Погребенные за мостом

Небо было затянуто тучами так плотно, что нет ни единого просвета, в который мог бы скользнуть солнечный луч. Тут и там виднелись большие лужи, деревья, даже стройные сосны, казались унылыми и поникшими. Налетавшие то и дело порывы ветра задевали пышные цветы на клумбах, и те склоняли головы-бутоны, словно получив пощечину.

Когда приходит ненастье, почему-то сложно поверить, что еще совсем недавно все было иначе. В непогоде есть что-то обреченное и окончательное, думалось Васе, мешающее надеяться. Смотришь на залитую дождем улицу и думаешь: неужели и вправду еще вчера сияло солнце, а все кругом купалось в его лучах?

Не выйдут сегодня на пробежку ни Нина Алексеевна, ни Илья. Вася часто их видела, но бегали они всегда поодиночке. Какая уж сегодня пробежка? Того и гляди в лужу шлепнешься.

Илья был немного странным. Жил, как и они все, в главном корпусе, и оказался единственным русским среди персонала. Вроде суровый, строгий на вид, замкнутый, но несколько раз Вася слышала, как он смеется, когда говорит со своим приятелем, доктором Дарко, и тогда казалось, что в этом смехе – он весь. Вот он какой, настоящий Илья, а строгость – показушная. Или он за ней прячется.

Васе нравилось наблюдать за людьми, она даже записывала свои мысли в блокнот, хотя никому об этом не говорила. Может быть, когда-нибудь она напишет рассказ или очерк и эти заметки ей пригодятся.

– Что за фигня? – раздалось за ее спиной.

Вася обернулась: Катя, сонно щурясь, сидела в кровати.

– Дождик, – вздохнула Вася и пошла в ванную.

Дождь не прекратился ни через час, ни через два, ни после обеда. Весь день отдыхающие не вылезали из корпуса, и Катя недовольно говорила, какая здесь тоска зеленая. Они сидели в комнате отдыха и играли в домино.

– А ты еще тут жить собиралась, – заметил Дима, терзаясь от того, что Катя то и дело стреляла глазами в сторону Арсения, который недавно вошел и о чем-то вполголоса говорил с Ниной Алексеевной.

– Ага, как же! – проворчала переменчивая Катя. – Хорошо хоть бассейн есть. Может, сходим вечером?

Вася согласилась, и они принялись обсуждать, во сколько лучше пойти: до полдника или после, но тут из холла послышался какой-то шум. Голоса, громкие и взволнованные, поднимались все выше, а один из них – женский – почти срывался на крик.

Не сговариваясь, все трое вскочили на ноги и устремились к выходу.

В холле разыгрывалось настоящее представление. Возле стойки администратора стояла пожилая женщина в темных брюках, свитере и резиновых сапогах. Поверх одежды был надет прозрачный дождевик, с которого стекала вода, оставляя лужи на плитках пола.

Она горячо говорила что-то, размахивая руками, то и дело указывая куда-то в сторону автомобильной стоянки. Девушка-администратор за стойкой и рыжеволосая женщина – директор Бани Марина – пытались, судя по всему, успокоить ее, заставить уйти, но та ни в какую не соглашалась.

Уже начала собираться толпа отдыхающих: пятеро немцев, насупив белесые брови, беседовали между собой на своем отрывистом наречии. Вся эта суматоха была им явно не по вкусу. Больше десятка ребятишек из разных групп сгрудились возле окна, с любопытством глядя на спорящих. Финская супружеская пара стояла молча, держась за руки и напряженно вытягивая шеи.

Разговор шел на сербском, поэтому никто ничего не понимал.

Это вообще наивная иллюзия, что сербский и русский – похожие языки. Да, есть несколько десятков слов, которые можно понять, но погоды они не делают. Даже если и удастся их вычленить в общем стремительном потоке речи, все равно толком не разберешь, о чем говорят. И русского тут никто не знает, разве что «спасибо» и «пожалуйста».

Конечно, отдыхающим не сильно мешало незнание языка. Можно было сориентироваться, объясниться в столовой или с медперсоналом при помощи жестов, десятка сербских слов, которые удалось выучить, или английского языка, который все работники Бани отлично знали. В более серьезных случаях можно было прибегнуть к помощи русских, знающих сербский: Ильи и Арсения.

Похоже, как раз сейчас Арсений толмачил для руководителей групп, и лицо у него было озадаченное, будто то, что он слышал, его удивляло.

В холл быстрым шагом вошли Илья и доктор Дарко. Они приблизились к женщине, которая, не сбавляя тона, твердила что-то Марине. Увидев Дарко, она метнулась к нему, как к старому знакомому, словно призывая в свидетели. Он громко заговорил, стараясь перекрыть ее голос, и лицо его сделалось непривычно сердитым.

Голос Дарко звучал властно, даже чуть угрожающе, и это возымело действие. Ему удалось убедить скандалистку перестать кричать, и они с Ильей повели ее к выходу, желая убедиться, что женщина в самом деле ушла.

Все остальные, так ничего и не поняв, стали расходиться. Директриса и девушка-администратор, фальшиво улыбаясь, уговаривали отдыхающих успокоиться. Немцы с финнами покинули вестибюль и, кажется, отправились в библиотеку. Руководители групп увели детей наверх.

И только Вася, Катя и Дима так и остались стоять возле кадки с лимонным деревом. Катя и Дима, обсуждая случившееся и делясь предположениями, не сразу обратили внимание на белое, как сметана, лицо подруги.

– Васька, ты чего? Вася! – наконец-то спохватилась Катя и принялась ее тормошить. – Дим, у нее, кажется, опять приступ!

Даже появление Арсения, который подошел узнать в чем дело, не потрясло ее и не порадовало: Катя была слишком взволнована состоянием Васи.

– В чем дело? Что за приступ? – Арсений взял Васю за руку, и она словно вернулась откуда-то.

– Нет у меня никакого приступа, – быстро проговорила она.

– Присядь-ка вот сюда.

Арсений подвел ее к одному из кресел возле стены. Катя и Дима тоже подошли. Арс набрал воды из кулера, протянул стаканчик Васе.

– Тебе лучше? Что случилось?

Вася беспомощно посмотрела на него, потом перевела взгляд на Катю с Димой.

– Эта женщина…

– Та, что вопила? Ты ее уже встречала? Что она тебе наговорила? – Арсений забросал девушку вопросами.

– Я ее уже видела, но только не в жизни, а… – Вася недоговорила, и Катя, как часто бывало, перехватила инициативу:

– В своих видениях! Это та женщина в черном из похоронной процессии?

Глава седьмая

– Слава богу, хоть вам удалось выпроводить эту ненормальную, пока все не сбежались!

Марина говорила раздраженным тоном, свойственная ей нервозность усилилась, и Илье казалось, что директриса вот-вот заискрит, как неисправная розетка, а огненно-рыжие волосы вспыхнут.

Они расположились в ее кабинете: Илья и Дарко сидели, а Марина ходила вокруг дивана, словно акула возле шлюпки. Милица – так звали возмутительницу спокойствия – ушла, свидетели неприятной сцены тоже разбрелись кто куда, но Марина все никак не могла успокоиться.

– Больше она не придет, мне кажется, – неуверенно проговорил Дарко. – Я сегодня вечером еще зайду к ней, попробую поговорить.

– Так это та самая назойливая соседка, которая в последнее время тебя изводит? – спросил Илья, вспомнив их разговор.

Марина резко остановилась и уставилась на главврача.

– Она уже не в первый раз несет эту чушь? Вы могли бы как-то повлиять на нее! Не хватало нам проблем!

– Откуда мне было знать, что она сюда притащится? – возмутился Дарко.

– Могут пойти слухи, всякие разговоры!

– Хорошо, что почти никто из гостей не говорит по-сербски, – мягко перебил Марину Илья. – А мы, само собой, будем помалкивать. – Он поднялся. – Ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Мне пора идти.

На самом деле ему никуда было не нужно, просто не хотелось сидеть здесь, выслушивая нервные вопросы Марины.

Дарко тоже вышел следом.

– Зайдешь ко мне на кофе? – предложил доктор, и Илья согласился: ему хотелось поподробнее узнать о том, что говорила Милица.

Прикрыв за собой дверь, Дарко взялся за турку. Илья уселся в свое любимое кресло возле окна. Дождь лил и лил, не прекращаясь ни на секунду, и во дворе не было ни души.

– Марина, конечно, расстроена, – грустно заметил Дарко. – Дела и так идут не слишком хорошо, а если о Бане еще и болтать начнут… Кто захочет ехать лечиться в место с дурной репутацией?

– Да брось, – отмахнулся Илья. – Ты говорил, Милица не в себе. Никто не станет слушать сумасшедшую.

Вода закипела, Дарко открыл банку с кофе, и в воздухе поплыл густой кофейный аромат.

– Вообще-то никакого диагноза у нее нет, я просто так выразился. Милица совершенно адекватная, уважаемая женщина, если не считать того, что немного повернута на этой теме. Она историк по образованию, всю жизнь в школе проработала.

Илья был удивлен. Судя по тому, что несла эта дамочка, заподозрить ее в наличии образования, притом исторического, было сложно. Они с Дарко подошли не сразу, к тому моменту Милица уже окончила свою пламенную речь, но из того, что Илья понял, следовало: вот-вот случится нечто ужасное, люди начнут умирать, Бадальска Баня станет братской могилой. Им всем надлежит немедленно покинуть это место, пока не поздно. А причина в том, что Черный Хозяин заворочался в своем гробу и скоро восстанет из мертвых, чтобы погубить живых.

– Разве нормальный человек будет говорить о подобном?

– Ты забыл, где живешь, – улыбаясь, заметил Дарко, разливая кофе по чашкам. – Я как-то прочел, что Сербия – это страна победившего мифа. Можно относиться к этому как угодно, но сербские ученые доказывают, что вампиры появились и существовали именно на территории Сербии. Причем вампиры не киношные, придуманные, вроде знаменитого Влада Цепеша – графа Дракулы, а самые настоящие.

– Ты серьезно? – недоверчиво улыбнулся Илья, принимая чашку из рук друга. – Разыгрываешь меня?

– Ничуть. Гипотеза подтверждается документами из архивов Вены, если не ошибаюсь, семнадцатого века. В те времена одна часть Сербии принадлежала Австро-Венгерской империи, другая – Османской. Так вот, в архивах, например, есть жалобы жителей сербских сел, которые просят австро-венгерские власти разобраться с эпидемией вампиризма, есть протоколы эксгумации тел, некоторые из которых выглядели именно «по-вампирски». А еще есть записи Фромбальда, которого австрийцы послали для расследования загадочного дела. Случаи странных повальных смертей фиксировали в разных сербских городах и селах: Крушевац, Крагуевац, Кисилево.

– Что там были за истории?

– Не помню всех подробностей, но происшествия весьма жуткие. Пей свой кофе, а то остынет.

Илья послушно сделал глоток.

– Тот вампир, что при жизни жил в Кисилево, звался Петар Благоевич. Он внезапно скончался в расцвете лет, после похорон явился посреди ночи домой и попросил сына накормить его. Зловещие визиты повторялись несколько ночей, а потом сын отказал отцу и был убит. Спустя несколько дней последовала череда внезапных смертей местных жителей: выжившие твердили о ночных появлениях существа, похожего на Петара, которое заглядывало к ним в окна. Австриец Фромбальд, о котором я тебе говорил, приказал эксгумировать тело, и все убедились, что следов тления нет. Тело, как водится, пронзили колом, и в селе вроде бы все поутихло, но вспыхнуло в другом месте, в местечке под названием Медведжа. Павел Арнаут, служивый человек, был укушен неким существом, не то огромным волком, не то летучей мышью – забыл уже, давно читал обо всем этом. Потом он подал в отставку, вернулся домой, купил немного земли, построил дом, но прожил недолго. После его смерти люди стали говорить, будто покойник ночами бродит вокруг своей фермы, а глаза горят красным огнем. Те, кто встречал его, заболевали и вскоре умирали. Жертв становилось все больше, для расследования снова явилась комиссия из Вены, и опять была вскрыта могила, где лежал неразложившийся труп, который проткнули колом и кремировали.

– Я просто не знаю, что сказать.

– А про историю с вампиром Савой Савиновичем слыхал? Говорили, что он орудовал на водяной мельнице, и она простояла до наших дней, туда даже туристы ездили. Так вот, когда буквально пару лет назад мельница от старости разрушилась и об этом написали в газетах, одни люди обрадовались, что дурное место наконец-то перестало существовать, а другие стали запасаться чесноком и тесать колья, потому что верили: вампир станет бродить по округе в поисках нового убежища.

Дарко умолк, поставил чашку на столик и улыбнулся.

– Так ты все-таки шутил! – проговорил Илья, почему-то почувствовав облегчение. Все эти вампиры, конечно, не более чем сказки, народный фольклор, но все же было как-то странно, что взрослые умные люди если и не верят в них, то все равно прислушиваются. – А я, дурак, уши развесил.

Главврач внезапно стал серьезным:

– Тут много всего накручено, не разберешь уже, где правда и в чем причина смертей. Может, эпидемия какая-то, может, массовые убийства. Но, видишь ли, я родился и вырос в этой стране и не могу отметать традиции, мифы, верования, какими бы странными они ни выглядели.

– Но почему эта Милица решила, что следующая вспышка вампиризма должна случиться именно здесь?

Дарко поджал губы и суетливым движением пригладил волосы.

– Давай больше не будем об этом, дружище. Все это глупости! Сказала и сказала. Чем меньше ломать голову, тем лучше.

Илья удивился, что Дарко так резко свернул разговор: сам же вывалил на него все эти россказни об упырях! Но он постарался не подавать виду и заговорил о каких-то пустяках.

Спустя три дня дождь все еще не прекратился. Дарко говорил, что это первый дождливый июнь на его памяти.

