12 христианских верований, которые могут свести с ума

Кэрол создала образ идеального отца, она приукрасила реальный образ, чтобы укрыться от боли, от чувства постоянной утраты, ведь у нее не было отца. Только после его смерти она начала смиряться с утратой отношений, произошедшей несколько десятилетий ранее, стала воспринимать своего отца как реального человека: эгоцентричного, поглощенного собственными проблемами, не имевшего времени для нее. Кэрол пришлось проработать тяжкую утрату — утрату человека, которого никогда не существовало в действительности.

У Кэрол не было в детстве отца, с которым она могла бы общаться, который играл бы с ней, водил на прогулки. В отсутствие реального образа отца она создала этот нереалистичный образ и с ним сравнивала любого мужчину, приглашавшего ее на свидание.

Физический факт существования отца не мог спасти Кэрол от ощущения покинутости и утраты. Ей нужен был отец в доме, отец во плоти, реальный, живой отец. Это отражение той потребности, которую Бог различает в каждом из нас: нам мало абстрактного знания о существовании Бога, нам требуется Бог во плоти, живой Бог — Христос.

Эта сводящая с ума доктрина — «Раз у вас есть Бог, больше вам никто не нужен» — разлучает нас с Иисусом–Человеком, уменьшает ценность воплощения, этого центра и средоточия христианского учения.

Религия, основанная на воплощении. Большинство религий содержат предписания относительно того, как человек может приблизиться к Богу: совершая определенные ритуалы, исполняя заповеди, стараясь жить как можно лучше или же обнаруживая Бога в самом себе.

Но христианство не предлагает нам тянуться к Богу, искать путь к Нему — Он Сам сошел к нам, Он Сам уготовил нам путь: «Потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их» (2 Коринфянам 5:19). Бог увидел, что мы попали в беду и никогда не сможем воссоединиться с Его святостью, и Он проделал всю работу за нас: Христос уплатил за наши грехи на кресте.

Согласно христианской вере Бог стал человеком — вот что означает воплощение. Бог стал плотью ради нас.

Воплотившись в человека, Бог освятил и укрепил нашу человеческую природу, Он сделал для нас приемлемым просто быть человеком — нам не нужно отказываться от своей природы, выходить за ее пределы, чтобы достичь духовности. Напротив, чтобы достичь большей духовности, нам нужно развивать в себе человеческое начало.

Став человеком, Бог показал нам, что Он понимает наши страдания. Он всегда был рядом с нами. «Ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха» (Евреям 4:15).

Он сделался человеком в большей степени, чем кто–либо из нас может себе представить: «Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2 Коринфянам 5:21). Чудо христианства заключается в том, что Богочеловек принял на Себя наш грех и держал его на Своих плечах, пока не расплатился за него. Он принял на Себя наши грехи и то наказание, которого мы заслуживали. Так чудотворным обменом Он сделал возможным для нас принять Его праведность и примириться с Богом.

Итак, плоть, кости, кровь и даже грех, сопряженный с человеческой природой, настолько важны для Бога, что Он сделался человеком. Это значит, что человеческая природа не так уж плоха. Более того, мы можем многое узнать о любви, глядя на различные способы, которыми Богочеловек проявлял Свою любовь к людям. Он учил их, лечил, возлагал на них руки, плакал вместе с ними, посещал их в домах и даже просил трех человек разделить с Ним Его скорбь в Гефсиманском саду: «Душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною» (Матфея 26:38).

Так Он удовлетворял наши потребности, когда жил на земле: непосредственным проявлением любви и сочувствия, прикасаясь руками к людям. Воплощение Христа показывает, как абсурдно мнение, что мы не нуждаемся в людях. Сам Бог нуждался в людях, когда жил на земле.

Вот почему учение о достаточности Бога столь неудовлетворительно. Сторонники это сводящего с ума убеждения представляют себе Христа Богом, но едва ли человеком вопреки библейской доктрине, именующей Его вполне Богом и вполне Человеком. Тем самым они ограничивают и заступничество Христа перед Богом, проповедуя нам не библейского Христа, не полноценного Богочеловека.

Гностическое расщепление. Источником учения о достаточности Бога является гностицизм — древняя теория, утверждавшая, что человеку достаточно духовного познания, а материя, являясь противоположностью духу, заведомо греховна. Плоть — зло, только дух — благо. Гностик хотел как можно дальше уйти от своей плоти, устремляясь к духу.

Отсюда естественное следствие: гностики сурово обращались со своими материальными телами, широко практиковали аскетизм, калечили себя, изолировались от других людей, всячески стараясь отделить дух от плоти. Они представляли себе Христа как чисто духовное создание, не запятнанное соприкосновением с плотью.

В начале своего Первого Послания Иоанн опровергает эту ересь:

«О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали, и что осязали руки наши, о Слове жизни»

(1:1).

Апостол говорит нам, что Христос был человеком по имени Иисус, Он жил среди людей, дышал одним воздухом с ними, притрагивался к ним, умер за них. И мы можем любить других, как Он любит нас. Чем духовнее христианин, тем более он человечен.

Вот почему так важно выражение «Тело Христово». В таких текстах, как Римлянам 12, 1 Коринфянам 12 и Ефесянам 4, мы читаем, что Церковь действует так, как действовало бы Тело Христово, если бы Иисус продолжал Свое физическое существование на земле. Мы должны любить друг друга, носить бремена друг друга и поддерживать друг друга. Мы — Его руки.

Узнавать о Боге. Мы больше узнаем о природе Бога из своих отношений с людьми. Вот почему Библия говорит: «Ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1 Иоанна 4:20). Люди разобщенные, разъединенные друг с другом испытывают затруднения, когда стараются познать Бога, приблизиться к Нему.

Мы постоянно сталкиваемся с этим в своей медицинской практике, в особенности когда пытаемся лечить христиан, которые, пройдя через гностицизм и учение о достаточности Бога, так и не сумели ощутить близость к Нему. Только когда эти люди устанавливают связи с надежными друзьями, они постепенно начинают ощущать близость Бога. Лишь разобравшись с материальными истинами, мы можем познать истины духовные.

Дети и супруги. Даже проповедники учения «я и Бог» едва ли способны жить по своим заповедям. Если единственный нужный нам вид любви — это любовь Бога, будет грехом пытаться утешить другого человека или способствовать его росту, ведь тем самым мы приучаем его полагаться на человека, а не исключительно на Бога. Наверное, родители должны подойти к колыбели, посоветовать своему плачущему младенцу положиться на Бога и отправиться дальше по своим делам. Очевидно, супругу не следует целовать и обнимать жену — хватит с нее и того, что ее любит Христос. Такое мнение не выдерживает испытания повседневной жизнью.

Это учение предлагает нам устраниться от людей, чтобы приблизиться к Богу, но совсем другому учит нас апостол Иаков:

«Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто–нибудь из вас скажет им: «идите с миром, грейтесь и питайтесь», но не даст им потребного для тела: что пользы?»

(Иакова 2:15–16).

Если сторонник учения «я и Бог» вполне искренен, ему остается лишь выразить нуждающемуся свои благие пожелания и надежду, что Бог позаботится о нем. Но сам он не станет ему помогать, а то нуждающийся перестанет, как прежде, во всем полагаться на Христа. Это учение мертвит веру (см. Иакова 2:17), а потому оно само заслуживает, чтобы его похоронили.

