Помоги проекту - поделись книгой:
– Искусства? – переспросил капитан.
Слово «искусство» ассоциировалось у него с мраморными статуями и картинами в золоченых рамах, во всяком случае, с чем-то красивым и возвышенным, но никак не с ржавой арматурой и колючей проволокой, какую можно найти на любой свалке.
Мехреньгин присмотрелся к конструкции, которая стояла в углу, – что-то такое проволочное, на четырех подпорках разной высоты, а впереди торчала большая консервная банка, примерно как от ананасового компота, литра на полтора. В банке были сделаны дырки – три большие и много маленьких, и вот из этих маленьких дырочек торчали спиралевидные проволочки.
Мехреньгин вспомнил, как буквально вчера у него отвалилась половина крючка в ванной и как он намучился, пытаясь приспособить вместо крючка свернутую проволоку, палец порезал, до сих пор больно.
Какая-то мысль мелькнула в голове, но тут же ушла, поскольку капитан отвлекся на блондинку с голубыми глазами – на нее-то было гораздо приятнее смотреть, чем на весь этот металлолом.
– Да, – щебетало неземное создание, – в современном искусстве главное – это концепция, и в этом случае концептуальный подход автора выражается в том, как он решает пространственные задачи…
Мехреньгин ничего не понял, но ему и не нужно было понимать: он наслаждался самими звуками голоса.
– А что, – проговорил Жека, разглядывая конструкцию из перекрещивающихся шпал, на верхнюю часть которой был нахлобучен старый огнетушитель. – Как Сырников сказал? Нужно покупать то, что человек сам себе не купит. Вот эту хрень полковник себе точно никогда не купит!
– Прекрасный выбор! – зажурчал мелодичный голосок. – Эта композиция называется «Поиски справедливости»…
– Вот, и название подходящее! – обрадовался Топтунов. – Именно этим мы и занимаемся!
– А ты цену видел? – Мехреньгин показал напарнику табличку, на которой стояла цифра с несколькими нулями.
– Ой! – Жека попятился. – Нет, такая дорогая справедливость нам не нужна! Пойдем отсюда!
– Автор этой композиции скульптор Михайловский – очень известный художник, его работы высоко ценятся!
– Это не опечатка? – возмущался Жека. – Да я такую фигню могу за час соорудить! Наберу деталей во дворе и сварю их за минуту…
– Ну, я же вам сказала – это современное искусство, в нем главное – это концепция, мысль, которую вложил автор в свое творение.
– Девушка, милая, концепция – это, конечно, хорошо, но мы ищем подарок для коллеги, – начал Мехреньгин. – У нас средства ограниченные…
– Ну, если так… – девушка завертела головой. – У нас здесь была одна композиция… не очень дорогая, а вчера ее еще понизили в цене… где же она?
Девушка нырнула под прилавок и тут же вытащила оттуда металлический глобус на подставке.
Глобус был сделан под старину, и даже очертания морей и континентов на нем были какие-то непривычные. С одной стороны он был немного помят.
– А что! – Жека с интересом уставился на глобус. – Полковнику понравится! А главное – он бы себе такое никогда не купил! Точно – не купил бы!
– А сколько стоит? – осторожно осведомился Мехреньгин.
Девушка назвала цену, которая как раз вписывалась в их финансовые возможности.
– Это судьба! – решительно заявил Жека. – В случае чего – все на Сырникова свалим!
Когда напарники вошли в отделение полиции, волоча тяжеленный глобус, завернутый в подарочную бумагу, навстречу им попался тот самый парень, что возился с телом на улице.
– Ходите? – Он выглядел ужасно довольным, буквально лучился от радости. – Ноги только стаптываете зря. А я уже все выяснил про покойничка нашего. Володя.
– Что? Его Володей зовут?
– Нет, это меня Володей зовут, я сегодня первый день у вас и все выяснил.
– Как так? Там же в карманах ничего не было!
– А вот так. Нашел за подкладкой у него обрывок чека из итальянского ресторана «Пьеро». Сунулся туда, они мне номер карты сказали, которой он расплачивался. Карта «Виза», Дельта-банка.
– И что, – прищурился Мехреньгин, – ты хочешь сказать, что там, в банке, тебе так прямо и дали все координаты владельца карты? Вот так, сразу?
– Ну-у… нет, конечно. Просто у меня там девчонка знакомая работает, она посодействовала неофициально. Короче, убитый – Михайловский Герман Петрович, одна тысяча семьдесят шестого года рождения, прописан по адресу… сейчас посмотрю…
– Михайловский? – переспросил Мехреньгин. – Где-то мы эту фамилию слышали.
– Мало ли где. Фамилия распространенная.
– Родственники у этого Михайловского есть? – перебил его Жека.
– Вроде нету, жил один. Жена была, но сейчас они в разводе уже три года.
– Все равно надо жене сообщить, может, она что знает, как он ночью тут оказался. Как бы выяснить, кто она?
– Уже, – довольно сказал парень, – и никуда бежать не надо, просто сел за комп и все узнал. Значит, жена бывшая Белкина Татьяна Дмитриевна, год рождения тот же, владелица художественной галереи «Грифон». Так что, ребята, я за вас работу сделал, с вас причитается… а вы чего?
Напарники смотрели друг на друга, причем у капитана Топтунова глаза стали круглыми и вылезли на лоб. У капитана Мехреньгина с глазами было все в порядке, зато очки соскочили на кончик носа.
– Как ты, Вова, сказал – «Грифон»? – спросил Жека.
– Ну да, галерея «Грифон», как раз тут недалеко находится.
– Да знаем уж…
– А вы, ребята, куда это? – всполошился Володя. – Я думал – пообедать сходим, пива выпьем. Я пошутил насчет того, что с вас причитается, я сам поставлю, для знакомства.
– Ты, Вова, знаешь, какой сегодня день? – спросил Жека. – Правильно, у нашего начальства полковника Лося юбилей, так? Так с чего это мы будем пивом наливаться, когда вечером у нас банкет. А до того нужно это убийство по горячим следам раскрыть, потому как начальника не хочется огорчать, не хочется человеку праздник испортить. Он хоть и строгий начальник, но справедливый, у тебя еще будет случай в этом убедиться. Так что с пивом придется погодить.
– Ну и как тебе этот, новенький? – осторожно спросил Мехреньгин, плотно прикрыв за собой дверь.
– Да какой-то он самодовольный очень, хвастливый, – ответил Жека, – все я да я… Вряд ли он у нас приживется. С другой стороны, пообтешется, поймет, что вперед батьки в пекло соваться при нашей работе не стоит… Ну что, опять в этот «Грифон» пойдем?
– Давай только сначала к Ленскому зайдем, он наверняка уже что-то выяснил!
Напарники спустились в подвал, где находились владения патологоанатома Ленского.
Ленский стоял над столом, на котором находилось что-то серо-красное. Мехреньгин не любил крови и поэтому старался не смотреть на потерпевшего. Вместо этого он уставился на стену. На стене, на безопасном расстоянии от стола, висел календарь с видами города. Он был открыт на странице с Медным всадником. Памятник был сфотографирован в таком ракурсе, будто бронзовый конь вот-вот опустит копыта на патологоанатома и его безмолвного подопечного. Царь на фотографии смотрел высокомерно и презрительно.
Услышав шаги, Ленский обернулся.
На нем был заляпанный кровью халат, белая шапочка прикрывала волосы, глаза прятались за огромными защитными очками, на руках – окровавленные перчатки. При виде этих перчаток Мехреньгин невольно вспомнил мясной магазин возле метро и подумал, не перейти ли на вегетарианские продукты. Хотя вот если сосиски, то в них ведь все равно мяса нету…
– Вам чего надо? – раздраженно осведомился Ленский. – Вы видите, что я еще работаю?
– Нам бы хоть какие-то предварительные результаты… – заныл Мехреньгин. – Насчет орудия убийства…
– Я же сказал – тяжелый тупой предмет!
– А поточнее? Будь другом, скажи хоть что-то! Нам работать нужно, с нас полковник головы поснимает…
– Это он может… – вздохнул Ленский, стаскивая перчатки. – Ну, ладно… так и быть… предварительно, конечно, но, судя по форме раны, орудие убийства выглядело примерно так… – и он нарисовал на листе бумаги большую вытянутую дугу.
– Похоже на подкову… – протянул Жека, заглядывая через плечо напарника.
– Только очень уж большая подкова! – возразил Ленский. – Это какая же лошадь должна быть!
