Помоги проекту - поделись книгой:
Суд времени
Стенограммы передач № 23-34
23. Лев Троцкий — упущенный шанс русской революции или худший из возможных сценариев?
Сванидзе: Здравствуйте! У нас в России, как известно, прошлое непредсказуемо. Каждое время воспринимает прошлое по-своему. В эфире «Суд времени». В центре нашего внимания исторические события, персонажи, проблемы и их связь с настоящим. У Вас, нашей телевизионной аудитории, также будет возможность высказаться, т. е. проголосовать. Такая же возможность будет и у сидящих в зале.
Тема наших сегодняшних слушаний: «Лев Троцкий — упущенный шанс русской революции или худший из возможных сценариев?»
Троцкий — топ-менеджер октябрьского переворота 1917 года. Когда Ленин прибудет в Смольный, дело уже фактически сделано, власть взята. Потом Троцкий создаст Красную Армию. Проплатит китайских наёмников, террором заставит царских офицеров возглавить Красную Армию. Они выиграют Гражданскую войну. Троцкий первый выскажется за отмену «военного коммунизма», и он же — автор идеи коллективизации. У него масса идей, некоторые из которых позже реализует Сталин.
Повторяю вопрос слушаний: «Лев Троцкий — упущенный шанс русской революции или худший из возможных сценариев?»
Мы запускаем голосование для нашей телевизионной аудитории. Номера телефонов вы видите на своих экранах.
Обвинитель на процессе — политолог, президент международного общественного фонда «Экспериментальный Творческий Центр» Сергей Кургинян.
Защитник на процессе — писатель Леонид Млечин.
Прошу вывести на экран материалы по делу.
Материалы по делу.
Лейба Бронштейн впервые попал в тюрьму в 1898 году. Девятнадцатилетнего марксиста потряс местный надзиратель. Спокойный и властный, он крепко держал заключённых в узде. Фамилия тюремщика была Троцкий. После побега Бронштейн вписал в фальшивый паспорт новую фамилию, под которой он и стал известен всему миру. Лев Троцкий-Бронштейн довольно быстро добился признания в рядах социал-демократов. Из Иркутской ссылки, куда был направлен за участие в Южно-Русском рабочем союзе, он бежит в 1902 году и сразу же отправляется к Ленину, в Лондон. За то, что горячо отстаивает идеи Ленина, Троцкий получает прозвище «ленинской дубинки». После долгих лет скитаний за рубежом в 1917 году Троцкий возвращается в Россию и практически сразу встаёт во главе революционных сил. Он избирается председателем Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, а в решающие дни октября 1917 года руководит подготовкой переворота. «Организация восстания происходила под непосредственным руководством товарища Троцкого» — напишет спустя год Иосиф Сталин. Через 20 лет он же объявит Троцкого врагом народа.
Сванидзе: До начала прений у меня вопрос и к Кургиняну, и к Млечину: в чём актуальность темы?
Пожалуйста, Сергей Ервандович, сторона обвинения, актуализируйте тему, связанную с Троцким.
Кургинян: Троцкий был очень долго совсем запрещённой фигурой в советский период. О нём вообще нельзя было говорить. Да и в хрущёвский период тоже. А когда потом это всё было открыто, то возникло сразу три Троцких. Первый Троцкий — это тот, который возник у радикалов белого движения. Он как бы был абсолютно создан для того чтобы стать предметом накалённой ненависти наиболее радикальных белых групп: Бронштейн и так далее. Они всё это использовали, и он постепенно стал вот этим «демоном». Второй Троцкий — это Троцкий, который бог левых радикалов. На него молятся все те люди, которые занимают позицию крайне леворадикальную, такой левый экстрим. И ещё возник третий Троцкий — враг Сталина. А если Сталин — это ужас, то значит Троцкий — это душка-милашка, мягкий вариант. Вот эти три мифа мешают нам прорваться к пониманию реального человека, реальной фигуры, очень масштабной и важной. И к пониманию того, что, на самом деле, эта фигура, при её масштабных и ярких чертах — это есть самый страшный вариант власти. Самый страшный, самый беспощадный и самый разрушительный. Потому что настолько радикальный, что уже государство бы под этой радикальностью разрушилось. И я считаю, что понять реального Троцкого — это крайне актуально сегодня, крайне!
Сванидзе: Спасибо Сергей Ервандович. Прошу Вас, Леонид Михайлович, сторона защиты.
Млечин: Самое поразительное состоит в том, что уже после многих десятилетий открытых документов и возможности прочитать, что сам Троцкий говорил и делал, что говорили о нём другие, что вообще происходило вокруг Троцкого, мы живём в абсолютном царстве мифов, и вы только что всё это услышали. Самое поразительное состоит в том, что люди и в самом деле говорят (даже те которые не любят Сталина): «Ну, слава богу, что не Троцкий пришёл к власти! А то было бы ещё хуже». А что, разве могло быть хуже, чем было при Сталине? Где, когда и что сделал Троцкий, чтобы его можно было так бояться? Можно ценить его или не ценить, можно восхищаться тем, что он совершил Октябрьский переворот и создал Красную Армию, которая победила в Гражданской войне. Можно говорить о том, что лучше бы большевики этого не свершали и не было бы революции. Это всё точки зрения и взгляды. Но говорить о том, чего он не совершал, приписывать ему то, чего он не делал и не собирался делать — это смешно и нелепо. Да, Троцкий вёл себя довольно жестко, когда был главнокомандующим, фактическим главнокомандующим Красной Армии. Да, когда дезертиры бежали, их расстреливали. Так происходило до Троцкого, происходило после него, так делали все командиры и маршалы. Но никогда и никого не убивал в мирное время. Ему даже не приходило это в голову. Он был человеком совершенно другого склада, чем Сталин. И в этом различие между ними. Леворадикал, праворадикал — всё это какие-то придуманные сталинской историографией мифы! Тот Троцкий, о котором мы все слышали десятилетиями, никогда не существовал. Мы сегодня расскажем о реальном.
Сванидзе: Спасибо. После краткого перерыва мы приступим к нашим слушаниям.
Сванидзе: В эфире «Суд Времени». В центре нашего внимания — Лев Троцкий.
Первый вопрос сторонам: место Троцкого в русском революционном движении.
Прошу Вас, сторона обвинения, Сергей Ервандович, Вам слово. Ваш тезис, Ваш свидетель.
Кургинян: Пожалуйста, доказательство № 1. Понимаете, у каждого революционного процесса есть определённые этапы. Они обычно рассматриваются на примере Французской Революции. Первый этап — это умеренные (во Франции — Мирабо), потом — радикалы (Дантон, Марат, Робеспьер), потом в экстремуме возникает один Робеспьер, потом — термидор и Наполеон. Это рассматривается всегда и во всех работах как классическая схема Французской Революции. Но в этой схеме есть ещё один элемент, он называется «бешенные». Ну, Жак Ру, может быть, кому-то ближе Эббер, но мне кажется, что Жак Ру наиболее нагляден. Так, в этом смысле, Троцкий — это и есть вот этот экстрим, это и есть вот эти «бешенные», по всем идеологиям. Причём «бешенные» — не в смысле сумасшедшие, а в смысле — крайние радикалы. И это и есть безусловность, о которой мы собираемся говорить.
Сталин — это странный симбиоз термидора и Бонапарта, и Троцкий очень много об этом говорил. Но сам он всегда помещал себя именно в этом экстриме.
Несколько примеров этого. Я зачту доказательства.
Из книги Л. Троцкого «1905-й» (1922 г.):
«Он [взявший власть российский пролетариат] придёт во враждебные столкновения не только со всеми группировками буржуазии… но и с широкими массами крестьянства…Противоречия в положении рабочего класса в отсталой стране, с подавляющим большинством крестьянского населения, могут найти своё разрешение только в международном масштабе, на арене мирового революционного пролетариата».
Значит, о чём идёт речь? Что всегда в революционном движении было две концепции. Одна — смычка города и деревни, союз рабочего класса и крестьянства, серп и молот. Другая — это то, что пролетариат находится во вражде с этим крестьянством.
Но если он находится во вражде с крестьянским большинством и является меньшинством, то представляете себе, каким образом он должен реализовывать власть, без этой смычки. Он должен реализовывать её супер-свирепыми методами.
Дальше доказательства. Уже в декабре 1919 года возникают тезисы Троцкого о милитаризации труда, и мы понимаем, что будет с самим рабочим классом, который должен управлять крестьянством как быдлом. Потом публикуются тезисы «О мобилизации индустриального труда», потом создаются трудармии. Трудовые армии я не хочу дискредитировать — они решили свои задачи в определённом периоде. Но он же хотел использовать их не для отдельных случаев разрухи. Он хотел построить на этой основе труд рабочих.
Пожалуйста, доказательство № 2.
Материалы по делу.
Из речи Льва Троцкого «Профсоюзы и милитаризация труда» на III Всероссийском съезде профессиональных союзов 9 апреля 1920 года: «Милитаризация труда не есть выдумка отдельных политиков или выдумка нашего военного ведомства. Милитаризация труда… является неизбежным основным методом организации рабочих сил, их принудительной группировкой в соответствии с потребностями строящегося социализма в переходную эпоху от царства капитала к коммунистическому государству».
Итак, крестьянство должен подавлять пролетариат, находящийся в меньшинстве, пролетариат должен быть подавлен военизированным путём, и на вершине всего этого — должна быть супер-диктатура! Вот как я понимаю место Троцкого. А теперь хотел бы спросить Валентина Александровича Сахарова: что Вы как специалист считаете по этому поводу?
Валентин Сахаров, доктор исторических наук: Я совершенно согласен с Вами, и поэтому считаю, что Ваш тезис можно подтвердить, но к этому, если можно, я бы добавил… Проблема Троцкого в революции гораздо сложнее.
Я предлагаю, в данном случае, посмотреть на Троцкого через ту призму, которую он предлагал сам. Он говорил: «Я — марксист и революционер». Он, безусловно, революционер. Марксист ли он? Я утверждаю, что Троцкий — не марксист. Он отверг концепцию Маркса о том, что в России социалистическое общество может быть построено с опорой на крестьянскую общину. Первый момент: Троцкий — не марксист, но революционер!
Второй вопрос, который очень сложен, но без ответа на него невозможно абсолютно оценивать роль Троцкого в нашей истории, в советской истории: кто Троцкий? Есть достаточно оснований считать, что Троцкий — агент германской и австрийской разведок, и политической службы, и английской. Во-первых, Черчилль утверждал, что Троцкий с 1918 года сотрудничал с английской спецслужбой — раз. И документально устанавливает сотрудничество Троцкого с австрийской военной разведкой примерно с 1909 года и со спецслужбами австрийскими…
Сванидзе: Время истекло, завершайте Валентин Александрович.
Сахаров: …примерно с 1912 или 1913 года. Кто Троцкий — враг или друг большевикам? Есть основания полагать, что он враг.
Сванидзе: Здесь я бы, не в порядке даже вопроса, а в порядке реплики, сказал. Дело в том, что тема шпионажа в отношении всего большевистского движения, она настолько старая и настолько общеизвестная, и относится, прямо скажем, далеко не только к Троцкому. Тогда начинать надо с Владимира Ильича Ленина, который проехал, как известно через германскую территорию, и его прямо обвиняли в шпионаже в пользу Германии…
Троцкий — и автор Октябрьской Революции, и победитель в Гражданской войне. На кого он там при этом работал, я не знаю, но что он работал, прежде всего, на большевиков — это точно!
Если все большевики работали на иностранные разведки, ну, тогда это может быть. В это я верю!
Кургинян: Я хотел сказать два слова. Первое. Если бы были документы, подтверждающие что Ленин — шпион германской разведки, надо было это разбирать. Но этих документов нет.
Сванидзе: Было, очень много…
Кургинян: Есть ли они по поводу Троцкого, не знаю.
Сванидзе: Сам Троцкий, если Вы помните, Сергей Ервандович, говорил…
Кургинян: Нет. Слова не пришьёшь.
Сванидзе: Нет. Какие слова? Факт. Проехали через германскую территорию во время войны. Чего ещё нужно?
Кургинян: Факт — это картотека. Это — документы. Это первое.
Сванидзе: Спасибо, Сергей Ервандович.
Кургинян: Второе — меня это не интересует, лично. Меня интересует только одно: что Троцкий был очевидный экстрим революционного движения. Всё!
Сванидзе: Несомненно, несомненно, но и Ленин был экстрим.
Кургинян: Ленин — нет.
Сванидзе: Точно такой же «бешенный».
Кургинян: Нет.
Сванидзе: Прошу Вас, Леонид Михайлович. Они все были «бешенные»
Кургинян: Ну, это Ваша версия, Ваша.
Млечин: Мы могли бы продолжать этот интереснейший разговор о шпионах, если бы свидетель представил документы, на основании которых он утверждал, что с 1909, если я запомнил, Троцкий работал на австрийскую разведку. Если они будут сейчас представлены, мы можем продолжить этот разговор. Так же мы можем продолжить разговор о сотрудничестве с британской разведкой, если будет представлена, хотя бы, цитата из Черчилля о том, что Троцкий работал на британскую разведку.
Поскольку я могу положить здесь голову на отсечение, что ни такого документа, ни такой цитаты не существует в природе, то обсуждение этого вопроса усложняется. Что касается…
Сванидзе: Каких только бумаг не существует, поберегите свою голову, Леонид Михайлович.
Млечин: Нет проблемы со мной! Поскольку я отвечаю здесь за свои слова, а я только что написал книжку о Троцком, потратил очень много времени на выяснение всех обстоятельств, связанных, в том числе и в первую очередь, с вопросом о шпионаже, поскольку имею склонность к специальным службам, то могу по этому поводу сказать ясно и чётко. Троцкий даже не фигурировал в 1917 году в списке тех большевиков, которым Временное Правительство пыталось предъявить обвинение в шпионаже. Он не фигурировал. Обвинения предъявлялись совсем другим людям. И вопрос о том, что они работали на немецкую разведку, вообще говоря, историей снят.
Если кто помнит, обвинения в работе на немецкую разведку в нашей стране звучали прямо с 1914 года, как только началась война. Сначала в работе на разведку обвинили царскую семью, потом, между прочим, Временное правительство, потом Временное правительство — большевиков. Потом отдельно Керенского, потому что у него нашли деньги на его счету, говорят, откуда деньги при его зарплате бывшего члена Государственной Думы. Потом отдельно уже Сталин стал обвинять Троцкого и других. Вся эта безумная история обвинения не выдерживает, на самом деле, никакого исторического испытания. Есть работы серьёзных историков, в которых разобран до мельчайших деталей.
Вы не можете себе представить… Французская разведка в 1917 г. установила обмен телеграммами между Стокгольмом и Петроградом, в которой они увидели шифр, и решили, что через Стокгольм переводятся деньги в Россию от немцев. И было передано это петроградской контрразведке, и контрразведка выясняла. Так вот, это были обычные коммерческие операции, а деньги шли не из Стокгольма в Петроград, а из Петрограда в Стокгольм за товары, которые продавались…
Кургинян: Вопрос будет?
Сванидзе: Леонид Михайлович, вопрос будете задавать?
Млечин: Нет, вопрос этому свидетелю задавать я, конечно же, не буду, если он не может представить никаких доказательств своих слов.
Сванидзе: Хорошо. Леонид Михайлович, тогда прошу Вас, Ваш тезис, Ваш свидетель.
Млечин: Благодарю Вас. Если можно, я хотел бы задать вопросы доктору исторических наук, одному из самых известных историков в этой тематике, Зоре Леонидовне Серебряковой. Я хочу обратиться к ней не только потому, что она всю жизнь изучает этот период, а потому что она еще и дочь одного из самых видных деятелей советского периода Леонида Петровича Серебрякова, который был секретарём ЦК партии до Сталина, который был наркомом, членом Реввоенсовета фронтов, т. е. она с юности знает ещё и атмосферу российского революционного движения.
Скажите, пожалуйста, здесь прозвучал тезис о том, что Троцкий и был самым главным радикалом в русском революционном движении. Вы согласны с этим тезисом?
Зоря Серебрякова, доктор исторических наук: Нет, я совершенно не согласна, и поражаюсь тому, как мало у нас, простите меня, знают конкретные исторические факты. Через несколько месяцев, т. е. вскоре после введения «красного террора», в 1918 году, в первую годовщину Октябрьской Революции, именно по предложению Троцкогобыла принята амнистия, в которой говорилось, что все царские офицеры, арестованные в качестве заложников, освобождаются, и, тем самым, огромное количество военных специалистов смогло влиться в Красную Армию. Но амнистия никогда не была признаком радикализма. И, как известно, Сталин очень резко протестовал и боролся против этого. В 1937 году ему удалось добиться расстрела большинства из этих героев Гражданской войны, которые пришли как раз и по амнистии тоже в Красную Армию. Я помню лично Геккера — начальника внешней разведки Красной Армии, с тремя орденами Красного Знамени. Он был один из царских офицеров, глубочайшим образом чтил Троцкого, в этом нет сомнения.
Млечин: Зоря Леонидовна, правильно ли будет сказать, что Троцкий, когда ему было доверено создание Красной Армии, которой не было, он создавал её просто с нуля, не будучи военным человеком, принял сразу же единственно разумное решение: войной должны руководить профессионалы. И он обратился к кадровому офицерству русской армии, бывшей царской армии. Ведь они занимали все командные посты, ну, практически, все. И они все ведь были уничтожены потом Сталиным.
Серебрякова: Да, но именно благодаря амнистии, а не террору — это очень важно! Это противоположное тому, что говорится.
Млечин: Зоря Леонидовна, извините, что я Вас прервал, просто хочу ещё один важный пункт — об отношении к деревне. Вот ещё один миф, укоренившийся в нашем обществе: Троцкий не любил русскую деревню. Кто первый потребовал заменить продразвёрстку продналогом? Я просто, на всякий случай, поясню тем, кто не хорошо помнит, как Зоря Леонидовна, историк. Была продразвёрстка, которой, в частности, лично занимался товарищ Сталин, отправленный для мобилизации продовольствия. Это что значит — это приходили и отбирали всё! Вот это называлась продразвёрстка. А кто не подчинялся — того расстреливали. Продналогом, при котором заплатил, отдал какую-то часть, которую должен — остальное твое. Кто это сделал?
Серебрякова: Это предложение такое было Льва Давидовича Троцкого, но которое не встретило тогда понимания и, в общем, одобрения, потому что, видно, ещё считалось преждевременным.
Млечин: Один Рыков проголосовал на Политбюро за него.
Сванидзе: Время истекло.
Млечин: Ваша честь, благодарю Вас.
Серебрякова: Так что это тоже опровергает этот радикализм. Какой? Новая экономическая политика — мы знаем, как много она как раз дала доброго и хорошего для страны.
Сванидзе: Спасибо. И Вам вопрос, Зоря Леонидовна. У меня создалось впечатление из того, что Вы говорили, что просто Троцкий — один из самых мягких деятелей русской революции. А между тем, ведь он строил Красную Армию не на амнистиях, Зоря Леонидовна, а он строил Красную Армию на жесточайшем терроре, на заложниках и на расстреле заложников. Разве не так?
Серебрякова: Нет, не так. Если можно было, повторяю, через полтора месяца после введения «красного террора» можно было амнистировать всех-всех. Там было сказано в его предложении: всех царских офицеров, арестованных в качестве…
Сванидзе: А семьи, а семьи, когда он их забрал в Красную Армию?
Серебрякова: Никого…
Сванидзе: Никого не трогал?
Серебрякова: …Как факты показывают — это были угрозы. Троцкий, как раз, говорил очень суровые вещи, но ни одной семьи, я специально этим занималась… Так вот — Сталин: дети за отца не отвечают… и, я перед вами, с 14 лет уже в застенках сталинских была, даже мой грудной ребёнок побывал в тюрьме… Так вот, в отличие от Сталина, повторяю, Троцкий никогда ни одну семью не привлекал. Не пользовался бы он таким уважением как раз среди тех, которых мы все знаем.
Сванидзе: Спасибо, Зоря Леонидовна, спасибо. Но я должен сказать, что…
Серебрякова: Выдающихся деятелей.
Сванидзе: Знаете, как известно по Ильфу и Петрову, рост людоедки Эллочки льстил мужчинам — каждый самый плюгавый мужичонка казался на её фоне могучим мужем. Точно также рядом со Сталиным каждый выглядит гуманистом, это — несомненно. Но мы понимаем что, в этом плане, соседство со Сталиным льстит каждому политику, потому что рядом с его жестокостью меркнет всё. Но, тем не менее, это не значит, что рядом с ним были гуманисты. Сергей Ервандович, прошу Вас, вопрос свидетелям стороны зашиты.
Кургинян: Скажите, пожалуйста. Я бесконечно сопереживаю трагедии вашей семьи и бесконечно уважаю Ваш личный опыт. И это очень сильно держит меня, потому что… ну, мой дед тоже погиб в 1937 году. Крайне уважаю Ваше человеческое и прочее содержание. Просто сейчас говорю как с историком, да?
Серебрякова: Да, как с историком.
Кургинян: Как Вы прокомментируете доказательство № 4?
Материалы по делу.
Из обращения Льва Троцкого к членам кадетской партии от 17 декабря 1917 года: «Вам следует знать, что не позднее чем через месяц террор примет очень сильные формы по примеру французских революционеров. Врагов наших будет ждать гильотина, а не только тюрьма».
Кургинян: Это 1917 год, 1917! Как Вы прокомментируете то, что задолго до начала реального «красного террора» Троцкий уже говорит: сейчас начнётся террор, всем врагам будет гильотина и всё прочее. Как Вы прокомментируете это исторически доказанное высказывание?
Серебрякова: Да, я прокомментирую охотно, потому что я занималась этими проблемами. Первые суды, которые были после Октябрьской Революции, поражают своей мягкостью. «Вынести порицание», как вы знаете, «освободить под честное слово» и прочее, и прочее, и прочее. До начала мятежей, до начала лета 1918 года, по некоторым данным, 18 человек было расстреляно по каким-то, связанным с политикой, моментам. Когда был убит Володарский, Ленин писал, что мы грозим террором, но нас ни во что будут… нас тряпками будут считать, потому что мы его не проводим в жизнь. Это было уже лето 1918 г.
Кургинян: Я прошу единственное… Я крайне уважаю каждое Ваше слово, готов Вас бесконечно слушать… Я прошу всё таки прокомментировать ещё раз доказательство № 4.
Серебрякова: Это угроза, угроза. Мы часто говорим: я готов убить, за это полагается убивать. Что мы не говорим…
Кургинян: Но Вы знаете, что угрозы, даже сейчас, подсудны? Но это же политическое заявление! Он обращается к членам кадетской партии 17 декабря 1917 года, не 1918…
Серебрякова: И угрожает.
Кургинян: …и говорит:
Серебрякова: Это эмоциональный взрыв, который, кстати, был очень часто присущ Владимиру Ильичу Ленину и который ставят ему сейчас так в вину, как будто это было непосредственно приказом к исполнению.
Поделиться книгой: