Помоги проекту - поделись книгой:
— Точно, следила. Ехала сзади от самой мойки.
— Нет. — Шилов серьезно покачал головой. — Я всегда знаю, когда за мной следят.
— Такое часто бывает?
Он как будто не услышал вопроса:
— На самом деле это судьба. Она всегда дает два шанса. Первый мы не использовали. Если бы упустили второй, третьей встречи не было бы.
— Знаешь, мне так хорошо. — Юля плотнее прижалась к нему. — До мужа у меня, конечно, были какие-то студенческие романы, но потом — все только с ним. Но я ему ни малейшего повода к ревности не давала, честное слово!
— Ты уже говорила…
Из ресторана они поехали домой к Шилову, и это было таким естественным продолжением вечера, что даже не обсуждалось. Ехали каждый в своей машине. Шилов пообещал отмазать ее от гаишников, если они тормознут и унюхают:
— Главное, не бей никого. И в меня сзади не врежься.
Шилов жил в старом доме, подвергшемся капитальной реконструкции и перепланировке. Квартира находилась в бывших чердачных помещениях и представляла собой нечто вроде пентхауса.
Поднимаясь на лифте, они начали целоваться. И не прерывали это занятие, пока шли по площадке к двери квартиры, и пока Шилов возился, на ощупь доставая из кармана ключи, и пока он открывал дверь.
Но стоило им переступить порог и войти в коридор, как сказка закончилась. Подал голос его сотовый телефон. Юле хотелось, чтобы Шилов проигнорировал вызов, но он достал трубку, ответил и мгновенно посерьезнел лицом. Юля поняла, что его вызывают на какую-то срочную и очень важную встречу. Пожалуй, сегодня точно не их день! Вернее, уже ночь.
Слегка подтолкнув ее в глубь коридора, сам Шилов отступил к двери:
— Еда в холодильнике, выпивка в баре. На звонки не отвечай, дверь никому не открывай.
— А если мне захочется уйти?
— Дождись сперва меня. Я недолго.
Перед бистро «Шаурма» стояло два «Мерседеса», «шестисотый» Моцарта и джип его охраны. Машинально срисовав номера, Шилов отметил, что Гера Моцарт давно не обновлял свой автопарк. Этими тачками он пользуется уже больше года, а ведь раньше, бывало, обязательно раз в квартал машину менял. «Что ж, — Шилов мысленно усмехнулся, — взрослеет человек, так сказать, духовно растет. Думает уже не только о материальных благах».
На двери бистро висела табличка «Закрыто». Через стекло был виден небольшой зал. Моцарт в одиночку сидел за столом, лицом к двери. Охрана — в стороне. Хреноватая, прямо скажем, охрана. Шефа можно прямо через дверь завалить и уйти раньше, чем они на улицу выскочат. Правда, в «Мерседесе» остался водила, но он собой большой проблемы не представляет.
Шилов толкнул дверь и вошел в бистро под звяканье колокольчика. Охрана слегка напряглась, сам Моцарт жестко улыбнулся и привстал навстречу.
Шилов сел за его стол и, оглядывая интерьер заведения, явно не соответствующий статусу криминального авторитета, весело поинтересовался:
— Шаверму любишь?
— Люблю места, где трудно встретить знакомых. Выпьешь?
— Можно.
— Костя, еще коньяк! — крикнул Моцарт одному из охранников. — Сколько мы с тобой знакомы?
— Ну, я думаю, что достаточно, чтобы пить коньяк в четыре утра… Итак. Я угадаю: ты кого-то замочил и хочешь написать мне явку с повинной.
— Что вы все из меня монстра делаете? Я, между прочим, жизнь дарю. — Откинувшись на спинку стула, Моцарт внимательно смотрел на Романа. — Так, значит, позавчера охрана возле офиса засекла наблюдение. Я крутнулся по городу, они за мной. Двое, работают грамотно. Хотели их пропасти, они ушли.
— Немудрено, — Шилов указал глазами на охранников, двое из которых сидели с кружками пива, а третий, тот самый Костя, которому сказали принести коньяк, хозяйничал за стойкой.
— У меня не только эти работают, — оценив намек, поморщился Моцарт. — Так вот, позавчера они сорвались, но сегодня вернулись. Мы их взяли… Костя! Где коньяк?
— Да ничего, я не спешу, — сказал Шилов, но Костя уже торопился к их столику. Поставил выпивку, заменил пепельницу, взял тарелку с объедками лимона. Шилов почувствовал на себе его внимательный взгляд. Поднял голову — Костя отвернулся и поспешил отойти.
Выпили, после этого Моцарт продолжил рассказ:
— Допросили их влегкую…
— Ага…
— Признаются, что следили, а дальше одна туфта, нечего и пересказывать. Понятно, что искали позицию для снайпера. Мы можем поработать с ними серьезно, и они все расскажут. Только отпустить после этого я их не смогу.
— Для чего ты мне все это рассказываешь?
Моцарт помолчал, а потом ответил с неожиданной для его внешности и репутации искренностью:
— Устал! Слишком много крови. Ты стреляешь, в тебя стреляют. Сколько можно? Пора перед Богом очки набирать. Это так, без понтов. Пробило, знаешь, как-то утром.
— Бывает…
Они молча чокнулись, выпили. Моцарт покрутил на столике опустевший стакан, потом, прищурившись, посмотрел Роману в глаза:
— Все-таки ты толковый мент, реальный. Раскрути их, попробуй. Я чувствую, они много знают.
— Если я найду заказчика, я тебе его не отдам.
— Знаю! — Моцарт энергично кивнул, как будто, говоря с Шиловым, одновременно вел мысленный спор с кем-то третьим, который отговаривал его от сделанного шага. — Поэтому и думаю до сих пор, прав я или нет.
— Поздно думать. Ты сказал, я запомнил.
— Мент есть мент. — Моцарт тяжело, опираясь на стол, поднялся, и стало понятно, что выпитые в «Шаурме» двести грамм — далеко не все, что он принял за вечер. — Завтра утром жди звонка на работе.
— Хотелось бы узнать их имена, чтобы я мог как-то подготовиться…
— …А я не мог отказаться, — подхватил Моцарт, запуская руку во внутренний карман пиджака. — Логично!
Он бросил на стол два паспорта и, пожелав удачи, покинул бистро. Вслед за ним выскочила охрана.
Листая паспорта, Шилов услышал, как на улице хлопнули двери и заработали двигатели «Мерседесов». Фамилии, указанные в документах, ничего Роману не говорили. Два молодых парня из Воркуты. Далековато они забрались в поисках приключений! Одно хорошо: в прошлом году Шилов помог воркутинским операм задержать одного убийцу, так что есть к кому обратиться, чтобы прямо завтра с утра по-быстрому навести справки о несостоявшихся киллерах.
…Когда Шилов приехал домой, Юля уже спала. Он постоял, глядя на нее и улыбаясь. Потом тихо, чтобы не разбудить, положил пистолет под кровать и устроился рядом с девушкой.
4
— Скажи честно, почему ты ко мне ночью не прикоснулся? Благородство проявил или умотался?
— Честно? Пополам.
Роман и Юля пили кофе на кухне, сидя за столом напротив друг друга.
Слушая девушку, он улыбался и живо реагировал на вопросы, но мысленно, казалось, был уже на работе.
Юля чувствовала себя не слишком уверенно. Разрыв с мужем, случайная встреча в бильярдной, посещение ресторана…
И вот, теперь она здесь. С утра, да на трезвую голову, все это представлялось не так однозначно и правильно.
Юля сняла с шеи цепочку с кулоном в виде сердечка и, накручивая ее на пальцы, заметила:
— Вообще-то ты авантюрист. Оставил у себя дома незнакомого человека…
— Почему незнакомого? Ваш паспорт, Юлия Сергеевна, я посмотрел еще ночью.
— Ты рылся в моей сумочке?
