Девушка с мороженым

– Ты не умеешь стрелять, – сказала Марина. – Ты умеешь только пить пиво, сквернословить и жаловаться на жизнь.

– А сейчас проверим, – на удивление спокойно перенес этот выпад Жора. – Ты тоже иди в комнату. Сейчас мы посмотрим, кто что умеет. Садитесь на диван. Поближе друг к дружке.

– Это что ты еще придумал, кретин? – недовольно спросила Марина, придвигаясь ко мне. Я почувствовал ее бедро и ее плечо. Впервые с того момента, как Жора вернулся домой, я испытал положительные эмоции. Не могу утверждать, что то же самое испытывала Марина.

– Я не кретин, – сказал Жора. Он стоял посреди комнаты, в полутора метрах от нас. – Раз я это придумал, то я не кретин. Знаете, что сейчас здесь случится? Даже и не догадываетесь. А случится вот что: я прихожу домой и вижу свою любимую жену с любовником. Да, да, с тобой, стукач. Праведный гнев охватывает меня. Такого бесчестья я вынести не могу. Я хватаю пистолет и – бац! бац! Убийство в состоянии аффекта! Суд меня оправдает. Вот так, – закончил Жора изложение своего плана. – Просто, как все гениальное.

Должен сказать, что в тот момент, когда он сказал «бац! бац!», мы с Мариной одновременно вздрогнули. Теперь Жора уже не казался мне смешным.

7

И тут Марина сказала:

– Нет.

– Что значит «нет»? – не понял Жора. – Что тебе непонятно, дура?

– Ты этого не сделаешь.

– Почему же?

– У тебя обязательно что-нибудь пойдет наперекосяк. Ты обязательно что-то сделаешь не так. У тебя ничего не получится! – говоря это, Марина смотрела Жоре в глаза. Если это была попытка гипноза, то весьма неудачная.

– Все у меня получится, – сказал Жора. Он явно не хотел затевать долгие разговоры и поднял пистолет.

– Она права, – подал я свой чуть подсевший от волнения голос. – У тебя ничего не выйдет. Поверь специалисту.

– Молчи, стукачок, – рявкнул Жора, но тут же поинтересовался: – Что ты имел в виду? Что я вас не убью?

– Это запросто, – согласился я. – Убить – это самое простое. Выйти сухим из воды у тебя не получится.

– Почему?

– Убийство в состоянии аффекта – это непреднамеренное убийство. Человек идет себе, никого не трогает, ни о каком убийстве не думает... И вдруг – бац! – Марина вздрогнула и неприязненно покосилась на меня. – Ему что-то ударяет в голову, он хватает первое, что под руку попадется, убивает, например, свою жену... Потом приходит в себя, раскаивается и так далее.

– Я обязательно раскаюсь, – пообещал Жора. – Если все дело в этом, то я обязательно раскаюсь. И буду плакать горючими слезами, когда эту суку будут закапывать в землю.

– Ну ты и подонок! – вскипела Марина.

– Спокойнее, – попросил я и положил ей руку на колено. Просто так. Чтобы снять нервное напряжение.

– Быстро убери от нее свои грабли! – заорал Жора. – Или я сейчас грохну вас обоих, не дослушав твои байки, стукач...

– Продолжаю, – быстро заговорил я, убрав руку с Марининого колена. – То, что собираешься сделать ты, – это преднамеренное убийство. Тебя посадят. И надолго.

– Почему? – встревожился Жора. Дуло пистолета ушло чуть вниз и вправо. Оно смотрело не то в ноги Марины, не то в край дивана. Был большой соблазн проверить это. Но я повременил с решительными действиями. Я продолжил читать краткий курс для юридически безграмотных преступников.

– Ты пришел домой с пистолетом. Ты убил нас из пистолета, – Марина нахмурилась, ей явно не понравилась эта фраза. – Откуда ты его взял?

– Купил, – буркнул Жора. – Мне дали адрес одного парня, вот я и купил.

– Незаконное приобретение и хранение оружия, – сказал я. – Уже пахнет сроком. А главное – если ты загодя купил пистолет, то это значит, что ты готовился к убийству. И никакой это не аффект. Преднамеренное и циничное убийство. Можно пожизненное заключение схлопотать.

Жора задумался.

– А если... – он напряженно уставился на меня. – А если я нашел пистолет? По дороге домой? На лестнице? Случайно? – Он посмотрел мне в глаза и разочарованно пробормотал: – Да, наверное, не пройдет... Ага! – Он чуть не подпрыгнул на месте. – Понял! Это твой пистолет!

– Мой? – удивилась Марина, не понимая, в кого именно в данный момент тычет стволом Жора.

– Нет, его! Стукача! Твоего любовника!

– Никакой он не любовник! – возмутилась Марина.

– Любовник, любовник! Я пришел и увидел вас вдвоем. Мне в голову ударило...

– Моча, вероятно, – прошептала Марина, и я саданул ее локтем в бок.

– Ударило, я вскипел... И увидел, что на стуле висит пиджак. Пиджак любовника. А в пиджаке лежит пистолет. Я схватил пистолет и – бац! бац! – Жора засмеялся. – Ну? Что скажете? Снимай пиджак, стукач!

– Откуда что берется, – проскрежетала Марина. – У него, оказывается, и мозги есть.

– Минутку, – в горле у меня пересохло, и я хорошенько откашлялся, прежде чем продолжил фразу: – Есть еще один нюанс. С чего ты решил, что мы с Мариной любовники? Мы сидим на диване, ты хватаешь пистолет и убиваешь нас. Суд решит, что ты псих. Больница по тебе плачет.

– Это точно, – кивнула Марина.

– Если бы у тебя были свидетели, Жора, которые бы видели нас с Мариной вместе в ресторане, в кино, в клубе... У тебя нет таких свидетелей. Я просто сижу на диване. Я даже не держу руку у твоей жены на коленях. Видишь? – Я продемонстрировал свою руку. – У тебя ничего не выйдет. Положи пистолет и извинись перед нами.

– Сейчас! Размечтались! – Жора снова задумался. – Так-так... Значит, нужно доказать, что вы были любовниками... Так-так. Хм, – лицо его стало озабоченным. А рука с пистолетом и вовсе сникла. Трудновато без привычки удерживать оружие на весу. Я напрягся.

– Ага! – Жора снова подпрыгнул, дернув руку с пистолетом кверху. – Понятно...

– Ты что, опять придумал? – недоверчиво спросила Марина.

– Да, – гордо произнес Жора. – Не знал, что убить жену так трудно, но... Короче говоря, стукач, снимай штаны.

– О! – радостно сказал я. – Кажется, начинается самое интересное.

– Снимай, снимай. И рубашку тоже снимай, – продолжил инструктировать меня Жора. – И ложись на диван. А ты, дура, ложись рядом.

– Ты с ума сошел? – Марина покрутила пальцем у виска. – Ты заставляешь свою жену ложиться рядом с чужим раздетым мужчиной? Что-то я тебя не узнаю...

– Ложись! – рявкнул Жора. – Пусть все будет натурально.

– Тогда пусть и она разденется, – предложил я, все еще застенчиво перебирая пальцами пуговицу на рубашке. – И вообще, стопроцентным доказательством супружеской неверности может стать фото, видео или аудиозапись полового акта супруги с третьим лицом...

– Я тебе сейчас устрою половой акт, подонок! – завопил Жора. – Раздевайся! И ты, дура! Не смотри на меня так! Раньше надо было смотреть!

– Хорошо, – негромко, но решительно сказала Марина. – Ты этого хочешь? Ты это получишь!

Она встала с дивана, стремительным движением развязала пояс халата, расстегнула пуговицы и сбросила одежду на ковер. Оставшись в одном белье.

– Ну, – презрительно посмотрела она на мужа. – Ты этого хотел?

Тот ничего не сказал в ответ, лишь раскрыл рот и чуть опустил руку с пистолетом. Он ел Марину глазами. Он был словно парализован.

Я не смотрел на нее. Я даже чуть отодвинулся в сторону, как будто находился рядом с костром и боялся обжечься. Я не смотрел на ее тело, я и без того знал, что оно прекрасно. В этой ситуации куда больше смысла было в наблюдении за Жорой. Там тоже было на что взглянуть. Жора застыл как столб. Как кролик, загипнотизированный удавом.

– Я могу пойти и дальше, – мягко проговорила Марина и взялась за резинку белоснежных шелковых трусиков.

И Жора взорвался.

– Не смей, дура! – крикнул он и кинулся к жене, потрясая пистолетом, но не как огнестрельным оружием, а как тупым предметом, предназначенным для бития глупой жены по голове.

Я подсек его правой ногой и одновременно ударил в челюсть. На этом все кончилось.

8

– И почему ты не сделала этого раньше? – спросил я Марину, когда мы сидели на кухне и пили чай. – Я бы давно его вырубил. Он же моментально сошел с ума, забыл обо всем на свете, стоило тебе снять халат...

– Еще одно подтверждение мужской тупости, – веско заметила Марина. – Будь я на его месте... У меня не дрогнула бы рука при виде трусов Жорика.

– Н-да, – я посмотрел на лежащий передо мной пистолет. – Оставить тебе эту игрушку? Будешь пугать мужа, если еще раз попробует...

– Я и без пистолета его уделаю, – Марина достала из ящика стола деревянную скалку. – Видел? Вырубает на раз. Я и сегодня бы Жорика мигом усмирила. Только ты все испортил.

– Я испортил?

– Конечно, – она усмехнулась. – Я стеснялась раздеваться при тебе. Будь мы с Жориком один на один, так все бы закончилось в тридцать секунд. И он лежал бы точно так же, как лежит теперь.

– Ну а в милицию ты будешь звонить?

– Вот еще, – фыркнула Марина. – Я же говорила тебе – я не плакса, я сильная и самостоятельная женщина. Я сама наведу порядок в своем доме. Можешь мне поверить.

– Верю, – сказал я. А что мне еще было ей сказать?

Пять минут спустя я покинул эту квартиру. Перед уходом я услышал из зала жалобное поскуливание. Пришедший в себя Жора повторял что-то типа:

– Моя голова... Ох, моя голова... Мариночка, у нас нет анальгина?

– Пить надо меньше, – последовал суровый ответ. – Устроил тут цирк на дому!

– Мариночка, я больше не буду, – простонал Жора. – Анальгинчику бы, а?

Я потрясенно покачал головой и вышел. Пистолет я выбросил в первый попавшийся по дороге водосток.

На следующий день я рассказал эту историю Генриху. Тот не слишком удивился и попытался, как обычно, сделать глобальные выводы из моего путешествия на улицу Строителей.

– Женщины, Костя, легче адаптируются к изменению социальной среды. Женщины вообще лучше приспособлены к выживанию в этом мире...

– Какие приспособления ты имеешь в виду? – спросил я.

– Всевозможные, – ответил Генрих.

9

Я встретил Марину совершенно случайно в Парке культуры. Был День Города, играла музыка, выстраивались очереди за кока-колой и воздушными шарами, дети катались на пони...

А она ела мороженое. Вафельный стаканчик в форме конуса, увенчанного шаром розового пломбира.

– И как же фигура? – спросил я.

– Раз в году можно, – весело ответила она. На ней было короткое летнее платье, и я подумал, что Марина может позволить себе съесть без вреда для фигуры еще с десяток порций.

– Твой муж не прячется в кустах со снайперской винтовкой? – осведомился я, пытаясь быть остроумным, хотя связанные с Жорой воспоминания были не самыми приятными.

– Муж? Ты про Жорика? А разве ты не знаешь? – удивилась Марина. – О, такая история... Ему снова крупно не повезло. После того, как ты врезал ему в челюсть, мы более-менее мирно прожили еще месяц. Потом он снова стал сходить с ума. И пошел покупать новый пистолет.

– Опять?

– Опять. И когда он пришел в какой-то там притон, где ему обещали продать пистолет, началась милицейская облава. Жорика загребли вместе со всеми. И поскольку он уже успел купить пистолет и держал его в руке – ну, ты знаешь Жорика, – ему дали два года. Теперь пишет мне письма. Откуда-то из-под Челябинска.

– С ума сойти, – пробормотал я.

– Вот именно, – согласилась Марина. – Пишет, что безумно меня любит, что понял, каким был раньше дебилом... Просит простить. Я от него письма каждую неделю получаю. На пяти страницах.

– Это же называется исправительное учреждение, – сказал я. – Он там должен исправляться.

– Угу, – сказала Марина и лизнула розовый шар. В этот момент она была как две капли воды похожа на свою давнюю фотографию, что показывал мне Жора. Словно время для нее остановилось.

Я сказал об этом своем ощущении Марине. Ей мои слова понравились.

– – А вот Жора сильно изменился с тех пор, – сказала она. – Он слишком серьезно относился ко всем своим неприятностям. А многие неприятности он сам и придумывал. Надо жить легче, правда?

– Правда, – согласился я.

– Может быть, он действительно там исправится? – предположила Марина. – Он пишет, что похудел на пятнадцать килограммов.

– Хорошее начало, – одобрил я.

Марина доела пломбир, посмотрела на яркое солнце в голубом небе и задумчиво произнесла:

– Что-то я вошла во вкус сегодня... Может, еще по мороженому?

Я не возражал, и мы пошли к киоску. По дороге Марина взяла меня под руку и сказала:

– Ты вот что, Костя... Ты помнишь, что я тебе говорила тогда насчет ручек для шкафов?

– В общих чертах, – уклончиво ответил я.