Глоток мертвой воды

– Что оно такое? Ты помнишь, как жил, когда оно было внутри тебя? – прошептала Полина на ухо Алику. – Нам с тобой надо понять, что делать!

Мальчик грустно смотрел на нее, тонкое красивое личико было не по-детски горестным. Вместе с синевой глаз ушли пугающая неестественность, надменность и холод, которым прежде веяло от Алика. Безупречного и опасного сказочного принца больше не было: перед Полиной сидел несчастный, перепуганный, одинокий ребенок. Она не удержалась, привлекла его к себе, поцеловала.

– Не отвечай, если тебе тяжело вспоминать.

– Про то, что было в пещере, когда мы туда с ребятами пошли, я совсем ничего не помню. А после это было как… Как будто спишь и смотришь на себя со стороны. У вас бывают такие сны?

– Бывают.

– Я видел издалека, как мама плачет, как она боится меня, и мои друзья… – Лицо его страдальчески сморщилось. – Они больше меня не любили! Никто не любил, потому что я был плохим, очень плохим. Я обижал всех! Но только это был не я!

– Знаю, знаю, малыш! – Она попыталась утешить его, принялась гладить по голове и плечам, но он этого не заметил, поглощенный своим горем.

– Но я не всегда мог видеть. Чаще всего я просто сидел один в каком-то… темном нехорошем месте. Мне там не нравилось, но я не мог уйти. А когда он разрешал, я видел, что все становится хуже и хуже…

«Только ему тут не понравится. Это нехорошее место. Здесь плохо!» – снова всплыли в памяти Сонины слова, произнесенные тогда, во сне.

– Мама умерла. И Саня с Илюшей. А тот, другой Алик был рад. Смеялся, ему было хорошо от того, что всем страшно… Люди умирали, и мне было так плохо, что хотелось, чтобы я умер! Если бы я умер, то другие бы жили. Но его никто не останавливал. – Алик замолчал, тяжело дыша. – Потом вы забрали меня… Нас с ним. Вы с Женей хорошие, а он так мучил тебя, так пугал! Соню тоже… Она была веселая и добрая, мне хотелось поиграть с ней.

Мальчик тихо заплакал, и Полина с трудом удержалась, чтобы тоже не разрыдаться.

– Я хочу сказать, что… мы с Соней все-таки подружились.

– О чем ты? – не поняла она.

– Соня иногда приходила ко мне… в то плохое место, про которое я говорил. Мы разговаривали.

– Правда? – Полина не знала, что ответить. Сердце колотилось, ладони стали влажными. – Про что же?

– Даже если ты умер, ты не пропадаешь насовсем. Соня так сказала. Ты можешь думать, и разговаривать, и бывать в разных местах. Только не так, как сейчас. А еще она говорила, что ей жалко меня и что кто-то обязательно придет за мной, прогонит того. – Мальчик обвил руками шею Полины и прошептал ей на ухо: – Она просила сказать, что очень любит вас, только ей не нравится, что вы все время по ней плачете. Так плачете, как будто бы Сони нигде нет, как будто не верите, что вы встретитесь. От ваших слез ей горько.

Никогда прежде Полина не пребывала в такой глубокой бездне горя и отчаяния и при этом не парила так высоко в небе от радости. Она не знала, что сказать. Да и не было на свете слов, чтобы выразить то, что она сейчас чувствовала. Вместо этого она покрепче обняла Алика:

– Нам с тобой нельзя сдаваться. Мы будем бороться с ним.

«Да уж, бороться! Только я и беспомощный ребенок против чудовища, которое может вертеть нами как ему вздумается!»

– Оно хочет навредить нам, – прошептал Алик. – Я знаю.

Страх в глазах мальчика был отражением ее собственного ужаса. Но это удивительным образом придало сил.

– Пусть так. Но мы справимся, слышишь? Я знаю, что нам делать, и сумею тебя защитить. Ты мне веришь?

Алик доверчиво посмотрел на нее и кивнул. Полина легонько отстранила его от себя, снова потрепав по волосам, и ободряюще улыбнулась:

– Одевайся, и я тоже пойду, оденусь, возьму кое-что.

– Мы убежим?

– Уедем к моей сестре. В другой город. Там он не сможет достать нас.

Полина выскользнула из детской и направилась в гостиную. Проходя мимо кабинета, она слышала мягкий перестук клавиш: Женя (вернее, не-Женя) набирал текст на компьютере.

Собраться нужно быстро, пока он не вышел и не попытался остановить их.

Полина взяла из шкафа и сложила в сумочку необходимые документы, карточки, взяла всю наличность, которая была в доме, и свои украшения. В крайнем случае что-то можно будет продать. Мозг ее работал четко, как автомат, просчитывая дельнейшие шаги.

Незаметно выбраться из квартиры. Уйти как можно дальше от дома. Взять такси. Заказать билет на самолет. Дальше – по обстоятельствам. Или сразу в аэропорт, или снять номер в гостинице. Позвонить Свете, предупредить.

Она заглянула к Алику. Мальчик был полностью готов. Старясь двигаться тише, они вышли в прихожую. Полина сняла с вешалки свое пальто и куртку Алика, потянулась за обувью.

«Все, уже почти все!»

– Собираетесь куда-то?

Глава 11

Полина ахнула и обернулась. Не-Женя стоял на пороге кабинета. Алик замер, судорожно вцепившись в куртку, которую так и не успел надеть.

– Мы просто подумали… – Полина облизнула враз пересохшие губы, пытаясь придумать подходящее объяснение. – Решили немного прогуляться, пройтись.

– Вот как? – Не-Женя иронично приподнял брови и усмехнулся, приближаясь к ним: – Без любимого папочки?

«Не успели! Не удалось! Боже мой, что теперь делать?»

– Ты же работаешь, мы не хотели тебя беспокоить.

Он подошел к Полине, забрал пальто и повесил обратно на вешалку. Потом отобрал у Алика куртку.

– Хватит придуриваться! – проговорил он. – Я сразу понял, что ты догадалась. Еще там, на кухне. – Не-Женя сунул руки в карманы и стоял, покачиваясь с пятки на носок. – Решил посмотреть, что станешь делать. Забавная ты женщина, Полечка. Суетишься, бегаешь… А толку ноль.

«Попытаться выскочить из квартиры? Нет, не получится…»

– Что тебе от нас нужно? – Она попятилась в сторону кухни, увлекая за собой Алика.

«Захлопнуть бы дверь!»

Но Полина не успела. Он последовал за ними.

Неумолимый и стремительный, как хищный зверь.

– Хватит дергаться. Не усложняй все, будь так любезна.

Оказавшись на кухне, Полина поняла, что они загнаны в угол. Бежать отсюда некуда: не с балкона же прыгать. Она прижалась спиной к стене, крепко обнимая Алика, стараясь защитить от чудовища, в которое превратился ее муж.

«Но ведь Женя где-то там, внутри его! Наверное, он видит все это! Хотя что с того? Он же не сумеет помочь».

– Оставь нас в покое! Мы просто уйдем, уедем… Я разведусь с тобой, и ты никогда не услышишь о нас с Аликом! Живи как хочешь!

Монстр обошел стол и оказался прямо перед ними.

– Извини, дорогая, но у меня другие планы. Я одиночка, мне абсолютно не нужен этот балласт – хвост в виде жены и детей. Делить с тобой имущество я тоже не собираюсь. Моя задумка гораздо проще и изящнее. Правда, сделать все я собирался несколько позже, но раз уж так вышло…

– О чем ты говоришь? – спросила Полина.

– Сони уже нет, теперь ты убьешь Алика и покончишь с собой, – будничным тоном проговорил не-Женя. – Никого не удивит, что ты окончательно сбрендила и убила мальчишку, а потом и себя. Почва была подготовлена заранее. Все знают, что у тебя затяжная хроническая депрессия, которая усугубилась после смерти дочери. Ты нервная, страдающая галлюцинациями и бессонницей истеричка, которая шагу не может ступить без таблеток. После попытки самоубийства лежала в клинике, откуда весьма удачно ушла, не спросив разрешения лечащего врача… Но главное, ты ненавидела и избивала приемного ребенка. Дарина Дмитриевна охотно это подтвердит.

– Фальшивые синяки! – выдохнула Полина.

– Вовсе не фальшивые. Самые настоящие. Люди не умеют толком пользоваться всеми возможностями своего мозга, в том числе и в плане управления собственным телом. А мне ничего не стоит, без всякого вреда для здоровья, вызвать кровотечение, добиться возникновения синяков и ссадин. Они появляются на теле по моему желанию и исчезают, когда потребуется.

– Что ты такое? – с трудом выговорила Полина. Она не могла уместить в сознании чудовищные вещи, о которых говорило это существо. – Откуда ты взялся?

– Ты знаешь откуда. Черное озеро – мой дом. Его воды – моя родная среда. Только там я могу быть в своем естественном состоянии.

– Так ты… вроде паразита? Прицепляешься к человеку, чтобы…

– Замолчи! – грубо бросил он. – Человеческие существа невероятно высокомерны! Мой возраст исчисляется столетиями, а интеллект и способности намного превосходят ваши! Но вы полагаете, что ваша форма жизни – единственно возможная и правильная! Всех остальных считаете пришельцами, паразитами, непрошеными, нежеланными гостями в собственных владениях. Вы даете неизвестным вам обитателям мира – таким же полновластным его хозяевам! – глупые клички: «бес», «полтергейст», «демон». Пытаетесь дать имя своему страху перед неизведанным, своему дремучему невежеству! Да вдобавок еще решаете – верить ли в то, чего вы не в состоянии объяснить в силу своей убогой неразвитости!

Полина молчала и внимательно слушала. В его словах имелась определенная логика. Он говорил то, с чем она невольно соглашалась, несмотря на свой страх и весь ужас создавшегося положения.

– Зачем же тебе понадобилось вылезать из озера?

– Отчий дом рано или поздно становится тесен. Мне захотелось пожить вне своей среды, и я копил силу. Оказываясь близ меня, люди отдавали ее мне, сами того не понимая. Вскоре я смог соединиться с одним из вас. К тому моменту я уже знал, как вы живете, что представляют собою ваш мозг и тело. Вы разные, непохожие друг на друга, невзирая на физиологическую идентичность. У вас одинаковые руки и ноги; ваш мозг и внутренние органы функционируют по одному принципу, но при этом вы отличаетесь один от другого. Поэтому я влияю на всех по-разному. Одни подчиняются легко и сразу, но есть особи, которые практические не поддаются воздействию! Тот, с кем я вышел наружу, был мальчиком.

Существо в облике Жени небрежно повело рукой в сторону Алика, и мальчик отпрянул, сжался, как от удара.

– Маленькое, хрупкое создание, не имеющее опыта и знаний, не отмеченное ни выдающимися способностями, ни физической силой, настолько яростно сопротивлялось моему внедрению, что я уже начал сдаваться. Казалось, это крах: его не сломить, мальчик погибнет, а вместе с ним умру и я.

«После похода в пещеру Алик несколько дней пролежал без сознания в больнице», – вспомнила Полина. Видимо, с Женей твари удалось справиться намного быстрее.

– На протяжении многих часов я пытался подавить его волю, и в итоге у меня получилось, – говорило тем временем существо. – Но о некоторых тонкостях в тот момент я еще не догадывался…

Красивое Женино лицо сделалось недовольным.

– Ты не можешь жить среди людей, – вполголоса сказала Полина. – Ты вызываешь страх и неприятие.

– Дети и животные – вот кто действительно не выносит моего присутствия. Они воспринимают меня как инородца и боятся. Взрослые особи не столь чувствительны, а я теперь стану существовать во взрослом коллективе. Что касается Выпи, там я, можно сказать, проходил адаптацию, осваивался, учился жить в новых условиях. Есть небольшой нюанс: я подпитываюсь человеческой энергией, которую генерируют эмоции и чувства. Самые острые, мощные из них – страх, отчаяние, горе. К счастью, их же и проще вызвать у людей. Я заставлял их страдать, бояться – и люди питали меня. Поначалу никак не мог насытиться, брал и брал, но теперь научился потреблять дозированно.

– Ты почти уничтожил целый поселок! Погибло столько людей!

– Оставаться в этой дыре я не собирался: ваш мир огромен. Мать часто говорила Алику, что ее брат живет возле большого города, и я понял, что нужно попасть туда.

– И попал, когда убил ее, – с яростью выпалила Полина, но тут же пожалела о своих словах, почувствовав, как Алик задрожал еще сильнее. Она прижала мальчика к себе, пытаясь успокоить.

– Правда, выяснилось, что она преувеличивала. Старые Дубки оказались обычной деревней, а в Казань Стрельцовы почти не выбирались. К тому же примерно в то время я понял, что мое соседство не только совершенствует человека, открывает новые способности, но и в некотором смысле консервирует организм. Тело, в котором я пребывал, не становилось взрослее. Оно замерло в своем развитии, и я понял, что оказался в ловушке! Ребенок в вашем мире – слабейшее, зависимое существо. Кроме того, дети неполноценны: они физиологически незрелые. Ряд функций взрослого организма им недоступен. Оставалось одно: сменить носителя.

«Тут мы и подвернулись под руку», – горько подумала Полина.

– Я как раз подыскивал подходящую кандидатуру, когда познакомился с тобой, – в ответ на ее мысли сказал не-Женя. – Ты не годилась – обычная домохозяйка, клуша. А вот твой муж был идеален. Я навел справки в Интернете. Умный, образованный, обеспеченный, он сумел в молодом возрасте добиться успеха: у него были деньги, бизнес и блестящие перспективы, которые я мог использовать и превратить в еще более значимые достижения.

– Но ведь мы могли и не усыновить Алика! – воскликнула Полина.

– Не могли, – тонко улыбнулся монстр. – Я умею проникнуть в тайные желания, чувства человека. Душу твою я читал, как раскрытую книгу, и знал про тебя все, мне были ведомы твои комплексы, страхи, сомнения. Мысль об усыновлении должна была прийти тебе в голову. Что касается Жени, он из породы Дон Кихотов: такие пришпоривают коня и смело бросаются на ветряные мельницы, защищая своих любимых и помогая слабым.

– Хорошо, я поняла! – перебила Полина, не в силах слушать, как сущность, забравшаяся в ее мужа, рассуждает о нем, препарируя его душевные качества.

– В самом деле, пора заканчивать наше интервью.

– Послушай, ты можешь убить меня, но не трогай его, – быстро заговорила Полина. – Потом скажешь, что я пыталась причинить мальчику вред, поэтому ты сделал это. Если Алик тебе мешает, можно просто отказаться от усыновления! Зачем убивать? Он ведь еще ребенок!

– Поверь, я отдаю должное твоей изобретательности и самоотверженности, – усмехнулся Не-Женя, – но…

– Нас двое, мы сможем ему помешать! – вдруг выкрикнул Алик. – Не давай…

Он хотел сказать еще что-то, но монстр молниеносным, почти незаметным движением ударил Алика, сшиб его с ног. Мальчик беззвучно повалился на пол, ударившись затылком о холодильник. Полина с воплем бросилась к ребенку, упала возле него на колени. Глаза мальчика были закрыты: он был без сознания.

– Алик! Алик, малыш, слышишь меня? – вновь и вновь повторяла Полина, пытаясь поднять его с пола. Мальчик оставался недвижим. – Мерзавец! Зачем ты ударил его? Он же ничего тебе не сделал! – вне себя закричала она, обернулась и с ненавистью уставилась на чудовище.

«Я что-нибудь придумаю! Должна придумать, пока мы еще живы», – крутилось в голове.

Нужно отвлечь его внимание, броситься вперед, вцепиться ему в глотку!

Полина снова поглядела на Алика, продолжая крепко прижимать ребенка к себе.

Теперь и идея выбраться на балкон не казалась такой уж глупостью: можно закричать, что ей угрожают, разбить стекло, позвать на помощь…

Додумать она не сумела.

В ушах вдруг зашумело. Гул быстро нарастал и вскоре сделался оглушительным, будто рядом шел на посадку самолет. Глазам стало горячо и жарко, тут же пришла и острая боль, словно по глазам полоснули лезвием.

Вскрикнув, Полина невольно бросила взгляд на своего мучителя. Он пристально, чуть наклонив голову, смотрел на нее, губы его шевелились. Монстр что-то говорил, но понять что было невозможно.

«Он пытается заставить меня…» – подумала Полина, но мысль ускользнула, и больше уже не было ничего – ни мыслей, ни чувств.

Полина летела и падала куда-то, вращаясь, кружась в густом синем тумане. Спустя мгновение она поняла, насколько чудесен этот полет.

Полина не чувствовала своего тела. Теплые воздушные потоки мягко подхватили ее и понесли ввысь. Она беззаботно парила, с радостью впуская в себя небесное тепло, купаясь в нем. Ни о чем не беспокоиться, не думать, не бояться – разве может что-то быть прекраснее? Ни проблем, ни забот, ни горечи. Радость, чистое, незамутненное, ослепительное счастье – вот что она сейчас чувствовала. Непонятно только, зачем нужно было так сильно противиться?

Полина не знала, сколько времени длился полет: минуту? час? вечность? Но это было не столь важно: главное, чтобы волшебное парение не заканчивалось. Никогда прежде с ней не случалось ничего хотя бы вполовину столь же прекрасного, как то, что происходило сейчас…

Но вдруг удивительный полет окончился – прервался внезапно и жестоко. Раненая рука, которой Полина уже не чувствовала, неожиданно взорвалась вспышкой ослепительной боли. Ее словно окунули в огонь или прижгли каленым железом.

Полина не сумела удержать крика и распахнула глаза.

То, что случилось дальше, произошло очень быстро, почти мгновенно, но запомнилось отчетливо и ярко, со всеми подробностями.

Она будто проснулась, очнулась ото сна, и реальность обрушилась на нее, слишком дикая и ужасная, чтобы можно было поверить в нее. То, что она увидела перед собой, никак не желало складываться в нормальную картину мира, рассыпаясь на осколки.