Она металась по убогой комнатушке, прикидывая, что следовало бы оставить здесь. Дорогие краски и кисти. Полотна. Мольберт. Незаконченный портрет генерала фон Абрунгена. Наверное, все это можно оставить у хозяйки. У нее самой не было денег для того, чтобы оплатить такую услугу; ей едва хватит, чтобы расплатиться за свою комнату, но, возможно, Миэр расщедрится, покроет все долги Уильяма, а заодно и ее нужды.

К тому же придется попросить хозяйку солгать...

О Боже! Ей становилось не по себе при мысли о том, что она собиралась сделать.

Миэр неглуп. И очень скоро разгадает ее уловку.

Но, возможно, это уже не будет иметь значение, потому что к тому времени ей удастся узнать о Кольме и о том, как он был связан с Сарой Тэва.

Не исключено, что Миэр убьет ее, когда узнает правду.

Сейчас, когда она решилась действовать, ей оставалось лишь одно. Стать Сарой Тэва. А Сара не была пугливой и дрожащей девственницей. Была опытной и решительной.

Чего никак не скажешь о Франческе.

Нет, она никогда не научится быть яркой и чувственной, как Тэва. А ее голос – низкий, с хрипотцой, с еле уловимым акцентом, – но Миэр ничего этого не заметил...

Она сошла с ума...

Единственным ее преимуществом было то, что Миэр никогда не встречал Сару. Ничего не знал о ней как о личности – лишь о ее репутации, ее скандальной известности.

Так что вполне возможно, ей удастся осуществить свой план... если она отбросит угрызения совести, забудет те двадцать четыре года, на протяжении которых в нее вдалбливали правила приличия и чувство долга...

Если она сможет противостоять Миэру, как смогла бы Сара... Если...

Так рискованно... Но Сара была больна. Она наверняка выглядела бы похудевшей после болезни. Это обстоятельство было в ее пользу. Она сможет сыграть Сару, только более сдержанную, и это ни у кого не вызовет подозрений.

Потом еще тон. Ей нужно научиться высокомерию и уверенности, чтобы не спасовать перед Миэром. Это проблема, но, с другой стороны, она много лет успешно противостояла тете Иде.

А это примерно одно и то же.

Она знала, что сможет это сделать, что ради Кольма сможет сделать все, что угодно.

А потом – потом у нее совсем не осталось времени. Франческа не ожидала Миэра так рано, но он ворвался в комнату задолго до полудня, прежде чем она успела сделать распоряжения, прежде чем взвесила все последствия своего поступка, прежде чем успела собраться.

Она обреченно подумала, что, наверное, именно так он действовал в своей жизни, налетая, словно ураган, и увлекая все за собой. Ей же оставалось одно – попытаться ответить этому человеку так, как ответила бы Сара, ненавидевшая его как никого другого.

Это оказалось труднее, чем она предполагала, когда он сверлил ее своими ледяными глазами.

– Вы рано, – резко заметила она. Спокойнее, спокойнее. Не позволяй этим глазам тебя запугать.

В комнате почти не было личных вещей – когда Уильяма не стало, Сара раздала то немногое, что осталось после него. Франческа упаковала фотографию Уильяма, несколько его книг, миниатюру, изображавшую дом, в котором он вырос, его брегет, запонки и заколки для галстука, пару тяжелых серебряных канделябров, белье, бронзовое пресс-папье, черепаховый набор для туалетного столика.

Кольцо с гербом Миэра, которое Сара носила как обручальное, теперь было на пальце Франчески – слишком большое, слишком массивное и броское, оно притягивало взгляд графа, отвлекая его пристальное внимание от нее самой.

Он расхаживал по комнате, заглядывая в ящики и шкафы.

– Никогда не мешает убедиться, что ничего не забыто. – И никогда не мешает сдерживать свою надменность. Или он совсем не доверяет Саре?

– Все упаковано, – холодно заметила Франческа. – Нет необходимости меня проверять.

Он приподнял бровь.

– Разве?

Высокомерное чудовище! Что бы ответила на это Сара?

– Ваш брат женился на мне, разве нет? – в тон ему ответила она.

– Вы удивительно хладнокровно воспринимаете его смерть.

О Господи, она что, должна была все это время быть вне себя от горя? Почему она не подумала обо всех тонкостях, о том, чего может Миэр ожидать от Сары – и от ее отношений с Уильямом?

Сара скорбела, но, возможно, не так, как хотелось бы Миэру. Она была бы в ярости от его необоснованных суждений. Уж чего-чего, а чувства собственного достоинства у Сары, всегда хватало, и Франческа обязана была сохранить его.

Жаль только, что она не успела все проанализировать.

– Я не выставляю свою скорбь напоказ, – наконец сказала она. – К тому же я долго болела.

– Вы худее, чем я представлял.

Вот именно, подумала Франческа. Его устроила бы толстая и неряшливая Сара, но не стройная и элегантная дама. Она вдруг поняла, что он растерян. Он не знал, как себя вести с ней, потому что она оказалась совсем не такой, какой ему ее описывали. Значит, у нее есть преимущество перед ним, хотя и минимальное.

– Отдых и питание все поправят, – пробормотала она в качестве объяснения.

– Ну, тогда мы готовы отправиться в путь. – Он схватил два чемодана, в которые она умудрилась упаковать все вещи. – У меня здесь карета.

Ей ужасно хотелось спросить его о финансовых распоряжениях – заплатил ли он за комнату и как отреагировала на это хозяйка. Ведь он вполне уже мог узнать, что Сара мертва. Но виду не подал. Видимо, неспроста.

Но зачем это ему?

Кольм. Она и глазом не моргнула, когда он упомянул о Кольме.

Страх снова стал нарастать, когда она, расправив траурную вуаль, последовала за ним вниз по узкой лестнице, и этот страх превратился в настоящий ужас, когда она увидела ожидающую у двери хозяйку пансиона.

Все кончено. Ее обман сейчас будет раскрыт! Она не сможет быть Сарой Тэва, не предупредив хозяйку.

Женщина поклонилась Миэру и посмотрела прямо в глаза Франчески.

– Фрау Девени, – почтительно пробормотала она. Глаза Франчески расширились. Почему? С какой стати фрау Дихтер покрывает ее? Деньги? Неужели Миэр был настолько щедр?

– Благополучного пути, мадам, – добавила фрау Дихтер, многозначительно глядя на нее.

– Благодарю вас, – прошептала Франческа. Конечно, причина в деньгах. Фрау Дихтер не стала бы вредить самой себе, рассказав правду, которая стоила бы ей многочисленных вопросов и подозрений. Хозяйки должны быть практичными, и какой вред фрау Дихтер от того, что Франческу Рэй приняли за Сару Тэва? Миэр наверняка щедро оплатил все ее услуги, мыслимые и немыслимые.

Франческа прикоснулась к руке фрау Дихтер.

– Спасибо...

– Удачи вам. – И Франческа вновь уловила в этом двойной смысл.

Миэр помог ей сесть в роскошную карету и, устроившись рядом, велел кучеру трогать.

– Уильям ожидает нас на станции Анхальт, – сказал он, и его холодный взгляд скользнул по черной вуали на ее лице.

Франческа вздрогнула. Гроб ожидает, хотел он сказать. С явным намерением сделать ей больно. Ужасно, выкапывать тело вот так! Они с Сарой похоронили Уильяма вполне достойно, после того как нашли его в могиле нищего. Что же это за нравы и ритуалы у наследных пэров? Сейчас он проявляет гораздо больше заботы об Уильяме, чем при его жизни.

Уильям мог бы и не погибнуть, вмешайся Миэр раньше.

Франческа с трудом сдерживала возмущение.

– Конечно, – с вызовом ответила она. – Ведь Уильяму вечно приходилось ждать милости от семьи.

А! Это ему не понравилось! Хорошо! Время от времени ему следует напоминать о его бессердечности и о том, что уж ее-то не обманет его нынешняя показная забота.

– Ему? – спокойно переспросил Миэр. – Или вам? – Она возмутилась:

– Я не бросала его.

– Нет. Вы просто унизили его достоинство.

Эти слова больно укололи ее. Она все больше и больше входила в роль Сары.

– А вы лишили его опоры, – парировала Франческа. – Я сделала из него мужчину, а вы относились к нему как к ребенку.

Это только усугубило ситуацию. Она сжалась, увидев, как вытянулся в ниточку его рот, как сузились глаза.

– Последнее слово не за вами, мадам. Мы прибыли на станцию Анхальт.

Их встретил носильщик с тележкой для багажа.

– Все сделано как вы пожелали, милорд. – Миэр кивнул и вручил ему деньги.

– Вы и фрау Девени занимаете предпоследний вагон. – Носильщик указывал путь, а Франческа шла, пораженная привилегиями богатых. Собственный вагон. Личный носильщик. Безупречное обслуживание. Все как он пожелал. И Уильям отказался от такой жизни, чтобы жениться на Саре!

