Оружие возмездия

Отряд, углубившийся в лес, остановился, добравшись до небольшой поляны, со всех сторон окруженной цепким кустарником, превратившимся в настоящую стену. Двигаясь по лесу, эльфы озаботились тем, чтобы оставить достаточно следов. Будучи прирожденными жителями леса, они могли пройти любое расстояние, не потревожив на пути ни единой былинки. Однако в настоящий момент целью Амиара было завлечь преследователей в засаду. Неизвестно, как хорошо степняки умели читать следы в зарослях, поэтому пришлось оставить несколько хороших отпечатков копыт и пару сломанных кустов, недвусмысленно указывавших направление движения отряда.

— Здесь, — решительно вымолвил Амиар, осмотревшись вокруг. — Приготовиться всем! И помните, нужно взять живыми хотя бы нескольких тварей!

Спешившись, эльфы заняли позиции в кустарнике, откуда, оставаясь практически невидимыми, они играючи могли из луков расстрелять сунувшихся в заросли всадников. Принцесса, как и было решено, в засаде не участвовала. Она неплохо владела клинком, не уступая в искусстве фехтования многим эльфам и людям, но в данной ситуации ее присутствие заставило бы остальных эльфов постоянно отвлекаться на ее защиту, следя вполглаза за тем, чтобы госпожа не нарвалась на случайный клинок. И не трудно понять, что в этом случае кто-то из воинов Амиара непременно сам пропустил бы роковой удар, а терять бойцов в планы опытного командира, многое повидавшего, определенно не входило.

При Мелианнэ, обязанный защищать госпожу даже ценой собственной жизни, находился еще один воин, вооруженный луком. На их попечение оставили лошадей, которых надежно укрыли в чаще, погрузив при этом в магический сон.

Ждать соратникам Амиара пришлось недолго. Прошло не более четверти часа, когда к поляне приблизились гнавшиеся за ними всадники. Сначала они двигались цепью, но, добравшись до поляны, сгрудились, недоуменно рассматривая траву под ногами и вполголоса переговариваясь между собой. Их замешательство было вполне понятно, поскольку такой четкий след, по которому они сюда пришли, внезапно оборвался. Девять всадников вместе со своими скакунами словно растаяли в воздухе, как лесные духи. И теперь ошарашенные таким поворотом событий преследователи пытались понять, куда подевалась добыча, еще несколько минут назад казавшаяся такой близкой.

Амиар, устроивший себе позицию в кустах примерно в сотне ярдов от центра поляны, рассмотрел всадников во всех подробностях. Всего, как оказалось, эльфов преследовали одиннадцать человек, сидевших верхом на мохнатых низкорослых лошадках. Это были, вне всякого сомнения, варвары из тех, что кочевали по корханской равнине. Смуглые, черноволосые, с длинными волосами, заплетенными в косы, они также носили усы, считавшиеся у этого народа обязательным признаком мужчины и воина. Все они были одеты в плотные кожаные куртки, которые могли послужить некоторой защитой в бою, мешковатые штаны и короткие сапожки из мягкой кожи. Одежда была украшена узорами, указывавшими, к какому именно племени относятся воины. На головах некоторые носили простые железные шлемы в форме полусферы. Все были вооружены недлинными слабоизогнутыми саблями, на вид несколько грубоватыми, но на самом деле очень опасными в рубке благодаря своему режущему удару, после которого оставались страшные раны. Кое-кто также имел небольшие топоры или чеканы, а четверо варваров были вооружены короткими луками, типичным оружием кочевников. Из колчанов торчали оперенные стрелы.

Несколько человек спешились и бродили по поляне, пытаясь найти следы, прочие, оставаясь в седлах, беспокойно оглядывались. Привыкшие к бескрайним степным равнинам, они нечасто оказывались в лесах, поэтому сейчас им было не по себе. Кое-кто нервно стискивал рукоятки своих сабель и секир, озираясь по сторонам. Один из всадников, отличавшийся богатой упряжью, явно вышедшей из-под рук мастера, жившего на западной окраине степи, и властными манерами, подозвал к себе двух товарищей, и что-то стал говорить им. После этого они направились вглубь леса, очевидно, на разведку. Похоже, предводитель небольшого отряда кочевников почувствовал неясную угрозу, направленную на его бойцов, и решил подстраховаться.

Разведчики прожили совсем недолго. Медленно двигаясь по кустам и издавая при этом шорох, который опытный охотник услышал бы за милю, они, сами того не подозревая, шли туда, где занял свою позицию Амиар. Эльф, видя это, отложил в сторону лук и медленно вынул из ножен длинный кинжал. Он без движения лежал в кустах, когда двое горе-разведчиков прошли мимо него, оказавшись в какой-то миг не более чем в футе от замершего и затаившего дыхание Перворожденного. После этого эльф мгновенно вскочил, оказавшись позади одного из варваров. Амиар предусмотрительно не стал надевать кольчугу в отличие от некоторых своих воинов, поэтому он двигался, не издавая ни малейшего шума. Зажав ближнему к себе разведчику рот левой рукой, он нанес своей жертве удар в спину, незащищенную ничем, кроме кожаной куртки, привычным движением вогнав узкий, похожий на гигантское шило, клинок кинжала точно в печень. Варвар дернулся и тут же обмяк, не успев издать ни звука, и Амиар стал медленно, стараясь не шуметь, опускать тяжелое тело на прелую листву, покрывшую землю.

Видимо второй кочевник что-то почувствовал, а может и сам Амиар не был достаточно осторожен. Как бы то ни было, человек, уже успевший уйти на несколько шагов вперед, обернулся, отшатываясь назад, дабы избежать возможного удара и одновременно вскидывая лук, на тетиве которого уже лежала стрела. Что уж там почуял варвар — неизвестно, но он явно не ожидал увидеть у себя за спиной высоченного Перворожденного с окровавленным кинжалом в руках. Едва уловимые доли мгновений длилось замешательство человека, а потом его мышцы напряглись, натягивая тетиву. Эльф, однако, не дал ему ни выстрелить, ни подать сигнал своим соплеменникам, просто метнув во второго противника кинжал. Узкий клинок вошел человеку точно в глазницу, мгновенно гася в нем огонь жизни. А тем временем спутники Амиара, не дожидаясь команды, выпустили стрелы по столпившимся на поляне варварам. Будучи давно сработавшимся отрядом, они буквально читали мысли своих товарищей, без слов понимая, что и когда надо делать, поэтому и сейчас они знали, что командир уже расправился с доставшимися ему противниками, а теперь настал и их черед.

Первый залп предназначался лошадям. Эльфам сейчас нужны были пленники, у которых можно было узнать необходимую информацию, поэтому следовало, прежде всего, лишить преследователей возможности скрыться. Три скакуна, пораженные точными выстрелами, упали сразу, придавив своих наездников. Еще одна лошадь была только ранена. Обезумев от боли, она, унося с собой наездника, бросилась в чащу, затоптав копытами одного из кочевников, оказавшегося на пути раненого животного, и сбив на землю еще одного человека, уже выхватывавшего лук. Всадник пытался успокоить своего коня, но упал из седла, зацепившись за ветви оказавшегося на пути его коня дерева.

Остальные кочевники, поняв, что оказались в засаде, пытались скрыться, но летевшие из леса стрелы разили точно, и через несколько секунд были убиты все лошади. Нескольким людям не повезло, и они оказались придавлены к земле тушами своих коней. Остальные тем временем, выхватив луки, стали отстреливаться. Однако они не видели своих противников, способных сливаться с лесом, становясь его частью, поэтому били наугад. Их стрелы исчезали в густой листве, не причинив никому вреда, а эльфы, не собираясь вступать в ближний бой, продолжали расстреливать бестолково метавшихся людей, при этом, прежде всего, стараясь вывести из строя лучников.

Группа кочевников из пяти человек попыталась, было, организованно отступить к лесу, видимо почувствовав, что за их спинами стрелков нет. Пока двое варваров, опустошая колчаны, обстреливали кусты, еще трое помогли выбраться своему товарищу, стащив с него мертвого коня. Выстрелы прикрывавших их лучников были хоть и не точны, но, тем не менее, не позволяли засевшим в кустах эльфам поразить их ответными стрелами. Трое эльфов все же продолжали обстреливать людей, отвлекая на себя вражеских стрелков, а четвертый стал обходить сопротивляющихся людей по дуге. Оказавшись позади кочевников, он двумя точными выстрелами поразил тех, у кого были луки, а затем совместными усилиями эльфы расправились с остальными.

Все кончилось буквально через минуту. Большинство варваров были убиты. Над поляной раздавались лишь приглушенные стоны раненых. Таковых оказалось всего трое, причем один из них был ранен эльфийской стрелой, пригвоздившей к земле его руку, а еще двое оказались придавлены мертвыми скакунами. Из Перворожденных лишь один оказался легко ранен случайной стрелой. Один из эльфов тут же занялся раной своего товарища, промыв ее особым травяным настоем и затем присыпав порошком, способным мгновенно останавливать кровь и заживлять любые раны фантастически быстро.

Эльфы, выбравшись из укрытий, вышли на поляну. Они помогли живым кочевникам высвободиться, затем моментально скрутив их и обезоружив. Амиар, знавший язык, на котором разговаривали местные племена, попытался выяснить у одного из пленников, почему они преследовали эльфов. По выражению лица человека было ясно, что он понимает слова эльфа, но, тем не менее, несчастный не издал ни звука.

В тот момент, когда на поляне появилась принцесса, Амиар как раз пытался допросить взятых в плен людей. Видя бессмысленность слов, он перешел к более убедительным аргументам в виде приставленного к горлу кинжала.

— Я полагаю, Амиар, это бессмысленно, — сказала Мелианнэ, увидев, чем занимается ее телохранитель. — Они будут молчать и никогда не предадут своих. Их кодекс чести строг в этом отношении.

— Я развяжу их языки. — Эльф был тверд в своих намерениях. — Эти люди не случайно гнались за нами, и я хочу узнать причины такой настойчивости. Возможно, они жаждут мести, и сейчас нас преследует весь их клан, а потому крайне опасно продолжать путь, оставляя за спиной множество разгневанных врагов.

Видя, что выбранный им пленник не собирается отвечать, эльф шагнул к его товарищу, лежавшему на земле. У варвара были связаны руки и ноги, поэтому он при виде идущего к нему эльфа инстинктивно попытался отползти в сторону. Только что на его глазах перерезали горло третьему пленнику, который только кричал от боли в сломанной ноге и не мог сказать ни одного членораздельного слова. Один из эльфов покойно вытащил из ножен клинок и добил раненого, не представлявшего для них пользы. Устрашенный этой картиной варвар, совсем еще мальчишка, пожалуй, первый раз в жизни оказавшийся в бою, закончившемся так печально, расширенными от ужаса глазами смотрел на идущего к нему Перворожденного, сжимавшего обнаженный кинжал.

— Зачем вы преследовали нас? — Вкрадчиво проговорил Амиар, приблизив свое лицо к лицу до смерти перепуганного варвара и заглядывая ему в глаза. И неожиданно рявкнул, заставив пленника подскочить. — Отвечай, зачем вы за нами гнались, тварь!

— Нет, нет, не убивайте! Не надо, пожалуйста! — Варвар истошно кричал, не отводя взгляда от кинжала эльфа. Его колотила дрожь, а из глаз текли слезы. Хотя это и не пристало мужчине, воину, но, оказавшись лицом к лицу с нелюдью, с проклятыми эльфами, хладнокровно и словно бы играючи расправившимися с лучшими воинами его клана, парнишка не мог скрыть охватившего его ужаса.

— Говори, если хочешь жить! — Амиар схватил человека за горло, приблизив клинок к его лицу. Однако старания эльфа были тщетны. Перепуганный до ужаса варвар дрожал, продолжая слезно умолять о пощаде, но так и не произнеся ни одного осмысленного слова.

— Инар, ты, кажется, говорил, что их было около двадцати? — Амиар обратился к стоящему неподалеку эльфу.

— Верно, Амиар, — Инар согласно кивнул, протирая покрытый кровью зарезанного только что человека клинок.

— Но за нами пришли только одиннадцать. Где же, по-твоему, остальные?

Ответ на заданный вопрос оказался не совсем таким, какого ожидал Амиар. Внезапно один из эльфов, стоявший в этот момент ближе к краю поляны, ставшей полем боя, упал, не издав при этом не звука. Тут же Амиар краем глаза увидел движение в кустах неподалеку. Он бросился на землю за мгновение до того, как в ствол дерева, возле которого лежал пленный варвар, вонзился арбалетный болт. Перекатившись по земле туда, где оставил свой лук и стрелы, Амиар наткнулся на одного из своих бойцов. Он лежал, уставившись невидящими глазами в небо, а из груди несчастного торчала стрела, вонзившаяся точно в сердце.

— Э’валле, берегись! — крикнул эльф принцессе, которая стояла почти в центре поляны, не понимая еще, что происходит. — В укрытие, Мелианнэ! Инар, Хелар, прикройте ее!

Названные эльфы бросились к своей госпоже, а остальные, вскинув луки, стали отстреливаться, пуская стрелу в ответ на любое движение в зарослях. По иронии судьбы они оказались почти в том же положении, что и убитые ими варвары за несколько минут до этого.

Двое эльфов уже были сражены на повал, еще один пытался вытащить из бедра стрелу, выпущенную, судя по всему, из лука. Остальные же эльфы, в том числе и Амиар, продолжали отстреливаться. Привыкшие к лесу, они мгновенно различали каждое, даже самое осторожное движение, любой посторонний шум и били туда, откуда он доносился. Но, кажется, и скрывавшиеся в листве арбалетчики были гораздо более опытными, чем бесславно истребленные варвары. Поэтому эльфы, не желая рисковать понапрасну, медленно отступали к зарослям, где за мгновении до этого скрылась Мелианнэ, сопровождаемая двумя бойцами.

Противник, пока невидимый, вероятно, тоже понес потери. Чуткий слух эльфов различал звук падающих тел и приглушенные крики, раздававшиеся там, куда Перворожденные посылали свои стрелы. Нападавших, видимо, было немного, поскольку они стреляли не слишком часто. Окажись их хотя бы десяток, первым же залпом невидимые пока лучники смогли бы положить всех эльфов. А так им пришлось вступить в затяжную дуэль, потеряв преимущество внезапности. Соотношение сил выравнивалось.

Принцесса тем временем оказалась довольно далеко от места боя, увлекаемая своими телохранителями. Схватка не сопровождалась практически никакими звуками, кроме треньканья арбалетной тетивы, поэтому вскоре лес поглотил любые признаки боя. Но воины, охранявшие свою принцессу, и не думали расслабляться. Это и спасло жизни всем троим.

Хелар, шедший впереди и чуть правее Мелианнэ, услышав странный шорох тотчас вскинул лук и выстрелил в зелень кустов. Стрела исчезла в зарослях, и в тот же миг раздался звук падения и треск ломаемых веток. Затем шорох раздался слева и уже Инар, весьма невоспитанно толкнув принцессу на землю, выстрелил на звук. Над его ухом свистнула стрела, задев щеку эльфа оперением, а затем стрелы и арбалетные болты полетели со всех сторон, с гулом и свистом пронзая воздух. Эльф сумел уклониться от нескольких, вращаясь на одном месте, но все же один болт попал ему в левое плечо. Инар как раз натягивал лук, ища цель, поэтому от пронзившей тело боли пальцы отпустили тетиву, и стрела ушла куда-то в небо, прошелестев над головами скрывающихся в листве противников.

Обнадеживаемые ранением одного из эльфов, засевшие в лесу неизвестные предприняли попытку атаки. Из кустов всего в двух десятках ярдов от Перворожденных выскочили два человека. Течение времени внезапно словно бы замедлилось, и за то мгновение, которое потребовалось людям, чтобы вплотную приблизиться к своим противникам, Мелианнэ успела в подробностях их разглядеть. Оба были одеты в короткие кольчуги-хауберки с капюшонами, почти целиком скрывавшими лица, а поверх кольчуг были надеты еще и короткие безрукавые стеганые куртки. Оба нападавших были вооружены висевшими на поясах кордами, а один из них вдобавок к этому держал в руках легкий арбалет.

Воин с самострелом вскинул свое оружие и выстрелил в вооруженного луком Хелара. Эльф уклонился от выпущенного в упор болта и выстрелил в ответ, но человек оказался на диво проворен и сумел отбить стрелу арбалетом. Его товарищ, выхватив из ножен клинок, бросился вперед и схватился с обнажившим свой меч Инаром, левая рука которого повисла плетью. Однако эльф, несмотря на ранение, отразил первый выпад своего противника, а затем, плавно перетекая влево, нанес ему удар в лицо, заставивший человека отступить назад. Противники кружили друг напротив друга, обмениваясь ударами, не достигавшими, впрочем, цели. Инар, сражавшийся без доспехов, отделался порезом на правой руке, а его противник был ранен в бедро, после чего начал прихрамывать. Но эльф сразу почувствовал, что человек очень хорошо владеет мечом, поэтому, даже будучи раненым, он мог оказаться исключительно опасным противником.

Хелар меж тем расправился со вторым человеком, поразив его стрелой в грудь. Кольчуга не выдержала удара с такой малой дистанции, и воин упал на землю, выронив корд. Однако вслед за первыми двумя из леса появились еще человек пять. Одного из них Хелар ранил в ногу, еще один, по виду — корханский варвар, получил стрелу в живот. Остальные же подобрались к Хелару вплотную, и, наконец, эльфу пришлось бросить лук, взявшись за парные сабли, висевшие у него за спиной в перекрещивающихся ножнах. Не раздумывая, он бросился навстречу атакующим. Ближнего к себе противника, защищенного только стеганой курткой, Хелар полоснул по животу, одновременно отбивая нацеленный ему в голову удар меча, нанесенный еще одним нападавшим. Из леса же показались еще несколько человек. Часть из них взяла Хелара в кольцо, а двое устремились к скрывавшейся за спинами эльфов Мелианнэ.

Тем временем погиб Инар. Увлекшись поединком, он не сумел вовремя парировать удар подобравшегося сбоку кочевника, рубанувшего эльфа саблей по шее. Уже умирая, Перворожденный в развороте вонзил своему убийце клинок в живот по самую гарду, но воин в кольчуге, оказавшийся в этот момент позади эльфа, тоже вогнал ему корд в спину.

— Э’валле, — буквально затылком чувствуя укрывавшуюся за его спиной госпожу, Хелар крикнул в пустоту. — Э’валле, уходи в лес. Я задержу их. Иди же!

Эльф, оказавшись в окружении полудюжины противников, не собирался сдаваться или безропотно погибать, словно баран под крестьянским ножом. Двигаясь словно в танце, плавно, не совершая ни единого лишнего шага, Хелар ловко орудовал кривыми клинками, похожими на когти невиданного зверя, отбивая сыпавшиеся со всех сторон удары. Один из нападавших в какой-то миг замешкался, открывшись для контратаки эльфа. Он успел подставить под несущийся на него клинок свой меч, но вторая сабля рассекла ему бедро. В тот же миг кто-то без особой фантазии ткнул эльфа мечом в бок, благо длина клинка это позволяла, но Хелар плавно перетек в сторону, уходя из-под удара, а затем отрубил своему противнику руку. Тем не менее, остальные враги продолжали атаки, одновременно нанося удары со всех сторон. Они оказались неплохими бойцами, к тому же умевшими действовать в группе, и не мешали друг другу, как это обычно бывает, когда несколько наваливаются на одного, поэтому даже Перворожденному, являвшемуся настоящим мастером, пришлось туго.

Мелианнэ в это время отбивалась от атаковавших ее варвара и еще одного воина, не похожего своим обликом на местных кочевников. Под их натиском Мелианнэ медленно отступала к краю поляны, стараясь держаться спиной к деревьям. Ей тоже попались умелые воины, заставившие эльфийку уйти в глухую оборону. Принцесса едва успевала отражать предназначенные ей выпады, увертываясь то от сабли, то от длинного прямого клинка, которым пользовался напарник корханца. О том, чтобы самой атаковать, не могло быть и речи. Конечно, Мелианнэ неплохо владела клинком, но весь ее опыт был получен на тренировочном плацу, где платой за ошибку могло быть только замечание обучавшего ее премудростям фехтования мастера, в самом худшем случае — ссадина либо ушиб, а здесь за малейшую оплошность она могла заплатить собственной жизнью.

Краем глаза Мелианнэ увидала, как погиб до последнего защищавший свою госпожу Хелар. Его противники, так и не сумев серьезно ранить эльфа, яростно отражавшего все их атаки и успевшего за краткие мгновения сразить еще одного из них, расступились, пропуская вперед двух варваром с луками. Эльф отразил клинком две стрелы, уклонился от третьей, но следующая вонзилась ему в бедро, мгновенно лишив подвижности. После этого лучникам оставалось лишь добить своего противника, что они и сделали, всадив ему в грудь и живот еще три стрелы. Эльф, пригвожденный к оказавшемуся за спиной деревцу, так и остался стоять, выронив сабли, вдоволь напившиеся чужой крови в короткой схватке, а из груди его торчали стрелы. И принцесса осталась одна в окружении семи врагов, сжимавших кольцо вокруг нее.

Эльфы не верят в богов, предоставляя этот удел низшим существам, к коим относят всех прочих сколь-нибудь разумных созданий. Но лишь высшей волей можно объяснить то, что на поляну, сейчас более походившую на бойню из-за усеявших ее изрубленных тел, в этот самый миг выскочил Амиар, сопровождаемый двумя своими воинами. Опытному бойцу хватило секунды, чтобы принять необходимое решение. Вскинув лук, он выстрелил в спину одного из атаковавших Мелианнэ бойцов, пронзив тому сердце насквозь. Оказавшийся ближе всех к принцессе варвар на мгновение замешкался, чем тут же воспользовалась эльфийка, поразив его в живот. Остальные бойцы, находившиеся на поляне, ринулись, было, к появившимся на ней Перворожденным, но трое тут же были убиты меткими стрелами, а затем эльфы, выхватив мечи, вступили в бой с остальными.

Люди, казалось, уже одержавшие победу, опешили, оказавшись лицом к лицу с разъяренными эльфами, за несколько минут до этого уничтожившими устроенную для них засаду. Это замешательство позволило Амиару сотоварищи моментально разделаться со своими противниками. Только один из них, оказавшийся, видимо, наиболее сообразительным, попытался удрать, но пущенная одним из эльфов стрела настигла его на краю поляны.

— Э’валле, ты цела, — Амиар первым делом бросился к своей подопечной. — Они тебя ранили?

— Нет, Амиар, я не ранена. Я даже не успела как следует испугаться. — Мелианнэ облегченно вздохнула, поняв, что она все же выжила в этой битве, такой короткой и такой кровавой.

Предшествующие минуты эльфийка действовала совершенно неосознанно, сражаясь с вражескими воинами. Ее тело само вспоминало уроки, которые принцессе давали опытные бойцы. Теперь же к Мелианнэ пришло понимание того, что только что она была на волоске от смерти. На эльфийку внезапно накатила непреодолимая слабость, более всего на свете хотелось сесть и сидеть так долго-долго. В руках и ногах ощущалась дрожь. Принцесса едва не выронила из рук вдруг ставший таким тяжелым меч, казавшийся сейчас ненужным куском железа.

— Не вздумай только зарыдать! — Амиар, не раз видевший такую картину, когда молодой неопытный воин, в бою сразивший многих противников, потом, когда горячка битвы проходила, оказывался на грани истерики, поняв, что каким-то чудом остался жив. В этом Перворожденные мало чем отличались от людей, разве что подобное у них встречалось несколько реже, но, тем не менее, воины, впервые оказавшиеся в бою, вели себя схожим образом вне зависимости от того, какой народ дал им жизнь.

После оклика Амиара и легкой встряски, которую ей устроил телохранитель, принцесса пришла в себя. Она только сейчас заметила, что сам Амиар ранен в ногу, а у одного из его спутников по лицу течет кровь.

— Что у вас случилось? — Принцесса обратилась к не отходившему от нее воину.

— Пришлось сойтись с их приятелями в рукопашной. — Эльф кивнул в сторону лежавших на поляне человеческих тел: — Их было меньше десятка. Как ты, э’валле, все в порядке? — с неподдельной заботой спросил Амиар.

— Это же не корханцы. — Принцесса обратила внимание своего собеседника на лежавших неподалеку мертвых воинов, облаченных в кольчуги и сжимавших прямые клинки, совсем не типичные для местных жителей.

— Да, верно. — Амиар подошел к одному из поверженных противников и стянул с него кольчужный капюшон. — Они здесь такие же чужаки, как и мы сами. Похоже, это солдаты одного из человеческих королевств, ну, или наемники из одного отряда. Слишком уж они одинаково вооружены и доспехи на них схожие, — заметил воин, внимательно рассмотрев свою жертву.

Эльфы прошлись по поляне, рассматривая тела и ища на них какие-нибудь знаки, которые позволили бы опознать убитых. Однако все было тщетно. Ни у кого из людей на одежде или на теле не нашлось никаких гербов и символов. На оружии, правда, стояли клейма кузнецов, но эльфам эти символы не были знакомы. А вот в кошелях мертвых кочевников, которых было немало среди нападавших, нашлись золотые марки, бывшие в ходу в Дьорвике и королевствах, лежащих на полночь от него. Кое на какие размышления эти находки, бесспорно, наводили, но все же это были лишь мелочи, не дававшие ответа на главный вопрос — кто и зачем напал на отряд эльфов так далеко от поселений людей.

— Все, нам пора убираться отсюда. — Амиар направился туда, где остались лошади эльфов. — Не стоит здесь задерживаться.

— Амиар, сколько точно человек на вас напали? — Обратилась принцесса к своему спутнику. Промелькнувшая, было, мысль ей очень не понравилась, и Мелианнэ решила как можно быстрее развеять все сомнения.

— Около десятка, — пожав плечами, ответил телохранитель. — А что?

— А за нами шло не меньше дюжины человек. Я полагаю, они охотились за мной, а вас только отвлекали, — заявила Мелианнэ, догадка которой подтвердилась, что не доставило принцессе радости, ибо едва ли радуется зверь, попавший в облаву.

— Это уже серьезно! — Амиар тоже все понял без лишних слов. — Ты думаешь, они знают, что мы везем, — обеспокоено спросил воин. — Но как, откуда они могли это узнать?!

— Не знаю, где они добыли такие сведения, но мне кажется, это так. И мне это очень не нравится.

Мелианнэ вдруг направилась к разлапистому дубу, стоявшему чуть в стороне от того места, где они находились.

— Я хочу выяснить, есть ли кто-нибудь еще поблизости. — С этими словами она лбом прижалась к стволу лесного великана, закрыв глаза и одновременно коснувшись рукой висевшего у нее на шее медальона.

Лишь немногие эльфы полностью отдают себя магии. Они при этом ведут жизнь отшельников, почти не интересуясь судьбами своего королевства и его соседей. Эти эльфы редко участвуют в войнах, не обращают внимания на политику, всю свою жизнь посвящая общению с Лесом. Однако те Перворожденные, в ком течет королевская кровь, тоже не лишены магических способностей, при этом их врожденные возможности специально развивают уже настоящие чародеи. В сравнении с любым эльфийским магом принцы и принцессы Дивного Народа, конечно, заметно проигрывают, но все же наследники правителя равно обучаются как воинским премудростям, так и азам чародейства. А зачарованные медальоны, которые есть у каждого из них, призваны в нужный момент повысить способности своего обладателя.

Наследникам Короля эльфов часто приходится вставать во главе армий, возглавлять редкие посольства эльфов в другие страны, поэтому им необходимы такие обереги, сочетающие в себе также свойства источников Силы, благодаря которым Перворожденные способны постоять за себя, полагаясь не только на свою свиту и клинок. Самые могущественные маги народа эльфов накачивают эти обереги-медальоны Силой, которой можно в любой момент воспользоваться. За счет этого эльфы, принадлежащие к правящему роду, могут, пусть и ненадолго, но сравняться по силам с настоящими магами. Правда, им доступно гораздо меньше заклинаний, чем знает полноценный чародей, и все они относятся к элементарной магии, но, как правило, чтобы защитить себя, и тех, кто окажется рядом, от опасности, хватает и этого.

Сейчас Мелианнэ собиралась слиться с лесом. Этот ритуал, не являющийся магией в прямом смысле, позволял стать частью огромного леса, видя и ощущая все, что творится в нем. Слияние более всего походило на огромную волну, теплую и ласковую, захлестнувшую принцессу, стоило ей только произнести нужную фразу, слова призыва к Силе Леса. Миг — и она уже перестает быть наследницей Изумрудного Престола, принцессой народа эльфов, нареченной при рождении Мелианнэ. Теперь она одновременно ощущала себя каждым деревцем, каждым листочком, каждой былинкой, растущей в этом лесу, а лес стал частью ее самой. Невозможно скупыми словами передать это ощущение, которому нет сравнения.

Разум эльфийки, ее чувства больше не были ограничены рамками такого несовершенного тела. Она могла теперь перенестись в любую часть огромного леса, простершегося далеко на полночь, к самым рубежам Дьорвика, могла увидеть и услышать все, что происходило в его пределах и даже в примыкавших к лесу степях, где тоже было разлито немало Силы, пусть чуточку иной, но все же вовсе не враждебной.

Мелианнэ своими невероятно преобразившимися чувствами попыталась найти любых разумных существ, в этот миг оказавшихся в лесу или в преддверии его. И она увидела людей, точнее в ее сознании послушно возникли образы вооруженных людей, частью конных, частью пеших, приближающихся с юга к тому месту, где находилась четверка эльфов. Лес был недоволен их присутствием, ибо незваные гости несли слишком много остро оточенной стали, способной причинить жуткую боль всему, что растет под солнцем. Но лес не мог изгнать их из своих пределов, поэтому оставалось только терпеть, надеясь на то, что в этот раз люди не станут творить ничего плохого. А еще лес настороженно относился к тому, что ныне лежало в седельной сумке принцессы. Сейчас она отчетливо видела внутренним зрением равномерно пульсирующий тугой клубок магических потоков.

Усилием воли Мелианнэ заставила свое сознание вернуться обратно в тело, плотно прижавшееся к теплому стволу, внутри которого пульсировала жизнь. Где-то на краю ее разума вертелась мысль о том, что нельзя слишком долго сливаться с лесом, поскольку можно было просо раствориться в нем, пополнив армию лесных духов. А сейчас Млианнэ не могла позволить себе такой роскоши. Лежавший во вьюке предмет следовало во что бы то ни стало доставить в И’Лиар.

— Они совсем близко, — отрывисто пробормотала эльфийка, все еще не отошедшая от тех ощущений, которые принес ей ритуал. — Не менее двух десятков, движутся к нам с юга. Эти люди могут здесь появиться совсем скоро.

— Тогда нам надо поторопиться. — Амиар бросился к лошадям, увлекая за собой остальных. — Второй такой стычки мы можем не пережить. Убираемся отсюда!

И они бросились прочь, нещадно подгоняя лошадей, истерзав их бока шпорами и плетками. Четверо эльфов, измотанные боем, раненые, стремились скорее добраться до рубежей своего королевства. Здесь, в этой негостеприимной степи, наводненной врагами, они были в огромной опасности. То, что принцессе Мелианнэ передали гоблины, необходимо было елико возможно быстрее доставить Королю, поэтому следовало торопиться.

На какой-то момент эльфам показалось, что преследователи их потеряли, безнадежно отстав. Весь оставшийся день и следующую ночь они гнали коней на юг, к родным лесам. По счастью зачарованные скакуны, отдохнув во время остановки в лесу, имели еще достаточно сил, чтобы преодолеть большое расстояние, зато всадники, особенно это касалось тех, кто был ранен, едва держались в седлах. И все это время никто не показывался на горизонте, что вселяло надежды на удачный исход этого путешествия. Но эти надежды оказались тщетны.

Первым погоню заметил Лемиар, один из двух уцелевших воинов Амиара. Эльфа ранили в лицо во время боя с засадой людей, и сейчас один глаз его был скрыт повязкой. Мелианнэ на коротком привале попыталась призвать на помощь магию, дабы исцелить своего верного слугу, своей кровью заплатившего за жизнь госпожи. Ей удалось снять боль, но на многое скромных познаний принцессы в искусстве чародейства не хватило. Тем не менее, воин смог держаться в седле наравне со всеми, что уже было замечательно. Последнее время он замыкал колонну всадников, поэтому, случайно обернувшись назад, именно Лемиар увидел растянувшихся цепью всадников, как раз спускавшихся с гребня холма, что был милях в десяти позади отряда.

— Погоня, Амиар, — Перворожденный предупредил своего командира. — Они скачут за нами!

— Быстрее! — Амиар настегивал своего коня. — Их слишком много, мы не можем принять бой.

— Амиар, я могу их остановить! — Принцесса, вспомнив о своих магических способностях, окликнула своего спутника.

— Нет, Мелианнэ, даже и не пытайся! — Амиар, не питавший иллюзий по отношению к своей подопечной, даже не думал о том, чтобы воспользоваться способностями Мелианнэ.

Эльфы пытались оторваться, но их лошади уже были слишком слабы. Наложенные на них чары выпивали силы животных, с каждой минутой приближая тот момент, когда кони просто падут. А лошади преследователей, видимо, были свежими, поэтому через некоторое время всем стало ясно, что враги скоро настигнут маленький отряд.

— Мелианнэ, скачи вперед! — Амиар уже выхватывал лук, осаживая своего скакуна. — Мы задержим их! На восток, скачи на восток, за Арбел!

— Нет! — Принцесса не могла представить, что делившие с ней все тяготы похода спутники могут умереть, а она, наследница правителя, трусливо убежит от опасности.

Но Амиар не собирался спорить с юной принцессой. Он просто стегнул ее коня плетью поперек крупа, заставив бедное животное сделать огромный рывок вперед. А сам он, вместе с двумя своими воинами, развернулся в сторону настигавших эльфов всадников.

Жаркое южное солнце бесстрастно взирало на схватку, разворачивавшуюся на выжженной равнине. Гнавшиеся за эльфийской принцессой таинственные преследователи, видя, что их жертвы разделились, тоже разбились на две группы. Не менее дюжины всадников бросились к развернувшимся для атаки эльфам, а остальные, человек семь, погнались за принцессой. Они выстроились полукольцом, лишая Мелианнэ возможности повернуть в сторону. И расстояние между одинокой всадницей и преследовавшими ее с гиканьем и криками степняками медленно, но неумолимо сокращалось.

Горячий ветер хлестал по щекам принцессы, из глаз которой катились слезы. Степь мчалась ей навстречу, и Мелианнэ желал лишь, чтобы ее скакун выдержал хотя бы несколько минут такой бешеной скачки. А тем временем где-то позади беглянки запели эльфийские стрелы. Амиар со своими товарищами, не приближаясь к преследовавшим их воинам слишком близко, принялись опустошать колчаны. Их лошади гарцевали, сбивая прицел лучникам противника, а стрелы Перворожденных уже настигли свои цели. Один из кочевников упал из седла, а еще один воин, одетый в кольчугу и легкую стальную каску, без движения повис на шее своего коня. Эльфы, успевшие наполнить свои колчаны стрелами, собранными после боя в лесу, яростно рвали тетивы своих луков, не всегда попадая в стремительно мчавшихся навстречу им всадников, но и не позволяя тем стрелять прицельно.

А Мелианнэ гнала своего коня, не оборачиваясь и не видя своих противников, но чувствуя, что они все ближе и ближе к ней. Принцессе стало по настоящему страшно. Сейчас она могла надеяться только на себя и на то, что лошадь выдержит достаточно долго.

Только взобравшись на вершину невысокого холма, эльфийка обернулась, чтобы увидеть цепь всадников, неотступно следовавших за ней. Один из них, видимо, полагая, что добыча может ускользнуть, выхватил лук и выстрелил. Короткая стрела со свистом пронеслась возле головы принцессы. Та в ответ коснулась своего медальона и швырнула в преследователей сгусток огня. Это боевое заклинание, относившееся к простейшим, было, тем не менее, довольно действенным. От лучника не осталось следов кроме выжженной проплешины на земле, а еще один всадник, тоже опаленный огнем, громко кричал, пытаясь успокоить перепуганного коня.

В ответ всадники начали стрелять, а затем от них в сторону Мелианнэ устремилась ветвистая молния. Маг, очевидно, оказавшийся в числе преследователей, — хотя откуда среди этих дикарей взялся чародей, можно было только гадать, — решил не тратить зря время. Удар безвестного волшебника был точен, и в него была вложена немалая мощь. Однако медальон, наполненный магической Силой, защитил свою обладательницу от неминуемой, казалось бы, гибели. Наложенные на него подлинными мастерами магии чары пробуждались без приказа владельца. Они мгновенно создавали щит против любой враждебной магии, направленной на обладавшего таким медальоном эльфа. Именно поэтому Мелианнэ, уже приготовившаяся к смерти, увидела лишь вспышку, на краткий миг ослепившую ее, а потом она поняла, что жива, хотя вершина холма, на котором она находилась, походила теперь на свежее кострище.

Тем временем всадники уже сжимали кольцо вокруг холма. Принцесса взглядом выделила среди них человека в хорошей одежде, весьма запыленной правда, но явно относящей ее владельца к жителям более цивилизованного Востока. Поверх добротного кафтана он носил легкую кольчугу тонкого плетения, а на голову этого мужчины был надет простой берет. Даже невеликих умений Мелианнэ хватило на то, чтобы распознать в нем мага. Он был весьма молод, чтобы оказаться умелым чародеем, но по сравнению с эльфийкой и этот человек мог быть более искушенным в чародейском искусстве.

Мелианнэ вовсе не желала испытывать на прочность силу своего оберега во второй раз, поэтому она пришпорила коня и помчалась туда, где среди холмов мелькнула ровная гладь реки. Вероятно, это был один из множества притоков, питающих величавый Арбел. Но как бы то ни было, река могла стать препятствием на пути гнавшихся за принцессой людей.

Амиар уже давно потерял свою подопечную из виду. Воин, которому было доверено оберегать в этом походе жизнь наследницы И’Лиара, готовился к своему последнему бою. Он знал, что шансов выжить в схватке с приближавшимися преследователями, многочисленными, охваченными злостью и боевым азартом у него и двух его товарищей нет. Исход схватки был ясен еще до ее начала, но если бы смерть Амиара хоть на йоту облегчила участь Мелианнэ, воин был готов расстаться с жизнью без малейших колебаний.

— Бей, — скомандовал Амиар, рывком натягивая тугую тетиву верного лука и посылая в подступающих всадников, кричавших и улюлюкавших, первую стрелу. — Рази! Пусть каждая стрела найдет свою цель! Не щадить никого!

Эльфы долгое время обстреливали окруживших их всадников, среди которых помимо корханцев, отличавшихся доспехами из кожи и войлока, были еще и воины в кольчугах, резко отличавшиеся от местных жителей цветом кожи и разрезом глаз. И вновь Перворожденные доказали, что по праву их считают настоящими мастерами в обращении с луком. Они менее чем за минуту истребили половину атаковавшего их отряда, прежде всего, стреляя по корханцам, которые были вооружены короткими сильно изогнутыми луками, еще более компактными, чем эльфийские, и почти столь же мощными. Варвары тоже не оставались в долгу, осыпая троицу эльфов тучей стрел.

Одному из товарищей Амиара не повезло. Стрела ударила его в правое плечо, пробив кольчугу и глубоко погрузившись в плоть. Он выронил лук и попытался направить своего коня прочь из боя, поскольку пользы от него уже не было. Но корханские лучники следующими выстрелами убили под раненым эльфом коня, а затем добили седока, буквально утыкав его стрелами. Амиар отомстил убийцам своего спутника, несколькими точными выстрелами убив либо тяжело ранив трех человек, но остальные, закидывая луки в налучи, уже устремились к эльфам, сжимая вокруг них кольцо. На скаку они выхватывали сабли и мечи.

— Колчан пуст, — прокричал Амиар, рука которого вместо древка очередной стрелы вдруг ухватила лишь пустоту. Не мешкая, он тоже вынув из ножен свой клинок. — Прикрой меня!

Воин направил коня между двумя мчавшимися на него всадниками. На полном скаку он полоснул по лицу корханца в войлочных доспехах и кожаной шапке, размахивавшего клевцом на короткой рукояти, при этом увернувшись от длинного меча, которым его попытался достать воин в кольчуге и широкополом железном шлеме.

Два эльфа сумели прорваться сквозь кольцо, оказавшись на какой-то миг за спинами врагов. Те, будучи отличными наездниками, быстро разворачивались в сторону Перворожденных. Лемиар, так и не отложивший лук, успел вогнать по стреле в спины двум кочевникам, но и сам поник в седле, когда воин в кольчуге в упор разрядил в него арбалет. Болт, пронзив тонкую кольчугу, вошел Перворожденному точно в сердце, мгновенно оборвав нить его жизни.

Амиар, вращая мечом, атаковал людей, не чувствуя более ничего, кроме желания захватить с собой как можно больше врагов. Где-то там уходила от погони его госпожа, и чем дольше он продержится сейчас, отвлекая безымянных врагов, чем больше успеет сразить их, тем больше становились ее шансы живой и невредимой выбраться из западни.

Эльф бился яростно, зная, что живым ему все равно отсюда выбраться не суждено. Он отсек руку корханцу, попытавшемуся ударить его саблей, одновременно метнув кинжал в того всадника, который только что стрелял из арбалета. Еще один всадник, закрываясь небольшим круглым щитом, обтянутым кожей, попытался ударить эльфа булавой, но Перворожденный увернулся, ответным выпадом разрубив щит кочевника вместе с его рукой. Искалеченный всадник издал громкий крик, будучи не в силах терпеть боль. Сомкнувшие кольцо вокруг единственного оставшегося в живых эльфа люди расступились, выпуская его на равнину. А затем двое кочевников сорвали с седел волосяные арканы и устремились к Амиару, размахивая ими. Эльф успел перерубить одну петлю, почти коснувшуюся его плеч, но второй аркан опутал его десницу. Варвар дернул, и эльф свалился с седла, выронив клинок.

Всадники с гиканьем устремились к сбитому наземь эльфу, потрясая оружием. Они двигались по кругу, не давая Амиару возможности бежать, и еще одна петля, брошенная твердой рукой, захлестнула его шею. Один из противников, опять же одетый в кольчугу и легкий шлем, чем разительно отличался от степняков, подъехал вплотную к эльфу, как раз пытавшемуся встать, и вернул его в исходное положение хорошим пинком. А оказавшийся рядом корханец от души добавил, ударив Амиара подтоком короткой пики по ребрам.

— Ушастая тварь! Ублюдок! Нелюдь! — Раздавались возгласы торжествующих врагов.

— Освободите меня, тогда и посмотрим, кто из нас ублюдок! — Эльф, разъяренный своей беспомощностью, бросился к одному из всадников, оказавшемуся ближе всех к Перворожденному, но рывок аркана заставил его с еле сдерживаемым криком упасть.