О ПОМИНОВЕНИИ УСОПШИХ ПО УСТАВУ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

НЕПОРОЧНЫ НА ЗАУПОКОЙНЫХ ПОСЛЕДОВАНИЯХ

Та же 17-я кафизма стихословится и во всех случаях на заупокойной утрени, на всех чинах погребения, кроме младенческого, и на панихиде. Но как разнообразно исполнение ее во всех этих случаях и как отлично оно от воскресного и велико-субботнего!…

Непорочны - это песнь о законе, это исповедание души, восторгающейся Божиим законом, скорбящей о своих отступлениях от него, умоляющей Господа быть милостивым. На воскресной утрени это исповедание от лица всех предстоящих, потому оно поется все подряд, без всяких припевов. На заупокойных богослужениях это исповедание от лица усопших. Но и живущие - предстоящие, не желая оставаться только слушателями и свидетелями этого исповедания, прерывают его частыми воззваниями ко Господу и от себя, и от лица всей Церкви, И соответственно различному назначению различных заупокойных последований, на каждом особые припевы, особый способ их исполнения.

О том, что плач при гробе и при воспоминании об усопших Церковь не осуждает, было сказано. Плакать можно, но не должно быть ПЛАКСИВОГО, расслабленного, нервного настроения. Христианин и в скорби сохраняет бодрость духа. Создавать и поддерживать именно такое бодрое настроение имеет в виду наше православное богослужение вообще, заупокойное в частности. Выбор для заупокойных служб 17-й кафизмы объясняется именно таким намерением Церкви. 17-я кафизма, как мы видели, вовсе не специально заупокойная. Наоборот, она более воскресная; лишь способом исполнения и делаемыми к ней добавлениями отличается она на заупокойных службах от воскресного ее употребления.

НЕПОРОЧНЫ НА ЗАУПОКОЙНЫХ УТРЕНЯХ

Непорочны на заупокойных утренях делятся на две статии и стихословятся с особым для каждой припевами к стихам псалма.

Утреня служба общественная. Специально заупокойной она бывает, в сущности, всего два раза в год, в субботы мясопустную и Пятидесятницы. Но и тогда заупокойное на ней - только изменяемые песнопения да малые ектении. А основные, неизменяемые части остаются те же, что и всегда, во всякое другое время года, - общего характера, не заупокойные. В другие поминальные субботы, даже и между изменяемыми частями утрени, преобладают не заупокойные, а общие песнопения октоиха и минеи.

Непорочны на субботней утрени, даже и заупокойной, это собственно вторая рядовая кафизма. Поэтому и на заупокойных утренях припев к непорочным всегда общего характера. В них нет напоминания об усопших, нет того, что могло бы усилить скорбь, умножить слезы. Наоборот, припев к первой статии - хвала Богу: Благословен еси Господи.

Смерть для умирающих о Господе - не скорбь, а радость. Разрешитися и со Христом быти вожделенно для верующих, ибо разрешает всякую печаль смерть. А что вожделенно для любимых, то должно радовать и любящих. Усопшие не лучшее променяли на худшее, а наоборот, из юдоли страданий, скорбей, стенаний отошли ко Господу, туда, где НЕТ БОЛЕЗНЕЙ, ПЕЧАЛИ, ВОЗДЫХАНИЙ. Посему при воспоминании об усопших прежде всего - хвала Господу: Благословен еси Господи. Сверх того, среди усопших православных, несомненно, много незамеченных миром, неведомых праведников, которые и теперь уже вместе с ангелами славословят Господа. Совершая общее (на утрени, а не на панихиде) поминовение усопших, мы прежде всего как бы присоединяемся к хору усопших праведников, как бы вместе с ними воспеваем хвалу Господу. Благословен еси Господи, благословен, между прочим, и за то, что из нашей среды людей Ты принял уже многих в чин небесных певцов Твоих и удостоил их быть предстателями за своих живых и усопших собратий. А затем на второй статии возносится усиленная просьба о спасении. Спасе, спаси мя - это и за себя каждый из нас просит, и нашими устами каждый из усопших.

НЕПОРОЧНЫ В СУББОТЫ МЯСОПУСТНУЮ И ПЯТИДЕСЯТНИЦЫ

На утрени в субботы Мясопустную и Пятидесятницы непорочны с припевами поются на тот же 5-й глас, что и в воскресные дни, но только не с победным, а скорее с грустным оттенком, хорошо известным всем по напеву заупокойных тропарей по непорочных: Святых лик обрете источник жизни. Это пение непорочных на заупокойных утренях двух вселенских заупокойных суббот, напевом столь родственным воскресному их пению, должно обращать мысль к будущему воскресению всех усопших. А своеобразный грустный оттенок того же 5-го гласа соответствует печальному настроению погибшего овчати, просящего у Господа долгов разрешения, умоляющего Создателя ущедрить свое создание. Такое плачевно-покаянное настроение, естественно, усиливается ожиданием того “конечного дня”, воспомянуть о коем приглашает Святая Церковь в субботу Пятидесятницы, того Страшного суда Христова, который так потрясающе живописует в богослужении недели мясопустной. Поэтому-то таким своеобразным напевом 5-го гласа поются в эти две субботы не только тропари по непорочных, но и самые непорочны - как псаломские стихи, так и припевы к ним.

Субботы Мясопустная и Пятидесятницы имеют исключительный характер. Это вселенские субботы прежде всего. Здесь на первом месте поминовение всех вообще, во все времена, повсюду и разнообразно почивших. Поминовение наших родителей, в смысле родственников и близких, лишь присоединяется к этому вселенскому поминовению.

Поминовение в другие поминальные субботы носит несколько иной, более интимный характер. Таких, как там, исключительных и нарочитых, подробных, всеобщих и всеобъемлющих молений об усопших здесь нет. Здесь далее выдвигается поминовение наших сродников.

НЕПОРОЧНЫ НА УТРЕНИ ВЕЛИКОПОСТНЫХ СУББОТ

Среди всех поминальных суббот (кроме вселенских) в свою очередь несколько выделяются три субботы Великого поста, не столько по строю служб, сколько по положению сих суббот в годовом богослужебном круге. Поминовение этих суббот приурочено к определенным дням Великого поста, и за крайне редкими случаями совпадения с праздниками совершается в эти дни неопустительно и безусловно, тогда как в других случаях заупокойная служба в субботу может быть только при самой малой степени празднования минейной памяти и при условии, если на это будет изволение настоятеля. Великопостные поминальные субботы представляют собой некоторый ряд обязательных поминальных служб, открываемый субботой мясопустной и завершаемый субботой Пятидесятницы.

Это родство трех великопостных поминальных суббот с двумя вселенскими субботами отмечается, между прочим, в способе исполнения непорочных, которые в эти субботы поются точно так же, как во все вселенские, т. е. с теми же припевами и на тот же 5-й глас.

НЕПОРОЧНЫ НА УТРЕНИ СУББОТ “ЕГДА ПОЕТСЯ АЛЛИЛУЙЯ”

В другие поминальные субботы, егда поется аллилуйя, поминовение усопших принимает более интимный характер. Здесь уже нет такого, как в те три субботы, родства с субботами вселенскими. Здесь на первом месте поминовение наших сродников. Поэтому здесь нет необходимости сдерживать столько же, как там, чувство личной родственной скорби. Здесь ему дается больше места. Это, между прочим, отмечается в способе исполнения непорочных. Припевы и здесь остаются те же, что и во вселенские субботы, общие, не специально заупокойного характера, так как эти утрени значительно менее заупокойные, чем те две. Но здесь непорочны и припевы к ним поются не на 5-й глас, а на 2-й, в котором слышится чувство грусти, нежной любви - этот глас господствует в надгробных пениях Великого Пятка и Великой Субботы и в неделю и седмицу Мироносиц.

НЕПОРОЧНЫ НА ПАНИХИДЕ

Панихида еще более интимная и исключительно заупокойная служба - не то, что утреня. В соответствии с этим и непорочны на панихиде принимают иной оттенок. Глас для них остается тот же 2-й, но припевы исключительно заупокойные: Помяни, Господи… Упокой, Господи, души раб Твоих. При поминовении усопших на общественном богослужении мысли верующих должны направляться, главным образом, к тому, что смерть для рабов Божиих и их друзей не столько скорбь, сколько радость, и потому прежде всего хвала Богу: Благословен еси Господи. Этим интимное чувство скорби как бы несколько отстраняется и во всяком случае сдерживается. На панихиде, службе частного характера, где совершается поминовение главным образом ближних сродников, личных друзей и знаемых присутствующих богомольцев, дается больший простор естественному чувству скорби о разлуке с дорогими и любимыми, из которых некоторые, может быть, совсем недавно оставили своих любимых собратий. Посему здесь на непорочных уже не хвалебный припев, не общая просьба о спасении, а молитвенное воззвание, не только обращающее мысль молящихся прямо к усопшим, но многократным повторением как бы старающееся задержать внимание на воспоминании об усопших, как бы пригвоздить его к этим воспоминаниям, и дорогим и горестным, слезы вызывающим. Здесь любовь как бы не находит границ, и без числа, и без меры, гласом, полным нежного родственного чувства, без устали вопиет: Помяни, Господи… Упокой, Господи, души раб Твоих, наших дорогих усопших.

Так не подавляет Святая Церковь естественного и для христиан чувства любви к близким и скорби при разлуке с ними. Она только старается указать ему его место, ввести его в должные границы, чтобы все было в свое время. Это и отражается, между прочим, в особенностях пения непорочных на панихиде сравнительно с тем, как поются они на утрени.

НЕПОРОЧНЫ ПРИ ПОГРЕБЕНИИ МИРСКИХ ЧЕЛОВЕК И СВЯЩЕННИКОВ

Непорочны поются и в последовании погребения мирских человек и священников. И опять иной способ исполнения их. Здесь не нужно, как на панихиде, таких многократных напоминаний об усопшем: Помяни, Господи… Упокой, Господи, душу раба Твоего. Здесь самый гроб достаточное и сильное напоминание. Здесь, наоборот, нужно несколько приободрить окружающих гроб, рассеять насколько возможно грусть, ослабить скорбь. Поэтому из трех статий, на которые делятся здесь непорочны, как и на утрени Великой Субботы (какое сближение!), лишь на 2-й статии заупокойный припев: Помилуй раба Твоего, обращающий мысль к усопшему. Но и этот заупокойный припев по своей формулировке более спокойный и выдержанный, чем на панихиде, “Помилуй” мы часто просим о живых, тогда как “помяни”, тем более “упокой” -по преимуществу об усопших. К 1-й же и 3-й статиям непорочных припевается бодрое и торжественное “аллилуйя” - “Хвалите Бога” - и на небе, где нет смерти, где вечная жизнь и радость, торжественно, победно и неумолчно воспеваемая. Но все же в данный момент это аллилуйя поется при гробе и потому первая статия непорочных поется на скорбный 6-й глас. Это как бы дань естественному чувству скорби об усопшем, соединяемому со славословием Господа. На 2-й статии припев обращает мысль к усопшему, но зато эта статия поется на 5-й глас, хотя, конечно, тем напевом, каким стихословятся непорочны на утрени вселенских заупокойных суббот. А на 3-й статии псаломские стихи, переплетающиеся опять с хвалебными аллилуйя, поются на игривый радостный 3-й глас, сближаясь опять с Великой Субботой, где 3-я статия непорочных стихословится на 3-й же глас.

НЕПОРОЧНЫ ПРИ ПОГРЕБЕНИИ МОНАХОВ

В последовании иноческого погребения непорочны опять с новыми особенностями. Здесь они принимают иной вид, совершенно непохожий на все другие случаи их употребления. Это в соответствии ИНОМУ, отличному от мирского житию почившего.

На две статии поются непорочны зде, а не на три, как при погребении мирских человек. Этим монашеское погребение сближается с утреней, тем более, что на 1-й статии припев здесь тот же, что на утрени: Багословен еси, Господи, и каждая их двух статий заканчивается, как на утрени, троекратным повторением последних двух стихов, а не “слава” и “ныне”, как в мирском погребении. В обители, где гроб почившего окружает все иноческое братство, погребение собрата становится как бы более общественной службой, чем погребение мирского человека в приходском храме. Но трехчленное деление непорочных - отличительная особенность всех чинов погребения. Поэтому и в монашеском погребении непорочны, разделяясь ектениею на две статии, как на утрени, способом исполнения делятся на три отдела. Относительно напевов первых двух отделов на монашеском погребении нет определенного указания, но замечание чина монашеского погребения о том, что третий отдел непорочных, начиная со стиха “Призри на мя и помилуй мя”, поем 3-м гласом, коим поется 3-я статия в мирском погребении, дает основание заключать, что и две первых статий поются на те же гласы, на какие они поются в мирском погребении, т. е. первая (ст. 1-93) на 6-й, вторая (ст. 94-131) на 5-й глас.

В трехчленном делении и в напевах сходство исполнения непорочных на монашеском погребении с исполнением их в погребении мирских человек. А в остальном все иное. В погребении мирских человек непорочны делятся по славам. В иноческом погребении 1-я статия до среды, а вторая делится на две части: 1-я от среды до окончания второй славы, 2-я - вся третья слава. В погребении мирских человек непорочны начинаются и оканчиваются прославлением Господа. Аллилуйя там припевается к 1-й и 3-й статиям. И в последовании монашеского погребения к первой половине непорочных хвалебный же припев, но в иной формулировке, взятой из того же 118 псалма, тот же, который поется и на заупокойной утрени: “Благословен еси, Господи”. Следующие же два припева совершенно иные, исключительные, нигде и никогда более не употребляющиеся.

К первой половине 2-й статии непорочных, к стихам 94-131, припев - начальные слова этого отдела: Твой есмь аз, спаси мя. Это многократно повторенное свидетельство Церкви от лица усопшего, что он хотел, всем сердцем желал быть: “ТВОИМ”, Божиим, что это он и выражал “иным” внешним видом своим, иным образом жития. Может быть, почивший инок по немощи не всегда соблюдал обеты иноческие, может быть, нарушал он и общехристианские обеты. Но в одном отношении он может дерзновенно сказать: Услыши, Боже, правду мою, ту правду, что он не отрекался от Бога, не стыдился своего иноческого звания и иноческого внешнего вида, нередко бывшего в глазах мудрецов века сего юродством, что он всегда - и совершая подвиги, и оплакивая падения - самым именованием своим “монах” непрестанно вопиял: “Я ТВОЙ. Я ТВОЙ… Я ХОЧУ БЫТЬ ТВОИМ…” Он хотел быть Божиим рабом по преимуществу, он желал всю жизнь свою безраздельно отдать на служение Богу. Он всегда был, хотел быть овцой от Христова стада. Это пламенное желание быть хотя бы самым последним, но в Христовой ограде, быть “Твоим”, утешало инока и при жизни надеждою спасения по молитвам Церкви. Теперь же эта многократная молитва усопшего, от лица его возносимая ко Господу Церковью, в дальнейшем усиливается молением об усопшем Самой Церкви, которая словами благоразумного разбойника, первого покаянием “укравшего рай”, умоляет Господа помянуть во Царствии Своем Своего раба. Эта дерзновенная молитва разбойника, многократно пропетая радостным третьим гласом, вселяет твердую уверенность, что и почившему, если не ради добродетелей и подвигов его, то ради его иноческого жития, которым он не стыдился перед людьми исповедовать свою веру в Распятого, - что ради этого исповедания и сему усопшему рабу Божию, как и оному разбойнику, не будет возбранено “окрасти рай”.

Так разнообразит церковный Устав употребление одного и того же текста непорочных в разных случаях. И только при точном исполнении устава может открыться глубокий смысл этого разнообразия. Подобное и во всем вообще православном богослужении, в частности и во всех заупокойных последованиях.

Переходя к более или менее подробному рассмотрению заупокойных исследований, необходимо отметить одну общую им всем (или почти всем) особенность.

ПРАЗДНИЧНОЕ И БУДНИЧНОЕ БОГОСЛУЖЕНИЯ

Святая Церковь, излагая в Типиконе порядок богослужения на каждый без пропусков день года и располагая отдельные службы так, что не успеет кончиться последнее богослужение предшествующего дня, как уже начинается богослужение следующего, тем самым внушает своим чадам помнить заповедь апостольскую о непрестанной молитве. Она хотела бы, чтобы они непрестанно радовались. Но непрестанная молитва и непрестанное радование - это теперь счастливый удел блаженных небожителей, в радости день и ночь служащих Господу. Обладал некогда и человек способностью непрестанно служить Господу, непрестанно радоваться. Теперь человеку приходится нудить себя на молитву. Теперь непрестанная радость для человека перестанет быть радостью, непрерывный праздник перестанет быть праздником. И Церковь, снисходя к нашему настоящему несовершенству, располагает свое богослужение так, что значительную часть его отделяет как повседневное, будничное, правда, всегда умилительное и стройное, но не всегда одинаково торжественное, а иногда даже нарочито скорбное, покаянное. Зато тем сильнее чувствуется радость в особо выделенные по торжественности богослужения в праздничные дни. И среди так называемых треб - одни просты, кратки, несложны, другие - окружены многими обрядами, продолжительны, торжественны.

ТОРЖЕСТВЕННОСТЬ ЗАУПОКОЙНЫХ ПОСЛЕДОВАНИЙ

Заупокойные последования, если не могут быть относимы к числу радостных последований, то, во всяком случае, в большинстве своем это суть не заурядные, вседневные, будничные последования, а последования торжественные.

Церковь, изукрасившая свое богослужение, особенно праздничное, различным образом: и “пестротными” песнопениями, и разнообразными напевами, и многочисленными знаменательными священными действиями и обрядами, обрядила и заупокойное богослужение, по праздничному убрала его. Заупокойные моления, поминовение усопших - это скорбь только для живых. Для Церкви же это торжество, как и для умерших - радость.

КАЖДЕНИЕ ПРИ ЗАУПОКОЙНЫХ БОГОСЛУЖЕНИЯХ

Из числа торжественных обрядов при заупокойных богослужениях очень часто употребляется каждение. У нас, в особенности в интеллигентном обществе, сложилось убеждение, что каждение есть по преимуществу обряд заупокойный, принадлежность грустного, скорбного, печального богослужения. Но с точки зрения Устава церковного, наоборот, каждение есть признак торжественности, праздничного характера богослужения, выдающегося значения соответствующих частей его, важности момента.

При ежедневном богослужении каждение употребляется в важнейшие моменты. Совершаемое неоднократно за будничным богослужением, оно умножается и усиливается в праздники. И чем больше праздник, тем обильнее воскурение фимиама. А в пасхальную утреню не только почти беспрерывное каждение, но сверх того еще устрояются сосуда два со уголием горящим, один в алтаре, на горнем месте, другой - посреди храма, и в них влагается фимиама много благовонного, да исполнится церковь вся благовония.

Каждение вообще совершается в торжественнейшие моменты богослужения. Оно непременная принадлежность всех торжественных шествий, перенесения и встречи святынь. Каждением встречают святителя со славою шествующего к богослужению. Каждением встречают высоких особ, торжественно приходящих в храм. По уставу каждением должен начинаться чин обручения, по уставу в предшествии иерея с кадилом торжественно вступают в храм жених и невеста для венчания. В древней Руси многократным каждением от переменявшихся священнослужителей сопровождались торжественнейшие “действа” летопроводства и страшного суда. Одной из особенностей этих действ, как и других торжественных молебнов, было то, что на них последнюю торжественную “большую” сугубую ектению протодиакон возглашал С КАДИЛОМ. По действующему в настоящее время уставу с каждением от протодиакона возглашается ектения при торжественном чине воздвижения Креста 14 сентября. С каждением возглашает диакон: “Господу помолимся, рцем еси” во время торжественных ходов при остановках и осенений от предстоятеля крестом на четыре стороны.

И в заупокойных последованиях многократные и обильные каждения - прежде всего признак особой торжественности этих последований, выдающейся важности их. Но вместе с тем обильное каждение при заупокойных последованиях имеет и свой особый, нарочитый смысл.

Иногда при гробе только что скончавшегося умножают курение ладана ради того, чтобы заглушить тяжелый трупный запах. А Святая Церковь, обильно воскуряя фимиам при гробе умерших и при заупокойных службах, имеет в виду обратить нашу мысль к воспоминанию о “СМРАДЕ ГРЕХОВНОМ”, который (выражаясь грубо) может быть заглушен фимиамом молитв Церкви и братии. В старых требниках помещается особая молитва кадилу перед заупокойными службами, с таким обращением ко Господу: Помяни, Боже наш, преставльшегося раба Твоего (имя рек) брата нашего и избави его ОТ СМРАДА ГРЕХА благоуханием Твоея святыни.

ВОЗЖЖЕНИЕ СВЕТИЛЬНИКОВ ПРИ ЗАУПОКОЙНЫХ БОГОСЛУЖЕНИЯХ

Обильное возжжение светильников при заупокойных последованиях - также признак торжественности этих последований, своеобразной праздничности их.

Устав церковный -и в двух специальных главах Типикона, и попутно при изложении как последований общественного богослужения, так равно и последований треб, - дает частые указания, когда, какие и сколько светильников возжигать. Даже за одним и тем же богослужением не во все моменты одинаковое освещение. При наивысшей степени, торжественности возжигаются не только все, имеющиеся в храме светильники, но и все молящиеся получают горящие свечи. Со свечами стоят новопосвященные после крещения, со свечами приступают к таинству брачующиеся, со свечами стоят верующие при торжественном освящении воды святых Богоявлений. С возжженными свечами были молящиеся при торжественных прославлениях и перенесениях святых мощей новопрославленных угодников Божиих. С возжженными свечами присутствовали молящиеся в Успенском соборе при торжественном настоловании патриарха Тихона 21 ноября 1917 года. Со свечами в руках присутствуют богомольцы и при главнейших заупокойных последованиях, как при службах важных, торжественных, своеобразно праздничных.

ВОЗЖЖЕНИЕ СВЕТИЛЬНИКОВ НА КАНУННИЦЕ

В память усопших у нас обычно обильно возжигаются светильники на так называемой кануннице, перед находящимся на ней изображением Господа, распятого на кресте.

Крест - знамя нашего спасения, знамя победы над грехом, над злом, над смертью. Крест осеняет православного христианина во всю его жизнь. Возложенный на перси его при крещении он сопровождает его до смерти, он сходит с ним в могилу. Крест увенчивает и могильный холм православного христианина. Поэтому и при заупокойном богослужении крест употребляется в качестве своеобразного “праздника”, “иконы праздника”, и перед ним, как всегда в праздники перед праздничной иконой, возжигаются многие светильники. Светильники эти горят не только перед крестом и Распятым на нем, но как бы и пред самыми могилками поминаемых, подобно тому как при погребении, кроме светильников пред крестом и иконами, поставляются особые светильники окрест гроба, пред телом усопшего.

КРЕСТ НА МОГИЛЕ

Из глубокой дохристианской древности идет обычай отмечать место погребения устройством над ним холма, большого или малого. Христианство, когда с прекращением гонений это стало возможным, украсило могильный холм победным знамением нашего спасения, святым крестом, начертанным на надгробии или особо устроенным и поставленным над надгробием, осенившим места упокоения сораспявшихся Христу.

Практика первых христиан погребать тела своих усопших в катакомбах - не только в галереях, но и в криптах - подземных храмах, послужила основанием тому, что когда начали строить открытые надземные храмы, стали в них погребать святителей и других лиц, оказавших значительные услуги Святой Церкви или данному храму. Этот обычай получил широкое распространение и на Руси. У нас тела усопших иногда полагались в каменные гроба, которые, плотно замурованные, поставлялись или в специальных нишах в стене, или поверх церковного помоста. Иногда гроба опускались в землю и над местом погребения (вместо могильного холма и для того, чтобы могила не была попираема ногами) устроялось подобие гроба, надгробие, напоминавшее могильный холм.

На гробницах и надгробиях в храме практически неудобно было ставить такие большие кресты, как на могилах вне холма, на кладбищах. Поэтому в храмах осмиконечный крест обычно высекался на верхней плите надгробия или вышивался на покровах, возлагавшихся на надгробия.

В древней Руси в дни памяти усопших панихиды обычно совершались “туто, где кто лежит”. При этом на самую могилу или надгробие ставились в кружке мед и на блюде кутия с крестом на ней из сладких овощей. А так как крест всегда святыня, как бы и где бы он ни был изображен, то и перед изображением его на кутии возжигается свеча.

Когда предстояло совершить в храме панихиду по погребенным не в этом храме или вне храма, то для кутии и кануна и для свечи поставлялся особый стол, прилично украшенный. На нем и поставлялись кутия, мед и возжженные светильники, как бы на самой могилке. А как погребенных вне храма больше, чем погребенных в храме, и значительно чаще приходилось служить панихиды не над могилами, то являлась необходимость иметь особый специальный стол для поставления кутии. Но большой стол в наших малых храмах занимал бы много места. Поэтому для кутии стали поставлять небольшой четвероножец, квадратный столик на четырех ножках.

Когда поминовение совершается на месте погребения, там некоторой святыней является самая могилка, на которой и свечи возжигаются, вокруг которой и каждение совершается, подобно тому как совершается оно окрест предстоящего гроба. При поминовении не на самой могилке, некоторой святыней, напоминающей гроб, становится кутия, устрояемая в виде небольшого холмика, напоминающего могильный холм и украшаемая сверху крестом, сложенным из сладких овощей и напоминающим надмогильные кресты или те кресты, которые в древности устроялись на верхних досках надгробий.

В древней Руси кутия была обязательной неотъемлемой принадлежностью всякого заупокойного богослужения. С течением времени, с нашим охлаждением к уставу, с охлаждением к соблюдению древних отеческих традиций, кутия стала все реже приноситься на поминальные службы, хотя поминовение усопших русские люди любят совершать очень часто. Один столик не мог быть святыней, перед которой должно совершать каждение. Поэтому явилась необходимость украсить этот столик священным изображением и, конечно, тем, каким украшается напоминаемый им могильный холм - святым крестом с изображением на нем Господа. Так явился в храме постоянный поминальный столик с утвержденным на нем Распятием и шандалами для свечей. Поставление его при заупокойных службах посредине храма, подобно тому как для полиелея или праздничного молебна поставляется на средине икона праздника, сделало канунницу как бы своеобразным заупокойным “праздником”, перед которым православные по любви к усопшим и в память их обильно возжигают свечи не только во время заупокойных служб, но и в другое время, подобно тому как перед чтимой иконой возжигаются свечи не только в праздник ее. Так как поминальный столик предназначается главным образом для поставления на нем заупокойного “кануна” - кутии и меда -, то он получил название канунницы.

ЦЕРКОВНЫЕ ОБЛАЧЕНИЯ

Святая Церковь, изукрасившая, обрядившая свое богослужение дивными песнопениями, и умилительными напевами, и знаменательными священнодействиями, обряжает его и в буквальном смысле этого слова, облекая и священнослужителей и некоторые церковные утвари особыми величественными одеждами, совершенно непохожими на обычные светские, мирские одежды, устрояя церковные одежды и из особых тканей, большею частию в житейском обиходе не употребляющихся.

Как все в богослужении, так и богослужебные одежды изменяются в строгом соответствии с различной степенью торжественности, величием и знаменованием праздников.

ЦВЕТ ЦЕРКОВНЫХ ОБЛАЧЕНИЙ

Это соответственное степени праздников изменение облачений выражается не только в материальной ценности и в большем или меньшем великолепии их, но и в цвете облачений. Каждому празднику приличествует облачение соответствующего цвета.

Но в отношении облачений священнослужителей наш Церковный устав дает лишь очень краткие указания, отмечая только, когда иерей должен быть в одной епитрахили и поручах, когда в епитрахили и фелони, и когда во всех священных одеждах. При этом само собой предполагается, что чем больше праздник, тем лучше, богаче, великолепнее и богослужебные одежды.

О цвете богослужебных одежд в уставе дается еще менее указаний: о перемене облачений одного цвета на облачение другого цвета упоминается при изложении чина литургии Великого Четверга и Великой Субботы. Пред изложением Пасхальной утрени устав отмечает, что иерей облачается во весь СВЕТЛЕЙШИЙ сан. В последовании крещения указывается, чтобы готовящийся к совершению таинства иерей облачался во священническую одежду белую.

Такая недостаточность указаний Церковного устава относительно облачений объясняется, во-первых, тем обстоятельством, что при совершенно одинаковой до мелких деталей, строго определенной форме церковных облачений, употребляемой начиная от будничных дней до великих праздников, невозможно предъявить каких-либо безусловных и решительных требований ни в смысле материала, ни в смысле разнообразия цветов. Одинакового количества и разнообразия облачений не может быть во всех храмах. А, во-вторых (и это основное в вопросе о цвете облачения, как и о всем, что касается богослужения), Церковный устав предполагает, что церковные люди вообще, священослужители в частности, воспитанные в духе Православной Церкви, внимательно, вдумчиво и с любовью непрестанно изучающие не только букву Устава, а старающиеся понять его дух и проникнуться им, что такие участники и совершители богослужения, руководствуясь освященной веками традицией, сами более или менее безошибочно решат, какой ценности и какого цвета священные одежды будут наиболее приличны и соответственны духу Церковного устава для того или иного праздника.

За последние полтора - два века, когда наше богослужение все более и более становится шаблонным, однообразным, и в отношении облачений у нас вошло в практику употребление для них парчи почти всегда одного желтого и иногда белого цвета, затканной мишурою или нитями даже из кованного золота или серебра. В различные праздники употребляется облачение только большей или меньшей ценности и разных рисунков, оставаясь почти всегда одного и того же желтого цвета.

Раньше уже было сказано, что Церковный устав не терпит однообразия, шаблонности, что даже одну и ту же часть богослужения, при разных случаях употребления ее, он разнообразит способом ее исполнения. Это должно относиться и к цвету облачений. Там, где не только знали, но и понимали Церковный устав, где берегли церковные традиции (это было главным образом в строгих обителях), там знали, в какой праздник какого цвета должны быть облачения.

ЦВЕТ ОБЛАЧЕНИЯ ПРИ ЗАУПОКОЙНЫХ БОГОСЛУЖЕНИЯХ