Она вошла в вагон. Дерево. Бархат. Парча. Свет газовых ламп, придававший всем предметам золотистый оттенок. Столы, диваны, фарфор. Копия комнаты в знатном доме.

Его доме.

И два спальных купе, в разных концах вагона.

– Садитесь. – Он указал на стулья у стола, стоявшие под углом к центральному окну. Сам он устроился напротив, и некоторое время они молча наблюдали за суетой на платформе.

Вернее сказать, она наблюдала. А он в это время следил за ней. Его лицо было непроницаемым, взгляд пронизывающим, и она была рада, что вуаль скрывает ее лицо. Хотя и не совсем.

Когда поезд тронулся, Миэр перегнулся через стол и схватил ее руку в перчатке. Она невольно повернулась и посмотрела на него.

Но ему мало было захватить ее врасплох. Он хотел большего. Он жаждал крови.

– Итак, скажите мне, Сара Тэва, – прошептал он опасно вкрадчивым тоном, – скажите, кто вы... на самом деле?

Глава 3

Ловушки, ловушки, сплошные ловушки... с этого момента она будет жить в состоянии постоянного страха. Что ему сказать? Что ему известно о жизни Сары? Он из тех людей, которые непременно разузнали бы все о Саре, как только между ней и Уильямом возникли какие-то отношения. Он, возможно, знает о Саре гораздо больше, чем Франческа. Боже милостивый... на каждый его вопрос она должна отвечать так, словно ему действительно все известно.

– Этот вопрос можно задать любому, – ответила она, подавив страх. – Вот вы, кто вы на самом деле?

– Вам это уже известно, мадам. Я тот, кто наиболее опасен для вас.

– Для меня? – переспросила она, стараясь изобразить удивление, потрясенная тем, что ее голос даже не дрогнул. Этот человек вселял в нее смертельный ужас. – Вам, наверное, приятно так думать. А мне скрывать нечего.

– Разве? А как вы объясните тот факт, что прекрасно говорите по-немецки и ваш английский практически безупречен?

О Саре этого нельзя было сказать. У нее был еле заметный акцент, то европейский, то азиатский, в зависимости от того, какое место она называла своей родиной.

От него это, разумеется, не ускользнуло.

– Результат монастырского образования, – пробормотана она, скрестив пальцы.

– И где же это было? – непринужденно поинтересовался Миэр. – В монастыре при восточных храмах, где якобы танцевала ваша мать?

Франческа отвернулась. Никогда раньше ей не приходилось так рисковать.

– Вы знаете мою историю не хуже меня самой. – Такое утверждение было вполне безопасным.

– И, тем не менее, в ней есть много неясных моментов. – Ей необходимо как-то отвлечь его.

– То же самое можно сказать и о вас, милорд.

– О да, разумеется. Обо мне вообще ничего не известно, ни где я родился, ни кто были мои родители, даже имени моего никто не знает. Вы совершенно правы, мадам.

Его тон был просто убийственным. Ей ни за что не одержать верх в этой словесной перепалке, подумала она в полной растерянности. Это непосильное для нее дело. Уж лучше отмалчиваться, решила она, но он продолжал над ней издеваться, а уж в этом-то он был непревзойденным мастером.

– Конечно, милорд, у вас гораздо больше возможностей, чем у меня, – осторожно заметила она, – но ведь такой человек, как вы, время от времени становится предметом сплетен, а слухи бывают сильно преувеличенными.

– Моя известность не идет ни в какое сравнение с вашей скандальной репутацией, мадам, уверяю вас. В то же время вы кажетесь самой невинностью. Вы великолепная актриса. Впрочем, ничего удивительного. Вы не первый год на сцене и довели свое мастерство до совершенства. Исполнение вами роли безутешной вдовы способно обмануть любого, только не закоренелого скептика, каковым, к несчастью, моя дорогая Сара, являюсь я.

Ах, так он еще к тому же всеведущ. Ну, просто сокровище, а не мужчина. Как только Уильям его терпел? Сара и та удивлялась. Но Сара знала, как вести с ним игру, а вот Франческа Рэй, неопытная девственница, при виде графа испытывает ужас.

– И несмотря ни на что, вы везете меня в Англию, – пробормотала Франческа, парируя замечание, рассчитанное на то, чтобы ее запугать.

– Как вы и просили. Вы – жена Уильяма.

– Вдова, – возразила она. Он ведь не собирается переделывать прошлое? – И я просила только за Уильяма. Лично мне от вас ничего не нужно.

Он зааплодировал.

– Тон выбран очень верно, мадам. Я восхищаюсь вашей способностью притворяться. Но я совершенно уверен в том, что вам от меня что-то нужно.