– В мае да, бывает – даже то сильное наводнение 2014-го произошло именно в этом месяце. Но летом и до самого ноября всегда было сухо!

Илья и сам это знал: привык за годы жизни в Сербии к мягкому благодатному климату и тоже не мог припомнить такого сырого лета. Каждый день обитатели Бадальской Бани ждали, когда же прогнозы изменятся, но метеорологи были непреклонны: погода ожидалась такая же дождливая.

Хуже всего было то, что дожди не просто портили настроение и мешали полноценному отдыху – они вредили бизнесу. Марина ходила с мрачным видом и выглядела такой несчастной, что Илье было ее жаль, несмотря на то, что директриса не особенно ему нравилась. Дело было в том, что гости начали разбегаться из Бадальской Бани, а новые на их место не приезжали: отдыхающие узнавали о непрекращающихся дождях и отменяли заказы.

– У нас же все условия: бассейн, отличная еда, в номерах уютно, – восклицала она. – Как будто дождь мешает принимать ванны или пить минеральную воду!

Все кивали, стараясь ее поддержать, при этом каждый, включая и саму Марину, прекрасно знал: минеральная вода и ванны – дело хорошее, но людям важно получать все лечение в комплексе, ведь основная ценность Бадальской Бани именно в потрясающем целебном воздухе. А в бассейне поплавать можно где угодно.

Утром пятнадцатого июня Илья видел, как курорт покидали сразу семеро финнов и пожилая немецкая чета. Марина стояла на пороге, изо всех сил стараясь улыбаться и выглядеть приветливо, но получалось плохо: улыбка скорее напоминала гримасу. Илья знал, что ей пришлось вернуть деньги всем уезжающим раньше срока, к тому же завтра собирались отбыть еще четверо.

«Если дело так пойдет и дальше, скоро тут останутся одни дети, – подумал Илья, – и будет настоящий пионерлагерь».

Он вздохнул: дети, вынужденные все время проводить в корпусе, лишенные развлечений, купания в озере и прогулок по парку и лесу, маялись от безделья. Многих это провоцировало на всевозможные каверзы и проделки.

Вчера кто-то просунул кошку через форточку в бельевую комнату, и она орала там, как безумная, все перевернула вверх дном, да еще и нагадила. В одном из номеров разбили окно, в другом – пролили на ковер невесть откуда взявшуюся краску.

Все пошло вверх дном из-за проклятого дождя. Илья подумал, что тяжелее всех сейчас приходится руководителям групп: они отвечают за здоровье и безопасность детей, а сдерживать их все сложнее. Нужно постоянно быть начеку, придумывать для них занятия, следить за дисциплиной.

В памяти всплыл образ Нины. У нее одной нет помощника, вся ответственность – на ее плечах. И все бы ничего, если бы не Артем, от которого в любую минуту жди неприятностей.

Говоря по правде, этот подросток наводил на него оторопь, и Илья сочувствовал пареньку по имени Дима, которому выпало «счастье» делить с Сомовым комнату.

После того визита в заброшенный корпус Илья снова сходил туда, как раз перед началом сезона дождей, понял, отчего там отвратительно пахнет, и до сих пор не мог вспоминать об этом без омерзения.

Мертвые животные – вот кого он там обнаружил. Кошки, белки, енот, собака, птицы… Некоторые валялись на полу, но большинство было прибито к деревянным балкам. У всех были свернуты шеи или перерезаны глотки. Илья не успел выскочить из подвала, и его вырвало прямо там же, так что помимо дохлых зверей и птиц пришлось убирать еще и это.

Все это не прибавило любви к Сомову, и Илья едва сдерживался, чтобы не надавать ему пощечин, когда вернулся из заброшенного корпуса и взялся с ним беседовать. Разумеется, в присутствии Нины.

Мальчишка смотрел на него круглыми рыбьими глазами, не выказывая ни малейшего смущения.

– Зачем ты их убил? – дрожа от злости, спрашивал Илья.

Сомов утверждал, что не трогал бедных животных, а нашел их в лесу. Это была беззастенчивая ложь, но как докажешь?

– А прибил гвоздями зачем? И где ты взял молоток и гвозди?

– У вас взял, – коротко ответил Сомов, и Илья решил, что больше ни на секунду не оставит дверь незапертой.

– Зачем? Зачем ты это сделал? – ломая руки, спросила Нина.

– Велели.

– Кто велел? О чем ты говоришь?

На этот вопрос Артем так и не ответил, он только улыбался придурковатой улыбкой и облизывал пересохшие губы. Им пришлось отпустить его, взяв обещание больше так не делать.

– Пусть с ним родители разбираются! Можете отправить его домой?