Любовь Божья, проявленная через посредство неверующего

Подлинной трагедией в жизни Роя, как он сказал мне тогда за завтраком, стало не его детство (хотя он много страдал в те годы) и не его срыв, сколь бы травматичным он ни оказался. Трагедия заключалась в том, что Рой не сумел найти себе друга–христианина, и Бог послал ему на помощь неверующего. Несомненно, отчасти причиной такого выбора стал тот факт, что Рой внутренне противился окружавшим его христианам, однако, судя по тому, что он мне рассказывал, эти христиане попросту не были готовы послужить руками Божьими — они предпочитали изображать из себя перст указующий и обличающий.

Бог создал нас нуждающимися друг в друге и в Нем. Мы нуждаемся в Боге, в Его слове, мы нуждаемся друг в друге.

Во Втором Послании апостол Иоанн писал: «Многое имею писать вам, но не хочу на бумаге чернилами; а надеюсь придти к вам и говорить устами к устам, чтобы радость ваша была полна» (стих 12). Так пусть же будет полна ваша радость — сойдитесь лицом к лицу с теми, кто вас любит.

Рассказывает доктор Клауд

В детстве я каждый день читал Библию, потому что мне это нравилось. У меня была собственная «Библия: Благая весть», и начиная с четвертого или пятого класса я читал ее каждый день.

Поступив в колледж, я решил еще больше вверить себя Богу и присоединился к группе студентов, которая практиковала ежедневное «время покоя». Каждую неделю мы собирались и спрашивали друг друга: «Вам удается посвящать время внутреннему покою?» Я начал бояться этого вопроса. Если однажды я пропускал часы, предназначенные для чтения Библии и молитвы, я испытывал чувство вины.

Верование № 8

Обязанности способствуют духовному росту

Прежде я любил читать Библию, но теперь это стало моей обязанностью. Последствия такой перемены оказались негативными: я чувствовал, что должен читать ее, иначе навлеку на себя осуждение. И мне уже не хотелось ее читать. Из состояния «я хочу» я перешел в состояние «я должен».

В этой главе мы рассмотрим очередное сводящее с ума псевдохристианское убеждение: «исполнение долга должно быть в радость». Как мы на самом деле относимся к исполнению своих обязанностей?

Долг подразумевает обязанность и принуждение. У нас нет выбора. Если мы поступим не так, как должно, мы станем чувствовать себя плохо или будем осуждены.

Нелегко защищать теорию, говорящую, что вовсе не так уж полезно исполнять долг, сопряженный с осуждением или плохим самочувствием. Это непросто, потому что большинству из нас присуще глубоко укоренившееся чувство долга. Мы обязаны устраивать семейные праздники, вовремя приходить на работу, соблюдать меру в еде, ограничивать себя в расходах.

Потом обязанности вторгаются и в нашу духовную жизнь. Мы должны выделить время для изучения Библии, войти в совет попечителей, полюбить соседа, склонного к злословию. Проблемы возникают тогда, когда мы начинаем делать что–то затем, чтобы считать себя хорошими, а не ради того блага, которое заключено в самом этом деле. Нет ничего полезного в том, чтобы делать благие дела по обязанности, а не из любви.

Цель христианина заключается в том, чтобы возлюбить Господа Бога нашего всем сердцем, и всею душой, и всем помышлением своим, а ближнего своего — как самого себя (см. Матфея 22:37–40). Но мы не можем любить, если не имеем свободы не любить и принимать последствия того или иного выбора.

Вся суть здесь заключается в свободе выбора. Традиционное христианское учение о свободе предполагает, что мы освобождены от специфической религиозной практики, предписывавшейся Законом Моисеевым. Мы не должны следовать многим указаниям Ветхого Завета, поскольку Христос в новозаветные времена исполнил их раз и навсегда. Однако истинная христианская свобода — это нечто большее, чем свобода от законов. Это свобода самому выбирать свой путь в жизни, свобода от страха, вины и осуждения в случае неправильного выбора, свобода выбрать любовь, а не пытаться всю жизнь ускользнуть от вины.

Свобода приходит через благодать. Благодатью Божьей мы поистине освобождены от осуждения. Мы больше ни к чему не принуждены. Почему же иные христиане отказываются признавать свою свободу? Каковы последствия их убеждения? И в чем на самом деле заключается радость истинной свободы?

Почему мы не считаем себя свободными?

Писание часто говорит о людях, как о рабах, принадлежащих своему господину, безусловно подчиненных его воле. Они должны повиноваться или будут наказаны, кем бы или чем бы ни был этот господин: человеком, авторитетным влиянием или привычкой.

Мы — рабы греха. «Не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю» (Римлянам 7:15). Ведя деструктивную жизнь, мы не получаем от нее особого удовольствия, но «мы проданы греху» (см. стих 14). Мы ссоримся с супругами, переедаем, слишком много пьем, чересчур много тратим, откладываем дела на потом, критикуем ближних.

Как бы мы ни лезли из кожи вон, мы вновь и вновь вынуждены бываем повторить слова Павла: мы не делаем тех хороших дел, которые хотели бы сделать, и делаем то дурное, что нам же самим ненавистно. Почему же мы не делаем того, что хорошо для нас, что могло бы исправить нашу жизнь?

Потому что мы изначально не свободны. Мы — рабы греха и смерти. Пока мы остаемся под законом, нас ждут все новые и новые поражения, как бы мы ни усердствовали, какими бы добрыми намерениями ни руководствовались.

Человек, положившийся на Христа как на своего Спасителя, выходит из–под закона осуждения. Он находится «во Христе», и это означает, что, смотря на этого человека, Бог видит в нем праведность Иисуса. Такой человек юридически свободен от вины (см. 2 Коринфянам 5:21). Что бы он ни сделал, он не понесет вину и осуждение, потому что Христос раз и навсегда взял на Себя вину за всех. Для христианина последствием греха никогда не станет осуждение и кара Господня. В очах Бога христианин совершенен, потому что Он смотрит на него через призму Христа.

Но на практике мы то и дело оказываемся под законом. Мы продолжаем испытывать такие чувства и совершать такие поступки, словно грех лишает нас любви. Эмоционально мы все еще пребываем под законом. Мы чувствуем, что, если не будем вести себя «как следует», мы станем плохими или подвергнемся осуждению и навлечем на себя кару. В той мере, в какой мы, делая то, чего не следует, испытываем вину, гнев, утрату любви, мы все еще остаемся под законом.

Находясь под законом

Состояние под законом влечет за собой как минимум пять последствий.

Закон производит гнев

Библия говорит нам, что «закон производит гнев» (Римлянам 4:15), то есть в первую очередь гнев Божий. Господь сердится, когда мы согрешаем против Него, точно так же, как мы сердимся, когда кто–то задевает нас. Если главное для нас — исполнять предписания закона, мы вправе ожидать, что Бог в любой момент может рассердиться на нас. Но и мы, в свою очередь, сердимся на Бога, мы противимся Ему и Его правилам, мы хотим уйти от Него. Мы сердимся и на самих себя. Гнев — естественное следствие закона.

Мери боролась с весом с двадцати пяти лет. К сорока годам она успела перепробовать все мыслимые диеты, то набирая, то сгоняя десятки фунтов. Она чувствовала себя хорошо, когда ей удавалось снизить вес, и сердилась, когда прерывала диету, — тогда она говорила злые, оскорбительные вещи о самой себе, осыпала себя ругательствами. Закон не мог ей помочь раз и навсегда скинуть вес, но он навлекал на Мери гнев, как эмоциональное последствие очередной неудачи.

Мы осуждены

Находясь под законом, мы пребываем в состоянии вины и осуждения, любая неудача вызывает острое чувство вины. Если мы не справляемся со своими обязанностями, мы чувствуем себя виноватыми, дурными людьми, подлежащими осуждению.

Но вина и осуждение не приличествуют христианину — ему подобает «печаль ради Бога» (см. 2 Коринфянам 7:8–11). Печаль ради Бога — это скорбь оттого, что мы оскорбили Бога или человека, она сосредоточена не на нас самих, а на ком–то ином. Скорбь ради Бога производит в нас изменения. Мирская скорбь заставляет нас плохо чувствовать себя, она сосредоточена на нас самих. (Более подробное сопоставление скорби ради Бога и мирской скорби или чувства вины будет проведено в следующей главе.)

Роб старался обеспечить семью так, как он считал нужным. Но он испытывал затруднения, и это вызывало у него чувство вины. Он составлял планы, но не мог их осуществить. Он чувствовал себя плохо, но не менялся. Ощущение вины подавляло Роба, буквально парализовало его, и он не мог понять, как ему жить. Только когда Роб разобрался со своим чувством вины, он сумел испытать подлинные угрызения совести из–за той безответственности, которая и была причиной его неудач.

Если исполнение или неисполнение обязанностей связано для человека со страхом вины и осуждения, то он эмоционально и практически состоит под законом. Если человек огорчен своим положением, сокрушается о нем, у него появляется стимул для перемен. Этим стимулом служит любовь. Человек хочет стать лучше ради самого себя и тех, кого он любит. Чувство вины — это «печаль мирская» (2 Коринфянам 7:10), но печаль и сожаление — это скорбь ради Бога, это источник правильной мотивации, исходящей не из ненависти к себе, а из любви к другим.

Многим христианам чрезвычайно сложно даже воспринять совет отказаться от мирской скорби и чувства вины, не говоря уже о том, чтобы использовать этот совет на практике. Они уверены, что чувство вины полезно, хотя Библия учит нас обратному. Разумеется, мы должны испытывать печаль, когда терпим поражение: эта печаль побуждает нас исправиться. Но мы никогда не должны испытывать вину и страх осуждения. Мы освобождены от них, так что можем забыть о своих дурных качествах и изъянах, сосредоточившись вместо этого на хороших качествах ближних.

Автор Послания к Евреям формулирует это так: «То кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному» (9:14). Мы очищены Его кровью раз и навсегда (см. стих 12), мы свободны от вины и можем действовать из любви.

Мы изолированы от любви

Еще одно последствие эмоционального состояния под законом — изолированность от любви. Закон враждебен по отношению к нам. Закон Божий ясно гласит: «Душа согрешающая умрет» (Иезекииль 18:4). Смерть — изоляция от Бога. Состояние под законом предполагает, что Бог перестает любить нас и общаться с нами, когда мы не такие, какими нам следует быть. Если мы не исполняем свой долг, закон объявляет, что Бог нас не любит.

Однако Новый Завет гласит, что Бог любит нас независимо оттого, исполняем мы свой долг или нет. Он напоминает нам, что Бог любил нас даже тогда, «когда мы были еще грешниками» (Римлянам 5:8), когда мы еще и не думали вести себя так, как должно.

Жизнь Джима переменилась, едва он осознал эту истину. Этот священник годами пытался избавиться от плена сексуального извращения. Однажды он попался в тот момент, когда договаривался с проституткой, и после этого оказался в больнице с тяжелой депрессией. Он чувствовал себя осужденным, навеки лишенным любви. Он поведал свою историю участникам групповой терапии, ожидая от них осуждения, ведь он вел себя очень дурно.

Джим был потрясен, когда другие участники группы выздоравливающих наркоманов и людей, страдающих синдромами навязчивых состояний, приняли его таким, какой он есть. Падение не лишило его их любви. Они напрямую высказали ему истину о том, какой ущерб он нанес своей жене и близким, но любовь у него не отняли. Их приятие восполнило тот элемент, которого ранее недоставало в жизни Джима, и помогло ему выбраться из–под давления закона и одолеть свою склонность. Сердце Джима изменилось, когда он понял, что его падение не навлекает на него ненависть.

Если мы чувствуем себя нелюбимыми всякий раз, когда не справляемся со своими обязанностями, это означает, что мы остаемся под законом. Новый Завет говорит нам, что никакое наше деяние не может изолировать нас от любви Христовой, которая принимает нас целиком, такими, какие мы есть. «Верою и получили мы доступ к той благодати, в которой стоим» (Римлянам 5:2). Это означает, что мы постоянно пребываем в любви и благодати Божьей и не можем выпасть из нее, кем бы ни были, что бы ни делали.

Мы не должны никогда думать, что рискуем Божьей любовью, когда в чем–то не соответствуем Его ожиданиям. Разумеется, грех имеет дурные последствия, о которых нельзя забывать, но к числу этих последствий не относится отлучение от Божьей любви.

Возрастание греха

Грех возрастает в результате нашего пребывания под законом — это странное и деструктивное следствие нашего состояния. Сталкиваясь с необходимостью что–то сделать, мы внушаем себе, что это наш долг, но Библия предостерегает: возводя свой долг в закон, мы грешим еще больше. Павел в Послании к Римлянам ясно говорит: «Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление» (5:20) и далее: «И таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею» (7:10–11).

Другими словами, Павел учит, что, превращая свои обязанности в заповеди с определенными законническими следствиями из них, мы начинаем грешить больше, а не меньше прежнего. Закон возбуждает в нас желание грешить (см. Римлянам 7:5). Для нас это звучит парадоксально, это противоречит всем нашим ожиданиям. Разве мы не становимся более послушными оттого, что заставляем себя что–то делать или что–то себе запрещаем?

Если мы чувствуем, что обязаны сделать нечто только потому, что в противном случае нас ожидает наказание, значит, мы не «умерли для закона» (Римлянам 7:4), закон продолжает владеть нами. Тот метод, который мы применяем, пытаясь изменить себя, приводит нас к поражению.

Это не означает, что плохи стандарты, предписывающие нам поступать так или иначе. Напротив, правила сами по себе хороши, но если мы сочтем, что навлекаем на себя осуждение, когда не соответствуем этим стандартам, то мы эмоционально остаемся под законом и умножаем грех.

Нет в том никакой пользы

Все, что мы делаем по необходимости или из чувства долга, не приносит никакой пользы, поскольку стимулом не служит любовь. А ведь основа всех заповедей, любого долга — любовь. Наши обязанности должны найти свое место в системе любви: это те стандарты, которые подсказывают нам, каким образом мы могли бы лучше выразить свою любовь к Богу и ближним. Но если мы будем вести себя тем или иным образом только потому, что это наша обязанность, а не потому, что мы сами хотим этого, то не получим никакой пользы.

Мотивация — вот что важно для Бога. Если мотивацией для нас служит принуждение или чувство долга, «обязанность» — любви здесь делать нечего (см. 2 Коринфянам 9:7). Павел принимал только тот дар, который был «не вынужденный, а добровольный» (см. Филимону 14).

«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая, или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, — нет мне в том никакой пользы»

(1 Коринфянам 13:1–3).

Мы можем приносить самые разнообразные жертвы, повинуясь чувству долга, но эти поступки останутся бессмысленными, если мы жертвуем не из любви. Если мы делаем что–то только потому, что считаем это своим долгом, потому что в противном случае мы кажемся себе негодными, неприемлемыми, — лучше бы нам было поберечь силы.

Вот почему так важно ощутить свободу от долга. Только получив эту свободу, мы сможем свободно изъявлять свою любовь. Пока мы из страха или чувства вины остаемся в плену долга, мы не готовы любить. Мы должны сперва освободиться. Рабы не знают любви, ее знают сыны и дочери.

Свобода жить

Некоторые могли бы возразить, что это похоже на призыв ко вседозволенности. Если мы не будем осуждены за то, что делаем, как ведем себя, то с какой стати мы будем стараться поступать лучше? Если мы получаем полную свободу, что помешает нам делать все что нам вздумается?

Это обычное возражение против учения о благодати Может быть, и вы внутренне восстаете против той полной свободы, о которой мы говорим. У всех нас есть законническая жилка, не позволяющая нам уверовать в библейское учение о благодати. Мы не можем принять, что благодать настолько полна, настолько свободна, что мы ничего не в силах добавить к ней.

Библия предусматривает эту реакцию. «Что же скажем? — вопрошает апостол Павел. — Оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать? Никак. Мы умерли для греха: как же нам жить в нем?» (Римлянам 6:1–2). Библейский ответ на данную нам полную свободу — отказаться и далее жить под властью смерти. Глупо было бы получить освобождение только для того, чтобы поспешить вернуться в тюрьму. Далее в стихе 4 апостол говорит: «Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни».

Мы получили шанс освободиться от смерти и возможность жить новой жизнью. Мы были спасены от собственной природы — испорченности, зла, алчности, зависти, склонности к раздору и убийству, обману, сплетням, злословию, ненависти к Богу, непокорству, заносчивости, похвальбе, непослушанию, бесчувствию, маловерию, бессердечию и беспощадности (см. Римлянам 1:29–30). Кто хочет вернуться к той, прежней жизни?

И все же законник настаивает: «Если чувство долга не удержит нас в повиновении, что же тогда удержит?»

Библия дает тройной ответ. Во–первых, нас обуздает любовь Божья. Наши отношения, наша взаимная любовь настолько сильны, что побуждают нас уподобиться Ему, а не наносить Ему оскорбление: «Благость Божия ведет тебя к покаянию» (Римлянам 2:4). Мы не захотим ранить Того, Кого мы любим (см. Ефесянам 4:30).

Во–вторых, нас удерживает наша любовь и укрепившиеся связи в Теле Христовом. Любя других людей, чувствуя свою связь с ними, мы не захотим огорчить их, нас обуздает любовь к ним. Как сказано в Библии: «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Матфея 7:12). Эти отношения тоже способствуют дисциплине. Как только мы сбиваемся с пути, люди, которых мы любим и которые любят нас, противостоят нам с любовью и истиной, указывая нам, в чем мы неправы.

В–третьих, мы были бы несчастны, если б жили в грехе (разве что мы попытались бы отрицать свое состояние). Обычно мы замечаем, насколько не удовлетворяет нас та или иная сторона жизни, мы устаем от тех схем поведения, которые разрушают отношения, ухудшают нашу жизнь. Когда мы наконец осознаем, что проблема заключается в нас самих, а не в ком–то другом, мы присоединяемся к мнению апостола Павла и ищем новую жизнь. Мы можем иметь жизнь, а можем иметь смерть. В любом случае нам не приходится больше беспокоиться об исполнении долга, вместо этого мы сосредоточиваемся на той боли, которую причиняем любимым и самим себе.

Библия не предлагает нам среднего пути между двумя крайностями — жизнью или смертью. И тот и другой выбор вполне реален. Жизнь основана на честности, любви, ответственности, прощении, совершенствовании. Смерть — это обман, изоляция, безответственность, предосуждение, стагнация. Вот как пишет об этом апостол Павел: «Ибо живущие по плоти о плотском помышляют, а живущие по духу — о духовном. Помышления плотские суть смерть, а помышления духовные — жизнь и мир» (Римлянам 8:5–6).

Обрести глубину жизни

С этого для христиан начинается более углубленная жизнь. Такие люди уже давно считали себя христианами, но их жизнь вроде бы стояла на месте. Годами они воспроизводили те личностные и поведенческие схемы, которые тщетно пытались отбросить, в которых хотели покаяться. Почему они все время терпели неудачу? Главным образом потому, что жили под бременем долга. Мотивацией для них служил страх, вина и ощущение, что они поступают плохо.