— Сама же говоришь, нельзя пускать незнакомцев в свою квартиру.
— Позолота благородства слетает прямо на глазах…
— Да ладно, я просто хотел узнать, когда у тебя день рождения, чтобы сделать сюрприз, — Шилов поставил пустую чашечку и приготовился встать из-за стола.
— Не верю.
— Обидеть простого мента может каждый. А вот поверить!.. — Он встал.
— Так ты мент?!
Роман усмехнулся, поцеловал ее в лоб и вышел из кухни, провожаемый растерянным взглядом Юли.
Когда она зашла в комнату, он сидел на кровати, спиной к ней, и закреплял наплечную кобуру.
Рядом с ним лежал пистолет. Большой, хромированный. Иностранный.
— Что-то я такого оружия у ментов раньше не видела.
— Обыкновенная «беретта» 38-го калибра. Хороший ствол, только с патронами проблема.
— Можно я посмотрю?
Не оборачиваясь, Шилов кивнул. Юля взяла пистолет. Тяжелый! И с дарственной гравировкой латинскими буквами: «Майору Шилову от Французской Республики с благодарностью».
— За что же тебя французы так полюбили? Спас от террористов Эйфелеву башню?
— Что-то типа того, — Шилов забрал пистолет, привычно заправил его в кобуру и, взяв со стула пиджак, вытащил из внутреннего кармана бордовую книжечку: — Это чтобы ты меня не боялась.
«Это» оказалось служебным удостоверением. Юля рассмотрела фотографию, на которой одетый в форму Роман выглядел серьезнее и, что ли, взрослее, чем в жизни. Прочитала должность: «Старший оперуполномоченный по особо важным делам». Вернула «ксиву»:
— Вот теперь точно буду бояться. Квартира такая навороченная, машина не из дешевых, «беретта». Для мента ты какой-то слишком странный!
— Угу. — Шилов протянул Юле заранее приготовленные запасные ключи от дома: — Живи! Пока хату найдешь, то, сё… Какая-никакая, а крыша над головой. Во всех смыслах.
Про «все смыслы» можно было и не добавлять, слово «крыша» и так прозвучало достаточно многозначительно. И жилье, и защита…
— Так не бывает, — вздохнула Юля, когда они уже стояли в коридоре.
— Это ты про что?
— Про тебя. Ну и про себя.
— Откуда ты знаешь, как бывает? — Роман взял ее за плечи и притянул к себе.
Упреждая его следующее движение, Юля сказала:
— Еще раз меня в лоб поцелуешь, и я тебя прибью!
Он поцеловал ее в губы. Она сжала воротник его куртки и долго не отпускала. Шилов с сожалением отстранился:
— Долг зовет, надо лететь.
— Сегодня же выходной…
— У нас нет выходных.
Он открыл дверь. Юля стояла, прислонившись к стене и теребя воротник блузки:
— Теперь буду голову ломать: сразу бежать или сначала тебе обед приготовить?
— Ужин! Готовить надо ужин. Тебе денег оставить?
— Не надо, добегу до банкомата.
Он вызвал лифт и уехал. Она встала у окна, посмотрела, как он, разговаривая по сотовому телефону, выходит из дома и садится в «Альфа-ромео».
На душе у Юли было как-то странно. С одной стороны, вот она, сказка. С другой — что-то подсказывало, что в ближайшее время этой сказке предстоит пройти серьезную проверку на прочность.
Телефон звонил и звонил. — Не подойдешь? — спросил Арнаутов. — Не хочу. Меня нет дома. Господи, какое счастье так валяться и никуда не спешить!
— Раньше ты считала за счастье сорваться в выходной на какое-нибудь интересное дело.
— Так уж не девочка…
Татьяна Кожурина сидела, привалившись к спинке кровати. Голова Арнаутова покоилась у нее на груди, и Татьяна гладила его по затылку, ерошила короткие седоватые волосы на висках, нежно проводила ноготком по глубоким морщинам на лбу.
Поделиться книгой: