Черный чемодан

Утром он уже допустил ошибку, когда косой старик передавал ему кусок мыла и уронил его. Дмитрий поднял. Совершенно машинально… Пустяк, но это уже было началом его падения. Поднял – значит поклонился. Поклонился, значит, покорился… Здесь действует простая формула: «Ты уронил, ты и подними».

Дима не чувствовал, что для жителей «хаты» назревает развлечение. Спектакль, где он главный герой. Только сюжет вот до конца не ясен. По ходу действия можно возвысить себя, а могут тебя и опустить…

Косой старик уже встал и, потирая руки, подошел к Дмитрию, когда вдруг звякнул засов и надзиратель бесстрастно произнес:

– Назаров, к следователю.

Никакой следователь не любит, когда вмешиваются в его дела. Приятно, конечно, когда тебе звонит генерал с Петровки и просит о чем-то… И просьба странная: разрешить какому-то Савенкову встретиться с подследственным и переговорить с ним. Да еще наедине… Кто он такой, этот Савенков? Мы даже адвокатов не очень пускаем. А этот – частный сыщик… Надо было у этого генерала Дибича бумагу попросить.

Бухонин понимал, что мысль стребовать с генерала письменный приказ, по крайней мере, глупа.

Успокаивало то, что дело по убийству Горюновой развалить невозможно. Есть свидетели, отпечатки Назарова на ноже, кровь убитой на его рубашке… Тут даже адвокат Перри Мейсон не поможет… И кто это сказал, что этот Савенков убийце помогать будет. А кому? Следствию помогать не надо – сами справимся…

Савенков оказался человеком достаточно добродушным и не вызывающим никаких антипатий. Спрашивал извиняющимся тоном и вопросы задавал только такие, на которые Бухонин четко знал ответ.

Они разговаривали уже двадцать минут, когда конвоир ввел Назарова.

Бухонин впервые видел его после того суматошного голого ареста.

– Итак, подследственный, сегодня я начну с вами плотно работать. Наши с вами интересы совпадают. Побыстрей завершим следствие, а после суда – на зону. Там намного лучше, чем в нашем СИЗО. Природа, уютные бараки… С вашим образованием могли бы эти десять лет в библиотеке просидеть. Или редактором лагерной стенгазеты… Но это все потом. Сейчас вот Игорь Михайлович хотел с вами поговорить. Я вас на тридцать минут оставлю… Кнопка здесь. Конвоир у двери…

Бухонин зачем-то оглядел свой кабинет, вздохнул, вышел и сел в коридоре рядом с конвоиром…

* * *

– Вот что, Дмитрий. Следователь, наверняка, хороший человек, но задачи у нас с ним разные. Ему быстро дело закрыть надо, а мне, правда нужна.

– Мне тоже.

– Значит, не собираешься сознаваться.

– Не в чем.

– Но я знаю несколько больше, чем следователь. Знаю тему твоей статьи и почему вдруг тебя так заинтересовала Горюнова… Ты чемодан у нее искал?

– Нет! Нет… но я знал о чемодане… Вы следователю об этом не говорили?

– Пока не говорил.

– Не надо… У них все против меня есть. Нет только мотива. Пришел вдруг корреспондент и убил старушку. Достоевский и только… Без мотива все это глупо. А чемодан – это мотив. Знал и хотел убить и ограбить.

– Логично рассуждаешь… А что же было на самом деле?

– О чемодане знал. Дед перед самой смертью сообщил. Он с ее отцом в Берлине воевал… Хотел с ней поговорить. Хотел статью яркую написать… Договорился. Пришел. Дверь открыта и она лежит. Я машинально нож из трупа вытащил, приподнял ее – не дышит. Вскочил и бежать… Вот вам и отпечатки, и кровь на рубашке… А кому теперь докажешь?

– Если все так, Дима, то ты крепко влип… Когда появится у тебя адвокат, пусть со мной свяжется. Запомни: я – Савенков, детективное агентство «Сова».

* * *

На дачных участках трудно сделать что-либо незаметно. Особенно на новых, где лишь молодые кусты и чахлые полутораметровые яблони. Никто не отказывает себе в удовольствии понаблюдать за соседями. И даже в жару, в будний день, когда кругом казалось бы пустынно, в мансарде дальнего домика могут находиться любопытные глаза, пристально за вами следящие…

Операцию по переносу ценностей решили начать в полночь.

Савенкову пришлось ждать, пока почти полная и совершенно лишняя в данном деле луна скрылась за одиноким, медленно плывущим облаком. Только тогда он открыл калитку и запустил на соседский участок Олега Крылова. Тот двигался быстро, сжимая в одной руке ключ от сейфа – бункера, а в другой – маленький «оперативный» фонарик. Он перемещался, пригнувшись к земле. Не полз, а скакал вприсядку, как хохол в гамаке.

Он вернулся с чемоданом в тот самый момент, когда облако начало освобождать предательскую и яркую луну.

В комнате они зажгли вонючую керосиновую лампу китайского производства и около дюжины свечей – все, что Савенков смог найти. Он просто не знал, что стратегические запасы этих дачных светильников жена хранила в морозильной камере старого, давно не работающего холодильника, выполнявшего теперь роль книжного шкафа.

Савенков сомневался до последнего момента. Могло быть и так, что все эти ценности – миф. То, что чемодан был – очевидно. Не был, а есть. Вот он – на столе. Но внутри может быть сборище безделушек милых сердцу покойной старушки. А она создала и поддерживала легенду о сокровищах. И это не сумасшествие, а так, чудачество, маленький пунктик, который привел к такой развязке… Так могло бы быть.

Все сомнения Савенкова испарились, когда Олег открыл чемодан, добытый им в результате ночного налета.

Сверху лежали документы, подписанные юристом Рубиным. А под ними нечто, завернутое в обрывки старых тканей и в газеты с портретами «отца всех народов».

Разворачивали все это они молча, аккуратно раскладывая на свободный дальний край стола.

Все извлеченное из черного чемодана с однокрылым орлом на боку сверкало и искрилось. Но это был благородный блеск. За версту было видно, что это не какие-нибудь чешские стекляшки в легкой латунной оправе… Потом пошли эмалевые миниатюры, несколько статуэток и четыре небольших холста на подрамках…

– Давай, Олег, соображать… Мою соседку убили из-за этих вещей.

– Факт!

– Есть у нас подозреваемые?

– Есть, шеф… Даже четыре штуки.

– Вот именно… Когда, Олег, сразу четыре подозреваемых, считай, что нет ни одного. И окажется, что убийство совершил кто-то пятый.

– Это так у Агаты Кристи… У нас все проще… Вот кто из этих четверых главный подозреваемый.

– Ты, Олег, как директор НИИ. Всех решил по должностям распределить: главный, ведущий, младший… Сам и отвечай – кто для тебя главный?

– Не знаю, Игорь Михайлович. Они все время местами меняются. Вчера еще я думал, что племянник. Он знал о чемодане…

– Они все о нем знали!

– Да, но он появился у дома после убийства, со следами борьбы на лице и руках. Прислушивался к разговорам милиции, в квартиру не заходил, а на следующий день исчез.

– Да, претендует на роль главного. Но может быть и недостоин этой должности. Он, Олег, машины перегонял. Попал, скажем, в аварию. Получил отметины на физиономии. Пришел к тетке денег просить, а тут такое. Понял, что может попасть под допросы и подписку о невыезде. А надо в новый рейс. Вот он и исчез. Он же не знал, что менты уже на журналиста настроились.

Этот журналист тоже, я думаю, на главного претендует. Все улики против него.

– Слишком много улик… Я, Олег, в Бутырку только с одной целью ездил – в глаза этому Назарову посмотреть.

– Посмотрели и поверили. Поверили?

– В некоторой степени.

– Если бы их всех четверых посадить, вы бы всем и поверили… Вы, Игорь Михайлович, типичный русский интеллигент. Жалеете униженных и оскорбленных. Верите бедным арестантикам.

– Какой я, Олег, интеллигент. Я бывший сотрудник КГБ. Не та компания. Нас всегда за душителей свободы считали. И во все, заметь, времена. И при Пушкине, и при Чехове, и при Окуджаве с Высоцким… Трудно совместить свободу и порядок… Ну, поехали дальше. Ты по Вавилову что-нибудь выяснил?

– То-то и оно. Он тоже на главного может потянуть… Я вчера весь день им занимался. Его запутанные взаимоотношения с Горюновой вы знаете?

– Сволочь он. Он Нину Ивановну всю жизнь на крючке держал. Могла бы еще в пятидесятые годы хорошего мужа себе найти. Сейчас бы уже внуки школу кончали.

– Верно, Игорь Михайлович, с моральным обликом у этого Вавилова неважно. Не любит однообразия. Недавно появилась у него новая подруга…

Свечи догорели. Китайская керосиновая лампа закоптилась и почти не давала света. Зато она выдавала солидные порции выхлопных газов, как из автомобиля с паршивым карбюратором.

Погасив коптящий светильник, они открыли окна, и вышли из газовой камеры на вольный воздух.

Очень не хотелось удаляться от дома, от стола, на котором разложено содержимое чемодана с однокрылым орлом… Они устроились прямо под окном, на бревнах, которые Савенков называл завалинкой.

Разговаривали почти шепотом. Им казалось, что в этой ночной тишине любой более громкий звук будет разноситься на сотни метров. А в такой темноте невозможно поручиться, что за ближайшими кустами не расположился кто-то с любопытными ушами.

Рассказ Олега был весьма любопытным. Он действовал как профессионал…Бдительные старушки, занимавшие пост около дома, поведали, что новую знакомую Вавилова зовут Галина и что работает она в соседнем хозяйственном магазине. Продавцом… Описание ее внешности было слишком эмоциональным, но Олег узнал ее по двум точным приметам: «на губах кило помады, а в ушах – огромные побрякушки, как у папуаски».

Знакомиться с Галиной Олег не стал и направил все свои чары на ее соседку по прилавку. Ольга была молода, доверчива, словоохотна. Отличный источник информации!

После закрытия магазина Олег ждал ее у дверей с маленьким букетом. Он сразу пояснил, что она достойна всех цветов мира, но поскольку они сегодня будут гулять весь вечер – с охапкой роз было бы не так удобно.

И они гуляли… Олег говорил мало. Он лишь периодически вставлял короткие комплименты и отдельными фразами направлял щебетание Ольги в нужное для себя русло.

Удачной оказалась тема: «Женщины всегда готовы замуж. За любого».

– Вот и не так, Олег. Я, скажем, не хочу замуж… Если и хочу, то не за любого. И все другие так. Только всем разные нужны… Вот и Галина Семеновна об этом говорит.

– Это кто такая?

– Она из нашей секции. Да, ты же ее сегодня видел.

– Это такая яркая женщина?

– Да. И я заметила, что ты сразу на нее глаз положил… Только потом ко мне подошел, когда понял, что она старуха.

– Старуха?

– Да, Олег! Ей уже сорок пять. А может быть и того больше… Так вот, она и говорит: «я в последний раз замуж иду. Все было. А теперь мне богатый нужен. За любого бы я не пошла».

– Так, раз она замуж идет, значит, нашла богатого!

– Нашла.

– Новый русский, что ли?

– Ну ты и сказал, Олег. Какой он новый? Он очень даже старый. Совершенно старый.

– Но он хоть очень богатый?

– Пока нет. Но он ей обещал, что через месяц у него все будет – и дача хорошая, и машина, и куча денег. У него богатый родственник наследство оставил или еще что-нибудь. Подробности я не знаю, но Галина Семеновна ему верит… Вот, три дня назад веселая такая пришла. К свадьбе, говорит, надо готовиться…

– А сегодня утром и какой-то парень на улицу ее вызвал, гордая потом пришла. Иностранец, говорит. Специально из Амстердама приехал. Обсуждали, говорит, как подороже старухино наследство продать.

Олег еще несколько раз пытался вернуться к этой теме, но больше ничего важного не узнал. Да и время было позднее, а Ольга ждала от него не разговоров… Это была работа и он не стал раскручивать ситуацию на всю катушку. Но для конспирации ему пришлось вести себя естественно. Не мог же он после романтической беседы в парковом полумраке сразу вывести Ольгу к автобусной остановке и сказать: «Спасибо за информацию. Проводить не смогу. Счастливо доехать…»

О последних часах своего свидания Олег не стал рассказывать Савенкову. Этот эпизод не имел отношения к делу. Так, технология сыскного дела. Издержки производства…

– Очень любопытно, Олег… У меня никогда такого дела не было. Куча подозреваемых и все – первосортные… Юрист этот, Рубин, тоже хорош. Прямо при мне решил улики уничтожить. И он один, пожалуй, настоящую цену этих вещей знал. Опись составлял, консультировался…

– И он же тормозил любые действия по возврату… Время тянул. Ждал удобного момента.

– Возможно… Так, что будем делать, Олег?

– Будем ловить злодея… Все они знают, что чемодан был, а при обыске его не нашли. Обыск-то был по убийству и по дальним антресолям не лазили. Убийца тоже туда не успел добраться – спугнули.

– Журналист не вовремя пришел.

– Возможно, Игорь Михайлович… Так должен же он попытаться еще раз. Цель-то не достигнута. Чемодан в квартире, как он думает, а квартира пустая.

– Но он сегодня может туда полезть. Сейчас.

– Сегодня не может. Следователь попросил участкового недельку покараулить эту квартиру. Так тот прибил мощные петли и навесил свой замок. Достаточно сложный – отмычкой не взять… И ломать нельзя – все соседи настороже… Я с участковым разговаривал. Завтра он замок снимет и возвратит на свой гараж. Своя машина ближе к телу.

– А старый запор?

– Видел я его. Защелка. Ее ночью можно запросто открыть. Ну, хоть отверткой.

– Так ты, Олег, хочешь засаду в квартире устроить?

– Не хочу, но надо… Только вы, Игорь Михайлович, Анастасию предупредите. Вам она доверяет. А то я вчера до двух ночи с этой Ольгой… работал. Сегодня вот здесь. Завтра – в пустой квартире.

– Так ты ей сам скажи. Или она тебе не верит?

– Мне – верит, а вам – доверяет. Возможно, мне и не одну ночь там сидеть… Но должен он появиться… А кто за чемоданом придет, тот и старушку убил.

Глава 4

Раньше Вавилов такого за собой не замечал. Это была явная бессонница. Три часа ночи, а он даже не ложился, сидел в полумраке большой комнаты. В дальнем ее углу, в огромном кожаном кресле, которое помнил с самого раннего своего детства, еще с довоенных времен.

Вавилов просто сидел и думал, что было тоже впервые. Нет, он и раньше обдумывал кое-какие вещи, но то была сплошная конкретика. А этой ночью мысли его были философские – о судьбе, об удаче, о смысле жизни… Раньше она всегда была с ним, эта самая удача.

Он никогда не был привередлив в еде, не был жаден до вещей, а значит, ему всегда хватало денег… Женщин и их любви тоже было в достатке. Никогда он ни за кем не бегал, не завоевывал. Они все сами липли к нему. И каждую из них он страстно любил. Особенно первый месяц… А через год становилось скучно. И в этот момент всегда появлялась очередная любовь, теперь уже, казалось, навсегда. А потом опять все повторялось.