– Он способен соблазнить даже тебя. Такова сила его обаяния.

Дженис так не думала, однако в словах Джулии ей почудилось что-то похожее на дурное предзнаменование, даже вызов, и она не долго думая ответила:

– Тогда, может, мне следует попытать счастья среди тех претенденток, которые готовы разделить с графом новый этап его жизни.

– Дорогая моя, дорогая…

Дженис замерла.

Голос принадлежал матери, которая, внезапно появившись в дверях, заторопилась к дочерям.

– Ну разве это не удивительно? Я как раз размышляла о том же! Как хорошо мы понимаем друг друга. Вы обе обладаете всеми необходимыми качествами, однако ваши характеры отличаются, как день и ночь. И то, чего не удалось добиться мягкой и нежной Джулии, сможет сделать ее более агрессивная и задиристая сестра.

Джулия поглубже зарылась в подушки, когда их мать опустилась на другой конец дивана.

– Я все это время пыталась объяснить твоей сестре, что для такого человека, как граф Уик…

– Такого чудовища, как граф Уик, – со злостью перебила ее Дженис.

Мать девушек с недоумением приподняла брови.

– Ты не должна так думать, если твои намерения в отношении графа даже наполовину серьезны. Но ты же так не думаешь, не правда ли?

– Я не знаю. – И Дженис действительно не знала, как относиться ко всей этой истории.

Но одно она сознавала совершенно ясно – жажда мести не отпускала ее, и здесь ей представлялся прекрасный шанс отомстить за сестру. Но их мать не должна ничего об этом знать. Так же как и Джулия. Во всяком случае, до тех пор, пока сама она не поймет, насколько сильно могут расстроить Джулию ее намерения.

– Я много раз пыталась объяснить Джулии, что такому мужчине, как Уик, нужна своевольная и независимая женщина, которая бы ни в чем ему не уступала. Ас девушками вроде Джулии, с их мягким характером, ему очень легко стать грубым и деспотичным. Он бы все время подавлял ее. А потом ее красота и молодость увянут и… – Быстро взглянув на младшую дочь, она решила не заканчивать свою мысль. – Что касается меня, то я искренне благодарна графу Уику за его мудрое решение не подвергать Джулию подобному испытанию и отказаться от брака с ней, пока все не зашло слишком далеко. Но я не могу убедить твою сестру в том, что он поступил так из деликатности и из лучших побуждений, а главное, в том, что их союз стал бы настоящей катастрофой и принес обоим одни несчастья.

– Чудовище и… деликатность? Мама, имя этого человека и твои слова о нем – вещи несовместимые! Он настоящее животное, которое рыщет вокруг до тех пор, пока не учует самку, готовую пасть к его ногам. И что происходит потом? Он просто использует ее, получает свой кусок плоти, а затем бросает, устремляясь к новой жертве. А ты говоришь о тонкости чувств! Да он отвратительная скотина…

– О нет, ты не права, – с неожиданной силой воскликнула Джулия. – В нем совсем нет животной страсти, может быть, только в конце… – Ее голос оборвался. – Но Уикни когда не был грубым, даже тогда… он просто… ушел…

– О Господи, – с отвращением произнесла Дженис. – Я умываю руки. Пусть Джулия продолжает оплакивать это чудовище, а он – совращать других глупых гусынь, не знающих, что такое осторожность.

Дженис поднялась, однако практичная мать задержала ее.

– Граф в любом случае женится, – сказала она. – И одна из этих глупых гусынь, как ты изволила выразиться, станет его женой и разделит с ним его состояние. Почему бы тебе не стать ею?

Дженис охватил ужас. Неужели ее мать думала об этом всерьез?

Не важно, что она сама недавно подумывала о том же. Однако ее желание наброситься с кулаками на этого мерзавца весьма отличалось от практицизма матери, которая видела для них шанс даже в самом неподходящем варианте, предпочитая не замечать плохое. Несмотря на все произошедшее с Джулией и на скандальную репутацию графа…

Дженис отвернулась – ее мать просто ничего не знала: ни о непристойных слухах и сплетнях, ни о степени развращенности и гедонизма, до которой этот монстр докатился еще до его несостоявшейся помолвки с Джулией.

И сейчас она, конечно, даже представить себе не могла всю глубину его порочности, которая стала основной темой для пересудов, обсуждаемой исключительно шепотом, да и то в основном девушками на выданье, их перепуганными мамашами да негодующими вдовами, которые приходили в ужас от легендарных похождений графа. Безусловно, их мать даже не подозревала ничего подобного, иначе бы она не считала Дженис подходящей кандидатурой в спутницы графу.

Но потом Дженис вдруг ясно осознала, что никакие пороки графа никогда не затмят одной простой вещи, столь дорогой для материнского сердца: раз уж мужчина намерен жениться, обладает годовым доходом в пятьдесят тысяч фунтов и способен оплатить епитимью карманными деньгами, все остальные его качества уже не имели никакого значения.

Пороки Уика не смущали мать девушек, ибо, по ее мнению, мужчина всегда останется мужчиной, а женщинам вечно приходится расплачиваться за это.

Дженис взглянула на младшую сестру, которая, сжавшись в комочек, лежала на кушетке и пыталась скрыть слезы.

Но только не в этот раз. Вот если бы Джулия тоже дала ей свое молчаливое согласие… О, тогда бы она могла строить свои планы, чтобы отомстить за ее поруганную честь. И тогда Уику пришлось бы заплатить за все.

Глава 2

Однако одно дело мечтать о мести вообще и совсем другое – обдумывать конкретные шаги по воплощению своего плана в жизнь. Жеманные девственницы были не по части Уика. И никто из друзей Дженис, сплетничающих напропалую о скандальной новости, не видел графа в обществе какой-нибудь худосочной бледной Венеры, не обладающей ни умом, ни стилем, ни светскостью.

Или же он просто в очередной раз закинул удочку?

Что-то здесь было не так, решила Дженис, расположившись за столом во время ужина, вслед за которым шла традиционная игра в карты. Все разговоры на любых светских мероприятиях крутились исключительно вокруг личности графа, что было неудивительно, учитывая неожиданную смену его матримониальных взглядов.

Сам Уик хранил молчание. Слухи и предположения возникали исключительно из слов, случайно оброненных графом в кругу друзей, которые потом передавали их своим друзьям, и так до тех пор, пока новость не распространялась, как пожар.

Но никто не отваживался расспрашивать самого Уика. А он тем временем вел обычную светскую жизнь, посещая балы и приемы, где с холодным презрением на лице разглядывал в лорнет молодых девушек, словно те были стадом овец, предназначенных для заклания.

– Господи, давненько мы так не веселились! – как-то поздно вечером воскликнул Эллингем, когда вся компания во главе с графом вернулась в Хитон с ежегодного маскарада в Гледни. – Все только и делали, что сплетничали о графе да ходили вокруг него кругами, а спросить в открытую или осудить не решались… Мой дорогой друг, в коммерции тебе не было бы равных – твое имя у всех на устах!

– И ни одной пары уст для поцелуев на многие лье отсюда, – насмешливо заметил граф. – Мне не по душе план, по которому я должен воздерживаться, пока не будут отобраны мои весталки.

– Мы сужаем поиск, – подал голос Макс Боуэн. – В этом году слишком много аппетитных молодых девушек, подходящих для нашей цели. Поэтому мы составили список достоинств под названием «Уиковские»…

– Продолжай, – неторопливо произнес граф. – Уиковские? Достоинства? В неопытной девушке? Я ценю только одно достоинство в женщинах – их готовность раздвинуть ноги без лишних проволочек, ухаживаний, уговоров и прочей чепухи. Однако продолжай, может, твоя идея и позабавит меня.

– Хорошо. Моя мысль заключается в следующем, – продолжил Макс. – Ты их всех видел, и даже мы готовы с тобой согласиться в том, что девушки мало чем отличаются друг от друга. Они все очень похожи – слишком застенчивы и тихи, чересчур бледны, одеваются неброско, постоянно хихикают, не умеют поддержать разговор. Конечно, в нашем списке претенденток мы специально не концентрировались на этих качествах, но тем не менее пришли к выводу, что выделить какого-нибудь из них отдельно невозможно. И мы еще не нашли тех трех, которые бы отвечали параметрам нашего эксперимента. И потому…

– Да, и потому мы переходим ко второму раунду, – перехватил инициативу Эллингем. – И составляем новый список. – Он вынул листок бумаги и помахал им перед Уиком. – Для того чтобы самым тщательным образом отобрать трех лучших во всем Лондоне девственниц, которые, возможно, смогли бы оценить всю выгоду предстоящей сделки. Но для этого им необходимо обладать следующими качествами: они должны быть немыслимо красивы, доступны и, что облегчило бы нашу задачу, достаточно игривы – от кокетки очень легко добиться поцелуя. В общем, желательно, чтобы до нее можно было дотронуться без обычных в таких случаях девичьих глупостей вроде стыдливого румянца, отказов и прочей чепухи. И если сразу после этого ты попадешь к ней в будуар, в твоем распоряжении окажется послушная, легко обучаемая прелестница, готовая встретиться с твоим дружком.

– И кто будет испытывать всех этих неопытных красавиц? – лениво поинтересовался граф.

– Как это кто, мы все. – В голосе Эллингема прозвучало негодование. – Ты же не думал, что мы бросим тебя в таком трудном деле? Мы ощупаем и обласкаем для тебя всех девственниц и выберем самую подходящую для нашего великого эксперимента. Помни, что под личиной скромности в каждой из них скрывается шлюха. Просто нужно позволить ей выйти наружу. Дай нам немного времени – и мы отберем для тебя девушек высшего качества. И потом, мой дорогой Уик, они будут полностью в твоем распоряжении… а мы с удовольствием насладимся представлением. Клянусь, я уже весь загорелся при мысли, что ты первым их оприходуешь.

– Одни обещания, а тем временем я чувствую себя настоящим монахом. Воздержание не мой стиль. Это утомляет.

– Побереги свое семя, мой мальчик. А потом излей его в девственную дырку во имя королевы, страны и предполагаемого наследника. А вообще, друзья, в воздержании что-то есть.

– Несогласен, – с раздражением перебил его граф. – Мне скучно. А мой друг изнывает от бездействия. Так что этому укротителю стада девственниц не мешало бы в скором времени оказаться внутри одной из них. И побыстрее!

Слухи росли и множились, как снежный ком. Уик искал себе невесту. Уик никого себе не искал. Поиски вели его друзья. Мать графа давила на сына. Состояние Уика оказалось не таким уж солидным. Графу требовался наследник. Уик искал самую невинную из всех девственниц. Он вообще никого не искал. Вся затея графа была не более чем еще один обман с его стороны, а сам Уик пребывал в очередном притоне, предаваясь, по своему обыкновению, разврату.

Уик, Уик, Уик – он желал заполучить девственницу. Нет. Он искал опытную, здоровую женщину, способную родить ребенка. Нет, требовалась непорочная девица. Приданое не имело значения. Важны были хорошие манеры и знатное происхождение. А также ходили слухи о некоем соглашении, подписав которое, претендентка после рождения наследника должна была отказаться от дальнейших притязаний на графа.

Размер вознаграждения, которое Уик готов был заплатить одной из счастливиц, вырос до астрономических размеров. Тысячи фунтов за то, чтобы девственница один раз раздвинула ноги и родила наследника. Мать графа охвачена отчаянием. Сам граф – тоже. Годы берут свое, он стареет, и, как говорится, пришло время навести порядок в делах.

А что же сам Уик? В своем городском особняке на улице Св. апостола Иакова граф наслаждался поднятой им шумихой, находя затею весьма забавной. Однако по мере приближения кульминационной встречи с тремя девицами, готовыми пожертвовать своей невинностью и родить ему сына, графа все больше охватывали сомнения.

В этой затее Уику нравилось абсолютно все, за исключением одного небольшого «но» – в конце эксперимента он получал на руки дитя, которое могло в будущем оказаться его точной копией, несмотря на облагораживающее влияние бабушки-графини и непорочную чистоту ее будущей невестки.

Когда все получится, надо будет отослать их подальше с глаз долой. Через неделю он о них уже забудет. А его вдовствующая мать, царящая в их имении в Хоулкоме, получит в свое распоряжение невестку и внука. Это самое меньшее, что он мог сделать для нее.

Ачто касается воздержания, Уику пришлось признать, что в определенной степени аскетизм действительно доставлял удовольствие. Одна только мысль, что в любую минуту он спокойно мог вызвать одну из служанок и переспать с ней, но предпочитал не делать этого, волновала кровь. Приятно было сдерживать свои желания, зная, что в скором времени он сможет сполна насладиться девственной плотью самой лучшей из трех претенденток, готовых принести ему любую жертву.

От этой мысли тело графа пронзило острое желание. Занятие любовью, по мнению Уика, было единственным стоящим делом в жизни. И даже здесь приходилось сталкиваться со многими ограничениями… поиск партнерши, быстрое течение времени и как результат – старость и мужская немощь.

Однако, несмотря на все сложности, это хлопотное занятие стоило тех сил и денег, которые Уик регулярно тратил на него. Нужды его пениса не давали ему покоя. Воспаленное воображение графа рисовало картины, одну заманчивее другой: невинная девушка познает радости плоти; ее обожающий взгляд, неопытные руки, ласкающие тело Уика, невинная гурия, жаждущая его семени, его ребенка… Все это было внове для графа, привыкшего к холодным, самовлюбленным и опытным красавицам. И ни одна из них не стоила и минуты проведенного с ней времени.

Внезапно Уик очнулся от сладких грез. Им нужны только его деньги.

Эта мысль вернула графа на землю.

– Ты опять думаешь негативно, – одернул его Эллингем.

– И как далеко мы продвинулись? – поинтересовался граф с обманчивой мягкостью в голосе.

– О, мы прекрасно проводим время в поисках идеальной девственницы, – весело заверил его Эллингем. – Ноне волнуйся, дорогой Уик, уже совсем скоро пред твоим взором предстанет целомудренная красавица, с которой ты сможешь претворить в жизнь все свои фантазии.

В Лондоне, казалось, не осталось ни одного места, где бы не сплетничали о графе. От торговых лавок до городских библиотек – везде обсуждали будущую женитьбу Уика.

Дженис с трудом сдерживала раздражение.

– И как это ему удается? – с возмущением воскликнула она во время утренней прогулки с матерью. – Женитьба этого монстра – главная тема всех разговоров. От них некуда скрыться! Как будто мало ему сплетен. Я все бы отдала за шанс проучить этого мерзавца!

– Ты? – В голосе матери прозвучало сомнение. – Милая моя, тебе следует изменить свое отношение к графу, если ты хочешь привлечь к себе его внимание, а сейчас ты ему совсем не пара. Таких мужчин, как Уик, привлекают иные женщины.

– Но я подхожу больше, чем Джулия. Ты же мне сама об этом сказала. Уик закусил ею, а теперь желает получить блюдо посытнее и хочет жениться. В Лондоне сейчас все матери ломают головы над тем, как бы зацепить взгляд графских подхалимов. И по-твоему, мне следует быть среди соискательниц.

– Да, я действительно так говорила, – ответила ее мать.

– А как же бедная Джулия? – спросила Дженис. И что он «делал» с ней такого, о чем она поклялась никому не рассказывать? – Ведь если все зайдет достаточно далеко, граф по-настоящему женится на одной из претенденток. И она знает об этом…

– Годовой доход в 50 тысяч фунтов может помочь забыть многое, – возразила мать Дженис. – А женщины ко всему привыкают. Джулия смирится со своей потерей.

– Но я не смирюсь! Она должна быть отомщена. Но что она скажет, если из всех претенденток выберут меня? Мало того что я собираюсь принять участие в этой охоте за деньгами графа, у меня есть шанс получить и сам трофей.

– Она все правильно поймет, – заверила ее мать. – Джулия сама недавно сказала за чаем, что хочет отомстить Уику.

– Все равно ее решимость не смягчит удара, – с отчаянием заметила Дженис. – Ноя не могу спокойно наблюдать за этим цирком, зная, что какая-нибудь недалекая, но хитрая девица быстро родит Уику наследника и, получив за это кучу денег, благополучно оставит его в покое. Нет, его следует наказать, он должен страдать за свою подлость. Кто-то просто обязан преподнести этому чудовищу урок, мама. Ведь только ради мести я согласилась участвовать в этом фарсе. Я не могу видеть, как страдает бедная Джулия.

– Но его невестой может оказаться другая, – резонно заметила мать девушки. – И не надо обманывать себя. Как ты собираешься мстить, если даже не представляешь, что он может потребовать от будущей жены?

Нет, так далеко Дженис не загадывала. Конкретного плана у нее не было, а о том, что искушенный граф мог потребовать от предполагаемой супруги, она имела смутное представление. Однако одно Дженис знала наверняка: она пойдет на все, лишь бы проучить этого мерзавца и спасти еще одну невинную и ни о чем не подозревающую душу.

– Итак, дорогая, договорились: на первых порах, когда придется общаться с приближенными графа, ты будешь скрывать свои истинные чувства. А позже твоя ненависть вполне может сыграть нам на руку.

Дженис не очень понимала, о чем толковала мать, но одно стало очевидным: Джулия должна быть в курсе всех предстоящих событий.

– Я превращусь в ее ангела мести, – подвела итог Дженис.

– В его постели?

– Я успею проучить Уика намного раньше.

– Милая моя девочка, ты же знаешь, что я всегда готова поддержать любую девушку, желающую при помощи своих женских чар завоевать богатого и знатного мужчину – такого, как Уик, например. Но романтическое желание отомстить тебя совсем не красит. У тебя складывается неправильное отношение к графу. Забудь про все свои глупости и веди себя так, словно единственное, о чем ты мечтаешь, – это выйти за него замуж. И тогда все пойдет как по маслу.

Дженис фыркнула в ответ.

– Хорошо. Какие бы цели я ни преследовала в охоте за графом, одно знаю точно: мне необходимо одобрение Джулии. Хоть это и причинит ей боль, но я должна с ней поговорить.

Однако как сказать Джулии о том, что во имя мести она собиралась соблазнить графа?

В теории ее план выглядел вполне осуществимым. Но когда дело касалось конкретных шагов, все оказывалось намного сложнее.

Может, вся эта затея с местью – просто плод ее разгоряченного воображения? Еще ни одна женщина не могла серьезно увлечь Уика. Он играл их чувствами, влюблял в себя, а затем уходил, даже не оглядываясь. И кто мог сказать, что за цели он преследовал на этот раз? Хотел ли Уик найти себе жену, родить ребенка и наконец изменить к себе отношение в обществе, превратившись в солидного и уважаемого человека? Или же это была одна из его очередных грязных игр – совращение девственницы и приобретение наследника?

Только за одну эту низость граф обязан был понести наказание. Однако Дженис сомневалась, что во всем Лондоне, да и вообще в Англии, найдется хоть одна девушка или женщина, способная пойти против могущественного графа и преподать ему урок.

Лишь она одна…

Но какие у нее шансы? Даже учитывая поддержку ее матери, уверенной в том, что Дженис подходит графу по всем статьям.

И все же эта мысль так прочно засела у нее в голове, что она не собиралась отступать. Постоянные слухи, пронизанные похотью и жаждой денег, то и дело возникали в разговорах друзей по любому поводу. Это выводило Дженис из себя. Каждая мать, у дочери которой был хоть малейший шанс принять участие в ярмарке невест, надеялась, что именно она окажется той единственной.

И даже ее родная мать не стала исключением.

– Вот такие на сегодня новости, – подвела итог свежим слухам Дженис, когда они вместе с матерью вернулись из библиотеки в надежде, что несколько новых романов отвлекут Джулию от мрачных мыслей. Сама же Джулия, как всегда, сидела в своей любимой голубой комнате, грустила и ждала очередных известий.

Дженис продолжила разговор, обдумывая каждое слово.

– Бесчинства графа нельзя оставить безнаказанными! Его необходимо остановить. Кто-то должен это сделать во имя всех тех невинных девушек, чьи сердца он так безжалостно разбил.

– О, как бы я хотела… – с грустью произнесла Джулия, нервно теребя корешки новых книг, лежащих у нее на коленях. Затем, посмотрев на мать, которая вошла в комнату с подносом в руках, продолжила с большой решимостью: – Да, у меня перед глазами так и стоит эта картина: смелая амазонка, готовая лишить графа его достоинства, и он, валяющийся у нее в ногах и молящий о пощаде…

– Именно, – поддакнула сестре Дженис. – Отважная, бесстрашная амазонка…

– И кто же будет той дурочкой, которая оттолкнет от себя мужчину с годовым доходом в 50 тысяч фунтов и сделает его своим врагом? – спросила мать.

– Джулия согласна: что-то должно быть сделано в отношении графа, – с вызовом ответила ей Дженис.

– Неужели? – проворчала мать, разливая по чашкам чай. – Джулия, как тебе понравились книги, которые мы взяли в библиотеке?

– Мне особенно пришлись по душе истории про месть. – Голос девушки заметно окреп.

– В следующий раз я это учту. Дженис, чаю? Дженис взяла чашку и сделала маленький глоток. Она и не подозревала, что Джулия так сильно захочет отомстить графу.

– А что, если мы попытаемся каким-нибудь образом осуществить твою мечту? – осторожно поинтересовалась она у младшей сестры.

– Дженис… – с предостережением произнесла мать. В ее голосе, казалось, звучало: «Не сейчас и не здесь. Не говори ей, не причиняй боли…»