– Владимирский тяжеловоз, – предположил Жека и на всякий случай пояснил: – Была такая порода. Очень крупная.
Мехреньгин снова перевел взгляд на календарь.
Бронзовый конь грозно нависал над комнатой, казалось, вот-вот, и он опустит свои огромные копыта на маленьких, ничтожных людей…
В памяти не к месту всплыли строчки:
Капитан вспомнил свой сегодняшний сон, вспомнил, как он убегал по улицам ночного города, как копыта бронзового коня грохотали по булыжной мостовой…
Так, может, этот конь и затоптал потерпевшего? Что за бред!
Мехреньгин потряс головой.
– Валя, тебе плохо, что ли? – забеспокоился Жека. – Чегой-то ты такой бледный стал, прямо зеленый…
– Счас, у меня тут где-то нашатырь имеется! – засуетился Ленский. – Или, может, кофейку покрепче сделать?
– Нет, мы уж пойдем! – Мехреньгин снова покосился на календарь, и ему показалось, что Петр едва заметно подмигнул. И чего только не привидится в этом жутком подвале у Ленского!
– Я соскобы взял, на анализ пошлю, так что завтра из лаборатории полный ответ будет! – крикнул Ленский им вслед. – Но пока скажу, что орудие из металла, вроде латуни.
– Или бронзы? – встрепенулся Мехреньгин.
– Может, и бронзы…
Вернувшись от Ленского, Мехреньгин уселся за стол и начал что-то рисовать на чистом листе бумаги.
– Мы вообще обедать сегодня пойдем? – спросил его Жека.
– Ты иди! – Мехреньгин вскочил из-за стола. – Ты иди, а мне тут одну вещь проверить надо!
Он вылетел из комнаты. Жека подошел к столу напарника и посмотрел на покрытый рисунками лист. Там были сплошные лошади – большие и маленькие, скачущие и поднявшиеся на дыбы.
Жека покачал головой и пошел обедать.
Тем временем Мехреньгин обошел площадь и подошел к знаменитому памятнику. Медный всадник строго взирал на него с высоты своего положения.
Мехреньгин вспомнил свой сон и почувствовал холодок где-то в животе. Однако он преодолел робость, перелез через ограду и вскарабкался на гранитный постамент.
Вблизи бронзовый конь казался еще больше, еще страшнее.
Вдруг из-за постамента выскользнула какая-то фигура. Приглядевшись, капитан узнал того же странного типа, который подходил к нему утром. И так же, как утром, псих забормотал:
– Тебя еще не хватало! – прикрикнул на него капитан – и городской сумасшедший исчез.
Мехреньгин вытащил из-за пазухи листок, на котором Ленский нарисовал орудие убийства, привстал на цыпочки и потянулся к бронзовому копыту, чтобы приложить к нему рисунок. Дотянуться до копыта никак не удавалось, но и без того было видно, что формы рисунка и копыта практически совпадают. Капитан вытянулся, как мог, но ему не хватало нескольких сантиметров.
Вдруг снизу раздался свист и грозный голос:
– Гражданин, немедленно покиньте памятник!
Мехреньгин опустил взгляд.
Около ограды стоял молодой полицейский в форме с погонами сержанта.
– Я кому сказал? Немедленно слезайте!
– Спокойно, сержант! Все под контролем!
– Что значит – спокойно? Что значит – под контролем? Я сказал – слезайте! – и сержант перелез через ограду.
Мехреньгин спустился ниже и показал сержанту свое удостоверение:
– Капитан Мехреньгин! Я здесь следственный эксперимент провожу!
Сержант вытянулся, приложил руку к козырьку:
– Извините, думал, очередной псих… знаете, сейчас что ни день, так кто-то пытается селфи с памятником сделать. А что это за эксперимент?
– Да, понимаешь, у нас этот памятник по одному делу проходит. Вот я и хочу снять у него отпечатки пальцев… то есть копыт.
В глазах сержанта светилось недоверие, но он не посмел спорить со старшим по званию.
– Ты вот что, сержант! – оживился Мехреньгин. – Ты мне помоги. Залезь сюда и помоги мне дотянуться.
Сержант вскарабкался на постамент, подсадил Мехреньгина, и тот сумел совместить рисунок Ленского с копытом.
Поделиться книгой: