— Вы, должно быть, Клео, — сказала улыбающаяся девушка. — Очень рада видеть вас — особенно после того, что Ник о вас рассказал. — Они с Ником вошли в квартиру; девушка стала рассматривать обстановку, расцветку стен: все подмечая, она опытным взглядом оценивала декор. Клео от этого занервничала и почувствовала себя неловко… «Хотя все должно было быть наоборот. Кто же эта девушка?» — недоумевала она.

— Да, — кивнула Клео. — Я миссис Эпплтон.

Ник закрыл за ними дверь.

— Она прячется от своего парня, — сказал он жене. — Он попытался избить ее, а она убежала. Здесь он не сможет ее найти, потому что не знает, кто я и где живу, — так что здесь она в безопасности.

— Кофе? — спросила Клео.

— Кофе? — переспросил Ник.

— Я поставлю кофе, — сказала Клео. Она рассмотрела девушку и оценила ее привлекательность, даже несмотря на обилие косметики. И то, какая она была миниатюрная. «У этой девушки, наверное, возникали сложности с покупкой одежды такого маленького размера… Сложности, о которых я могла бы только мечтать», — подумала Клео.

— Меня зовут Шарлотта, — представилась девушка. Она уселась на кушетку в гостиной и стала расстегивать свои высокие сапожки. Широкая, уверенная улыбка так и не покидала ее лица; она смотрела снизу вверх на Клео чуть ли не с любовью. С любовью! К человеку, которого она видела первый раз в жизни.

— Я сказал ей, что она может у нас переночевать, — сообщил Ник.

— Хорошо, — отозвалась Клео. — Из кушетки можно сделать кровать. — Она зашла в отгороженную кухню и налила три чашки кофе. — Что тебе положить в кофе? — спросила она девушку.

— Пожалуйста, — сказала Шарлотта, легко поднимаясь и подходя к ней, — не стоит так уж обо мне беспокоиться. Мне ничего не нужно, кроме какого-то места, где я могла бы остаться на пару, дней, — места, о котором не знает Дэнни. И мы оторвались от него, мы стряхнули его в том движении. Так что на самом деле нет никакой возможности для… — Она развела руками. — Какой-нибудь сцены. Я обещаю.

— Ты так и не сказала, что тебе положить в кофе.

— Ничего.

Клео передала ей чашку.

— Замечательный кофе, — похвалила Шарлотта.

С двумя чашками в руках Клео вернулась в гостиную, отдала Нику его чашку и устроилась на черном пластиковом стуле. Ник с девушкой сидели бок о бок на кушетке — словно на смежных сиденьях в кинотеатре.

— Вы, конечно, вызвали полицию? — спросила Клео.

— Полицию? — с недоуменным выражением на лице переспросила Шарлотта. — Нет, конечно нет. Он все время так делает; я просто убегаю и жду — я знаю, сколько это продлится. А затем возвращаюсь. Полицию? Чтобы они арестовали его? Он же умрет в тюрьме. Ему необходима свобода; он обязательно должен летать по большим открытым пространствам, очень быстро, в своем скибе, «Пурпурной морской корове», как мы его зовем. — Затем она с серьезным видом отхлебнула кофе.

Клео задумалась. Ее чувства были смятенны и хаотичны. «Она какая-то странная, — подумала она. — Мы ее не знаем; мы даже не знаем, говорит ли она правду о своем приятеле. Может быть, тут что-то другое? Может быть, она скрывается от полиции? Но Нику она, похоже, нравится; похоже, он ей доверяет. А если она говорит правду, то мы просто обязаны позволить ей остаться. — И затем Клео подумала: — Она, без сомнения, прелестна. Может быть, Ник именно поэтому хочет, чтобы она осталась; возможно, у него к ней… — она подыскивала слово, — особый интерес? Если бы она не была так хороша собой, стал бы он приводить ее сюда, чтобы она осталась с нами? Но это не очень похоже на Ника. Разве что он сам не осознавал своих истинных чувств; он знал, что хочет помочь этой девушке, но сам толком не знал, почему. Наверное, мы должны рискнуть», — решила Клео.

— Мы будем очень рады, если ты останешься с нами столько, — сказала она вслух, — сколько тебе нужно.

Лицо Шарлотты при этом просто засияло от удовольствия.

— Я повешу твое пальто, — сказала Клео, когда девушка выскользнула из него — Ник галантно предложил ей свою помощь.

— Нет-нет, это совсем не нужно, — возразила Шарлотта.

— Если ты собираешься остаться здесь, — сказала Клео и взяла у Шарлотты пальто, — то тебе придется его повесить. — Она отнесла его к единственному платяному шкафу в квартире, открыла дверцу, потянулась за вешалкой — и заметила в одном из карманов пальто поспешно свернутую брошюру. — Кордонитская литература, — произнесла она вслух, вынув брошюру из кармана. — Ты Низший Человек.

Шарлотта перестала улыбаться; теперь она выглядела встревоженной — очевидно было, что мысли ее мечутся, пока она в спешке подыскивала слова для ответа.

— Значит, вся эта история насчет ее приятеля — ложь, — сказала Клео. — За ней гонятся сыщики — вот почему ты хочешь спрятать ее здесь. — Она вернула Шарлотте пальто и брошюру. — Ты не можешь здесь оставаться, — сказала она.

Ник пробормотал:

— Мне надо было бы предупредить тебя, но… — Он махнул рукой. — Я же знал, что именно так отреагируешь. И не ошибся.

— А насчет Дэнни — правда, — ровным, спокойным голосом произнесла Шарлотта. — Я прячусь именно от него. За мной не гонятся сыщики. А вы только что прошли выборочную проверку — Ник сказал мне. Эту квартиру теперь никто не станет проверять в ближайшие… черт возьми, месяцы. А может быть — и годы.

Клео стояла, протягивая Шарлотте пальто.

— Если она уйдет, — заявил Ник, — я уйду вместе с ней.

— На здоровье, — сказала Клео.

— Ты серьезно? — спросил Ник.

— Серьезно.

Шарлотта встала с кушетки.

— Я не собираюсь стоять между вами. Это нечестно… Я пойду. — Она повернулась к Нику. — Все равно спасибо, — сказала она. Затем она взяла у Клео свое пальто, накинула его и направилась к двери. — Я понимаю ваши чувства, Клео, — добавила она и улыбнулась своей яркой — но теперь крайне сдержанной — улыбкой. — Всего хорошего.

Ник быстро двинулся вслед за ней и, положив ей руку на плечо, остановил ее у двери.

— Нет, — сказала Шарлотта и с какой-то, казалось, необычной для женщины силой высвободилась. — Прощай, Ник. По крайней мере мы озадачили «Пурпурную морскую корову». Вот смех. Ты отличный пилот; много парней пытались стряхнуть скиб Дэнни с хвоста, но ты единственный, кому это и в самом деле удалось. — Она похлопала его по плечу и бодро вышла в коридор.

«Может быть, это и правда, насчет ее приятеля, — подумала Клео. — Может быть, он действительно пытался избить ее; возможно, нам следовало бы ее оставить. В любом случае. Даже несмотря на то… Но ведь они, — вспомнила она, — не предупредили меня: ни она, ни Ник. Что приравнивается ко лжи по оплошности. Я и представить себе не могла, — подумала она, — что Ник способен на такое. Ведь он поставил нас в опасное положение и даже не предупредил — я чисто случайно увидела ту брошюру у нее в кармане. Кроме того, — подумала она, — он действительно мог бы уйти с ней, как он заявляет. Тогда он точно должен быть как-то связан с ней, — догадалась она. — Ведь не могли они просто где-то столкнуться: никто не стал бы заходить так далеко, оказывая помощь совершенно чужому человеку… Разве что как в этом случае — чужой человек очарователен, миниатюрен и беспомощен. Да, таковы мужчины. У них в характере есть какая-то слабость, которая как раз и проявляется в подобных ситуациях. Они становятся неспособны думать и действовать разумно; они делают то, что им представляется «рыцарским». Не заботясь при этом ни о себе, ни, как здесь, о жене и ребенке».

— Ты можешь остаться, — сказала она Шарлотте, следуя за нею в коридор, где та с трудом пыталась снова натянуть свое пальто; Ник стоял в замешательстве, словно не мог больше следить за ситуацией — а значит, и участвовать в ней.

— Нет, — ответила Шарлотта. — Всего хорошего. — И она во весь дух полетела по коридору, словно пугливая птаха.

— Будь ты проклята! — бросил Клео Ник.

— Будь ты сам проклят, — огрызнулась Клео, — за то, что пытался протащить ее сюда, чтобы нас всех загребли. Будь ты проклят, что не предупредил меня.

— Я рассказал бы тебе при первой же возможности, — отозвался он.

— Не собираешься ли за ней? — спросила Клео. — Ты ведь сказал, что уйдешь.

Он уперся в нее взглядом, лицо его исказилось от гнева, а глаза сузились и наполнились тьмой.

— Ты обрекла ее на сорок лет трудового лагеря на Луне; она будет бродить по улицам, не имея ни денег, ни места, куда пойти, — в конце концов какая-нибудь патрульная машина остановится, и они допросят ее.

— Ничего, она девушка толковая — сумеет избавиться от этих брошюр, — сказала Клео.

— Они все равно заберут ее. Найдут за что.

— Тогда прояви настойчивость и убедись, что с ней все в порядке. Забудь о нас; забудь обо мне и о Бобби и беги посмотреть, не стряслось ли с ней чего. Вперед! Иди!

«Он так сжал зубы, — подумала она, — словно собирается меня ударить. Смотри-ка, чему он уже успел научиться от своей новой подружки — жестокости».

Однако он не ударил ее. Вместо этого он повернулся и бросился по коридору вслед за Шарлоттой.

— Ты подонок! — завопила ему вдогонку Клео, которую уже совершенно не заботило, что кто-нибудь из соседей может ее услышать. Затем, вернувшись в квартиру, она плотно прихлопнула дверь и задвинула ночную защелку — так что теперь Ник даже со своим ключом не смог бы ее открыть.

Ник и Чарли шли рука об руку в суматохе улицы со множеством магазинов — по переполненному тротуару — и молчали.

— Я разбила твой брак, — некоторое время спустя сказала Чарли.

— Ничего подобного, — возразил Ник. И это была правда; его появление в своей квартире с этой девушкой лишь вытолкнуло на поверхность то, что уже давно таилось в глубине. «Мы жили, трясясь от страха, — подумал он, — жизнью, полной ненужных забот и нелепых испугов. Боялись, что Бобби не пройдет тестирования; боялись полиции. А теперь — эту «Пурпурную морскую корову», — подумал он. — Все, что нам нужно, — заботиться о том, чтобы она не накрыла нас». Подумав об этом, он рассмеялся.

— Чего ты смеешься? — спросила Чарли.

— Я представил, как Дэнни бомбит нас на бреющем полете. Словно одна из тех старинных штук, что использовали во Второй мировой войне. И как все бросаются врассыпную, думая, что началась война с Северо-Западной Германией.

Так они гуляли рука об руку; каждый на некоторое время погрузился в собственные мысли. Затем Чарли неожиданно заявила:

— Ник, тебе совсем не обязательно со мной болтаться. Давай обрежем веревочку — ты вернешься к Клео; она будет рада тебя видеть. Я знаю женщин — знаю, как они отходчивы; особенно, когда угроза — в данном случае, я — уже миновала. Идет?

Вероятно, это было и правильно, но он не ответил; он пока еще не выбрался из неразберихи своих мыслей. Что с ним сегодня в целом произошло? Он узнал, что его босс Эрл Дзета был Низшим Человеком; он составил Дзете компанию в выпивке спиртного; они отправились в квартиру Чарли — или Дэнни; там произошла драка, и он выбрался оттуда с Чарли, спасая ее, совершенно незнакомую ему девушку, при поддержке своего массивного, здоровенного босса.

А затем эта история с Клео.

— Ты уверена, что ПДР не знает про твою квартиру? — спросил он у Чарли. «Другими словами, — подумал он, — взят ли я уже на подозрение?»

— Мы очень осторожны, — ответила Чарли.

— В самом деле? Ты оставила в пальто брошюру — как раз чтобы Клео ее нашла. Это было не слишком предусмотрительно.

— Я была не в себе. После того, как мы удрали от «Пурпурной морской коровы». Обычно я никогда так не делаю.

— Они у тебя еще есть с собой? Может, в сумочке?

— Нет.

Он взял у нее сумочку и осмотрел ее. Действительно. Затем он на ходу обшарил карманы ее пальто. И в пальто нет. Впрочем, произведения Кордона распространялись и в виде микрофильмов; у нее вполне могло быть несколько штук с собой — если ее прихватят, то ребятки из ПДР обязательно их найдут.

«Думаю, мне не стоит ей доверять, — решил он, — После того случая с Клео. Ясно, что если это случилось с ней один раз… Возможно, — продолжал он размышлять, — сыщики следят за квартирой, контролируя ее каким-нибудь способом. Кто входит, кто выходит. Я вошел, я вышел. Значит, если дело обстоит именно так, я уже в списке. Так что уже слишком поздно возвращаться к Бобби и Клео».

— Ты что-то очень помрачнел, — беззаботным, радостным тоном обратилась к нему Чарли.

— Боже мой, Боже, — отозвался он, — я переступил черту.

— Да, ты Низший Человек.

— От этого кто угодно помрачнеет.

— Это должно наполнить тебя радостью, — возразила Чарли.

— Я не хочу отправиться в трудовой лагерь для интернированных на…

— Ник, но ведь все может закончиться и по-другому. Провони вернется, и все будет в порядке. — Сжимая его руку, она гордо вскинула голову и взглянула на него как-то по-птичьи. — Не унывай — держи хвост морковкой! Выгляди счастливым! И будь счастливым!

«Моя семья, — подумал он, — разрушена не без ее участия. Нам некуда пойти — в мотеле нас запросто найдут — и… Дзета, — вспомнил он. — Дзета может помочь мне. И ответственность в большой степени лежит на нем: именно с Дзеты начались все сегодняшние авантюры».

— Эй, — подмигнула ему Чарли, когда он потащил ее к педопереходу. — Куда это мы идем?

— На Единую главную стоянку подержанных скибов, — ответил Ник.

— А, ты хочешь сказать, к Эрлу Дзете. Он, может быть, все еще в квартире — воюет с Дэнни. Хотя нет — думаю, Дэнни должен был бы к этому времени выбраться оттуда; по крайней мере, мы так думали, когда ты вел скиб, — оттого, что заметили его на крыше. Вот здорово — теперь я еще немного смогу насладиться твоими способностями к пилотированию. Ты знаешь, что если сравнить тебя с Дэнни — а он-то действительно хорош за рычагом управления, — то ты гораздо лучше. Разве я тебе не говорила? По-моему, говорила. — Она, похоже, занервничала. Ей вдруг явно стало не по себе.

— В чем дело? — спросил он, когда они встали на поднимающийся эскалатор, который доставил бы их до стоянки пятидесятого яруса, где Ник парковал свой скиб.

— Знаешь, — ответила она, — я боюсь, что Дэнни будет там караулить. Болтаться вокруг, прятаться, наблюдать. Просто наблюдать. — Она яростно прорычала это слово, поразив Ника — ему до сей поры еще не приходилось видеть ее такой. — Нет, — сказала она, — я не могу туда лететь. Отправляйся один. Высади меня где-нибудь — или я просто перейду на опускающийся эскалатор и… — Она махнула рукой. — Уйду из твоей жизни. — Она снова засмеялась — точно так же, как и до этого. — Но мы все равно можем остаться друзьями. Мы можем завязать переписку. — Она рассмеялась. — Мы всегда будем знать друг о друге — даже если никогда уже не встретимся. Наши души сцепились, а когда души сцепляются, то одного уже нельзя убить, не убив другого. — Она неудержимо хохотала — теперь уже явно истерически; закрыв лицо ладонями, она хихикала из-под них. — Этому учит Кордон, и это просто смех; просто черт знает как смешно.

Ник взял ее руки и отвел от лица. Глаза ее излучали блеск — маленькие звездочки, светившие ему в глаза, заглядывавшие в самую глубину их, словно ответ она получала не из его слов, а из выражения его глаз.

— Думаешь, я рехнулась? — спросила она.

— Несомненно.

— Вот мы тут с тобой, в этом ужасном положении, и Кордона собираются казнить, и все, что мне остается, — это смеяться. — Теперь она уже перестала хохотать, но с видимым усилием; рот ее подергивался, словно она сдерживала смех. — Я знаю одно место, где мы сможем раздобыть спиртное, — сказала она. — Давай сходим туда — тогда мы действительно славно оттянемся.

— Нет, — отрезал он. — Я уже достаточно оттянулся.

— Так ведь ты из-за того все и сделал — ушел со мной и оставил Клео. Из-за того спиртного, что дал тебе Дзета.

— Правда? — задумался он. Возможно, так оно и было. Ему хорошо было известно, что алкоголь вызывает личностные изменения, а он, безусловно, действовал не как обычно. Впрочем, и сама ситуация была необычной; что можно было бы считать его «обычной» реакцией на случившееся с ним сегодня?

«Я должен овладеть этой ситуацией, — подумал он. — Я должен подчинить себе эту девушку — или оставить ее».

— Мне не нравится, когда мной распоряжаются, — сказала Чарли. — По-моему, ты собираешься мной распоряжаться, указывать мне, что можно делать, а что — нельзя. Как это делает Дэнни. И как делал мой отец. Когда-нибудь мне придется рассказать тебе кое-что о том, что проделывал со мной отец… Может быть, тогда тебе станет понятнее. Кое-что… кое-что ужасное, что он заставлял меня делать. Связанное с сексом.

— Ого, — отозвался Ник. «Что могло бы объяснить ее гомосексуальные наклонности, если только Дэнни не ошибался в своей характеристике».

— Я думаю, мы сделаем вот что, — заявила Чарли, — я возьму тебя с собой в кордонитский печатный центр.

— Ты знаешь, где он располагается? — недоверчиво спросил Ник. — Тогда сыщики отдали бы свои лучшие зубы за то, чтобы…

— Знаю. Им очень хотелось бы меня поймать. А о центре я узнала благодаря Дэнни. Он куда больший делец, чем тебе могло показаться.

— А он может предположить, что ты туда направишься?

— Он не знает, что мне известно о центре. Как-то раз я следила за ним — думала, что он спит с какой-нибудь другой девушкой, но все оказалось не так: он был в печатном центре. Я ускользнула оттуда и притворилась, что вообще не выходила из квартиры; был уже поздний вечер, и я притворилась спящей. — Она взяла его руку и сжала ее. — Этот центр особенно интересен тем, что выпускает кордонитские материалы для детей. Вроде: «Правильно! Это лошадь! И когда люди были свободны, они ездили на лошадях!» В таком духе.

— Говори потише, — попросил Ник. На поднимающемся эскалаторе ехали и другие люди, а юный звонкий голос Чарли, усиленный ее восторженностью, разносился по сторонам.

— А кордонитская типография разве не вершина во всей структуре организации? — спросил он.