Помоги проекту - поделись книгой:
– Но если вы не собираетесь ни на кого нападать, то зачем же вам такие большие вооруженные силы? – американец так просто сдаваться не собирался.
– Есть древняя поговорка, если мне не изменяет память, римская еще: "Хочешь мира – готовься к войне". Мы богатое государство и с каждым днем становимся все богаче. Кроме того, наш социальный строй вызывает испуг у властей предержащих в самых разных странах. Мы считаем, что Советские Вооруженные Силы должны обладать достаточной мощью, чтобы ни у кого даже мысли не возникло на нас напасть. Это особенно актуально, если вспомнить ту чудовищную трагедию, которая случилось с нашей страной в сорок первом году. А кроме того, я могу задать вам тот же вопрос: если США не собирается нападать на СССР – то зачем им столько войск в Европе и в той же Японии? Это не кажется вам неправильным? В Мексике или даже Латинской Америке у Союза военных баз нет. А у США в Европе – полно. И в Японии. Кого здесь логичнее подозревать в агрессивных намерениях?
Американец промолчал.
– Каким проектам на посту председателя Совета Народных Комиссаров вы собираетесь уделить особое внимание? – вновь перехватил инициативу Лесков.
– Сложный вопрос, – Богдан задумался. – Пожалуй, проблемы развития промышленности и сельского хозяйства отберут большую часть времени. Самая важная задача – это претворение в жизнь сталинского плана преобразования природы. Он уже показывает фантастические результаты.
– Товарищ Драгомиров, прибыл товарищ Малиновский, – спустя еще полчаса и десяток вопросов прервал интервью секретарь.
– Что ж, как видите, дела не ждут. Догадываюсь, что у вас еще целая гора вопросов. Но ответы на них вы можете узнать уже через неделю-другую, на большой пресс-конференции.
– Спасибо за уделенное нам время, – поднялся Лесков.
Американец также поблагодарил советского лидера.
Дождавшись, пока журналисты покинут его "приемный" кабинет, Богдан через небольшой коридор вернулся в рабочий.
Впереди было большое совещание.
"Б. Лоськов. Танковый удар. Советские танки в боях Великой Отечественной Войны. Глава 7". Москва, Техника и вооружения, 1982 год.
"Т-50. Труженик войны, легкий танк – вершина их довоенной эволюции – пришедший на смену заслуженному ветерану Т-26. Танк, бывший самым многочисленным танком советских бронетанковых сил на первом этапе войны.
Интересна история его появления на свет.
Вторая половина 30-х годов для советских войск прошла под знаком лёгкого танка Т-26. Эта боевая машина являлась безусловным лидером на поле боя в первой половине десятилетия и была произведена в количествах, на тот момент гораздо больших, чем какой-либо другой образец бронетанковой техники СССР.
Однако стремительное развитие европейской танковой школы, а также массовое появление в армиях потенциальных противников противотанковой артиллерии изменили положение вещей.
Впервые обеспокоенность была высказана знаменитым конструктором С.А. Гинзбургом, направившим еще в начале 1936-го года соответствующий доклад на имя начальника Главного автобронетанкового управления Красной Армии. Бумагу рассматривали на высочайшем уровне – и признавали соответствующей реальной ситуации.
Конструкторское бюро завода N185 получило разрешение на изготовление опытной машины с усиленными бронированием и подвеской. И хотя таковая машина была создана (под индексом "Т-111"), она не удовлетворяла требованиям военных в полном объеме, являясь, тем не менее, серьезным прорывом советских танкостроителей и большим шагом вперед…
Испанская гражданская война, начавшаяся в июле 1936-го года, увеличила интерес и важность работы Гинзбурга, поскольку в ней приняли активное участие поставленные республиканскому правительству советские легкие танки. Эта война продемонстрировала всё усиливающуюся роль противотанковой артиллерии и насыщение ею армий развитых стран…
ГАБТУ, согласившись с приведенными в докладе Михаила Ильича Кошкина (тогда еще только назначенного главой КБ Харьковского завода) доводами, выдало техническое задание на создание среднего танка с противоснарядным бронированием. Это воистину судьбоносное решение привело к появлению проекта А-32 и, позднее, А-44 (42), ставшего в рядах советских танковых войск тем самым знаменитым Т-42, за создание которого Гитлер назначил его основных "родителей" – Кошкина и Морозова – своими личными врагами…
Но вернемся в Ленинград, где под руководством С.А. Гинзбурга продолжалось создание Т-50. Следует признать, что большое влияние на его конструкцию оказал немецкий Т-3 (PzKpfw III), захваченный республиканцами в Испании в 1938-ом году и тщательно обмеренный и сфотографированный советскими специалистами…
Серийный выпуск Т-50 начался в феврале 1939-го года, в Ленинграде. А уже осенью он принял боевое крещение в Финской кампании, где продемонстрировал свои замечательные боевые качества…
Несмотря на то, что "танком Победы" стал Т-42 и его модификации, именно Т-50 вынес на себе основную тяжесть начального периода войны…"
Через некоторое время, пообщавшись с Малиновским, возглавляющим Наркомат обороны, Драгомиров пригласил его в небольшой конференц-зал, в котором с недавних пор проводил все более-менее крупные совещания. Отсутствие окон возмещалось утопленными в потолок плафонами, распространяющими мягкий свет по всей комнате и, в сочетании со светлыми стенами, создающими иллюзию большого помещения. Уже прибывшие конструкторы и представители военных и Наркомата промышленности что-то горячо обсуждали, замолчав лишь при появлении председателя советского правительства.
Усевшись за стол и пригласив собравшихся последовать его примеру, генсек прикрыл глаза и, постучав пальцами по темной полированной поверхности стола, предложил начинать. Возражений не последовало.
– Значит, так, товарищи. Совещание это у нас происходит по инициативе сразу нескольких ведомств. И все их представители здесь сегодня присутствуют. Вопрос на повестку дня вынесен важный, уже неоднократно обсуждался и хотелось бы, наконец, прекратить говорильню и заняться делом. Этому мы наше время и посвятим, – Богдан сделал паузу, внимательно посмотрев на каждого из присутствующих.
– Итак, товарищ Малиновский, прошу.
Нарком встал и, тяжело опёршись о стол, заговорил:
– Мы вот уже почти полгода обсуждаем концепцию нового танка, который должен будет дать Советской армии решающее преимущество на поле боя. После долгих споров о его вооружении, защищенности, подвижности, цене и согласований с Наркоматом оборонной промышленности мы пришли к следующим выводам.
Новый танк, обладая подвижностью среднего и защищенностью тяжелого, должен также иметь огневую мощь, превосходящую таковую у нынешних и перспективных машин противника. При этом, помимо эффективного противотанкового вооружения, объект "Таран" должен обладать возможностью оказания эффективной поддержки пехотным подразделениям.
Результатом таких требований стало следующее техническое задание: масса до сорока семи тонн, высота по башне не более двух метров двадцати сантиметров. По подвижности: мощность двигателя не менее тысячи лошадиных сил, гидравлическая трансмиссия.
– Кто отвечает за двигатель? – вопросительно посмотрел на Устинова генсек.
– Смотря за какой, товарищ Драгомиров. Тут два варианта.
– Это как? Так и не решили, что ли, оставлять эксперимент или нет?
Богдан знал, что танковых конструкторов заинтересовали авиационные газотурбинные двигатели. Но, насколько знал глава государства Советов, рискованные эксперименты для нового танка не предполагались.
– КБ Кировского завода в инициативном порядке предложило поучаствовать в разработке танкового варианта газотурбинного двигателя. Перспективы там есть, поэтому мы в наркомате решили, что можно дать им попробовать. В случае, если кировчане добьются успеха, получим значительный выигрыш. Ну а нет – у нас останется основной вариант, многотопливный дизель, который делают харьковчане, – ничуть не смутившись пояснил Устинов.
– Не кажется вам это разбазариванием ресурсов?
– Нет, что вы, товарищ Драгомиров. Ни в коем разе. Все расчеты есть, тема действительно перспективная, – нарком протянул генсеку одну из многочисленных папок из своего портфеля.
– Хорошо. Давайте дальше.
Малиновский кивнул.
– По бронезащите: требуется превосходство над защитой тяжелого танка Т-45-122 минимум на пятнадцать процентов. Защита от поражающих факторов ядерного взрыва.
– А не тяжеловато выйдет? Танк достаточно резвым получится? – Богдан взглянул на Морозова.
– Должны справиться, товарищ Драгомиров… – конструктор не договорил, в разговор вклинился Малиновский:
– Как показала практика, броня все же важнее подвижности на поле боя, в случае, если проигрыш в последней не слишком велик. Тактически танк с более мощной броней имеет больше возможностей. Мы подробно изучали этот вопрос.
– Да? Интересно… Товарищ Малиновский, я хотел бы видеть выжимку по этим исследованиям, – дождавшись кивка наркома, Богдан сделал ему знак продолжать.
– По вооружению: КБ Грабина поручено сделать высокобаллистическое орудие калибром сто двадцать два миллиметра с длиной ствола не менее пятидесяти пяти калибров. Пять типов выстрелов – бронебойный калиберный, бронебойный подкалиберный, кумулятивный, бронебойно-фугасный и осколочно-фугасный снаряды. Кроме того, предусматривается совместимость по боеприпасам с имеющимися для гаубицы М-30.
Итого: ответственный за танк в целом и за дизельный двигатель – Морозов и Харьковский завод, за газотурбинный двигатель – Кировский завод, за пушку – КБ товарища Грабина.
– Справитесь? – бросил взгляд на конструктора Драгомиров.
– Наработки уже есть, непреодолимых препятствий не вижу, – знаменитый инженер, спроектировавший одно из лучших танковых орудий Великой Отечественной войны – пушку ЗИС-6 – пожал плечами.
– Хорошо. А почему совместимость с М-30?
– Пушка на Т-45-122 с ними также совместима. И количество произведенных боеприпасов столь значительно, что боевая учеба может вестись особо интенсивно, с применением боевых снарядов. Получим серьезный прирост профессионализма наших солдат-танкистов, и при этом не потребуется особого увеличения расходов.
– Интересная идея… – Драгомиров поднял бровь.
Нарком обороны пояснил:
– Была идея разработать унифицированное с морским стотридцатимиллиметровое орудие и получить мощнейшую танковую пушку, добившись, повторюсь, унификации с морской артиллерией. Но там совсем не те запасы снарядов, к тому же переделка далеко не всегда лучший вариант… Да и использовать на морских орудиях танковые боеприпасы мы не смогли бы. А на старых гаубицах сможем… В общем, эту идею отвергли.
– Хорошо… Понимаю резоны. Товарищ Малиновский, прошу, продолжайте.
– Состав вспомогательного вооружения будет еще определяться, но пока однозначно есть решение о спаренном с пушкой пулемете винтовочного калибра и чем-нибудь крупнокалиберным в дистанционно управляемой турели.
– Чем-нибудь крупнокалиберным? – удивленно переспросил генсек.
– Ну, вооруженным силам хотелось бы иметь в этом качестве возможно даже и тридцати- или двадцатитрехмиллиметровую пушку для борьбы с легкой бронетехникой противника и низколетящими самолетами.
– Вот только на это не согласен наш наркомат, – Устинов отрицательно мотнул головой. – Товарищ Морозов утверждает, что данное требование может серьезно усложнить конструкцию. Танк будет дороже, труднее в производстве… Нас это не устраивает. Суммарно возможно удорожание на несколько процентов. И даже десятков процентов.
– Это вряд ли, – пробормотал Малиновский.
– Добавлю, что более полно этот вопрос надо будет прорабатывать уже на этапе проектирования, товарищ Драгомиров, – заметил Морозов. – Потому как сейчас оценить последствия такого выбора затруднительно.
– Ну а сами-то как думаете?
– Понятно, что система выйдет дороже – хотя бы потому, что цена автоматической пушки, да еще и на дистанционно управляемой турели выше, много выше, чем у простого крупнокалиберного пулемета на кронштейне. Ведь, помимо всего прочего, потребуется добиться надежности и защищенности системы.
Возможно также, что под наши требования даже придется разрабатывать отдельную пушку. С другой стороны, в случае успеха танк будет значительно сильнее… Но Наркомат оборонной промышленности не хочет принимать на себя технический риск такого задания…
После этой фразы Устинов бросил на конструктора недовольный взгляд.
– Товарищ Малиновский, эта пушка действительно так нужна? – генсек повернулся к наркому обороны.
– Это мнение экспертной группы и боевых офицеров. Необходимо мощное скорострельное оружие в дополнение к основному калибру. В случае чрезмерного усложнения и удорожания конструкции мы согласны рассмотреть вопрос с пулеметом КПВ.
– Интересно, – пробормотал Драгомиров. – А что с ракетами? Помню, на начальном этапе обсуждался вопрос с их применением в составе танкового вооружения?
– Удовлетворяющие нас снаряды промышленность предоставить не может, – отрезал нарком обороны, бросив на Устинова злобный взгляд.
– Хорошо. Тогда давайте так. Товарищ Морозов – проектируете танк исходя из требований Наркомата обороны. Если начнутся серьезные проблемы – скажем, и правда потребуется разрабатывать специальное орудие – тогда обращайтесь ко мне, будем дальше рассматривать этот вопрос. Проблемы решать надо по мере поступления, так ведь? – Драгомиров улыбнулся и ободряюще кивнул конструктору. – Теперь давайте к цене. Во сколько этот проект встанет советской экономике?
– Дорого, – Устинов ответил не задумываясь, – как разработка, так и последующее производство. По предварительным расчетам, одно изделие объекта "Таран" при серийном производстве будет приблизительно втрое дороже среднего Т-45-107 и в полтора раза – тяжелого Т-45-122. Это без учета технического риска с этой самой второй пушкой.
– Интересные цифры. Но как вы их посчитали, если не секрет? Я так понимаю, тут только-только техническое задание согласовали – даже согласовываем – а вы уже цену говорите, – Драгомиров удивленно посмотрел на наркома.
– Из сравнительного анализа. С той же "стосемеркой", – Устинов пожал плечами.
– Надо учесть, товарищ Драгомиров, – Малиновский увидел на лице председателя тень сомнения, – что объект "Таран" должен будет заменить в производстве оба наших нынешних танка – и "стосемерку" и "стодвадцатку". Но при аналогичной цене эффективность предполагается совсем другого порядка, мы получим танк нового поколения. Ни имеющиеся, ни разрабатывающиеся танки НАТО не смогут ему противостоять.
Устинов спорить не стал, более того, также отметил плюсы:
– Следует признать, в процессе разработок наверняка появятся технические решения, которые можно будет применять и в других отраслях промышленности, не только в оборонном комплексе.
Драгомиров встал и прошелся по кабинету, о чем-то задумавшись. Наконец, остановившись, внимательно посмотрел на Малиновского и Устинова и спросил:
– Т-45-107 снимать мы с производства все равно не будем?
– До конца – нет. И забрасывать его модернизацию тоже. Это даже не обсуждается, товарищ Драгомиров, – нарком обороны закивал. – "Таран" заменит все наши тяжелые танки и значительно снизит потребность в Т-45-107, но не отменяет полезность последнего для наших войск в качестве мобилизационной машины. Несомненно, мы резко сократим объемы его производства и постепенно откажемся, но в целом, на данном этапе "стосемерка" останется наиболее многочисленным танком Советской Армии. Да и его экспортные возможности, опять же, достаточно велики – есть смысл развивать его дальше именно как машину для наших союзников.
– Хорошо, примерно так я себе это и представлял. Что по срокам? – Драгомиров резко повернулся к Морозову. Знаменитый конструктор спокойно ответил:
– Ну, проект новый, потребуется множество новых решений – хотя бы с ускорением заряжания. Есть идеи вообще поставить автоматический механизм и сократить экипаж. Пока планируем, что в шестидесятом году получим выход на испытания и доработку, в шестьдесят первом – принятие на вооружение и начало серийного производства.
– Пять лет? Интересно… Успеете?
Конструктор закивал. Устинов пояснил:
Поделиться книгой: