

      По-над речкой Истрой,       По-над речкой быстрой       Защищать столицу       Мчались казаки.       Обгоняли выстрелы,       И сверкали искрами       Острые клинки.       Милая столица,       Шлют тебе станицы       Ласковое слово,       Боевой поклон.       Видишь, снег клубится,       А земля дымится —       Это в бой казачий       Скачет эскадрон.       Под Москвою рыскали       Полчища фашистские,       Налетели конники, —       Завязался бой.       Много там копытами       Было перебито,       Много там порубано       Сильною рукой.       И от речки Истры,       Неглубокой, быстрой,       В бой, вперед — на запад       Мчались казаки.       Кони-птицы быстрые       Обгоняли выстрелы,       И сверкали искрами       Острые клинки.

Доброе слово

(1941)

      Неужели песню не доброшу я       До родного, дальнего села,       Где сейчас пушистою порошею       Улица до крыш занесена?       А над ними розовое, раннее       Утро из-за синь-лесов встаёт.       Там в уютном домике с геранями       Валентина Павловна живёт.       Старая учительша. Ни жалоб       От неё, ни просьб не услыхать.       В сад её, единственный, пожалуй,       Яблок не ходили воровать.       Дров зимой вязанку не одну ей       Складывали утром у дверей.       Заменяла мать она родную       Тем, кто не запомнил матерей.       Мы росли. Мы крепли и мужали,       Уезжали, покидали дом,       Руки её старческие жали,       Пропадая в сумраке густом.       И когда пылающей зарницей       Подожжён был мирный горизонт,       Нам она вязала рукавицы,       Отсылала с адресом — "На фронт".       Но метели вскоре стали тише,       А когда последний выстрел смолк,       Мы решили все, что ей напишем       Длинное, хорошее письмо.       Только написать мы не успели —       Вновь война полнеба обожгла…       Ходят одинокие метели       Нашей длинной улицей села.       Ночью у овинов, за околицей,       Ухает голодная сова…

По тревоге

(1941)

      В глухую ночь мы вышли по тревоге,       Десятки вёрст минувшим днём пройдя.       Шумит весна, и чёрные дороги       Покрыты лаком первого дождя.       Блестят штыки. Пехоты шаг размерен.       Налево — лес и пятна плотной тьмы.       Темнеют пни, как будто это звери       Присели на отлогие холмы.       А впереди — широкая поляна.       Рассвет сочится с облачных высот.       Мы с полной выкладкой, и только два баяна       По очереди рота вся несёт.       И с каждым шагом звёзды в небе блекнут.       Светлеет даль, светлеет вышина.       В повозке новенькой везёт паёк нам       Веснушчатый товарищ старшина.       Не оттого ль, что свеж и сочен воздух,       Легко нести винтовку? Вдалеке       Кричат о чём-то паровозы       На непонятном резком языке.       В грязи тягучей вязнут, тонут ноги,       Но мы идём, идём — и сон забыт…      …Винтовки взяв впотьмах из пирамид,       В любую ночь мы выйдем по тревоге.

Сердце танкиста

(1941)

      Родная сторонка, прощай, не скучай,       Красотка-подружка, любить обещай!       Сегодня танкисты уходят на бой,       Чтоб с новой победой вернуться домой,       Танкисты уходят на бой.       Наш друг и ровесник по грозным боям —       Походную песню играет баян.       Баян голосистый нельзя заглушить,       Советских танкистов нельзя победить!       Баян голосистый нельзя заглушить,       Отважных нельзя победить!       Эх, тридцатьчетверка и грозный КВ,       Как брат и сестренка, идут по траве,       Сквозь темные чащи, сквозь пламя идут,       Забытое счастье планете несут.       Сквозь темные чащи, сквозь пламя идут,       Забытое счастье несут.       Пусть знают фашисты, кто с нами знаком,       Танкисты не любят шутить с огоньком.       От наших орудий, от пуль и огня       Врага не спасает стальная броня.       От наших орудий, от пуль и огня       Врага не спасает броня.       Наш друг и ровесник по грозным боям —       Походную песню играет баян       Баян голосистый нельзя заглушить,       Советских танкистов нельзя победить!       Баян голосистый нельзя заглушить,       Отважных нельзя победить!

Святое слово

(1942)

      Горела рожь. Пожары закрывали       Сиянье бледных, ослеплённых звёзд.       Мы в эту ночь врага назад прогнали       На двадцать кровью орошённых вёрст.       Не знаю, на каком наречье       Мне рассказать, чтоб видно было всем       Разрушенный мой край. Обугленные печи.       Труп девушки на скошенном овсе.       От крови чёрным стал платок лиловый.       Рождённая, чтоб расцветать и цвесть,       Она в губах остывших сохранила слово.       Мы поняли, что это слово — месть.       И мы прочли в застывшем этом слове       Призыв святой поруганной любви.       И было это жуткое безмолвье       Страшнее клятвы, данной на крови.       Мы дальше шли. И с каждым нашим шагом       Назад откатывался лютый, злобный враг.       Заря над полем нам казалась флагом.       Рассвет за нами нёс победы нашей флаг.       Мы в эти дни врага нещадно били.       О наших подвигах летела песней весть.       Мы в эти дни в сердцах благословили       Одно-единственное слово — месть.

*Невесёлой и злою порошей*

(1942)

      Невесёлой и злою порошей       Замело этой ночью пути.       Неужели к тебе, мой хороший,       Мне дорожки в полях не найти?       Там сейчас куролесят метели,       По колено завязнет нога.       Вон взвились, поднялись, полетели       Словно белые птицы, снега.       Но как только утихнет пороша,       В этот вечер, от звёзд голубой,       Все дорожки к тебе, мой хороший,       В бездорожье отыщет любовь.

Родина

(1944)

      Тоскует потихонечку гармонь,       Зима в окно снежинками стучится.       В печурке еле теплится огонь,       Но что-то всем не спится, не лежится.       На улице уж поздняя пора,       На небе звёзды вышили узоры.       В землянке не смолкают до утра       Солдатские простые разговоры.       Здесь каждый откровенен. На войне       С друзьями делят радости, печали.       Здесь стали как-то дороги втройне       Края родные и родные дали.       Здесь Родину не меряют страной:       Здесь Родина — простая деревушка,       Здесь Родина — берёзка под луной       Да старая отцовская избушка.       Так громче же, гармонь моя, звени,       Пусть воют, плачут западные ветры, —       Нам светят нашей Родины огни       За тысячи далёких километров.

Далеко иль недалечко

(1945)

      Далеко иль недалечко,       Говорят, что глубока,       Протекла по свету речка,       Ничего себе река.       Говорят, в ней омут страшен,       В речке тонут корабли.       Но по ней ребята наши,       Ничего себе, прошли.       Говорят, что нету дна ей       И другой не виден край.       Мы бывали на Дунае,       Ничего себе Дунай.       И Дунай мы полюбили,       Честь Дунаю и почёт.       Мы врага в нем потопили,       А Дунай себе течёт

Море синее

(1945)

      Вышла девушка босая       На высокий бережок.       Перед ней волна морская,       Белой пены гребешок.       Ой ты море синее,       А волна зелёная.       Ты не плачь, краса-красавица,       Вода и так солёная.       За волной волна другая,       Нет им счёта, ни числа.       Пусть попутная б какая       Письмецо бы принесла.       Ой ты море синее,       А волна зелёная.       Ты не плачь, краса-красавица,       Вода и так солёная.       Так хотелось бы влюбленной       Рассказать тоску-печаль,       Но не ходят почтальоны       По воде, что очень жаль.       Ой ты море синее,       А волна зелёная.       Ты не плачь, краса-красавица,       Вода и так солёная.

Дождик

(1945)

      Дождик мелкий, дождик частый,       Дождь на солнце светится.       Хорошо с тобой сейчас бы       На крылечке встретиться.       Чтоб крылечко было узко —       Негде падать ядрышку —       Чтоб с моей хорошей, русой       Постоять нам рядышком.       Чтоб от тяжести такой       То крылечко скрипнуло,       Чтоб обнять её рукой,       А она б не вскрикнула.       Если даст себя обнять,       Золотая, славная, —       Дождик может перестать…       Дождик тут — не главное.

*Улыбнись мне, родная, отбросим*

(1946)

      Улыбнись мне, родная, отбросим       Всё, что радость мешает встречать,       Завтра может угрюмая осень       К нам в окошко рукой постучать.       А сегодня и солнце высоко,       И малиновый вечер хорош,       Наливаются яблоки соком,       И, как море, волнуется рожь.

Пришёл солдат с войны домой

(1946)

      Пришёл солдат с войны домой —       и сразу — за дела.       Коня очистил добела,       Сводил на водопой.       Лишь вспыхнул розовый огонь       Заката за бугром,       Запела венская гармонь,       Но дело тут не в том.       На зорьке он ушёл в поля       И слушал за рекой,       Как дышит ровно и лёгко       Весенняя земля.       Потом с учительницей он,       Как будто век знаком,       Смотрел на звёздный небосклон,       Но дело тут не в том.       Глядишь, и свадьба весела       Под осень подошла.       На ней гуляло досветла       Не менее села.       Его поздравили друзья,       Но дело тут не в том.       Ведь в ту учительницу я       Три года был влюблён.       Так вот тут дело в чём!

Наговоры

(1946)

      Говорят, души не чает       В пареньке голубушка.       Каждый день его встречает       Возле дома Любушка.       Ничего я в том не вижу —       Мне ль махать косыночкой?..       Просто возле дома Миши       Пролегла тропиночка.       Говорят, когда иду я       По мосту тесовому,       Непременно попаду я       На глаза бедовому.       Как не встретить дорогого       На пути у мостика,       Коль до мостика другого       Вёрст пятнадцать с хвостиком?       Говорят, что нас видали       Рядом на скамеечке,       Но ведь мы не целовались —       Просто грызли семечки.       Говорят, что мы сидели       Три часа, не менее       Ну, уж это, в самом деле       Недоразумение.

Земляки

(1948)

      На весёлом, на шумном празднике       Я встречаю друзей своих.       — Ничего, что ты не из Вязников,       Уважаю я костромских.       Путь нелёгкий у нас за плечами —       От Москвы и до Шпрее-реки.       В бой ходившие однополчане —       Это больше, чем земляки.       Помнишь, нас за кордоном спросили:       — Вы откуда пришли, друзья?       — Мы из нашей Советской России,       Братья мы, мы её сыновья.       — Земляки, — гордо мы отвечали, —       По своей необъятной стране,       По родству мы однополчане,       Вместе выросшие на войне…       Мы сегодня пируем на празднике,       Только вот, доложу я, беда:       Городок, что над Клязьмою, Вязники       Ты не видывал никогда.       Там сейчас, улыбаясь, наверно,       Рыболовы идут с реки.       Там на фабрике Профинтерна       Шустро бегают челноки.       Там в цвету вязниковские вишни       (Что за запах цветенья окрест!),       Лёгкий ветер доносит чуть слышно       Вальс, что клубный играет оркестр.       В огородах за строгим порядком       Из скворешен следят скворцы.       Спят под листиками на грядках       Вязниковские огурцы.       А за городом бредит рожью,       Наливным, золотым зерном,       Непоседливый дядя Серёжа —       Замечательный агроном.       Там под липами, в старом доме,       Я родился в голодном году,       Там навек полюбил я гармони,       Соловьёв и берёз красоту.       В путь далёкий ты проводил меня,       Край любимый мой, как ты хорош!       Долети моя песнь до Владимира,       А оттуда дорогу найдёшь.       На весёлом, на шумном празднике       Дружба — в каждом пожатье руки.       Ничего, что ты не из Вязников,       По Отечеству мы земляки.

Знатный слесарь

(1948)

      Мимо рощи, мимо леса,       Мимо быстрого ручья       Шёл весьма известный слесарь       Это, значит, братцы, я.       Люди спросят гармониста,       Слыша песенку мою:       — Кто поёт так голосисто?       Ну, а это — я пою.       Нет приглядней и нарядней       Парня в нашей стороне.       Люди кланяются парню —       Это, значит, братцы, мне.       Ходит шёпот по народу:       — На работу парень смел.       Пятилетку за два года       Перевыполнить сумел.       И народ не удивился,       Каждый сам себе сказал:       — Он в ремесленном учился,       Знатным слесарем он стал.       Мы на слово верим песне.       Мы живём и дружим с ней.       В нашей славной и чудесной,       Замечательной стране.

Просьба

(1948)

      Домик ваш одноэтажный       Опоясали ручьи.       По дороге ходят важно       Похудевшие грачи.       Всё, как прежде, в вашем доме,       До малейших пустяков.       На столе — раскрытый томик       Вам подаренных стихов.       А на стареньком рояле…       Что за поза! Что за вид!       Посмотрите, не моя ли       Фотография стоит?       Ей давно уж тут не место.       Не скрывайте, знаю я, —       Вы теперь уже невеста,       К сожаленью, не моя.       К вам приходит каждый вечер       Замечательный жених.       Он такие знает речи,       Что куда мне против них!       Я ж приеду и уеду,       Улечу на край земли…       И не надо, чтобы следом       Телеграммы ваши шли.       Не пишите мне. Не надо.       Я прошу вас об одном —       Чтоб к берёзе, у ограды,       Не ходили с женихом.

Малое Петрино

(1950)

      Стою, как мальчишка, под тополями.       Вишни осыпались, отцвели.       Багряное солнце вдали, за полями,       Коснулось родимой моей земли.       Вечер. Свежо. А в садах, не смолкая,       Соревнуются соловьи.       Важных грачей пролетевшая стая       Мирно уселась в гнёзда свои.       Молчат петухи. Не мычат коровы.       Мамаши ведут по домам ребят.       Только где-то у дома Штарёвых       Галки поссорились и галдят.       Ночь наступила, луна покатилась       По косогорам в луга, в поля.       А в доме напротив над книгой склонилась       Русая девушка — песня моя.       Ах, до чего она стала красивой —       Ни в сказке сказать, ни пером описать.       Танечка! Таня! Татьяна Васильевна!       Я и не знаю, как вас назвать.       Вы выходите утром из дома,       В руках — тетради и чертежи.       И, словно как в детстве, знакомо-знакомо       Над вашим домом летают стрижи.       У вас государственный нынче экзамен,       Светится гордость в глазах озорных.       А я восхищёнными вижу глазами       Русую девушку песен моих.       Не был я в жизни ни скрытным, ни ветреным,       Песни я пел, ничего не тая.       Милое, милое Малое Петрино!       Детство моё! Юность моя!       Стою, как мальчишка, под тополями.       Вишни осыпались, отцвели.       Багряное солнце вдали, за полями,       Вновь коснулось моей земли.

Владимирка

(1950)

      Стой, шофер! Открывай кабину!       Сердце радо родным местам.       Здесь известную всем картину       гениальный писал Левитан.      …Бесконечное русское поле.       Солнцем выжженная трава.       У ромашки от скорбной доли       наклонилась к земле голова.       И по этой равнине убогой       раскалённая добела       арестантская горе-дорога       на картине его легла.       Нет! «Владимирка» не такая,       не в пожухлых цветах и тоске:       рожь к её подступает краю —       сорок зерён в одном колоске.       Проплывают вдали комбайны,       сытным злаком набив зобы,       и уходят в простор бескрайний,       осторожно шагая, столбы.       Но художник здесь видел другое…       Где-то в синем просторе дорог       колокольчик звенит под дугою,       словно в поле дубок одинок.       Кто там едет дорогой печальной       и о ком так скорбит бубенец?       Может, это писатель опальный?       Может, спившийся на смерть купец?       Путь безрадостный, слёзный, долгий       не считая пройти за труд,       души страждущие — богомолки       в храмы древние здесь бредут.       Костылями стуча в селеньях,       исчезают они во мгле,       чтоб спросить в небесах спасенья,       коль отказано в нём на земле.       Под ногами земля, как пепел,       и морщинистый след в пыли.       Здесь колодников звонкие цепи       трижды проклятый путь мели.       Нет! «Владимирка» не такая!..       С горизонтом сливаясь вдали,       низко кланяется золотая       рожь хозяевам этой земли.       По сверкающему асфальту       мчат машины. — Посторонись!       На полуторке звонким альтом       про Катюшу поёт гармонист.       Из какого же он колхоза?       Может, едет на праздник к нам?       И под музыку пляшут берёзы,       взявшись за руки, по сторонам.       Пусть же новый напишет художник       вновь Владимирку нашу так,       словно век животворный дождик       орошал этот древний тракт.       И чтоб каждый на ней заметил, —       впереди, украшая пейзаж,       в город едет на нашей «Победе»       председатель колхоза наш.

Вот что сделал запевала

(1950)

      Днём осенним на закате       По дороге полевой       Шли с ученья мы, солдаты,       В лагеря свои домой.       То ли рано, то ли поздно       С песней мы вошли в село,       А на улице колхозной       Широко гулянье шло.       Тут нежданно нам, солдатам,       Стали люди подпевать,       А потом пошли девчата       Нашу песню провожать.       Мы увидели у моста       На пути в зелёный дол,       Что старик лет девяноста       Вместе с нашей ротой шёл.       Шёл старик молодцевато       Чётким шагом строевым,       Будто вновь он стал солдатом,       Пехотинцем боевым.       И, как видно, вспоминал он       Пережитый путь большой.       Вот что сделал запевала       В дружбе с песней удалой.

Студенты

(1950)

      Студенты! Студенты!       Ну кто не поймет       Это, как золото, звонкое слово?       Студенты. Студенты — особый народ,       Наследники Герцена и Огарева.       Горячих сердец молодая пора,       Время бессонниц, любви и дискуссий…       Годы прошли, а как будто вчера       Сам я был не из последних на курсе.       Пусть пряжка на крайней дырке ремня —       И в сбитых ботинках студент, словно денди,       Если осталось только три дня       До шумного пира — получки стипендии.       А как хорошо побродить по Москве       За руку с другом,       Не правда ль? Скажите…       Долго, долго не гаснет свет       В окнах студенческих общежитий.

*Она пришла негаданно, незванно,*

(1951)

      Она пришла негаданно, незванно,       Разрушив всё       И всё построив вновь,       Преображая в капли океаны, —       Всепобеждающая первая любовь.       Неясное всё стало несомненным.       Стал шторм девятибалльный — ветерком,       Любое море стало по колено       И расстояние любое — пустяком.       Любимая!       Конечно, на планете       Никто такой вовеки не встречал!..       На лбу веснушки — лучшие на свете!       Ну как это их никто не замечал?!       Таких весёлых, видных еле-еле,       Таких задорных, солнечных, родных!       И даже у мадонны Рафаэля —       Ведь это ж ясно! — не хватает их.

Вспомним песню

(1951)

      Вспомним песню, товарищ,       Что певали в походе,       Как делили мы дружбу,       Как служили в пехоте.       Эту верную дружбу,       Сколько жить ты ни будешь,       Как душевную песню,       Никогда не забудешь.       Фронтовая дорога       Привела нас к победе,       К нашей мирной работе       Да к застольной беседе.       Так споём же с душою       О далёком походе;       Помни, песня без сердца       Никогда не выходит.       Помнишь, как возвращались       Мы в родные станицы,       Вслед за нами летели       Перелётные птицы.       И в родную сторонку,       В край любимый, чудесный,       Вместе с нами вернулись       Наши лучшие песни.

Злой месяц

(1951)

      Милый мой меня до дома провожал,       месяц всю дорогу нас сопровождал.       Встали мы, и месяц встал над головой,       мы пошли, и он за нами стороной.       Сели с милым мы на скошенный овёс,       месяц тоже сел на маковки берёз.       Мы пошли, и он пошёл опять,       друга милого мешал поцеловать.       Хоть бы скрылся он за облачко на миг,       нас оставил бы на улице одних.       Не желал наш месяц скрыться как на зло,       было, словно днём, кругом светлым-светло.       Не хотело, видно, облачко помочь —       по деревне проходили мы всю ночь.       Встанем мы — над нами встанет месяц злой,       мы пойдем, и он за нами стороной.

Песня о Звенигороде

(1952)

      Среди полей, среди дорог       Закат зажёг огни.       Мой городок Звенигород,       Листвой звени, звени!       Звени, звени, Звенигород,       Звени на все края!       И пусть ты город-пригород,       Ты Родина моя!       Идёшь гулять над речкою —       На город наш взгляни,       Чудесной песней девичьей,       Звенигород, звени.       Звени, звени, Звенигород,       Звени на все края!       И пусть ты город-пригород,       Ты Родина моя!       Не курские, а местные,       Поют здесь соловьи.       Одеты, как невесты,       все Красавицы твои.       Звени, звени, Звенигород,       Звени на все края!       И пусть ты город-пригород,       Ты Родина моя!       Цветами подмосковными,       Пшеницей золотой,       Делами, с виду скромными,       Зеленою листвой,       Звени, звени, Звенигород,       Звени на все края!       И пусть ты город-пригород,       Ты Родина моя!

У нас в деревне

(1952)

      По любому поводу       Ходила Люба по воду,       Чтоб с подружкой у колодца,       Встретясь словно невзначай,       Рассказать ей, как живётся,       Кто приехал, как зовется…       К ней вода в ведёрко льётся,       Выливаясь через край.       Но в деревне в этот год       Нам провели водопровод.       И у старого колодца       Опустело в эти дни…       Как же выйдешь за воротца,       Коль ведро воды нальётся,       Только крантик с позолотцей,       Если надо, поверни,       Солнечной опушкою       Ей не пройтись с подружкою.       Тайн сердечных не доверить,       Не сказать про вещий сон, —       Вот уже как две недели       Люба ждёт подруг у двери,—       Но у нас, коль людям верить,       Скоро будет телефон.

Цветок луговой. Гале

(1952)

      Не бывало тебя красивей,       Скрытый мягкой пахучей травой       На просторах родимой России       Мой цветок луговой.       Люди издавна знают:       Позабыв про другие дела,       В жаркий полдень к тебе прилеатает       Золотая пчела.       Твой волнующий запах медвяный,       Что пьянее любого вина,       На бездушную яркость тюльпанов       Не сменяет оно.       Так и ты, дорогая, —       Неярок твой скромный наряд,       Но не снилась ни разу другая       Мне пять вёсен подряд.       Ты, как песня, красива,       Иль как скрытый мягкой травой       На просторах родимой       России Мой цветок луговой.