Помоги проекту - поделись книгой:
В заботе о том, чтобы чада церковные
И общецерковные диптихи и частные помянники, как в древности, так и ныне предназначаются для чтения их при богослужении. Но как известно, одним из основных положений Церковного Устава является то, чтобы во всем была определенная норма, по возможности, точная мера, чтобы не загромождать богослужения, чтобы не удлинять его больше нужды сверх сил молящихся, чтобы не переступить пределов, поставленных отцами. В отношении молитв и песнопений не трудно установить известную меру, выдержать определенную норму. Иное дело с помянниками. Их может быть подано много, и каждый из них может заключать в себе немало имен. Св. Церковь поощряет чтение помянников. Кроме нарочитых поминальных исследований Она вводит его, как непременную часть, в состав важнейшей из дневных служб - литургии, назначая для него важнейшие моменты этой службы, соединяет его с принесением Святейшей Жертвы Тела и Крови Христовых, по силе Коей возносится ко Господу прошение смыть грехи поминавшихся. Чтобы не отвлекать надолго внимание богомольцев от главного предмета богослужения, чтобы не удлинять службу вставками, для которых трудно установить определенные границы, Устав предпочитает по преимуществу тайное чтение помянников. Таково двукратное поминовение живых и усопших при совершении Св. Евхаристии, таково поминовение во время литии на праздничной вечерни. Вообще Устав весьма ограничивает гласное чтение помянников на основных службах.
ГЛАСНОЕ ПОМИНОВЕНИЕ ЖИВЫХ
Гласное поминовение живых по именам назначается только на молебне, где по 3-й песни канона на сугубой ектении, после обычных прошений делается замечание:
ЗНАЧЕНИЕ ПОМИНОВЕНИЯ ПО ИМЕНАМ
Возношение на молитве имен имеет главное значение не в том, чтобы об известных лицах напомнить Господу Богу. В вечной памяти У Господа все имена, - всех бывших, сущих и будущих. Возношение имен имеет в виду, главным образом, напомнить НАМ о ком мы Должны молиться и через то подвигнуть нашу любовь к ним на молитвенный труд ради них, на совершение добрых дел в память их. О живых, с которыми, даже и при разлучении пространственном, мы в той или иной форме поддерживаем общение, получаем от них напоминание, ощутительное для наших телесных органов, мы больше помним и легче вспоминаем. Иное дело разлука с умершим: то несомненно, что истинная любовь не умирает. Но все же для нас телесных, лучше умеющих помнить то, что мы можем осязать и видеть при посредстве наших внешних чувств,
ЧТЕНИЕ ЗАУПОКОЙНЫХ ПОМЯННИКОВ НА УТРЕНИ И НА ВЕЧЕРНИ
В других случаях на утрени никогда не может быть его, а на вечерни никогда - даже и в поминальные субботы не бывает чтения помянников, для них и на вечерних нет места. Взамен этого в качестве обязательного добавления к вечерни и утрени в будние дни, следовательно, очень часто, присоединяется так называемая обычная лития и панихида в пяток вечера. Так соблюдается, с одной стороны, мера, а с другой, - предоставляется свобода усердию. Вечерня и утреня точно определены в своем составе, и потому приблизительно всегда одинаково продолжительны и рассчитаны на силы и усердие среднего богомольца. Лития, хотя и краткая сама по себе, может затянуться надолго, если будет принесено много помянников. Тем более продолжительна будет панихида. Кто слаб или имеет какие-либо другие причины, тот спокойно может уйти из храма после обязательной вечерни или утрени, а усердствующие или имеющие возможность, задержаться на литии или панихиде.
Церковные синодики и частные помянники предназначаются главным образом для чтения их на проскомидии. Церковный Устав, не терпящий вообще беспорядка, бессистемности, всему назначающий определенное место и время, назначает таковое и для помянников на проскомидии. Вписанные в них имена должны быть прочитаны при изъятии частей из 4-й и 5-й просфор, а также и из других просфор, которые могут быть поданы. При этом поминовение на поданных просфорах должно следовать непосредственно за поминовением на 4-й и 5-й просфорах и быть закончено прежде полного окончания проскомидии. По прочтении всех поминаний совершающий изымает последнюю часть из 5-й просфоры, при чем
Между тем у нас нередко наблюдается, что служащий иерей почти во все время литургии оглашенных и начало литургии верных до великого входа, а иногда и до Символа веры проводит около жертвенника, читая помянники и изымая части из просфор. Это совершенно ненормально и незаконно: по Уставу, иерей, только совсем окончивши проскомидию, отходит от жертвенника ко Св. Престолу, перед которым, а не в другом месте храма он должен быть почти неотступно во все время литургии. Пред Святою Трапезою, пред Св. Жертвенником, как обычно именуется в чине литургии Св. Престол.
Он возносит молитвы Сподобльшему его
Великое и важное дело поминовение живых и усопших на проскомидии должно совершаться благообразно и по чину. Должны быть приняты меры к устранению отмеченных ненормальностей, к тому, чтобы поминовение совершалось в положенном месте на проскомидии, а не после того, как КОНЕЧНЕ помянуты все, чтобы оно совершалось до начала литургии, а еще лучше - до начала часов. Богомольцам надо рекомендовать или приходить в храм до начала литургии и часов, или оставлять в храме свои помянники заблаговременно, напр. накануне за вечерней службой. Иереям же готовящимся литургисать, должно начинать проскомидию не одновременно с часами, а до начала их, так, чтобы на своем месте на ней можно было помянуть всех, кого должно помянуть в данный день, не отлагая поминовения до начала литургии. Об изъятии частей из просфор и о поминовении после окончания проскомидии некоторые старцы говорят, что это
ЧТЕНИЕ ПОМЯННИКОВ НА ЛИТУРГИЙНОЙ ЗАУПОКОЙНОЙ ЕКТЕНИИ
Служебник в чине литургии Иоанна Златоуста помещает заупокойную ектению, за которой дважды возгласно и один раз тайно усопшие поминаются поименно. В Уставе нет нарочитых, точно определенных указаний о том, когда эта ектения может быть возглашаема на литургии. Устав предполагает, что после того, как в указаниях по разным другим случаям им изложена стройная, последовательная, строго выдержанная до мелочей система поминовения, само собою понятно, что и заупокойная ектения на литургии возможна только в полном соответствии со всею этою системою. Оговорка, предшествующая в чине литургии Златоуста тексту заупокойной ектении:
На утрени произнесение заупокойной ектении разрешается только тогда, когда на той же утрени полагается и заупокойный кондак
Обычай произносить на литургии заупокойную ектению в воскресные и праздничные дни распространился на Руси не в давнем времени. Во времена митрополита Московского Филарета († 29 ноября 1877 г.) он, по-видимому, не имел еще распространения. Сам святитель Филарет, получив в субботу известие о смерти своей сестры, во вторник пишет родным: “Получив известие Ваше в субботу, в воскресенье совершал я литургию, молясь о ней тайно. Панихида была после вечерни, открытое поминовение на литургии вчера”. Митрополит Сергий (Ляпидевский - † 17 февраля 1898 г.), ученик и почитатель митрополита Филарета, ревновавший о сохранении и восстановлении филаретовских традиций, издавал распоряжение по Московской епархии о прекращении распространившегося уже после митрополита Филарета праздничного поминовения усопших.
Говорят, что есть исключительный случай, когда даже и в праздники должно быть допущено произнесение заупокойной ектении на литургии, - это когда в храме находится гроб с телом усопшего, отпевание коего предстоит по окончании литургии.
ЕКТЕНИЯ НА ЛИТУРГИИ В ДЕНЬ ПОГРЕБЕНИЯ
Ранее было отмечено, что Устав Церковный не предполагает соединения погребения непременно с литургией. Наоборот, он вообще считает нежелательным совершение каких-либо последований непосредственно по окончании литургии. Но обычай приносить тело усопшего к литургии и после нее совершать отпевание, во многих местах установился настолько твердо, что иной практики при нормальных условиях не может и быть. Самое желание, чтобы при гробе усопшего была совершена литургия, конечно, может быть только похваляемо. Литургийное моление в день последнего прощания с братиею, несомненно приносит и великую отраду усопшему и великую пользу. Но то несомненно также, что для самого усопшего не нужны уже никакие исключения и отступления от Устава Церкви.
Дух его, освободившийся от ограниченности плоти, лучше чем при жизни, лучше чем живые, окружающие гроб, понимает всю силу и значение литургийного моления, все превосходство тайного поминовения на Евхаристии пред всяким другим, всю пользу послушания Святой Церкви и точного соблюдения ее уставов. И если для исключительного случая, может быть, и возможно некоторое изменение, - то это не ради усопшего, а только ради окружающих гроб, только как некое снисхождение к их немощи, к их несовершенству, к их некоторой недисциплинированности церковной, к их некоторому непослушанию, может быть для данного случая несколько извинительному, в виду снедающей их скорби, угнетающей их печали, глубокого горя о предстоящей разлуке, когда так желательно хоть лишний раз услыхать громко произнесенное имя дорогое.
Но беда наша в том, что у нас часто не умеют делать различия между правилом и исключением, и нередко то, что Церковь при известных обстоятельствах допускает как исключение, ревнующие не по разуму выводят во всеобдержное правило. Поэтому, чтобы разрешение произносить на литургии в некоторые праздники заупокойную ектению исключительно при нахождении в храме гроба и в виду предстоящего отпевания, не послужило поводом к разрешению по всякому случаю и даже без всякого случая необходимо нарочитое постановление законной высшей церковной власти - Священного Собора Поместной Русской Церкви. В нем, во-первых, должны быть указаны те праздники, в которые не должно быть совершаемое погребение. Во-вторых, перечислены те дни, в которые хотя и может быть совершаемо погребение, но в которые даже в присутствии гроба, на литургии и вообще на общественном богослужении, не должно быть ничего заупокойного, не исключая и ектении. Затем должно быть указано, что если в некоторые меньшие праздники ради предстоящего погребения и находящегося в храме гроба имеет быть сделано некоторое отступление от строгого соблюдения Устава, то исключительно только одно - заупокойная ектения на литургии об одном только усопшем, чье тело предстоит в храме. Во всем остальном служба должна быть праздничная, без заупокойного кондака, без заупокойных апостола и Евангелия. И, наконец, должно быть подчеркнуто, что произнесение на литургии заупокойной ектении в некоторые праздники допускается как исключение, при одном лишь случае и со всею строгостью подтверждено, что никакие другие обстоятельства, никакие другие поводы не дают права нарушать церковные правила поминовения и отступать от точного Устава праздничной службы. Относительно заупокойной ектении на литургии в воскресенье и праздничные дни в Требнике Петра Могилы дается такое указание:
Это замечание Требника означает, что самый чин погребения, хотя бы он совершался в воскресные и праздничные дни, совершается без всяких изменений, только на Светлой Седмице совсем особый чин погребения. Но на праздничной литургии не должно быть заупокойной ектении, даже и в виду предстоящего погребения.
ЗНАЧЕНИЕ ПОДАЧИ ПОМИНАНИЙ
Любимый православными и широко распространенный обычай подачи поминаний имеет значение, конечно, не сам по себе, и даже не потому, будет ли поминание гласное прочитанное священнослужителем или почему-либо случайно не будет прочитано совсем. Значение подачи поминаний в том, что оно является выражением любви к вписанным в помянник: любви, побуждающей просить священнослужителей и собратий о молитве за них; любви, побуждающей непременно соединять с подачей поминаний милостыню в память поминаемых, приносимую в пользу Церкви, священнослужителей и бедных людей, любви, ограничиваемой послушанием Церкви и самым этим ограничением возвышающей и усиливающей свою действенность. Но истинная любовь не может ограничиться только тем, чтобы так или иначе побудить других молиться о наших близких. Любовь не в том, чтобы только подать поминание, заказать молебен или панихиду, и самому успокоиться. Не все на священника возверзем, но сами яко же об общем теле, о Церкви всей тако да печалуем, говорит Типикон вообще об участии молящихся в богослужении. Также, в частности, должно рассуждать и о молитве за братии наших живых и усопших. Подавшие поминание должны и сами, по возможности одновременно со священнослужителями, молитвенно поминать своих близких и во время проскомидии, и по освящении Святых Даров и в других случаях гласного или тайного поминовения живых и умерших. При служениях, напр. общих панихид, особенно в родительские субботы, священнослужители иногда не имеют физической возможности прочитать хотя бы по разу все поминания и принуждены бывают ограничиваться прочтением лишь нескольких имен в каждом помяннике.
ЧТЕНИЕ ПОМЯННИКОВ САМИМИ БОГОМОЛЬЦАМИ
Долг самих богомольцев разделить и восполнить труд священнослужителей. Каждый богомолец может во время каждой ектении, во время каждого возгласа, значит, неоднократно во время панихиды или заупокойной утрени помянуть своих близких, прочитать свой памятник. Если бы так стали поступать, то поминовение приняло бы совсем иной характер, более соответственный его значению и цели.
Теперь у нас перечитыванием помянников заняты только священнослужители. А каждый богомолец лишь ждет, когда будет прочитано его поминание. В это время он начинает усиленно креститься и творить поклоны, иногда даже земные. После этого он считает себя вправе отдохнуть от молитвы, сесть, даже пошептаться с соседом или выйти из храма на время чтения поминаний других. И самые усердные поборники чтения поминаний не могут не признать, что продолжительное, иногда в течение более часа, перечитывание одних имен, мало назидательно. Оно больше рассеивает внимание, утомляет и даже приводит к скуке, к досаде.
Диптихи древней Церкви были, несомненно, невелики и немногочисленные уже потому, что состав отдельных общин был не так велик. Тогда не только каждый пастырь мог в буквальном смысле глашать по имени всех своих овец, но и все прихожане хорошо знали друг друга. Поэтому (что особенно важно) даже и в частных диптихах были имена хорошо известные, если не каждому, то во всяком случае многим богомольцам данного храма. Таким образом, гласное чтение диптихов в древней Церкви, во-первых, не было продолжительным, и, во-вторых, не было утомительным перечитыванием неизвестных имен. Но и при всем том диптихи назначались главным образом для негласного чтения на проскомидии и литургии. У нас нет такого знания прихожанами друг друга, да и число богомольцев, часто на многих приходах стекающихся, бывает значительно. Отсюда множество поминаний с громадным количеством имен, в массе которых теряются даже известные имена. Необходимо все поданные помянники прочитать вслух, иначе владельцы их обидятся. И стараются об этом, вычитывая все их, иногда не по одному разу. А взамен этого опускают из заупокойного богослужения наиболее существенное и содержательное, оставляя один остов богослужения, самочинно искажая установленный Церковный чин, нарушая Устав Церковный. Между тем, этого великого греха можно было бы легко избежать, если бы сами богомольцы стали разделять со священнослужителями поминальные труды, - не только пассивно, как теперь, присутствуя при чтении помянников, но и активно участвуя в нем. Священнослужители прочитывали бы общецерковные синодики с именами всем известных лиц: местных и всероссийских подвижников благочестия, неканонизированных праведников, священнослужителей, ктиторов и благотворителей храмов, местных и всероссийских деятелей в духе Св. Церкви, недавно скончавшихся прихожан, и вообще всех тех, кто своею верою и добрыми делами заслужили уважение и память прихожан. В заключение этого синодика - поминовение общею формулою всех преждепочивших, может быть несколько расширенною, применительно к бывшим в древнерусских синодиках. Богомольцы же каждый про себя в соответствующие моменты прочитывали бы свои помянники: тогда бы богослужение значительно сократилось по продолжительности, но еще более могло бы быть восполнено по содержанию. Тогда без опасения задержать очень долго богомольцев можно бы было избежать преступных, часто бессмысленных сокращений заупокойного богослужения и возвратить ему всю его назидательность, всю умилительность и красоту. В то же время поминовение каждого усопшего было бы совершено не один раз, а многократно, например на великой панихиде с непорочными 18 раз. И что особенно важно, сами богомольцы не оставались бы пассивными, праздными при утомительном перечитывании священнослужителями имен. Неоднократным перечитыванием своих помянников они показали бы всю полноту любви своей к усопшим, ради которых и подъемлется этот труд многократного перечитывания. А перечитывание знакомых и любимых имен не будет утомительным, ибо почти каждое имя связано с рядом воспоминаний, иногда очень дорогих. Эти молитвенные воспоминания дорогих каждому лиц, молитвенные труды в память их каждого отдельного богомольца, объединяясь с возглашаемым от священнослужителей общим поминовением всех прежде почивших, сплетаясь с умилительными песнопениями Церкви, будут не только угодны Господу и отрадны усопшим, но и для самих молящихся сделают то, что поминовение усопших по помянникам перестает быть скучным и утомительным.
Что же касается того, что в этом случае частные поминания не будут прочитаны священнослужителями, то необходимо иметь в виду следующее: поминовение при богослужении одинаково полезно и плодотворно, произносит ли имена священник, читают ли поминовения прислуживающие в алтаре, или сами богомольцы про себя поминают своих усопших, каждый стоя на своем месте. Все молитвовословия, даже и тайно приносимые в храме во время богослужения, возносятся к престолу Божию чрез священнодействующего предстоятеля: эта истина громогласно возвещается при архиерейском богослужении, кода протодиакон, на так называемой “выкличке” по освящении Св. Даров, во время тайного поминовения живых и усопших, возглашает: “…преосвященного… приносящего Святыя Дары сия,…о оставлении грехов… зде предстоящих и о нихже кийждо во уме своем поминание творит”, то есть о всех тех, кого каждый из молящихся мысленно, про себя помянул в течение литургии и поминает в данный момент.
Эта формула общего поминовения всех тех, кого каждый из богомольцев мысленно про себя поминает, бывшая в наших древних последованиях литургий, - забытая в синодальный период, и восстановленная вместе с восстановлением патриаршества, - ведет свое начало от апостольских времен. В литургии апостола Иакова после освящения Св. Даров сам епископ молится: Помяни Господи, приносящих днесь на Жертвеннике Твоем Жертву Сию и тех, за кого Ее приносят и кого в мыслях имеют. Так и в апостольские времена, когда и число членов каждой христианской общины было невелико и богомольцев при служении было немного, когда, следовательно, немного было имен в диптихах, в известных случаях, находили более удобным ограничиваться такой общею формулою поминовения, предоставляя подробное поминовение по именам самим богомольцам. Тем более, такой порядок следует рекомендовать в настоящее время.
Как известно, при служениях о. Иоанна Кронштадтского подавалось громадное множество записок. Если бы всех их прочитывать, особенно вслух, это заняло бы времени значительно больше, чем все остальное богослужение. Поэтому обычно о. Иоанн лишь полагал руку на всю кучу записочек, мысленно поминая всех вписанных, и все молящиеся уверены были, что поминовение совершено как должно. Так по вере молящихся бывает всегда в Церкви Божией, когда почему-либо поданные богомольцами помянники не могут быть прочитаны самими священнослужителями. Всеведущий знает все имена, Сердцеведец видит любовь живых к усопшим, знает их усердие и расположение их к молитве о почивших и приемлет общее моление Церкви о принесших и ихже ради принесоша, как поминовение каждого в отдельности.
В благоустроенных обителях братия сами читают во время проскомидии свои монастырские помянники, не входя в алтарь, каждый стоя на своем месте. “Поминовение родственников, - пишет Святитель Игнатий (Брянчанинов), - одинаково слышит Бог как из алтаря, так и с того места, где ты стоишь. Богу приятнее будет молитва твоя из церкви, когда по причине благоговения к Нему ты устраняешься входа в алтарь, нежели когда ты вошел в него без должного благоговения, нарушив преподанное тебе правило”.
Чтение помянников самими богомольцами было бы удобно и полезно еще и в таком отношении: некоторые из богомольцев любят вносить в свои помянники очень многие имена, не только своих ближайших родственников, но и знакомых, и почитаемых подвижников благочестия. Такое стремление поминать по именам очень многих усопших само по себе весьма похвально и заслуживает всякого поощрения. Но когда в храме подается много помянников, и если все они будут иметь помногу имен, создается большое затруднение с чтением помянников, которое и времени много занимает и тем затеняет собою основное богослужение, да и для читающих физически тяжело. При этом многие имена, например почитаемых старцев, повторяются неоднократно: вот тут-то и могло бы быть полезно чтение помянников самими богомольцами. Каждый для гласного чтения священнослужителями подал бы краткий помянник самых близких усопших, а другой, более пространный и не ограниченный в объеме был бы прочитан, и может быть неоднократно, каждым богомольцем, а имена подвижников благочестия и чтимых всеми молящимися усопших были бы прочитаны один раз священнослужителями по церковному синодику гласно, - и каждым почитающим сих усопших богомольцев тайно.
УСТАВ ОГРАНИЧИВАЕТ ЧТЕНИЕ ПОМЯННИКОВ НА ЛИТУРГИИ
Если при совершении панихид и других поминальных служб было бы соответственнее и назидательнее сократить гласное чтение священнослужителями помянников, заменив его поминовением вслух лишь немногих имен и общими формулами с одновременным тайным чтением своих помянников самими богомольцами, - то это особенно нужно считать желательным для литургии. Иногда чтение помянников на литургии занимает чуть ли не больше времени, чем вся остальная литургия. Получается впечатление, как будто самое главное - это перечитывание имен, а все остальное последование литургии - только между прочим, как некоторое дополнение, как нечто совсем второстепенное. Какое непонимание значения Святейшей Евхаристии!…
Не желая расстаться с практикой чтения исключительно священнослужителями всех поданных поминаний, по местам, для поддержания молитвенного настроения богомольцев вводится во время чтения поминаний пение многократного Господи помилуй и разных заупокойных песнопений. Такую практику одобрить нельзя. Устав, правда, знает случаи чтения помянников во время пения Господи помилуй. Но это чтение тайное на молитве “Боже духов” на заупокойной ектении, и такое тайное чтение во время праздничной литии на вечерни. Двоегласия же не должно быть в богослужении. Если наши богомольцы любят поминать своих усопших и не желают расстаться с тем, чтобы имена их были возглашаемы вслух всех предстоящих в церкви, конечно, для того, чтобы все помолились о них, то пусть и сами, в свою очередь, не поскучают при чтении других поминаний, и помолятся не о своих только, но о всех поминаемых, чьи имена возглашаются. Если же при всем желании трудно и невозможно почти сохранить одинаковое молитвенное настроение на все время продолжительного чтения одних имен, если продолжительное чтение многих имен утомительно и скучно, то надо сократить такое чтение, заменив его тайным чтением не одних только священнослужителей, а и богомольцев, и не вводить двоегласия и многогласия, осужденных еще Стоглавым собором.
Целые поколения растут в том ложном понятии, будто поминовение на ектении имеет большее значение, чем поминовение на проскомидии и на “Достойно есть”, что заупокойная литургия не будет заупокойной, если не будет поминовения усопших на ектении, тогда как по существу после двукратного тайного поминовения имен гласное возглашение их на литургии почти излишне. Поэтому, если для гласного чтения имен живых в чине литургии совсем не указывается места, то и для гласного чтения имен усопших, ради которого на литургии может быть в известных случаях произнесена особая ектения, должны быть известные более или менее строго определенные рамки.
Бесконечное чтение поминаний на литургийной заупокойной ектении оправдывается тем, что в Уставе будто бы нет никаких ограничений на этот предмет. Но это только так кажется. Надо иметь в виду, что Устав вообще нередко не говорит прямо о той или иной подробности, предполагая, что она сама собою вытекает из всей стройной уставной системы, что она сама собою должна быть понятна и ясна для его читателя, внимательного и вдумчивого, каким Устав всегда представляет своего читателя. Но в данном случае, не говоря уже о том, что безмерное переобременение литургии чтением помянников искажает самое значение литургии, рассеивая внимание молящихся, и отвлекает его от главного к второстепенному, в Уставе есть прямые указания на то, что чтению помянников на литургии должны быть положены очень тесные границы. Глава восьмая Типикона, говоря о том, что трапеза должна поставляться приблизительно через час после начала литургии, определяет таким образом более или менее точно нормальную продолжительность литургии, тем самым предполагая, что никаких особых дополнений, кроме точно указанных в Уставе, и длинных вставок на ней не должно быть. В частности, при часовой продолжительности литургии и поминовение усопших на ней должно совершаться как-то так, чтобы вместе с ним литургия не выходила далеко за пределы назначенного для нее времени. Как это может быть достигнуто, объяснение дается замечанием Служебника о заупокойной ектении на литургии.
ПРИНОШЕНИЕ О УСОПШИХ
Было уже отмечено, что замечание Служебника “аще будет о усопших приношение” прежде всего следует понимать лишь в том смысле, что заупокойная ектения литургии может быть только тогда, когда Уставом вообще разрешается гласное поминовение. А выражение “приношение об усопших”, соответствующее подобному же выражению Типикона о скончавшемся в Великом посте, по сопоставлению с этим последним должно пониматься в том смысле, что оно означает поминовение лишь некоторых усопших по особому случаю: сорокоустное, о недавно скончавшемся, в годину по кончине или в день памяти, и вовсе не обозначает того, что обычно у нас разумеется - всякое поминание, поданное с известной суммой денег не ниже установленной нормы. При правильном понимании указаний Служебника, все поданные поминания будут полностью прочитаны на проскомидии, а на литургийной ектении возглашены лишь немногие имена тех только усопших, о которых в данный день совершается нарочитое, особливое поминовение; что на литургийной заупокойной ектении должно быть сравнительно немного имен, - это подтверждается отчасти и строем этой ектении.
На литургии полагается сугубая заупокойная ектения. О небольшом, но характерном отличии ее от малых заупокойных ектений - однократном Господи помилуй - во время чтения тайной молитвы - было сказано. Эта особенность показывает, что на этой ектении, по крайней мере на ее тайной молитве, не должно быть столько имен, сколько может быть на малых ектениях панихиды или заупокойной утрени: назначение для литургии именно сугубой ектении предполагает сокращение произнесения на ней имен усопших. Это будет вполне соответствовать назначению литургии, ее положению в круге суточных служб. На панихиде, после неоднократного чтения синодиков, в конце службы, когда и силы и внимание богомольцев приутомились, в качестве последней ектении назначается ектения сугубая, на которой число поминаемых и сокращается до минимума. Литургия - служба завершительная, конечная в круге суточного богослужения. Предполагается, что и священнослужители, и усердные богомольцы, присутствовавшие при всех дневных службах, довольно уже утомились. Все синодики не раз прочитаны, и на литиях вечерней и утренней, и на проскомидии, может быть, и на панихиде. Вниманию богомольцев и их душевным силам вот сейчас, начиная с Херувимской песни и в особенности во время Евхаристийных молитв, и совершения превысочайшего Таинства предстоит самое большое напряжение за весь суточный круг богослужения. Поэтому-то и назначается здесь не малая заупокойная ектения, а сугубая, на которой из числа многих, помянутых ранее имен возглашаются лишь немногие, именно те, о которых будет нарочитое, по особливому случаю Приношение и память.
