Маяк на Омаровых рифах

Макс только того и ждал. Он кинулся к флейте, схватил ее и бросился вслед за Луной — та уже прошмыгнула на лестницу. Но тут подоспели подружки и давай отнимать… Еще чуть-чуть, и они бы вырвали флейту, но в последний момент мальчишку вдруг осенило.

— Топ-топ! — громко воскликнул Макс. — А ну-ка, пусть тети попляшут!

Да как заиграет, как задудит! Теперь толстухи уже ничего не могли с ним сделать — под звуки волшебной флейты все пятеро поневоле пустились в пляс. Они задирали толстые ноги, вертелись волчком, со свирепым видом водили вокруг него хоровод и отступали все дальше вглубь комнаты. Кряхтели, охали от усталости и просили пощады.

Но Макс был неумолим. Дудел, и дудел, и дудел, ни на секунду не умолкая. А потом ухитрился раздвинуть одной рукой занавески, и Луна, уже забравшись обратно на небо, смогла поглядеть, как злодейки пляшут, охают и кряхтят. И весело ему подмигнула.

Лишь через час-другой Макс наконец опустил волшебную флейту и неспешно направился к дверям. Толстухи следили за ним злющими глазами, но в погоню не бросились. Отдуваясь и охая, кто где стоял, там и сел.

Все пятеро, надо сказать, изрядно похудели. Тетя Евгения стала от пляски стройной, как тополек. А Луна на небе держалась от смеха за тощий живот и весело шевелила обоими кончиками золотистого рога.

Утром Макс рассказал за завтраком о ночном происшествии маме и папе. Они недоверчиво посмотрели на сына и засмеялись:

— Тебе это все приснилось!

— Да нет же! — закричал Макс. — Глядите! Вот она, флейта!

Он подошел к окну, взял флейту с подоконника, приставил ее к губам и воскликнул:

— Топ-топ! А ну-ка, пусть мама и папа попляшут!

И что было сил заиграл-задудел. Мама с папой и понять ничего не успели, как папа вдруг выскочил из-за стола, прыгнул к окну, завертелся юлой, а мама, выронив булку, которую как раз собиралась отправить в рот, лягушкой запрыгала папе навстречу. А сестренка весело била в ладоши и звонко смеялась.

В конце концов у мамы голова пошла кругом.

— Прекрати! — закричала она. — Что за пляски во время завтрака?

А папа, отдуваясь, добавил:

— Мы тебе верим, верим!

Тогда Макс отнял флейту от губ, и родители, тяжело дыша, повалились на стулья.

— Надо от этой штуки поскорее избавиться! — сказал, немного помолчав, отец. — Добра от нее не будет.

— Может, выбросим в речку? — спросила мать.

— Пожалуй, — кивнул отец. — Хорошая мысль.

Сказано — сделано. Вечером они все вчетвером поднялись на маленький мостик у городских ворот, привязали к флейте кирпич и бросили в воду. С тихим плеском река утащила колдовскую флейту на дно и равнодушно понесла свои воды дальше. Они постояли у перил, а потом развернулись и пошли обратно. И когда по дороге Макс поднял глаза наверх, то увидал на небе среди облаков Луну. И она с улыбкой подмигнула ему.

Луна между тем стала поправляться. С каждым днем она все круглей и круглей. Скоро станет такая же круглая, как тетя Евгения в те времена, когда у нее была волшебная флейта. Еще раз к Максу Луна пока не заглядывала. Увы! Наверное, ей недосуг.

Завершив свой рассказ, Морешлёп весь превратился в слух. Что-то скажут из-за двери подвала?

— Хорошая история, — сказала чайка. — Мне понравилось, что злую тетеньку проучили.

— Прекрасная история! — сказал Иоганн. — Мне понравилось, что водяной рассказывал с чувством, с толком и не сбивался.

Водяной обрадовался. И ликующим голосом добавил:

— История, дорогие мои, не только хорошая и прекрасная. Она к тому же еще и правдивая. Вот ведь что главное!

— Разве же это главное? — пробормотал Иоганн. Он думал уже совсем о другом. Туча, которую он разглядел с балкона, подошла на опасно близкое расстояние к лодке. В любую минуту может хлынуть дождь…

— Не надо! — закричал Иоганн. — Тетушка под дождем разболеется до смерти! Ведь им плыть еще целый час! Что же делать? Что же делать?

— Поговорю-ка я с Тучкой! — сказала чайка и взмыла ввысь.

Тучка происходила из знатного рода кучевых облаков. Она получила хорошее образование: училась в России, в прославленной Облачной школе, что за полярным кругом, на Новой Земле. Там она выучила наизусть много стихотворений русского поэта Пушкина и с тех пор полюбила стихи. Чайка догадалась об этом, как только увидела, что Тучка стала как колокол — говорят, у немецкого поэта Шиллера есть такое стихотворение.

«Если я отвлеку Тучку стихами хотя бы минут на двадцать, — подумала Александра, — она проплывет мимо лодки. И тетушка не разболеется!»

— Привет, Тучка! — сказала чайка, с разбега плюхаясь Тучке на спинку.

— Привет, Чайка! — ответила Тучка. — Как мило, что ты прилетела. Но лучше бы ты на меня не садилась. Я скоро должна пролиться. Тогда я растаю, и ты упадешь.

— Как жаль! — вздохнула Александра. — А не хотела бы ты ненадолго отложить дождик? Хотя бы минут на двадцать. Мы с тобой посидели бы, поболтали…

— Увы, чаечка. Не могу! Меня зовет дедушка — слышишь?

Александра прислушалась, но уловила только далекий шум моря.

— Ничего не слышу! — закричала она. — А где он, твой дедушка?

— Внизу, — отвечала Тучка. — Мой дедушка — Северное море!

— Ах, вот оно что! — рассмеялась чайка. — А я и не знала. И что же он тебе говорит?

— It's time, dear!

— Чего-чего?

— Пора, говорит, дорогая! Мы с дедушкой говорим только по-английски.

— А почему?

— Потому что английский, особенно американский, клокочет и булькает, как вода.

— Точно! — кивнула чайка. И сказала, вздохнув: — Жаль, что ты такая послушная, Тучка! Только я собралась прочесть тебе несколько стихотворений, а ты…

— Ах! — крикнула Тучка. — Тогда я, пожалуй, ослушаюсь дедушку и повременю с дождем. Обожаю стихи!

— Что, правда?! — сделала изумленный вид чайка. — Нынче так мало кто разбирается в поэзии! Знаешь стихотворение про маленький желтый трамвайчик?

— Не знаю, — ответила Тучка.

— Ну и хорошо. Тогда послушай!

И чайка поджала одну ногу под брюшко, другой встала поудобней на Тучку и с выражением прочла…

Стихотворение про маленький желтый трамвайчик

Ах, желтенький трамвайчик мой, Девятый номерок, За город вечером ушел И был так одинок. Стучал он громко, но никто Его не задержал. И небо во все окна он И звезды созерцал.
Увидел он, как луч луны На землю нисходил. И этот луч сверкал, как рельс, И, как звезда, слепил. Трамвайчик чуть качнулся вдруг И на виду у всех Пошел по лунному лучу Всё вверх, всё вверх, всё вверх.
Земля внизу, а небосвод Сияет весь от звезд. Трамвайчик весело звенел, Как будто счастье вез. И громыхал он, и болтал, Спеша на небеса, Но первой звездочки достиг Лишь через два часа.
Она ему кричит: «Возьми Меня с собою ввысь!» Ну а трамвайчик ей в ответ: «Садись, садись, садись!» С ней сели заодно пять звезд С планетою одной, И Сириус с кометой сел — С небесною женой. На звездном небе толкотня, Бегут со всех сторон, Регулировщик на Луне Немало удивлен.
Но перистые облака Стеснили всех теперь! А кучевые, ну и ну, Никак не влезут в дверь. А кучевые облака Кричат всё злей и злей, И втиснуться они хотят В трамвайчик поскорей. Ведь кучевые облака Уж чересчур грузны, И покатил трамвайчик вниз Из звездной вышины. Трамвайчик с неба загремел На землю через ночь. Выпрыгивая на ходу, Летели звезды прочь.
Планета бросилась к дверям, От ужаса бледна, Комета, распуская хвост, Упала из окна. Регулировщик на Луне Ничем не мог помочь, Надел он шляпу, палку взял И зашагал сквозь ночь. Трамвайчик маленький летел По воздуху зато, А как на рельсы он попал, Не скажет вам никто.

Когда Александра, стоя на Тучке, дочитала стихотворение, Тучка спросила:

— А это все правда? Знаешь, ведь кучевые облака, возможно, приходятся мне родней. У моего двоюродного дедушки, Балтийского моря, много внучек и внуков. И все — кучевые.

— Может, и правда, — ответила Александра. — Но вообще-то, главное, чтоб было красиво!

— Верно, — согласилась Тучка. — Но все равно хотелось бы знать.

В следующую секунду Тучка вдруг дернулась, да так сильно, что Александра, стоявшая на одной ноге, кубарем полетела вниз.

— В чем дело? — удивилась она.

— Дедушка очень сердится, — сказала Тучка. — Это я от испуга вздрогнула.

Александра прислушалась к морскому шуму и услыхала нечто похожее на обрывки английских слов.

Когда море отбурлило и перешло на равномерный рокот, Тучка сказала:

— Дедушка рассердился, что я все никак не прольюсь. У него, говорит, таких непослушных тучек-внучек уже лет двести не было.

— Не всем же послушными быть, — сказала чайка.

— Это ты верно заметила! — сказала Тучка. И спросила, знает ли чайка стихотворение про тучку Адель.

— Нет, не знаю, — ответила чайка и скосила глаза вниз. Они с Тучкой все еще не догнали лодку! — Прочти, если хочешь, — крикнула Александра.

И Тучка тихим голосом рассказала стихотворение…

Стихотворная история про облачко Адель

Глянь: облачко-овечка там Бежит по синим небесам. И облачной сей даме «Адель! — кричим мы сами.— Ты из каких земель, Скажи, Адель!»
«Где эскимосские края, Жила еще недавно я. О родине тоскуя, На запад все бегу я». «А у тебя есть цель? Скажи, Адель!» «Я вижу островок вдали, Людей неведомой земли. Все на меня взирают, Все без дождя страдают». «Но доброта в цене ль? Скажи, Адель!»
«Ах, полечу к ним с ветром я, Я знаю: ждут они меня. И, может, хоть однажды Спасу людей от жажды». «Что пили там досель? Скажи, Адель!» «Островитяне там живут И дождевую воду пьют. Увы, от лета к лету Другой воды там нету». «Ты плачешь, неужель? Скажи, Адель!»
«Склоняюсь я над островком, Я становлюсь уже дождем, Цистерны все и бочки Наполню без отсрочки». «Смерть не страшна тебе ль? Скажи, Адель!» А облачко уж слезы льет, И дождик, как свирель, поет. Поет в полях цветущих, Поет в сердцах живущих — Твоей души свирель, Адель, Адель…

— Какие грустные стихи! — сказала чайка. — Ты тоже заплачешь, когда станешь дождиком?

— Ни за что! — рассмеялась Тучка. — Я прольюсь весело, ведь я возвращаюсь в родную семью, то есть в море. Кстати, пора бы уже проливаться. Дедушка в третий раз зовет!

Покосившись на море, Александра увидела, что Тучка нависла точно над лодкой. Нет, сейчас дождю никак нельзя начинаться!

И чайка быстро сказала:

— Жаль, если ты прольешься до того, как я расскажу чудное стихотворение о Черепахе по имени Пия Мария. Если ты его не услышишь, значит, ты зря жила на свете.

— Да ну! — удивилась Тучка. — Ладно, раз уж я все равно ослушалась дедушку, то можно и в третий раз повременить с дождем. Прочти мне это прекрасное стихотворение.

— С удовольствием! — сказала Александра…