ДАЮТ ЛИ НА УКРАИНЕ ПЕЧАТЬ АНТИХРИСТА

ДАЮТ ЛИ НА УКРАИНЕ "ПЕЧАТЬ АНТИХРИСТА"?[1]

Некая держава решила пожестче контролировать жизнь своих граждан. Придав себе образ сурово-властного владыки, который намерен ввести строгий учет и контроль в своих владениях, она стала "считать и обзывать" своих граждан.

Заметит государство гражданина Лысенко, посчитает его и сообщит ему: "Отныне я нарекаю тебя: "Идентификационный номер 823794456771"". И теперь всякий раз, когда тому, кто некогда был Петром Лысенко, явится необходимость вступить в какие-либо отношения с родным государством, ему придется упоминать номер, данный ему державой. И пока ты не отрапортуешься по полной форме, с называнием своей цифровой клички, держава будет смотреть на тебя холодным глазом выключенной телекамеры и "в упор" не замечать. Отныне государству нет дела до того, как тебя назвала мама. Нет ему дела до того, с каким именем ты был крещен. В восприятии государства ты теперь обставлен цифрами и растворен в них.

Многие почувствовали, что какой-то новый холод ворвался в их отношения с государством. Кроме того, прошло сообщение о том, что человеку будет присваиваться номер не из 12-и цифр, а из 15-и. Оказывается, при записи идентификационного кода в виде компьютерного штрих-кода эти 12 цифр разбиваются на группы с помощью трех линий, причем каждая разделяющая линия компьютером может прочитываться как дополнительная цифра, причем вполне определенная и неизменная для всех кодов: как шестерка. Значит, каждый код включает в себя и тройное изображение цифры 6, то есть число 666. А такое сочетание цифр уже нечто большее, чем простая компьютерно-математическая условность. Такое число принадлежит не только и не столько математике, сколько религии. Уже две тысячи лет люди ждут, когда над их историей взойдет именно это число ("печать антихриста"), которое будет знамением конца истории.

И вот оказывается, что украинское государство пожелало имя каждого своего гражданина переложить на компьютерный язык таким образом, чтобы к этому имени приставить три шестерки.

Совесть людей смутилась: "Государство понуждает нас брать печать антихриста!" Некоторые священники объявили, что люди, взявшие государственные документы с идентификационными номерами, тем самым отреклись от Христа и потому уже не могут считаться христианами, а значит не могут допускаться к участию в церковных Таинствах. Впрочем, конечно, нашлись и иные проповедники, которые сказали, что ничего особенного не происходит и потому можно принимать "номера с шестерками" без всякого смущения. Так каким же на самом деле может быть влияние, оказываемое идентификационным кодом на человеческую душу? Попробуем разобраться в этом вопросе по возможности спокойно.

Странная настойчивость в желании разграфить всю нашу жизнь на три шестерки, конечно, вызывает недоумение и порождает сопротивление у христиан. Но в любом сопротивлении необходимо четко уяснить: откуда исходит угроза, в чем она состоит, а также определить порядок устранения угроз, если их несколько. Наших аргументов слышать не хотят. Что ж, тем более осторожны и взвешены мы должны быть в подборе наших доводов. Они должны быть такими, чтобы их нельзя было сходу высмеять, а нас самих обозвать паникерами. Поэтому стоит разобраться с теми аргументами, что уже были высказаны в ходе - по сути - вполне естественного противостояния украинских христиан тотальной "кодификации", и посмотреть, какие из них были рождены в состоянии смущенности, страстности или растерянности, а какие доводы действительно содержательны и делают нашу позицию и более понятной для "внешних", и более соответствующей традициям самой Православной Церкви.

Без сомнения - да. Христос был внесен в списки жителей Римской империи. Когда император Август издал повеление о переписи, Святое Семейство не уклонилось от нее, но пошло из Назарета в Вифлеем (город, в котором должны были отмечаться члены рода Давидова), и потому Спаситель родился именно в Вифлееме. Напомню, что государство тогда было языческим - как и сейчас. Значит, в самом факте того, что языческое государство вносит в свои списки и архивы имя христианина, - нет ничего духовно опасного.

Возникнет ли опасность для моей духовной судьбы и жизни, если государство папку, в которой оно содержит данные обо мне, пометит цифрами ("Дело №...")? Нет, и в этом случае моей душе и ее связи со Христом ничего не угрожает. Дела были пронумерованы и в архивах христианских империй (Российской, Австрийской...). Свои номера были и у папок, в которых хранились данные о гражданах Советского Союза. Но это не мешало людям получать дары Духа Святого (в том числе и дар претерпения мук).

В ГУЛАГе номера нашивались на одежду, и чекисты обращались к людям обезличенно-математически: "Заключенный номер такой-то". И арестованные христиане, отзываясь, говорили: "Я!" Неужели при этом благодать Божия оставляла этих исповедников? Так же и сейчас: если государство решит своих подконвойных граждан пометить номерами -это будет неприятно, но это не послужит к утрате наших святых имен, полученных при крещении.

Человек вообще по-разному именует себя в разных ситуациях. В храме он называет себя "раб Божий такой-то". В других ситуациях представляется по фамилии... А ведь фамилия имеет много общего с идентификационным кодом: как и код, фамилия не выбирается, как и код, фамилия несменяема и остается с человеком (по крайней мере, с мужчиной) на всю жизнь. Как и код, фамилия должна называться при всех контактах человека с официальными структурами. Как и код, фамилия в обиходе не включает в себя сведений о принадлежности человека к христианской Церкви. Как и код, фамилии появились сравнительно недавно - они не были в ходу на "Святой Руси", и очень мало кто из отцов древней Церкви имел фамилию (почему и именуем мы их по месту рождения или подвига). Более того, церковный человек, бывает, уже утратил свою фамилию (приняв монашество, христианин уходит из своего рода, из своей семьи, утрачивая отчество и фамилию), но при этом для государства он все равно будет обладателем определенной фамилии, вписанной в его паспорт. И на выборах, равно как и в налоговой полиции, его будут записывать не "иеромонахом Иоанном", но "гр. Петровым А.В.".

А ведь в иных случаях человек представляется и совсем не называя своего имени: "Я - таксист"; "Я - почтальон"; "Я - слесарь"; "Я - ваш депутат"...

Так что сама по себе ситуация, в которой человек не называет себя своим крещальным именем, не есть ситуация вероотступничества. Нет оснований утверждать, будто "идентификационный номер лишает человека имени" (листовка Одесского Успенского монастыря). Ничто не мешает человеку в одной ситуации называть себя по церковному имени, а в другой - по фамилии, в одном месте упомянуть свою должность, а в другой - номер, под которым хранится информация о его жизни. Разве те украинцы, что уже приняли идентификационный номер, утратили свои имена? Разве при вcтречах они приветствуют друзей: "Здравствуй, номер такой-то!"? Разве в храмах они именуют себя: "Раб налоговой полиции за номером таким-то" ?

Более того - при желании ситуацию многоимянности человека можно истолковать как вполне благочестивую. Мол, мое священное, крещальное имя -только для храма и общения с Богом и братьями по вере. А вне храма, в мирской жизни, свое святое имя я не буду использовать. "Не давайте святыни псам" (Мф. 7, 6). Во многих религиях сакральное имя табуируется. Для общения с иноплеменниками имеется одно имя, а для общения в семье и со жрецом - другое (или даже другие). В наше время были (и еще есть) люди, носившие двойные имена. Одно имя - советское (Октябрина, Владлен) или нехристианское (Рустам, Руслан), другое - церковное. И священники не требовали смены паспортов, вполне терпимо относились к тому, что вне храма человек зовется иначе, чем в Церкви.

Вспомним также, что креститель Руси князь Владимир вошел в историю со своим языческим именем, а не с крещальным (Василий).

Итак, то, что при некоторых обстоятельствах человек будет фиксироваться не по своему святому имени, не является угрозой для христианина. То, что у человека есть иные имена, помимо крещального (точнее говоря - не имена, а прозвища и характеристики), не означает отречения от Христа. Разве на исповеди священники спрашивают детей: "Не отзывался ли ты на клички, с которыми обращались к тебе твои приятели? Не позволял ли ты называть себя "Мишкой" вместо церковного имени "Михаил"? Не откликался ли ты, когда вместо имени к тебе обращались "Рыжий!"?" Клички и прозвища всегда малоприятны. Но зачем же заверять, будто "принятие кодов есть грех отречения от христианского имени"?[2]

Есть ли опасность в том случае, когда контакты гражданина с государством происходят с употреблением предметов, нагруженных нехристианской, языческой символикой? Вспомним, что древние христиане по заповеди Спасителя платили налоги языческому государству, а на монетах того времени были языческие надписи и знаки. Но Церковь не запрещала брать их в руки и пользоваться ими.

У той ситуации имелся и еще один значимый оттенок: в древности язычество было государственной религией. Из средств госказны выделялись пособия языческим жрецам; на "бюджетные" деньги строились языческие храмы. Таким образом, часть денег, передаваемых христианами сборщикам государственных налогов, затем шла в языческие храмы. И однако древняя Церковь не считала, что деньги, отданные языческому государству, есть форма языческой жертвы.

Может, контакты с государством стали опаснее позже - вследствие того, что государство стало переводить делопроизводство на новую технологию - и вместо бумажных гор появились компьютеры? Есть ли грех в том, что мое имя будет занесено в компьютер? Нет, компьютер всего лишь хранит в своей памяти ту информацию, которую вносят в него люди. Как магнитофонная запись хранит записанные на нее голоса и при этом не оказывает никакого тайного воздействия на тех людей, чьи голоса зафиксированы на пленке, так и компьютер никак не влияет на души тех людей, чьи имена записаны на диске. Раньше автобиографию я писал на бумаге, потом - печатал на машинке, теперь вот набираю на компьютере. Это - чисто техническая перемена, которая просто экономит нам время.

Есть, правда, люди, которые считают, что компьютер, как и телевизор, сам по себе опасен. Например, Почаевская лавра приобрела компьютер, чтобы набирать на нем православные книги и газеты в защиту Православия. Среди братии нашлись такие монахи, которых это весьма смутило. Они заявили, что не зайдут в келию, где стоит компьютер, потому что боятся получить там "печать антихриста"... И если бы они свой страх держали при себе! Так они начинают и прихожан смущать: как это, мол, жутко, страшно: там, где компьютеры, - там нет Христа... В Троице-Сергиевой лавре, кстати, "компьютерный цех" появился еще в начале 80-х годов. Разговоры же о некоем "излучении" и "зомбировании" через компьютер и телевизор лишены серьезности. Я сам смотрю телевизор - но при этом никогда не ем "Марс", не пользуюсь прокладками, не жую "Орбит без сахара" и терпеть не могу тетю Асю с ее стиральным порошком. И компьютер всегда у меня с собой, - потому что при диспутах с сектантами бывает необходимо срочно найти нужный источник и подтвердить все предельно точно. И в Интернете есть у меня своя страничка (http: // Kuraev. Vinchi. RU), как есть она и у Троице-Сергиевой лавры, и у Московской Патриархии, и у Русской Зарубежной Церкви. Так что нет основания автоматически предполагать зловредное влияние компьютера на людей.

И даже если компьютер находится в руках людей, враждебных к христианству и ко мне, - это никак не вредит. Например, по нескольку раз в год появляются статьи и листовки, в которых весьма критически упоминается мое имя. Эти статьи публикуются в сектантских изданиях, изготовленных с помощью компьютерной верстки. Значит, мое имя хранится в памяти тех компьютеров, что находятся в руках сект (оккультных и протестантских). Но неужели же оттого, что они занесли меня в свои компьютеры, я перестал быть христианином?

А если владельцы чужого компьютера не просто запишут в него мое подлинное имя, но и дадут мне какую-то оскорбительную кличку? Что ж, это будет просто их грехом, но отнюдь не моим. В советские времена КГБ присваивал священникам клички, именуя их: "Объект разработки такой-то" и "Объект наблюдения такой-то". В этих "кличках" вместо реальных имен фигурировали выдуманные. Но если бы какой-нибудь майор КГБ шутки ради, издевательства ради присвоил бы тому священнику, за которым следил, кличку "антихрист" - разве и в самом деле этот священник превратился бы во врага Христова? Во время иконоборческих гонений византийского императора Феофила на Церковь, в середине IX в., на лицах двух исповедников Православия - святых Феодора и Феофана - было повелено выжечь хулящие их стихи. Но хоть они и были названы "отступниками", на деле они не отступили от Христа (см.: Четьи Минеи, 27 декабря).

Итак, если государство в своих компьютерах заключает наши имена в штрихи, обозначающие три шестерки, это не оказывает никакого влияния на нашу духовную жизнь. Государство грешит, играя в эти кощунственные символы. Но это - его грех, а не наш.

Однако теперь встает иной вопрос: может ли христианин брать в руки и использовать такие документы, которые содержат в себе антихристианскую символику? Исторически ответ на этот вопрос ясен: да, может! "Для чистых все чисто" (Тит. 1,15).

Советские документы и деньги несли на себе символы, у которых было оккультно-антихристианское толкование. На первых советских банкнотах было изображение свастики. И во все последующие годы пентаграммы, молот с серпом, изображения яростного ненавистника Церкви В. Ленина метили и деньги, и советские паспорта. Но люди не придавали никакого значения этой зловещей символике. Они видели в дензнаках просто знаки, отражавшие их собственный труд, и как частичку своего труда приносили эти бумаги в храмы. И подавали деньгами милостыню, и жертвовали их на церковные нужды. Та лепта, которую мы подавали нищим и жертвовали на содержание храмов, носила на себе нехристианские символы и портреты. Но разве от того милостыня переставала быть милостыней?

Более того - и на церковных документах (и даже на антиминсах) встречались зловещие имена. Митрополит Иоанн (Снычев) долгое время подписывался: "Архиепископ Куйбышевский". Затем на своих антиминсах он ставил подпись: "Митрополит Ленинградский". Бывали даже архиереи с титулами "Сталинградский и Молотовский". Но разве священнодействия этих архиереев были безблагодатны? А Русская Зарубежная Церковь и по сю пору пользуется долларами, несмотря на то, что и эти денежные знаки мечены масонской символикой[3].

Христос не запретил пользоваться языческими деньгами ("отдавайте кесарево кесарю" [Мф. 22, 21]). Значит, не всякое прикосновение к символу, имеющему нехристианское и (или) антихристианское религиозное значение, сквернит христианина. Дело не в том, чего касается человек, а в том, как и зачем он это делает. "Не т(, чт( входит в уста, оскверняет человека, но т(, чт( выходит из уст" (Мф. 15, 11). Не предмет и не место оскверняют христианина, но его внутреннее отношение к тому, к чему он прикасается.

Были мученики, которые в дерзновении своем входили в языческие храмы и прикасались к идолам. Но - для того, чтобы ниспровергнуть их. Они не боялись, что эти боги несут какую-то "черную энергетику" и что, если к ним прикоснуться - от них будет перенята какая-то "черная печать". И то, что кончина этих мучеников от рук разъяренной толпы происходила в языческом капище, нисколько не мешало их душам восходить в Небесные обители. Святитель Николай Японский, будучи в Сингапуре, заходил в языческий индуистский храм[4]. И он, христианин, нисколько не был осквернен этим.

Шестиконечные звезды очень популярны у оккультистов. В каббалистике "звезда Давида" означает соитие мужского и женского начал в весьма акробатической позе: "Белый человек наверху, и внизу черная женщина в обратном положении, головою вниз, причем ноги ее проходят под протянутыми руками мужской фигуры и выходят из-за его плечей, тогда как кисти рук их соединяются, образуя угол на каждой стороне"[5]. Но совсем не обязательно для христианина видеть в каждом шестиугольнике столь "изощренный" символ. Вспомним, что сияние Божией Славы, исходящее от Христа на иконе Преображения Господня, нередко имеет шесть лучей (например, на иконе Феофана Грека).

... А вот и совсем головокружительное событие из церковной истории: император Юстиниан II в 695 г. решил разрушить храм (т. н. "митрополичью церковь"), чтобы построить вместо него цирковые трибуны. Императору не хотелось, чтобы это событие воспринималось верующими как прямое кощунство. Для этого он заставил патриарха составить и произнести соответствующие молитвы. Придя на разрушение православного храма, патриарх сказал: "Слава Богу, долготерпящему всегда, ныне и присно и во веки веков"[6]. Для Юстиниана это кончилось плохо: началось восстание и он был свергнут (на время). Но тот патриарх, который прочитал молитву "на разрушение храма", - это святитель Каллиник Константинопольский (память 23 августа)...

Из этого случая не будем извлекать никаких поспешных уроков (кроме одного: не торопиться с осуждением тех иерархов советской поры, которые вынуждены бывали подписывать распоряжения о закрытии храмов), но вернемся к главному вопросу: как же должен христианин относиться к тем знакам и изображениям, которые для язычников имеют религиозное значение? Здесь надо помнить слова апостола Павла: "Идол в мире <есть> ничто" (1 Кор. 8, 4). Это "ничто" никак не должно влиять на наше поведение. Если я иду в храм и вдруг вижу, что на перекрестке какие-то сектанты установили свой идол, появление этой диковинки не должно никак повлиять на мое поведение. Я не должен подбегать к идолу и целовать ему ноги. Но я и не должен переходить на другую сторону улицы или же обходить его за квартал. Я не должен показывать язычникам, что я разделяю их религиозно-благоговейные чувства по отношению к идолу. Но я и не должен выражать страха перед ним. "Не бойтесь их, ибо они не могут причинить зла, но и добра делать не в силах" (Иер. 10, 5). И проявленное мною почтение, и выказанный мною страх лишь укрепят язычников в их вере, будто их идол столь силен, что может привлечь к себе или даже победить христианина.

Вспомним советы апостола Павла - как поступать с идоложертвенной пищей. Я, например, пришел в гости к знакомому язычнику. Пользуясь случаем, я рассказываю ему о Христе. А он по ходу беседы угощает меня каким-то мясом. Вполне возможно, что плов, поставленный передо мной, изготовлен из того ягненка, который был принесен в жертву перед статуей Аполлона, то есть является "идоложертвенным". Как я должен вести себя? "Если кто из неверных позовет вас... то все, предлагаемое вам, ешьте без всякого исследования" (1 Кор. 10, 27).

Мы можем даже догадываться, что предлагаемая нам пища была как-то по язычески "освящена". Но пока нам прямо об этом не сказано - мы должны обращаться с ней как с самой обычной пищей. Мы просто должны помнить, что "Господня земля, и чт( наполняет ее" (1 Кор. 10, 26). Что нам до того, что сделал какой-то язычник, исходя из ложных принципов своей веры. Мы должны помнить о наших правилах благочестия: "Едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию "(1 Кор. 10, 31).

Но представим себе, что наш собеседник прямо сказал нам, что этот ягненок так вкусен именно потому, что вчера он был заколот у алтаря Аполлона. Тогда надо отказаться. Но почему? Совсем не потому, что в этом случае пища станет сквернее, чем она была до этого "объявления". Апостол Павел поясняет: "Но если кто скажет вам: это идоложертвенное, - то не ешьте ради того, кто объявил вам" (1 Кор. 10, 28). Если христианин станет есть идоложертвенное в присутствии язычника - тем самым христианин даст повод язычнику считать, будто:

1) этот христианин нетверд в своей вере. Ведь язычник может знать, что церковные правила запрещают вкушать идоложертвенное (см.: Деян. 15, 29), а тут он увидит, что его знакомый нарушает церковное правило. Видя такое пренебрежение христианина к его же собственным правилам, язычник перестанет уважать его и уже не будет слушать христианскую проповедь из уст этого своего знакомого;

2) христианство одобряет языческую религию. И можно совмещать участие в языческих мистериях и в христианских таинствах.

Так одна бытовая ошибка, один жест могут столкнуть человека в болото религиозной всеядности.

Наконец, вкушение христианином идоложертвенной пищи может иметь еще два дурных последствия. Во-первых, об этом случае могут узнать иудеи. Для них идоложертвенное - это безусловно "трефное", недопустимая пища. И если они узнают, что христиане вкушают такие продукты, они, иудеи, станут закрыты для евангельской проповеди. Во-вторых, и среди христиан есть такие, что не очень твердо понимают правила христианского поведения. Вот как об этом писал святитель Феофан Затворник: "Более совершенные христиане считали идолов за ничто и идоложертвенное считали чистою пищей. Другие, менее совершенные, не могли еще отрешиться от прежнего, языческого своего взгляда на идолов как богов и на жертвы им как действительным скверным богам. При таких мыслях вкушение идоложертвенного считали противным своей христианской совести, которая еще была немощна - бессильна, чтобы считать идолов за ничто. Но, увлекаемые примером более совершенных, принимают участие в идольских трапезах, едят идоложертвенное как идоложертвенное и тем сквернят свою немощную совесть. Причиной же соблазна немощных служит то, что само по себе не имеет никакой цены пред Богом: едим ли идоложертвенное - мы ничего не приобретаем, не едим ли его - ничего не теряем перед Богом"[7]. Так что надо различать онтологию (или богословие) и педагогику. С точки зрения бытийной, реально-сущей, идол есть ничто и идоложертвенное не вредит человеку. С точки же зрения педагогической - прежде чем самому пользоваться этим своим знанием, надо подумать: не повредит ли это тому человеку, у которого такого знания еще нет, не понудит ли это и его прикоснуться к пище, которую он же сам еще считает нечистой, и не смутит ли это тем самым его совесть. "Совесть же разумею не свою, а другого: ибо для чего моей свободе быть судимой чужою совестью" (1 Кор. 10,29).

Апостол Павел, сказавши: "Идол в мире ничто" (1 Кор. 8, 4), тут же с сокрушением добавляет: "Но не у всех такое знание" (1 Кор, 8, 7). И если такой, немощный в вере, христианин станет подражать поступку христианина более совершенного, - то он поступит против веления своей собственной совести. "Поступая так, он оскорбит свою совесть и согрешит перед Богом; ибо против совести ни в каком случае не должно поступать"[8].

Итак, не идол вредит человеку, а человек сам вредит себе, если придает какое-то значение идоложертвенной пище. Во втором веке церковный учитель Климент Александрийский называл тайным апостольским преданием разрешение есть идоложертвенное[9]. Позднее и святитель Иоанн Златоуст это разрешение прикасаться к пище, законом запрещенной, называл " тайной великой "[10]. И еще пример такого рода пастырской диалектики: "Немощные не должны вкушать пищу с еретиками, как и правила повелевают. Сильные же, если неверные призывают их для познания православной веры, и они хотят идти, пусть идут в приличное время во славу Господа" (преподобный Иоанн Лествичник)[11]. В конце концов - если даже в мире идол есть ничто, то зачем же приписывать ему какую-то значимость в Церкви, в жизни церковного человека?

Итак, если сам христианин знает, что ему предлагают идоложертвенное, однако он не предупрежден об этом обстоятельстве угощающими или продавцами, то он имеет полное право без смущения совести "есть все без исследования". Но апостолу Павлу и представиться не могла нынешняя ситуация: атеистически настроенный хозяин угощает гостей какими-то продуктами, о которых он сам уверяет, что они самые что ни на есть обычные, а гости-христиане твердят: "Нет уж, не притворяйтесь! Мы знаем, что вы на самом деле даете нам идоложертвенное". Нельзя же ведь всерьез считать, что все сотрудники налоговой инспекции и паспортных столов - сплошь тайные каббалисты-оккультисты, для которых "три шестерки" есть знак сознательного служения сатане!

Не всякая встреча с "тремя шестерками" есть свидание с антихристом. Если я стою на обочине, а мимо меня проезжает машина с номером "666" и обдает меня грязью - не стоит сразу считать себя мучеником за Христа, а происшедшее расценивать как признак скорого конца света. Моя одежда, конечно, запачкана. Но никак не стоит думать, будто "три шестерки" как-то коснулись при этом моей души и веры во Христа. Нет, если я выругаюсь вслед проехавшему хулигану, моя душа станет дальше от Христа, но - это уж исключительно по моей вине. Впрочем, своя вина есть и на владельце той машины. Он, конечно, никак не антихрист и даже вряд ли является его сознательным слугой или чаятелем. Но то, что он попросил ГАИ дать ему именно этот номер, - это уже проявление атрофии духовного чувства в его собственной душе. Да, да, номера, подобные "666", не выдаются случайно. За такие "ладные", "запоминающиеся", выделяющиеся номера в ГАИ доплачивают. Владелец машины попросил именно такой номер, чтобы похвастаться перед дружками и подружками. Он пожелал продемонстрировать свое "вольнодумство". Он и в Бога-то, пожалуй, не верит, а тем более с сатаной всерьез не считается... Но все равно - его выбор дурно пахнет. Этот выбор пахнет духовным трупом. Кстати, если однажды автовладелец решит все же подбросить "голосующего" на дороге батюшку, священник вполне имеет право сесть в его машину и по пути даже попенять ему за хулиганский номер. Но путешествие в машине с номером "666" священника явно не осквернит.

Не сквернит же христиан путешествие на кораблях, носящих имена мифических богов и богинь: "Афродита", "Венера", "Нептун", "Громовержец"... Были такие корабли и в составе русского военного флота, что совсем не исключало наличия на них православных иеромонахов.

И христиан Франции не оскверняет ежедневное использование ими имен языческих богов. Во французском языке названия дней недели до сих пор включают в себя языческие имена: Mardi (вторник) - день Марса; Mercredi (среда) - день Меркурия; Jeudi (четверг) - день Зевса; Vendredi (пятница) - день Венеры. Но ведь не Меркурию и не Венере молятся во французских православных монастырях в эти дни, а Христу и Его святым, хотя в богослужебных расписаниях и написано, например: "19.12, mardi - St. Nicolas".

Если мы будем убегать от всех черных символов и знаков, - то вскоре не останется для нас места на земле. Вспомним, как еще недавно вся наша страна была покрыта атеистической и богоборческой символикой. И что же - разве мешала она искренне верующим людям молиться? Разве делало нашу молитву менее искренней и благодатные Дары, подаваемые нам в ответ от Господа, менее щедрыми то обстоятельство, что улицы, на которых стояли наши храмы, нередко носили имена богоборцев-революционеров? Улица, в начале которой стоит тот храм, в котором я крестился и в котором по сию пору служу, в советские времена носила имя "Большевистской". Это название царапало душу - но тем самым лишь понуждало к более собранной молитве.

Так и сейчас: видишь, что кругом все возрастает число строенных шестерок, - радуйся тому, что тебя открыто предупреждают, чья ныне власть и к чему она хочет привести народ. А то ведь можно было обмануться и подумать, будто и в самом деле власть ныне национальная, народная и искренне желающая духовного возрождения Отчизны. А тут тебя предупреждают: не расслабляйся, не благодушествуй. Что ж, спасибо за заблаговременно посланное "штормовое предупреждение".

Кстати, наиболее достоверное, буквальное, историческое значение слов апостола Иоанна о тайне "трех шестерок" - это "Царь Израилев". 666 - это числовое значение словосочетания "ха-мелек - ле-ишра'ель". Апостол Иоанн прямо не расшифровал это число, потому что если бы это имя было написано открыто, то иудеи сразу же отшатнулись бы от проповеди Евангелия[12]. Ведь оказывается, что тот мессия, чьего прихода ждут иудеи уже не первое тысячелетие, явится врагом Божиим, лжехристом. И это предупреждение апостола Иоанна очень облегчает жизнь христиан.

Ибо нам не надо гадать самим, кто же такой - антихрист или нет, пришел он или нет, ставит он уже свои метки или же еще нет. Не особо прозорливые батюшки скажут нам об антихристе, а иудеи! Уж Израиль точно своей радости не скроет. Его восторг будет оглушительно-всемирен. Когда Израиль радостно воскликнет: "Мы нашли Мессию!", когда иудеи будут с радостью растолковывать нам: "Вы видите, наши пророчества сбылись! То, что было сказано нам в древности, все-таки свершилось! Мессия пришел! Мир покорился ему, подлинному Царю Израиля, который стал Царем Мира", - вот тогда на все эти радостные презентации христианам нужно будет спокойно и скромно ответить: "Ну что ж. Приятно познакомиться. Вы, значит, и будете тот самый "ха-мелек - ле-ишра'ель"?.. Извините, руки не подам". Не мы высмотрим лжехриста между строчками газет или в сонных видениях. О его приходе нас уведомят вполне официально. Нам назовут массу его официальных титулов. Но только об одном его служении будут говорить туманно: что-то о его религиозном статусе и убеждениях. А христианин откроет книгу Откровения (откровения, а не загадок и не пряток!), сверится по ней и добавит: "Царь Израиля... 666... Звереныш во фраке... Что ж, скоро, значит, придет и наш Христос... Мы подождем Его в сторонке от ваших праздников, в пустыне..."

А пока не стоит слишком уж вглядываться во всякие предупреждения и знаки (не душеполезно это). Так уж устроен человек: то, на что он смотрит, то и входит в него. Если мы выискиваем всюду антихриста и его следы, то мы их в конце концов найдем - но в своей собственной душе (точнее - создадим их там). Правила аскетики требуют: обрати ум свой к Богу и кроме Бога не принимай в душу ничего. Ибо если твой ум будет вбирать в себя мирские впечатления, все подробности и раздельности мирской суеты, -то и душа утратит целостность, потеряет целомудренность и будет перекроена из образа Божия в образ и подобие падшего мира. Поэтому и говорит апостол Павел: "Я рассудил быть... незнающим ничего, кроме Иисуса Христа" (1 Кор. 2, 2). Не антихриста надо искать, а Христа. Не от антихриста мы должны защищаться, а к Христу прибегать. Искать Христа и жить Им. От болезни ведь лечатся не тем, что мнительно высматривают ее признаки, а тем, что принимают лекарство и держат себя в тепле. И если Христос будет в нас, то что нам тогда до всего остального?

В "Отечнике" повествуется, как однажды старец Иоанн спросил демонов: "Чего у христиан вы больше всего страшитесь?" - "Воистину вы имеете три великие вещи, - отвечали они. - Одну вы носите на шее; другая - это то омовение, что вы получаете в храме; и третья - это то, что вы едите на литургии". Иоанн снова спросил: "Но чего из этих трех вещей вы страшитесь больше всего?" - "Если бы вы бережно сохраняли то, от чего вы вкушаете в Причастии, - отвечали они, - ни один из нас не был бы властен причинить какой бы то ни было вред христианину"[13]. Итак, не мы должны бояться демонов, а они нас - ибо у нас есть то, что страшит их.

Через все евангельское повествование проходит призыв, который чаще всего звучит из уст Спасителя и Его Ангелов: "Не бойся!". С этими словами Ангел явился Захарии, будущему отцу святого Иоанна Предтечи. С этими словами Архангел предстал Деве Марии в Благовещении. С этими словами Воскресший Спаситель явил Себя апостолам. Столь часто этот призыв звучит потому, что человека, который слишком всерьез отнесется к окружающим его угрозам, постигнет то, чего он боится. Ведь ум такого человека будет помышлять не о Боге, а о тех угрозах, которые исходят из внебожественного мира. Такая душа будет обращать внимание на умыслы и коварства своих земных недругов, а не на ту благодатную защиту, которую дает нам любящий Промысл Творца. Но если человек отвернулся от Бога и мыслит только о земном, пусть даже и боясь его, -то он и в самом деле остается один на один с тем, чего он боится. Своим недолжным страхом он закрывает свою душу от хранящей помощи Божией. Поэтому "дал нам Бог духа не боязни, но силы" (2 Тим. 1,7). Поэтому апостол Павел утешает: "Если Бог за нас, кто против нас?" (Рим. 8,31). Бог - с нами?.. Тогда зачем же мы боимся чего бы то ни было(

Я по себе знаю, как разрушает душу неуместный страх. Когда я только начинал свою церковную жизнь, то носил в себе немалый страх: боялся, узнают, что я, тогда студент кафедры научного атеизма, крестился и хожу в храм. Боялся семейного скандала, боялся изгнания из университета. И в первые месяцы после крещения каждый раз, когда хлопала дверь в храме, я озирался: вдруг вошел какой-нибудь знакомый, который заметит меня, узнает, "настучит". Я даже для крещения специально выбрал такой храм, который был бы как можно дальше и от моего дома, и от университета... И по сю пору в этот храм я и езжу, потому что служу именно в нем. И нередко по дороге к нему ( полтора часа в один конец) думаю: "Эх, ну зачем же я тогда таким трусом был?!" В том страхе я жил несколько месяцев, пока однажды я не внял сердцем (не ушами, а сердцем!) тому прокимену, который поется на водосвятном молебне: "Господь - просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся, Господь - Защититель живота моего, кого устрашуся". Ах, как прав Александр Галич: "Неисповедимы дороги зла - но не надо, люди, бояться!"...

К сожалению, сегодня слишком часто православные люди вместо того, чтобы делиться друг с другом своей радостью, надеждой и силой, заражают друг друга своими страхами.

В православной иконографии есть такой принцип: чем более значимо лицо, изображаемое на иконе, тем большими размерами наделяется его фигура. Например, на иконах Преображения рост Спасителя может в два-три раза превосходить рост апостолов. На иконах Распятия фигура Спасителя может - опять-таки "непропорционально", - превосходить фигуры людей, стоящих у подножия Его креста. На иконах "Христос с предстоящими святыми" святые молитвенники могут изображаться во много раз меньшими, чем Тот, Кому они молятся. Но если некий "инопланетянин", уже знакомый с этим иконографическим принципом, присмотрится к жизни нынешних прихожан, проповедников, книгоиздателей и книготорговцев, то он придет к весьма неожиданному выводу: оказывается, сегодня немалая часть православных верит не столько во Христа, сколько в антихриста. В их сознании и в их речах антихрист занимает место несравненно большее, нежели Христос. Много ли в церковных книжных лавках книг о Христе? Об антихристе больше... В Москве регулярно выходит альманах "Антихрист в Москве". Но кто видел сборник статей под названием: "Спаситель в Москве. Христос посреди нас"? На одну книжку на тему "Как стяжать дух мирен" приходится три, рассуждающие о проблеме "Как защититься от чародеев"[14]. Более того - при разговоре с "пророками", с мрачной уверенностью возвещающими, что антихрист воцарится в ближайшие же годы, я порой ощущаю, что мои собеседники будут искренне огорчены, если этого не произойдет. А вот если слухи об антихристе подтвердятся - они будут чрезвычайно обрадованы. "Мы же говорили!"

Вопрос о том, что считать "печатью антихриста" и как относиться к тому, что кажется таковым, должен быть соотнесен со всем целостным миром православного богословия. Это не только вопрос об антихристе. Это и вопрос о Боге, и вопрос о человеке. "Чт( есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?" (Пс. 8,5) - это, в конце концов, вопрос о тайне и смысле Боговоплощения. Вопрос об антихристе и его "печати" - это вопрос и о Боге: "Что есть тот человек, которого Ты, Господи, оставляешь, и почему Ты это делаешь?" Это вопрос о том, как человек может отогнать от себя охраняющую нас благодать Божию. Только ли человек может это делать, или подобная власть есть еще у кого-то (или чего-то)? По сути, вопрос о "печатях" и их воздействии на человека - это вопрос о свободе человека и о власти Бога в созданной Им Вселенной.

Бог создал людей по своему образу. Один из тех богообразных даров, которыми Бог почтил человека и отличил его от животных, - это дар свободы. Человек, хоть и живет в мире, но все же неотмирен. Никакие природные законы не могут исчерпать человеческую жизнь. Ни влияния звезд, ни потребности физиологии, ни законы психологии и социологии, ни влияния духов и магические чары - ничто не может вторгнуться в жизнь человека и растворить в себе всю его свободу. Человек возвышен надо всем, и только если он чему-либо скажет: "Да, я хочу, чтобы это вошло в меня, жило во мне и управляло моим поведением" - только тогда человек подчиняет в свой внутренний мир различным внешним влияниям.

Бог Сам не входит в сердце человека, если тот не попросил Господа об этом. "Се, стою у двери и стучу, и к отворящему Мне, войду, и вечерять с ним буду", - говорит Спаситель в книге (см.: Откр. 3, 20). Так неужели Господь, Который так бережет свободу человека, попустит, чтобы она была изнасилована бесами? Неужели Господь нас создал такими, что те силы, которые нас не создавали, которые нас не любили, которые нами не дорожат, могут тем не менее врываться в наши души без соизволения нашей свободной воли? Нет, Господь создал нас для Себя. И если наш Творец не входит в нас, когда мы сами свободно не открываем пред Ним двери наших душ, то тем более ни у кого и ни у чего нет такой силы, чтобы взломать эти двери. И пока человек сам свободно не пожелает отречься от Христа, отколоться от Церкви - никто и ничто не сможет сделать человека чужим для Церкви и для благодати Христовой.

Сегодня, когда сводки новостей сочатся угрозами, полезно почаще вспоминать слова апостола Павла: "Кто отлучит нас от любви Божией..." (Рим. 8, 35). И тут же сам апостол говорит: "Я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих" (Рим. 9, 3)[15].

Оказывается - единственный подлинный владыка человеческой свободы, который может "отогнать" Христа от человека, - сам же человек: "Я предпочел бы..." Только если я сам захочу - только тогда я буду отлучен от Христа. Ничто иное: ни времена, ни духи, ни люди - не может сделать чужим для Христа такого человека, который сам не желает отчуждаться от Спасителя.

"Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе" (Рим. 8, 35, 38-39). Перечисляя то, что не может отлучить нас от любви Христовой, апостол Павел не делает уточнения: мол, Ангелы не смогли бы нас отлучить, а вот налоговые коды или надпись с "тремя шестерками" смогут. По учению Церкви не внешний знак отлучает нас от Христа. О внешних знаках богоборчества сказаны слова, уже приведенные выше: "Идол в мире ничто" (1Кор. 8, 4). Беда, если человек внутренне прилепляется к этому знаку. Беда, если человек внутри себя водворяет идола. Беда, если человек свой внутренний мир уже соделал таким, что внешний знак богоборчества лишь проявляет ту тайну беззакония, что уже давно совершилась в его "сокровенном сердца человеке"(см.: 1 Пет. 3, 4). Неопасно христианину пройти мимо языческого идола. Неопасно даже зайти в языческое капище, если в сердце он творит молитву ко Христу[16]. Опасно, если человек заходит в храм Христов, а в сердце своем в эту святыню проносит идолов - свои житейские попечения, свои греховные страсти.

Если мы будем считать, что средства электронного контроля за поведением человека сами по себе определяют поведение человека, то мы впадем в грех кощунства. Кощунственным здесь будет убеждение, будто столь мала богообразная свобода, дарованная нам Творцом, что ее может отобрать какая-то пластиковая карточка или компьютерная операция. Сугубым кощунством является и суеверное представление, предполагающее, что будто бы некая внешняя операция, совершенная над человеком, может отлучить его от Христа. Неужели у компьютеров (каких бы то ни было) есть власть изгонять Христа из души человека, который сам вовсе не собирался отлучать себя от Христа? Если человек сам не отрекается от Христа, то никакие чары и компьютерные манипуляции не могут выгнать Христа из его души. Или мы будем полагать, что компьютерные коды и налоговая полиция имеют власть над Христом и смогут сами по себе решать - где будет царствовать Христос, а где - антихрист?

Антикодовая кампания так легко переходит в прямую истерику (и тем самым теряет тот положительный смысл, который в ней, кампании, все же есть) потому, что люди постоянно путаются в двух значениях слова "определять". Двусмысленность состоит в том, что неясен смысл суждения "номер определяет человека". Русское слово "определить" имеет два значения: "охарактеризовать" ("дефинировать") и "предопределить" ("детерминировать"). Человек боится именно предопределенности, он не желает, чтобы его поведение было управляемо и предписываемо. Но этого налоговый номер и не делает. Наличие компьютерного номера у человека определяет траекторию его жизни не больше, чем наличие номера паспортного. Не может номер "определить" человека в том смысле, чтобы предписать ему путь жизни и тем самым лишить человека свободы.

Так что совершенно напрасно архимандрит Тит из Одесского Успенского монастыря пишет, будто "идентификация лишает человека богодарованной свободы"[17]. Мое имя дано мне родителями навсегда. И какой же свободы оно меня лишило? Ну не боится Бог чисел и штрих-кодов! Он не столь пуглив, как некоторые бабушки и монахи. Не уходит Он из души человеческой, если в карман человека легла бумажка с цифровым набором. Если человек призывает Духа: "Прииди и вселися в ны", - то неужто Дух, дышащий, где хочет, остановится перед бумажкой с идентификационным номером как перед непреодолимой преградой?

Человеку, и только человеку дана власть обретать Христа или терять Его. Преподобный Макарий Великий говорил: "Как Бог свободен, так свободен и ты. И если пожелает человек - делается сыном Божиим, а если пожелает - сыном погибели"[18]. А значит, не "печать антихриста", не внешний знак отбирает у нас Христа. Но напротив, душа, свободно отрекшаяся от Христа, призовет к себе и эту внешнюю печать своей богооставленности. Как об этом еще во втором столетии писал святитель Ипполит Римский: "Та самая печать, вероятно, имеет написание "отрекаюсь". Таково будет надписание и печать во времена этого ненавистника добра - та печать будет гласит: "Отрекаюсь от Творца неба и земли; отрекаюсь от крещения; отрекаюсь от служения моего Богу и присоединяюсь к тебе и в тебя верую""[19]. Так же говорит о "печати" и святой Нил Мироточивый: "На печати же написано будет следующее: "Я твой есмь". - "Да, ты мой еси". - "Волею иду, а не насильно". - "И я по воле твоей принимаю тебя, а не насильно". Сии четыре изречения или надписи изображены будут посреди той проклятой печати"[20].

Но вдруг, вопреки церковной традиции, раздаются противоположные уверения: "Если "печать" будет даваться с понуждением к открытому и явному отречению от Христа, тогда многие не примут ее. Если же открыто и явно не будут принуждаемы отречься от своей веры, тогда весь мир легко примет "печать""[21]. Такой же "модернизм" содержится и в листовке Одесского Успенского монастыря (осень 1998 г.), утверждающей, что "печать антихриста" (в понимании составителей листовки - "штрих-код") будет поставлена без согласия самого человека: "Несомненно, для того, чтобы незаметно нанести штрих-код на тело человека, есть множество способов. Осуществляющие "тайну беззакония" знают, как это сделать незаметно для нас, и нам они этого никогда не скажут".

О церковных Таинствах мы говорим, что если человек приступает к ним недостойно, без искреннего и покаянного желания соединиться со Христом, - то душа его остается без насыщения благодатью. Более того - его дерзновенное прикосновение ко святыне становится нередко "Причащением в суд или во осуждение". Но Господь, оберегающий нашу свободу даже от Самого Себя, - неужели Он позволит владычествовать над самым драгоценным Своим созданием каким-то черным силам? Нет, "для чистых все чисто" (Тит. 1, 15)! Тот, кто не желает стать сообщником сатанинских сил, тот, кто живет в Теле Христовом, которое есть Церковь, тот изъят из-под действия "стихий мира сего". Неужели напрасно были сказаны слова Спасителя: "Будут брать змей; и если чт( смертоносное выпьют, не повредит им" (Мк. 16, 18)?

Вслушаемся в наставления преподобного Антония Великого, переданные святого Афанасием Великим: "Где знамение крестное, там изнемогает чародейство, бездейственно волшебство"[22]. "Демоны все делают, говорят, шумят, притворствуют, производят мятежи и смятения к обольщению неопытных, стучат, безумно смеются, свистят; а если кто не обращает на них внимания, плачут и проливают уже слезы, как побежденные... не должно нам и бояться демонов... потому что они бессильны и не могут ничего более сделать, как только угрожать"[23]. "Демоны же, не имея никакой силы, как бы забавляются на зрелище, меняя личины и стращая детей множеством привидений и призраков. Посему-то наипаче и должно их презирать как бессильных"[24]. "Даже над свиниями не имеет власти диавол. Ибо, как написано в Евангелии, демоны просили Господа, говоря: "Повели нам ити" (Мф. 8, 31) в свиней. Если же не имеют власти над свиниями, тем паче не имеют над человеком, созданным по образу Божию"[25]. "Посему <нам> должно бояться только Бога, а демонов презирать и нимало не страшиться их"[26].

Итак, "печать антихриста" не порождает некоторое внутреннее отречение от Христа, а лишь выражает его. Та душа, которая утратила желание жить во Христе, уже несет в себе дух антихриста, который и выразится в принятии "печати". Печать - знак собственности и принадлежности. Как на монетах древнего мира изображался император ради обозначения того, что эта монета является его собственностью, так и печать Миропомазания ставится на нас для того, чтобы объявить о том, что мы уже не рабы миру, что мы избрали иной путь: пожелали служить Христу. Так и "печать антихристова" будет знаменовать тех людей, которые уже задолго перед ее внешним принятием потеряли желание искать Христа.

Поэтому у отцов встречается весьма расширительное понимание "печати антихриста": "Злопомнение есть печать антихриста, и сердце злопамятного запечатлено печатию его. И когда антихрист (то есть дух антихристов, действующий в миру) кладет эту печать, то от этой печати злопамятства всегда обмирает сердце человеческое... так обмирает человек, когда сердце его бывает запечатлено ненавистию. Это проклятое злопамятство делает человека столь бесчувственным, что люди сами умерщвляют себя разными смертями"[27]. Издатели поучений преподобного Нила поясняют: святой считает, что все смуты, революции и нестроения "от злопамятства, то есть горделивого осуждения недостатков ближних, непочтительности родителям, подчиненных к начальникам и т. п... Особенно тонко этот яд осуждения излит в творениях <Л.>Толстого... Читающая их с увлечением молодежь отравляется от юности ядом злопомнения и осуждения, печатлеется печатию антихристовою, теряет доверие к Церкви"[28].

Преподобный Макарий Оптинский, говоря о том, что многие стесняются креститься на людях, предполагает: "Как же это враг налагает печать на челе и на правой руке? Не иначе как вводит в обычаи света постепенно свои ухищрения; да еще лукаво скрывает себя со своими действиями, - внушает людям, что нет диавола"[29].

Богословы предреволюционной поры предпочитали обращать внимание на внутреннее состояние людей, а не на внешние знаки: "Это число зверя или имени зверя не есть знак чисто буквальный, но символический, таинственный, вероятно, выражает характер исповедания веры или превратный образ мыслей и жизни того общества людей, которое здесь называется зверем. Иметь имя зверя или число имени его в таинственном смысле значит исповедать то учение, которое проповедует зверь, и тем отличаться от прочих"[30].

Вот еще два возможных понимания "печати": число из "трех шестерок" есть символ антихристовой "маеты", оно означает тоску души, лишенной Христа. "Шестеричное число есть число будничного труда и работы, постоянного беспокойства и усталости (666 - три раза повторенное число рабочих дней в неделе); истинную же субботу (успокоение) дарует только Христос, а с ним и новый день вечного мира"[31].

Кроме того, шестерка - это цифра, предшествующая семи. Семь - знак добротности и полноты, церковной благодатности. Шесть - то, что предельно близко, то, что уже почти достигло этой полноты. 666 - это предельная устремленность к полноте, но - все же в каждой своей детали, в каждой своей подробности так и не доходящая до нее. Это - пародия на Церковь, так и не становящаяся Церковью. Самая страшная ложь - ложь правдоподобная... В итальянском городе Орвието есть фреска "Страшный Суд", исполненная в начале XVI века художником Л. Синьорелли. На ней есть и изображение антихриста. Он облачен в те же одежды, что и Христос (в традиционной христианской иконографии). У них похожие черты лица, волосы, бороды... И только глаза у антихриста - злые-злые[32]. Антихрист и в самом деле будет притворяться Христом. Шестерка, притирающаяся к Семи, и есть максимум притворства, то есть вершина обмана.

Синод Элладской Церкви, выступая в июне 1997 г. против кощунственного использования "трех шестерок" в государственных документах Греции (в Греции, напомню, в отличие от Украины и от России Православие является государственной религией, и потому церковная оценка деятельности государства там более уместна), пояснял: "Наша Церковь признает, что печать Христова не есть некий внешний символ, но есть благодать Святого Духа, освящающая человека в Таинстве Крещения. Так и "печать антихриста" не есть нечто внешнее, навязанное извне, но есть вольное отсечение себя от благодати Святого Духа через добровольное отречение от веры в то, что Иисус Христос есть Сын Божий и Спаситель мира"[33].

Но вот какое толкование не встречалось в церковной традиции - это представление, будто человек может невзначай наткнуться на "печать антихриста", а та помимо воли человека совершит духовный переворот в его душе и из раба Христова сделает его прислужником антихриста. Это представление, нередко озвучиваемое сегодня даже монахами (а монахи в Православии есть - по определению - носители и защитники традиции), есть нечто вполне модернистское.

Сначала человек будет проникнут духом антихристовым - и лишь затем примет внешнюю печать. Не печать провоцирует утрату Христа, а потеря укорененности во Христе в конце концов проявляет себя и в принятии печати. Христос - это не кошелек, который можно незаметно вытащить в автобусной давке. Не может быть такого: человек вошел в магазин христианином, но купил бутылку сока со штрих-кодом - и все, Христа потерял. Если человек не имел сознательного желания жить "помимо" Христа, если он сам не "выставил" Христа за порог своей жизни, - то не может такого быть. Нельзя так низко думать о Христе. "Модернизм" это - считать, будто человек может незаметно для себя и не желая потерять контроль над собой потерять связь с Христом[34].

Верить в то, что некие штрихи и знаки сами по себе могут воздействовать на совесть человека, - значит непозволительно много отдавать на откуп магии и идолам.

К сожалению (и позору нашему) не антихрист своей магической властью лишит людей свободы и тем самым навяжет нам свою власть, но люди сами примут такой образ жизни и такую систему ценностей, что изгонят из своей жизни Христа. И когда в их мыслях не будет места для стремления ко Спасителю - тогда и появится на их челе "печать зверя". Когда в своих действиях люди встанут на путь беззакония, при этом оправдывая все свои грехи и не чувствуя покаяния, - тогда и на десницу их ляжет та же самая "печать". Блаженный Августин еще в пятом столетии давал такое толкование предупреждению апостола Иоанна о "печати антихриста": начертание, то есть клеймо преступления, будет начертано "на челе - ради исповедания, на руке - ради дел"[35].

Дело антихриста и его царства - воспитать такой образ мысли, при котором человек не мог бы молиться ко Христу. Воспитанием и рекламой, через школы и газеты, через телевидение и даже через церковную (псевдоцерковную) проповедь люди будут вовлекаться сначала в религиозный индифферентизм (равнодушие), а затем - в весьма активное участие в различных "общечеловеческих" мистериях. Христианство растворят в язычестве. И именно в такие дни "всякий, кто призовет имя Господне, спасется" (Деян. 2,21).

Этими словами легко оправдать свою "теплохладность" - надо же, как легко будет спастись в "последние времена": ты только призови имя Господне - и сразу спасешься. И не нужно будет даже всенощного бдения выстаивать. Мое смущение по поводу этих слов Писания растаяло вследствие одной поведанной мне истории, которая, как мне кажется, имеет прямое отношение к истолкованию этого апостольского пророчества.

В январе 1998 г. ко мне пришли несколько молодых людей, готовившихся стать пятидесятническими проповедниками, и сказали, что они хотят перейти в Православие. Они долго сопоставляли свое богословие с православным и в конце концов пришли к выводу, что пятидесятничество - это не Церковь. Я попросил их рассказать подробнее о том, что именно было последним толчком, понудившим их порвать с пятидесятничеством. И вот один из них объясняет: "Недавно я был на молитвенном собрании пятидесятников. После обычных молитв началось "говорение на языках", глоссолалия. И я решил в эту минуту не участвовать в общем молении, а помолиться православной "Иисусовой молитвой": "Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного!" Но целых десять минут я не мог вспомнить начало этой молитвы. Было такое ощущение, будто какая-то сила вторглась в меня и не позволяет обратиться ко Христу, контролирует мое сознание. С огромным усилием мне удалось вспомнить начало "Иисусовой молитвы", начать ее произносить, и через минуту все эти окружавшие меня эффекты вдруг стихли, молитва на "языках" умолкла. И я понял - это опасно. Надо от пятидесятников уходить".

Согласитесь, трудно представить себе протестанта, который не может вспомнить имя Иисуса. С ним должно было произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы он забыл, как зовут его "лучшего Друга". После этой истории мне стали понятны апостольские слова о спасении через призывание имени Господа. Казалось бы - нет ничего проще. Живи пока спокойно, а придет время испытаний - уж имя-то Христово я точно вспомню. Призову имя Господне и спасусь. Но нет: если человек не жил полной церковной, православной жизнью до воцарения антихриста, он не сможет защитить свой ум и свою душу в страшные времена. Он станет "зомби". В него ворвутся "энергии" тьмы и опустошат его память, парализуют его волю к молитве. Он не сможет призвать спасительное Имя. Поэтому сейчас надо беречь себя, блюсти себя и свой ум. И питать себя добротным "хлебом" православной духовности.

Но ведь - с другой стороны - не со случайным прохожим случилось такое опустошение сознания и лишение его памятования об имени Божием. Этот человек сам пришел в секту и провел в ней несколько лет. Если же православный христианин будет проходить мимо клуба, где собрались пятидесятники,- вряд ли с ним произойдет нечто подобное.

Только сам человек сделает себя таким, что "печать антихриста" будет в нем действенна. К сожалению, "некоторые пытаются отвечать от ветра головы своея - манипулируют с графическим изображением числа 666. Сейчас, например, стало модно умножать 666 на 3 (получается 1998). Однако надо помнить, что Сам Господь сказал: "Не ваше дело знать времена и сроки""[36]...

Святогорский монастырь издал сборничек "Печать антихриста", в котором со странной неразборчивостью публикует рассказы пятидесятников. Главный довод всего сборника в пользу того, что штрих-коды - это и есть "печать антихриста", - рассказ некоего "ученого" Кола Сандерсена - рассказ, который перемежается харизматическими откровениями: "Бог мне сказал: "Посмотри на число 666". И я сказал: "Господи, я же не знал об этом!"... В то время я получил от Бога предупреждение и начал исследовать Святое Писание... Если у вас нет свидетельства Духа в эти дни, то вы не устоите..." [37]. Многие секты время от времени сообщают, будто они нашли антихриста или его "печать". Эти сообщения пугают людей и тем самым лишь способствуют предстоящему торжеству антихриста. Ибо когда поистине настанет час последних испытаний, то Церковь предупредит о том, что пришел лжехристос, предупредит о его знаках - но люди, уже уставшие от ложных тревог, скажут: "Теперь и вы нас обманываете, как раньше нас обманывали сектанты". Поэтому так важно сегодня проявить трезвость и молитвенную рассудительность и не видеть антихриста там, где его еще нет. Иначе с нами могут случиться те события, что описаны в притче Льва Толстого о мальчике-пастушке, который тревожил деревню криками о том, что пришли волки...

По всей Украине летом 1998 г. ходила анонимная листовка, истерично пугающая и прямо лгущая: "Православные, не обманывайтесь и не успокаивайте себя, что это не те номер и карточка. Другой карточки с номером - не будет... Когда писались эти строки, поступило обращение к митрополиту Владимиру от патриарха Московского и всея Руси Алексия II не брать идентификационных кодов-номеров на храмы и монастыри, а также - духовным лицам. Почаевская лавра выступает с таким же предостережением и благословляет не принимать идентификационного кода и карточки. Будите наших пастырей от мертвого летаргического сна, добивайтесь срочного созыва Поместного Собора УПЦ по этому поводу. Борись до смерти, отказываясь от получения любой карты, пластмассовых денег, печати..." Фальшивка это. Не было такого письма Патриарха Алексия. Не было и соборного решения братии Почаевской лавры[38].

Более того: в конце 1996 г. епископ Уфимский Никон обратился за разъяснениями в Московскую Патриархию по поводу введения для всех жителей Башкирии индивидуального налогового номера. Патриарх ответил, что подобная мера является социальным нововведением и к вере отношения не имеет.[39]

Весной 1998 г. некие "Совет православных мирян" и "Православное братство г. Киева" распространяли листовку с текстом: "Введение номеров (кодов) - это первый шаг, а получение карточки с номером и кодом последний завершающий шаг к "печати антихриста". Выдача этих карточек планируется в ближайшее время. При получении карточки гражданин получает печать на руку и чело. После чего невозможно будет покаяние и наложение крестного знамения". Верно - согласно преподобному Ефрему Сирину и святителю Ипполиту Римскому, человек, получивший печать на деснице, уже не сможет знаменовать себя крестом. Однако мы видим, что православные граждане Украины, получившие идентификационные карточки, могут креститься. (Хотя некоторые из них под влиянием соответствующих проповедей и приходят к духовникам плакать и каяться в грехе принятия "печати антихриста"). Неужели этого факта недостаточно для того, чтобы опровергнуть миф, толкующий налоговые карточки как "антихристову печать"?

Другие листовки пугали тем, что якобы при фотографировании незримым лазерным лучом на челе человека будет выжигаться "антихристова печать": "Фотография, которую обязан предъявить гражданин, должна быть сделана с помощью цифровой фотокамеры. Во время фотографирования такой камерой лазерным лучом наносится печать на лоб, действует на мозг человека"[40]... Если бы это писали материалисты, для которых "мозг" и "душа" - одно и то же, такой страх был бы понятен. Если бы это писали колдуны, которые верят в безграничную власть колдовства и "кодовства", - этот страх был бы понятен. Если бы действительно была возможна такая технология, которая простым лучевым воздействием понуждала бы человека отрекаться от Христа, забывать о Нем, тогда зачем было бы вообще придумывать карточки и штрих-коды, издавать антихристианские книги, газеты и фильмы? Достаточно было бы на улицах поставить соответствующие лучевые пушки - и все! Кто выходит из дому, сразу бы "зомбировался" и "печатался". Да и просто - ну возьмите пару крепких казаков, взломайте вы любую фотомастерскую, где делаются цифровые фотоснимки, разберите по деталям всю технику и покажите - где же там устройство, порождающее "лазерный луч", наносящий "печать" на мозг!.. Такое "исследование со взломом" было бы меньшим грехом, нежели листовка, взламывающая души людей и всевающая туда панику и магизм.

Для материалистов поведение человека определяется движением электрических токов и кодов, передаваемых по нервной системе. Для них сознание есть производное от физиологии. Поэтому их представление о том, что с помощью наведенного импульса можно контролировать поведение человека (человека, а не собаки), логично в рамках системы их верований. Но христианам-то зачем низводить человека до уровня животных? Зачем монахам становиться на позиции радикального материализма и пугать людей, будто "посредством спутниковой связи жизнь человека становится полностью управляемой"[41]? Если даже кто-то видит и фиксирует мои перемещения - это еще совсем не означает, что он управляет моей жизнью.

Но надо отдавать себе отчет и в том, к каким последствиям ведет согласие с предположением о возможности управлять человеком с помощью электронных технологий. Ведь вся святоотеческая антропология строится на убеждении в богообразной свободе человека! Именно потому, что человек свободен, - он ответственен за свои дела и за свой выбор. Мир не может всецело навязать себя человеку и растворить человека в себе. Ну а теперь представьте: благочестивый христианин идет по улице. Вдруг на него набрасываются какие-то "антихристовы слуги". Христианина оглушают, быстро вживляют ему "на чело и на руку" две крохотные пластины с компьютерными "чипами". И теперь через эти "чипы" появляется возможность контролировать мысли, чувства и действия этого человека. Подчиняясь такому контролю, "христианин" начинает жить по тем стандартам поведения, которые предписывает ему антихристово общество. Вместе со всеми он исполняет команды, передаваемые через спутник: богохульствует, топчет христианские святыни, прославляет антихриста... И вот этот бывший христианин окончил свой земной путь. На Страшном Суде этот человек, последние годы своей жизни проведший в экстазе богоборчества, может ли быть оправдан?

Как видим, вопрос о "печатях" и о компьютерной психологии вводит нас в самые глубины церковных размышлений о человеке и о его свободе. В богословии при высказывании некоего суждения принято проследить, как его принятие отзовется во всех уголках православного вероучения. Не вызовет ли этот тезис разрушительных последствий в какой-нибудь - пусть даже совершенно удаленной - области устоявшихся церковных преданий. Мне кажется, что представление о том, будто "чип"(это компьютерное изделие, позволяющее руководить поведением человека) есть "печать антихриста", является не только не традиционным, но и потенциально еретическим. Принятие этого допущения потребует пересмотра всего традиционного православного учения о человеке. Мне такая работа совершенно не по душе - и именно поэтому я предпочитаю выступать против попыток "материализовать мистику"[42].

Новые "материалисты" полны энтузиазма. Но ведь не только для энтузиазма есть место в церковной жизни. Должно быть место и для спокойного рассуждения[43].

К сожалению, энтузиазма борцов с "печатями антихриста" не осаживает и то обстоятельство, что вроде бы еще нет антихриста. Как же может быть "печать антихриста", если самого антихриста нет? Как не могло быть Таинств Христовых до Пришествия Христа, так невозможна и внешняя "печать антихриста" до его воцарения.

Сначала повсеместно и громогласно будет возвещено о пришествии иудейского "Мошиаха". Затем от христиан и от всех людей потребуют признать его чудеса и его религиозные полномочия. И вот то, что будет запечатлеваться на людях, пришедших для религиозного поклонения лжемессии, и будет "печатью антихриста". До тех же пор лучше воздерживаться от сиюминутно-бытового толкования книги Откровение.

Вообще, не случайно, что из всех отцов лишь один дерзнул дать толкование Апокалипсису (святитель Андрей Кесарийский [вт. п. V в.]). Не случайно и то, что Церковь никогда не читает Апокалипсис во время своих богослужений наряду с другими апостольскими текстами. Откровение - единственная новозаветная книга, не входящая в годовой круг литургических чтений. Поэтому нынешнюю увлеченность чтением и толкованием книги Откровение нужно признать весьма нетрадиционной. Это еще одно проявление православного модернизма[44]. Слишком однозначный перевод библейских символов на язык современной техники - в этом есть что-то модернистски-заземленное, профанирующее ("печать антихриста - микросхема под кожей человека"[45]; "образ зверя - это телевизор"[46]).

Поражает та легкость, с которой составители "антикодовых" листовок и статей отождествляют свое, очень сиюминутное, современное (напомню синоним слова "современный" - "модерновый") прочтение Апокалипсиса с учением Церкви и мыслью апостола Иоанна. Вот как начинается одна из листовок: "Согласно учению святого апостола Иоанна Богослова, идентификационный номер, будучи зафиксированным на человеческом теле, отлучает человека от Церкви". Вот уж ничего подобного. Идентификационный номер (если пофантазировать о той его разновидности, про которую "антикодовики" говорят, что она будет налагаться на тело) содержит в себе информацию о человеке-носителе этого номера. Апостол Иоанн нигде не говорит, что на теле человека будет записываться информация о самом человеке. По его слову, уникальное "имя зверя" (а совсем не имя каждого гражданина и состояние его банковского счета) будет начертано на людях.

Прочитайте вновь предупреждение апостола: "И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам - положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его. Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть" (Откр. 13,16 - 18). Речь всюду идет об "имени зверя" (а не об имени носителя знака), о "числе зверя" (а не о номере несчастного налогоплательщика).

Так что при чтении бесчисленных современных листовок, статей и брошюр на апокалиптические темы тем более становится ясно, почему же именно церковная традиция не считала полезным "изнесение" этой книги "на стогны града".

Впрочем, если читать Писание не выборочно, если помимо Апокалипсиса читать иные Священные Книги, то обнаружится несколько меньше поводов для предельной эсхатологической обеспокоенности. "О временах же и сроках нет нужды писать к вам, братия, ибо сами вы достоверно знаете, что день Господень так придет, как тать ночью. Ибо, когда будут говорить: "мир и безопасность", тогда внезапно постигнет их пагуба" (1 Фес. 5,1 - 3). Сейчас не время антихриста хотя бы потому, что сейчас в православных странах нет ни мира, ни безопасности. Если считать, что сейчас времена самые что ни на есть последние, то придется сделать неожиданный вывод: оказывается, Писание написано для протестантов, ибо именно в их странах сейчас царят "мир и безопасность".