ПЛАТА ЗА ПОМИНОВЕНИЕ
Для духовенства вопрос о поминовении у нас стоит в тесной связи с вопросом о содержании. Но ведь надо же их разделить!… Надо же знать и священнослужителям и мирянам, что долг первых - молиться о вторых и что этот долг они неленостно и неустанно должны исполнять без всякой мысли о вознаграждении. Миряне же должны знать, что они должники священнослужителей и свой долг должны уплачивать в первую очередь молитвою же о пастырях духовных. А так как постоянное, почти непрерывное, каким должно быть у священнослужителей занятие молитвою, лишает их возможности заниматься другим трудом, то долг верующих заботиться о том, чтобы для священнослужителей была обеспечена возможность не отрываться от своего главнейшего дела, - молиться о всех и за вся. Делатель достоин мзды своей, а молитва дело, и дело нелегкое, требующее большого душевного и физического напряжения. Это во-первых. А во-вторых, необходимо же и священнослужителю, и мирянам проникнуться тою мыслью, что подача денег с поминаниями или при совершении треб не есть плата за прочтение поминаний, или за совершение треб. Труд молитвы - неоплаченный труд и во всяком случае не может быть оплачен каким-либо вещественным предметом. То, что приносится священнослужителям при совершении богослужений и треб, - это милостыня, подаваемая молящимся ради Христа за своих сродников и друзей, живых и усопших. Принимать милостыню во имя Христа - не должно быть стыдно или унизительно для служителя Христа. Наоборот, питаться именем Христа - это великая честь для них, а подавать обильную милостыню во имя Христа должно быть вожделеннейшим делом для всех носящих имя христиан. Если в таких мыслях утвердятся и священнослужители и миряне, тогда вопрос о содержании духовенства легко и к общей пользе будет отделен от вопросов о поминовении и о плате за требы.
Глава VI. Богослужение в церквах кладбищенских
Церковный Устав неоднократно упоминает о “гробнице”, об “усыпальнице”, куда в некоторых случаях переносится то или иное последование, которое в данный день по известным причинам не может быть совершено на “соборе”, в храме. У нас почти нет таких гробниц, какие были в древности, на востоке, и какие имеет в виду Типикон. Те усыпальницы были местом погребения, но не были храмом, в них не было святого престола, в них не совершалась божественная литургия. Поэтому в отношении строя богослужения, иногда совершавшегося в них, они приближались к келий, к дому, куда ведь тоже переносятся иногда из храма некоторые службы. У нас на кладбищах святые храмы, освященные по особому чину, имеющие святые престолы, на которых совершается Божественная литургия, самым своим названием показывающая, что она есть служба по преимуществу общественная. А там, где храм, где Литургия, - там должны быть и все остальные общественные службы, как находящиеся в неразрывной связи с ней и в качестве ее необходимого предварения, причем они должны совершаться точно по руководству Церковного Устава. Поэтому не все то, что возможно в усыпальнице, допустимо в храме, хотя бы и кладбищенском. Так, например 2-го февраля, если случится в субботу мясопустную, в усыпальнице, на могилах может быть совершена заупокойная служба, разумеется, без всяких праздничных добавлений. В храме, даже кладбищенском, должна быть служба праздника Сретения точно по Уставу, обязательному для всех православных храмов, значит, без внесения в нее каких-либо и самых малейших заупокойных добавлений.
Но так как наши кладбищенские храмы имеют все же особое, специальное назначение, то и строй службы в них может иметь некоторые особенности. Только эти особенности не должны быть в противоречии с основными положениями Церковного Устава. Ради специального характера кладбищенских храмов может быть допущено лишь некоторое применение Церковного Устава, но не игнорирование, не искажение его:
Как известно, Церковный Устав предусматривает возможность совершения в один и тот же день одной и той же службы в разных храмах с разной торжественностью. Так, например 16 августа Устав назначает службу со славословием, а затем делает оговорку: аще храм Нерукотворенного образа или аще изволит настоятель творим бдение. Таким образом, в нескольких храмах (даже рядом стоящих) по-разному может быть совершена служба в этот день. Там, где храм, непременно должно быть бдение со всею торжественностью богослужения престольных праздников. В других же храмах может быть служба от бдения до славословия. И во всех этих случаях от наполовину будничной службы со славословием до торжественной храмовой не будет нарушения Устава, будет только применение его к местным обстоятельствам и нуждам. И если в Великом Посте в одном из храмов престольный праздник совпадает с поминальной субботой, то там должна быть праздничная служба храмовому святому, тогда как в соседних храмах будет правиться служба тому же святому, но уже как малому, непразднуемому святому и даже ни на одной из служб не будет и тропаря ему и со службою его будет соединена служба за упокой. Это тоже применение Устава. Вообще в Уставе нередко можно встретить при полиелейном праздничном знаке замечание: аще изволит настоятель творим бдение, или, при шестиричном: а идеже… восхощет кто… пети полиелей. У нас всякие часто произволы в богослужении обосновывают на этом уставном выражении: аще изволит настоятель.
