— О чем?

— Ты что-то такое говорил — довольно давно — об обеде. Но где же кухня?

— Дверь под лестницей.

— Я была слишком поражена интерьером, чтобы ее заметить.

Кухня оказалась очень простой, но в ней было достаточно места для стола, накрытого к обеду, рядом со стеклянной дверью, ведущей в сад.

— Ты посиди, а я все приготовлю. Еда очень простая, — предупредил Джонас.

Эйвери была счастлива ему повиноваться. Она с удовольствием наблюдала за тем, как он поставил корзинку с хлебом и блюдо с сыром на стол. Затем Джонас наполнил тарелки горячим супом и сел рядом, улыбнувшись, когда она нетерпеливо схватила кусок хлеба.

— Я просто умираю от голода, — попыталась оправдаться Эйвери.

— Тебе нужно набраться сил, так что ешь, — приказал он. — Предупреждаю — в эти выходные тебе понадобится вся твоя энергия.

Эйвери подняла бровь, прихлебывая суп.

— А что, в программе поход на десять миль?

— Ничего столь утомительного. После обеда предлагаю небольшую прогулку, поскольку погода прекрасная, затем чай у телевизора. Не в постели, добавил он, словно прочитав ее мысли. — Телевизор спрятан в одном из буфетов около камина.

После обеда они побродили по окрестностям и без перерыва разговаривали, обсуждая новости.

Джонас показал ей большой дом, крыша которого виднелась среди деревьев.

— Имение моего землевладельца, — сказал он. Хозяин позволил мне приобрести тот неказистый домик с условием, что внутри я могу менять все, что захочу, но при этом сохраню внешний вид. И еще я должен буду вернуть ему дом, когда захочу от него избавиться.

— И ты это сделаешь?

— Ну, в данный момент не собираюсь. Я только-только привел все в порядок. — Джонас пожал плечами и взял женщину за руку. — Однако когда-нибудь придется с ним расстаться. Это не самое подходящее место для детей.

Эйвери уставилась на него, и он рассмеялся:

— Нет, сейчас у меня нет маленьких Мерсеров, но в будущем я хочу обзавестись семьей.

Она начала замерзать, когда заходящее солнце утонуло в облаке.

— Я мечтаю о чае. Кстати, забыла спросить об ужине. Готовить придется мне?

Джонас победно улыбнулся:

— Все куплено по дороге. Когда я сказал маме, что еду не один, она напомнила, что здесь нет телефона, по которому можно заказать еду.

— Она знает, что ты отправился с особой женского пола? — пытливо спросила Эйвери.

— Я сам ей сказал. За исключением постоянных намеков на внучат, мама спокойно относится к моим женщинам — возможно, потому, что ни одну из них я не привозил домой для знакомства с ней.

— А их было много? — не удержалась она.

— Количество не имеет значения, поскольку мои чувства не были вовлечены ни разу. А твои?

— В известной степени — да, — неохотно призналась она.

— Моррел?

Эйвери кивнула.

— А до него, когда я только начала работать в Сити, в моей жизни появился человек по имени Ричард Меннерс, но ненадолго, — добавила женщина.

— Похоже, ты замерзла, дорогая, — сказал он, когда они вошли. — Садись у камина, а я принесу чай.

Эйвери благодарно улыбнулась, сбросила обувь и свернулась калачиком на диване, желая, чтобы Джонас больше не упоминал о своих любовницах и не расспрашивал о ее личной жизни. Она не позволит этой теме испортить время, проведенное с ним.

— Что за грустный взгляд? — спросил Джонас, ставя поднос.

Эйвери опустила ноги на пол.

— А ты быстро.

— Приготовление чая — не самый главный мой талант, — заверил он, предлагая тарелку с бисквитами.

— Я, пожалуй, ограничусь чаем, — с улыбкой отказалась она.

— Неужели мои слова о предыдущих романах лишили тебя аппетита? — произнес Джонас и вручил ей чашку с дымящимся чаем. — Ну, так расскажи мне про Ричарда Меннерса.

Эйвери поморщилась.

— Это обязательно?

— Нет. — Он одарил ее проницательным взглядом. Но мне интересно.

— Я влюбилась в Ричарда как безумная. Он был намного старше меня, очень симпатичный, образованный и с прекрасным чувством юмора. Он постоянно твердил, что без ума от меня, а я была молода и неопытна и поверила ему. Целый месяц я провела как в раю. А затем жена, о которой Ричард забыл упомянуть, вернулась домой. Конец сказки. Мне не нужен был собственный муж, не говоря уже о чужом.

Джонас взял руку Эйвери и поцеловал ее.

— И тогда ты встретила Моррела?

— Гораздо позже. А расстались мы с Полом, когда я вернулась домой, чтобы ухаживать за матерью. Я настояла на полном разрыве.

Джонас нахмурился.

— Несмотря на то, что была влюблена в него?

— К тому времени мои чувства изменились.

— Из-за Моррела ты больше не впускала мужчин в свою жизнь?

Эйвери пожала плечами.

— Сначала я была слишком занята, чтобы думать об этом. А после того, как мама умерла, пыталась справиться с горем, много работая.

Джонас придвинулся ближе.

— Значит, мне повезло, когда ты приняла мое приглашение на ужин. Почему?

— Ты понравился мне, — честно сказала Эйвери и посмотрела ему глаза. — И это продолжается до сих пор.

Он крепко поцеловал ее и со вздохом отпустил.

— Если я начну заниматься с тобой любовью прямо сейчас, ты подумаешь, что это — единственная причина твоего приезда.

— Я прекрасно знаю, в чем причина, — откликнулась она с ухмылкой. — Ты хочешь, чтобы я приготовила тебе ужин!

По безмолвному соглашению о прошлом больше не говорили. Они поели, сидя на полу в большой комнате, и часом позже он протянул ей руку:

— Давай-ка проведем остальное время в постели.

Через несколько минут они уже лежали под одеялом, обнаженные, в объятиях друг друга.

— Позволь мне ласкать каждый дюйм твоего дивного тела, — прошептал он.

Эйвери скоро поняла, что не может лежать спокойно, когда руки и губы Джонаса вызывают в ней бурю эмоций. В конце концов ей отчаянно, до боли захотелось почувствовать вес его тела на своем. Она надавила пальцами на его спину, и Джонас накрыл ее собой.

— Великолепный порыв. Сейчас будет еще лучше, пообещал он и скользнул внутрь нее, словно вернувшись домой.

Они вместе приняли душ, поели и занимались любовью до тех пор, пока оба не уснули.

На следующее утро ее разбудили соблазняющие ласки, и вниз они спустились гораздо позже. Джонас съездил в деревню, а Эйвери поджарила бекон и яйца. Они набросились на еду.

— Наверное, это деревенский воздух, — сказала Эйвери, отправляя еще два кусочка хлеба в тостер.

— Не только, — усмехнулся Джонас. — Когда мы сможем повторить это, дорогая? Я имею в виду подобный уикенд, а не те физические упражнения, после которых ты ешь как волк. Точнее, очень красивая волчица с очень сексуальной шерсткой, — добавил он, коснувшись ее волос.

— Комплименты становятся все более изощренными, — прокомментировала она и положила поджаренный кусочек хлеба на его тарелку. — Но выходные не всегда удается освободить. Я не могу постоянно просить Фрэнсис подменить меня, особенно теперь, когда она влюбилась в Филипа.

— Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю, — медленно повторила Эйвери, оставить будущее будущему и наслаждаться настоящим.

— Я бы наслаждался этим куда больше, если бы знал, что вскоре мы встретимся. А ты против езды ночью?

— Нет, разумеется, нет.

— Тогда решение простое: ты направишься сюда сразу же после того, как закроешь ателье.

— Я могла бы, — призналась Эйвери. — Но, возможно, доберусь сюда очень поздно.

— Если ты слишком устанешь, мы сразу ляжем спать, — быстро сказал Джонас и усмехнулся. — Не волнуйся, я позволю тебе сперва поужинать.

— Если я приеду…

— Когда ты приедешь!

— Хорошо, когда я приеду, то привезу ужин с собой.

— А в воскресенье пообедаем в одном из местных пабов. — Он прижал ее руку к своим губам. — Но не сегодня. Сегодня я хочу только тебя.

Эйвери опустила глаза, чтобы его проницательный взгляд не увидел в них слишком многое.

— В любом случае сейчас уже слишком поздно, чтобы куда-то идти, — пробормотала она.

На улице шел дождь, так что прогулки исключались. Но Эйвери была счастлива. Они сидели на диване и просматривали воскресные газеты, которые привез Джонас.

Мерсер улыбнулся, показав Эйвери снимок известной модели вместе с ее таким же фотогеничным ребенком.

— Какой милый малыш! — заметил он.

— И милая мамочка! — Она отвернулась.

— Ты не любишь детей, Эйвери?

— Я уже говорила, мистер Мерсер, что вы задаете слишком много вопросов.

Остаток дня они предавались блаженной лени, не делая ровным счетом ничего, затем приготовили обед из остатков продуктов и разгадали кроссворд.

Это занятие Джонас нашел столь утомительным, что уговорил Эйвери лечь спать.

— А я думала — ты хочешь отдохнуть, — задыхаясь, проговорила она, пока он целовал ее тело, постепенно обнажая его.

— Я хочу тебя, — последовал краткий ответ. — А ты?

— И я, — сказала Эйвери и покорилась ему.

Понедельник никогда не был ее любимым днем, и после идиллии уикенда, проведенного с Джонасом Мерсером, Эйвери многое бы отдала за то, чтобы залезть под одеяло и как следует выспаться.

Однако вместо этого пришлось окунуться в тяготы рабочей недели. Начиналось время праздников, что требовало новой одежды для вечеринок или же починки и переделки прошлогодней. Но Эйвери была этому даже рада — и не только с финансовой точки зрения. Обилие работы поможет ей справиться с тоской долгого, трехнедельного ожидания встречи с Джонасом.

В следующее воскресенье он должен присутствовать на торжественном приеме, а еще через неделю Эйвери нужно появиться на благотворительном балу.

— Отношения с вами, мисс Кроуфорд, — это чертовски тяжелый труд, — горько заметил на прощание Джонас.

— Как и с вами, мистер Мерсер, — вернула она шпильку, пытаясь за сарказмом скрыть свое разочарование.

Эйвери обнаружила, что ей трудно вписаться в ту размеренную колею, какой теперь казалась ее жизнь без него. Единственной радостью на протяжении этих недель были его звонки.

О них знала только Фрэнсис. Она, как и обещала, хранила все в тайне.