Но оно совсем не означает того, что настоятель имеет право, как ему вздумается комбинировать богослужение. Оно означает только то, что в некоторых случаях от настоятеля зависит избрать степень торжественности празднования того или иного дня. Но коль скоро выбор сделан, в дальнейшем вся служба должна совершаться точно по Уставу, в дальнейшем настоятель не имеет права уже действовать по своей воле, а если, например выбрана служба со славословием, то уж все должно быть совершенно точно по тому Уставу, какой дал Типикон для праздников со славословием.
Предоставляемое Типиконом право совершать в известный день богослужение с большей или меньшей торжественностью может быть использовано для церквей кладбищенских в направлении понижения торжественности богослужения некоторых меньших праздников до такой степени, при которой возможно внесение в общественное богослужение заупокойных молений.
Из всех дней года Церковный Устав выделяет ряд дней, торжественное празднование которых не может быть понижено ни при каких обстоятельствах. Это - седмица Пасхи, двунадесятые и храмовые праздники, все воскресные дни и еще 10 дней, перечисленных выше. К этим дням по строю службы причисляются еще праздники 24 и 29 июня, и 29 августа. Во все означенные дни и в кладбищенских храмах служба должна совершаться точно по Уставу, без всяких заупокойных молитвословий, но тогда как ради исключительного вселенского характера этих дней и в других храмах не должно быть заупокойных молений, и в качестве частных треб, в кладбищенских храмах, как и на могилах могут быть после полного окончания общественного богослужения, заупокойные последования подобно тому, как в праздник Сретения, если он совпадает с субботой Мясопустной, может быть заупокойная служба в усыпальнице. Лишь в Великий Пяток и в кладбищенском храме не должно быть ничего заупокойного, даже и частных заупокойных треб, да в седмицу Пасхи возможно не служение каких-либо пасхальных панихид, а только христосование с усопшими на их могилках, или в самом храме.
Перечисленные дни не допускают в своем богослужении ничего заупокойного по существу своему ввиду вселенского характера своих воспоминаний. Во все другие праздники удаление из общественного богослужения заупокойных молений определяется не характером самих праздников, а назначаемой Уставом или избираемой настоятелем степенью его празднования, сравнительной торжественностью его богослужения. В кладбищенских храмах минейные памяти всех этих дней могут быть справляемы все как памяти малых святых, не имеющие никакого праздничного знака. Если мы вспомним, как тщательно Церковный Устав изолирует радостное, праздничное от скорбного, заупокойного, то, конечно, согласимся, что лишь применением Устава к особенностям кладбищенского храма будет, например, опущение 1-го октября службы Покрову и совершение службы апостолу Анании и преподобному Роману, - или совершение 6-го декабря будничной службы Октоиха со службою Святителя Николая, как малого святого. Соединение же в один день пения на утрени величания, а на литургии заупокойного кондака будет прямым и сознательным нарушением Устава Церковного. В предпразднства и попразднства может быть совсем оставлена служба праздника, подобно тому, как если попразднство и отдание Сретения случится на 1-й седмице Великого Поста, совсем опускается служба предпразднства, не бывает и отдания, а во все дни со 2-го по 9-е февраля правится только служба минейных святых в соединении с Триодью, причем совершается и обычная лития.
Точнее, в какие именно дни может быть такое понижение степени торжественности, должно быть определено специально для каждого храма, конечно, с благословения местного епископа. При этом должно строго наблюдать, чтобы для каждого дня было определенно выбрано что-либо одно; или “со святыми упокой” и заупокойная ектения на литургии, и тогда совершенно будничный строй всех служб; или праздничное богослужение, хотя бы только со славословием, и тогда ничего заупокойного на основных службах.
Разумеется, что и при понижении степени торжественности минейных памятей и в кладбищенских церквах заупокойные добавления к общественному богослужению могут быть только такие, какие вообще Устав Церковный дозволяет для будничных дней. Поэтому ни на вечерни, ни на часах не должно быть никаких заупокойных вставок. Так называемое заупокойное всенощное бдение остается и здесь не для храма, а для келий, для усыпальницы, для могилы, а если и для храма - то в качестве частной требы, после общественного богослужения, на данный день полагающегося, которое остается обязательным для кладбищенского храма, поскольку это храм. С другой стороны, и в кладбищенском храме не должно быть опускаемо или заменяемо другим то, что положено по Уставу. Не может быть, например, допускаема замена на литургии всех тропарей одним заупокойным, но должны быть исполнены все положенные Уставом тропари и кондаки: по дню, храма, минеи, и только в дополнении к ним на славу - один лишь заупокойный кондак. Не может быть терпимо чтение изо дня в день одних только заупокойных Апостола и Евангелия: и в кладбищенском храме прежде всего должны быть прочитываемы Апостол и Евангелие рядовые и в дополнение к ним когда это возможно, заупокойные.
О совершении полной литургии в будничные дни Великого Поста, или “заупокойной литургии преждеосвященных” и в кладбищенских церквах не должно быть и речи. Лишь в малые посты служба со аллилуей и, следовательно, без литургии, в кладбищенских церквах может быть заменена обычной будничной службой с Бог Господь и, следовательно, с литургией.
Сверх указанных особенностей в общественном богослужении кладбищенских церквей в них должно быть еще и некоторое усиление заупокойных молений, совершаемых в качестве дополнений к основным службам. Так, вместо обычной заупокойной литии после вечерни и утрени в будничные дни соответственно совершать дважды в день великую панихиду не в качестве частной требы, по заказу, а в качестве обязательного дополнения к общественному богослужению. При этом утреннюю панихиду соответственно совершать пред литургией по прочтении часов. Это дало бы возможность и в кладбищенских храмах сократить до минимума чтение на самой литургии помянников, только что прочитанных на панихиде.
Сверх двух ежедневных панихид во все субботы, кроме совпадающих с великими праздниками, в кладбищенских храмах может быть разрешено заупокойное богослужение со аллилуйей, но опять точно по главе 13-й Типикона, а не служение неизвестного нашему Уставу “заупокойного всенощного бдения”.
В кладбищенских церквах непременно должен быть восстановлен и добрый обычай старины пред днем Святой Троицы совершать чин отпевания всех, в течение года почему-либо не удостоившихся церковного погребения.
Таковы отличия в строе богослужения, которые могут быть допущены в качестве исключения в храмах кладбищенских. Но само собою понятно, что исключения не отменяют правило и не могут стать правилом. Практика кладбищенских храмов не может и не должна стать примером для подражания в других храмах. Поэтому должны быть приняты самые решительные меры к тому, чтобы исключение, делаемое только для кладбищенских храмов, не переходило в практику храмов некладбищенских, где богослужение должно совершаться с возможно точным соблюдением предписания Типикона.
Заключение
Древняя Русь имела немало темных сторон и в богослужебной области. Русское обрядоверие в его крайних, иногда уродливых формах, конечно, не может быть похваляемо. Но то несомненно, что оно истекало из страстной жажды русскими людьми спасения, крепкого желания быть в Церкви, жить по Ее руководству. Русские люди знали, что земная жизнь - только приготовление к жизни будущей, что в этой жизни Святая Церковь надежная и единственная руководительница ко спасению, и потому они боялись, как бы в чем не отступить от руководства Святой Церкви, как бы в чем, даже в малом, не погрешить против написанного в святых книгах, Церковью данных в руководство. Важнейшее из дел земных - молитва. Она по преимуществу должна совершаться в точном соответствии с указаниями Церкви, отсюда то, что древние люди, не только священнослужители, но и миряне старались узнавать все, что касается молитвы, старались вникать в Устав Церковный, и поэтому знали, а многие и хорошо знали, Устав и подробности служб и последований, дорожили ими, любили их, берегли их, тщательно следили за их точным исполнением.
С печальных времен Петра I, когда через прорубленное в Европу окно понесло в Русскую землю заморским угаром, когда многие люди, вкусившие в Европе от древа познания, стали больше смотреть на землю, чем на небо, на земле искать цели и смысла жизни, тогда и дело молитвы, богослужения перестало считаться делом первостепенной важности. Теперь перестали интересоваться не только мелкими подробностями богослужения, но и вообще богослужением, Типикон продолжали печатать, но богослужение по нему онемеченным русским людям стало казаться непроизводительной тратой времени, - ведь так много и “необходимых” и “полезных” дел надо переделать. Стали сокращать богослужение, но так как сам Устав не дает указаний, как можно сокращать его до такой степени, до какой было желательно, начались сокращения кому как вздумается. Богослужение все более становилось шаблонным, бесцветным, однообразным. Теперь уже нередко и совершители богослужения считали ниже своего достоинства узнавать и запоминать мелкие подробности богослужебных последований. Теперь не только миряне, но и иные священнослужители не стали знать Устав, а богослужение правили по привычке, по обычаю.
Меры Петра I и Екатерины II в отношении монастырей были в сущности направлены к уничтожению монастырей - хранителей истового, уставного богослужения. Наполненные инвалидами и солдатской командой вместо монахов, лишенные средств к существованию, и те немногие монастыри, которые сохранились, часто не имели возможности исполнять одно из важнейших своих назначений быть хранителями уставного богослужения. Русским людям почти негде стало знакомиться с уставным богослужением. Так все более и более вычеркивались из круга интересов русских людей интересы богослужебные.
В XVIII веке и в первой половине XIX века были еще более или менее живы воспоминания о прежних традициях, и потому сравнительно менее решались вольничать с Церковным Уставом. В наше время дело обстоит гораздо хуже: теперь отвергаются всякие традиции. Теперь не только сокращают богослужение, но и наполняют его всякой отсебятиной.
Что сталось с богослужением вообще, то, в частности, приходится установить и относительно заупокойных последований. Здесь, пожалуй, дело обстоит хуже, чем там. Для помнящих и думающих только о земном всякое напоминание о смерти неприятно. Конечно, надо похоронить мертвого, иногда по официальному положению приходилось исполнять неприятный долг, - проводить чужого человека или быть на панихиде о нем. Отсюда: если нужно совершить какие-либо молитвы, - делайте, что там полагается, да только, пожалуйста, поскорее… И вот, сначала в угоду сильным мира, начинаются эксперименты над заупокойным богослужением, а потому эти опыты входят в практику, в обычай по примеру других. Для многих идеалом становится придворное богослужение, “Синодальная” панихида.
Поделиться книгой: