Ее лицо окаменело, словно скрывшись за непроницаемой маской. На нем не осталось даже намека на какие-либо чувства.

— Мне было семнадцать лет, — вымолвила она голосом столь холодным, что Кит невольно задался вопросом, что же такое граф сотворил со своей женой.

Ему было известно, что вот уже несколько лет, как супруги не живут вместе. Однако он никак не предполагал, что графиня может столь люто ненавидеть своего мужа.

— Извините, — виновато произнес Кит, как если бы она только что открыла перед ним все леденящие душу подробности своей несчастной семейной жизни.

— Не стоит извиняться, господин Брэддок. Если уж на то пошло, то мне повезло гораздо больше, чем большинству других таких, как я. Но вы вполне в состоянии понять, — незлобиво добавила она, — почему я предпочитаю держаться подальше от вас и ваших приключений. Скоро вы уедете, во всяком случае надеюсь на это. Да и Присцилла, что бы вы о ней ни говорили, в самом деле заставляет считаться с собой. Честно говоря, я не вижу никаких преимуществ от знакомства с вами.

— У вас был бы партнер для прогулок под парусом, во всяком случае на какое-то время, — усмехнулся он.

— Вы просто гений, господин Брэддок, — ответила она, и на сей раз ее улыбка была действительно искренней. Интересно, кто рассказал ему о ее страсти к парусникам — Берти?

— Называйте меня просто Кит.

— С какой стати?

— Ведь в нынешнем году в Коузе нет вашей яхты. А потому завтра я возьму вас с собой на прогулку под парусом.

— М-м-м… Вы знаете, чем соблазнить меня. Сипловатый тембр ее голоса до предела обострил его

чувства, напомнив о той обольстительной леди, которую он встретил ночью на террасе.

— Итак, решено: я заеду за вами в восемь утра. Порывисто встав с кушетки, она в облаке белой кисеи и кружев подошла к окну, нервно раздвинула шторы и снова задернула их, а затем, повернувшись к нему, отрезала глухо и коротко:

— Я не могу.

— Я не делал Присцилле никаких признаний, — невозмутимо сказал Кит. — Абсолютно никаких. И не собираюсь делать в ближайшем будущем. Что же касается вашей дружбы с Шарлоттой, — добавил он, легко поднявшись с кресла, — то я всего лишь приглашаю вас прогуляться на моей яхте. Открыто, ни от кого не таясь. Если хотите, прихватите с собой в качестве блюстительницы вашей нравственности любую из своих подруг. — Не переставая говорить, он преодолел то небольшое расстояние, которое разделяло их, и теперь стоял вплотную к ней. — Возьмите с собой несколько подруг, сколько угодно, — почти прошептал молодой человек, легко касаясь ее плеча.

— Пожалуйста, не надо. — Она тоже перешла на шепот.

— «Дезире» обгонит кого угодно. — Он склонил голову, и его горячее дыхание коснулось ее щеки. — Только позвольте, и я докажу вам.

Говоря это, он имел в виду не только яхты, и она поняла это, вынужденная отступить к окну под напором Брэддока, в смятении ощутив тепло и силу его тела.

— Вам следует уйти, — твердо произнесла Анджела, стараясь не глядеть в его горящие глаза.

— Скоро уйду, — прошептал Кит, осторожно взяв ее за подбородок, и нежно, но требовательно заставил поднять лицо, так что ее рот оказался у его губ. — Это не займет много времени, — продолжал он говорить вполголоса, и его запах — восхитительный, чувственный, разгоряченный — напоил ее чувства.

— Вам пора уходить, — слабо выдохнула она. — Ухожу, — ответил он. — Немедленно.

— Да, прямо сейчас, — прошептал он, приникая к ее рту. И ей показалось, что она целую вечность изнывала в ожидании его губ.

Поцелуй был головокружительным и легким, как бабочка. Он одновременно дразнил, обещая неземное наслаждение, и ласково убеждал не противиться судьбе. Так целуют возлюбленную за спинами певчих в церкви, полной народу. Она вздохнула, и этот еле слышный довольный вздох опьянил его, едва не лишив остатков самообладания. И все же ценой неимоверного напряжения сил ему удалось сдержать дикий порыв, ведь очаровательная Графиня Ангел еще не приняла окончательного решения — она до сих пор пребывала во власти каприза и непостоянства. Добившись первого успеха, Кит решил развить его. Осторожно, прилагая минимум усилий, он медленно раздвинул ее мягкие губы. Подбородок Анджелы все еще оставался в плену цепких пальцев Кита, и его язык постепенно проник в ее рот, коснулся ее языка и двинулся дальше, требуя и обещая все больше. Анджела не удержалась от тихого, нежного стона, почувствовав, как требовательный трепет пронзил ее. Реагировать подобным образом на поцелуй могла только школьница, и она удивилась, испытав давно забытое ощущение. Графиня никак не ожидала такой нежности от человека, который вломился в ее покои незваным гостем. Его умение и обходительность были в высшей мере поразительны, и она была рада тому, что ее первое впечатление о нем оказалось ошибочным.

Какой-то неясный, приглушенный звук запечатлелся в глубине сознания Кита, словно она сейчас говорила с ним, приглашая к себе внутрь. Боевой конь вновь встал на дыбы, и всепобеждающее вожделение едва не заглушило голос разума. На секунду ему захотелось силой захватить эту женщину и унести куда-нибудь, где только он мог бы упиваться ею. Однако ему удалось стряхнуть с себя это временное помутнение. Быть собственником было не в его интересах. Напротив, едва миновал первый, самый острый приступ желания, он осознал, что предпочитает оставаться самим собой, свободным, без каких-либо обязательств и постоянных привязанностей. Так было привычнее, к тому же именно в этой жизненной ипостаси он довел до совершенства свой талант соблазнителя. Подняв свободную руку, Кит запустил пальцы в золотистые волосы Анджелы. Жаркая ладонь легла на ее висок. Приблизив свои губы почти вплотную к лицу прекрасной леди, он прошептал:

— А теперь ты поцелуй меня, mon ange[8].

— Мне нельзя. — Судя по тому, как трепетали ее губы, графиню разрывали противоречивые чувства.

— Но я хочу. — На деле ему хотелось зарыться глубоко в ее плоть.

— А что, если этого не хочу я? — В ее голосе послышались сердитые нотки.

— Тогда мне не останется ничего иного, как остаться здесь до тех пор, пока вам этого не захочется, — ответил он дерзко и весело.

«Что ни говори, а он все-таки необычен», — подумала она. То, что этот человек даже не пытался скрыть свою распущенность, отчего-то доставило ей удовольствие. Анджела, хотя и могла постоять за себя практически в любой ситуации, все же не умела быть достаточно жесткой с напористыми мужчинами. Отведя его ладони, она отстранилась, так чтобы можно было видеть выражение его лица, и осведомилась игривым тоном:

— И долго вы намерены ждать?

— М-м-м… — Его глаза заискрились от озорства. — Поскольку завтра в гонках я не участвую…

— Нет-нет!.. Если вы останетесь так долго, то мне не избежать скандала. — Ее сладкая улыбка никак не соответствовала строгости тона.

— Ничего, я спрячусь у вас под кроватью, — сказал он с решимостью неисправимого негодника.

Сама мысль о ситуации, когда Кит Брэддок может быть столь… доступен, вызывала головокружение. Но все же, будучи менее безрассудной, чем ее гость, графиня предпочла быстро принять его первоначальные условия:

— Хорошо, только один поцелуй, но после этого вам придется уйти. Непременно.

— Прекрасно. — В его ответе не было даже намека на ликование. Отпустив ее, он с лагосклонной улыбкой ждал обещанного.

— Только один поцелуй, — напомнила она, и какая-то неуловимо манящая нотка, прозвучавшая в ее голосе, едва не лишила Кита наигранной сдержанности.

— Только один, — согласился он. Его глубокий голос был бархатно нежен.

— Но я не могу дотянуться. — В ее небесно-голубых глазах мелькнул дьявольский дразнящий огонек. Перед ним будто стояла молодая девушка, которая все еще медлила, перед тем как переступить роковую черту.

— Так дайте же мне свои руки. — Его радовало то, что она постепенно втянулась в затеянную им игру, почти забыв о своих страхах. Стоило ей робко протянуть ему руки, как он положил их себе на плечи и ласково сказал: — Ну вот, теперь осталось только приподняться на цыпочках, и тогда вы сможете подарить мне свой поцелуй.

В руках, которые поддерживали ее, чувствовалась сила. У него были стальные мышцы. А сам он был такой большой.

Большой… Это слово внезапно пронзило ее мозг, вызвав сонм сладострастных видений. «Ты еще почувствуешь, какой он большой, — жарко зашептал в ее сознании чей-то голос, — удивительно большой…» На какое-то мгновение ее опалило желание почувствовать его внутри себя.

Он заметил, как густая краска залила ее щеки и шею, расползлась под обшитый рюшами воротничок платья. Ее груди были совсем рядом, и ему не терпелось узнать, окрасились ли и они в ярко-розовый цвет, ожидая его прикосновения.

Однако он даже не пошевелился. Потому что знал: еще не время.

Чтобы успокоиться, Анджела глубоко вздохнула. «Это всего лишь поцелуй, — напомнила она себе. — Один безобидный поцелуй». Поднявшись на цыпочках, красавица? обвила его шею руками и произнесла безупречно светским тоном:

— Наклоните голову, господин Брэддок.

— Кит, — тихо поправил он ее.

— Хорошо, Кит, — мягко согласилась она, впервые произнеся его имя вслух, — но я не могу дотянуться до» вас.

«В постели это было бы намного легче», — пришла ему в голову распутная мысль, но он осмотрительно оставил ее при себе. Не все сразу. С такой осторожной дамой следовало быть начеку и действовать постепенно.

Хотя им обоим было не занимать опыта, их игра с самого начала была неравной — Томас Китридж Брэддок имел неоспоримое преимущество. Благодаря своему не совсем обычному образу жизни он всегда мог с огромной точностью определить степень женского возбуждения.

Сейчас он ждал только поцелуя.

Крепко обхватив ее за талию, в то время как она тянулась вверх, неуверенно балансируя на носках, Кит почувствовал, как тонкая ткань заскользила по ее телу. Ни корсет, ни ночная рубашка не мешали ему ощущать тепло соблазнительной женской плоти, и от этого его бросило в жар. Ничего — только легкий наряд для будуара, ленты, кружева и тонкий шелк.

Ее первый поцелуй был лишь мимолетным прикосновением губ. И он, затаив дыхание, уверенно ждал продолжения. Почувствовав, как ее горячие руки плотнее обхватили его шею, Кит не смог удержаться от довольной улыбки.

Ее второй поцелуй был значительно более продолжительным. Увлекательная прелюдия — чувственная, долгая, многообещающая… Его наполняла радость от того, что Графиня Ангел уступила ему, пусть и настояв на своих условиях. Он был готов принять любые условия.

— Вы очень обходительны, — прошептала она, вновь приблизив к нему свой рот. Взгляд ее глаз из-под полуопущенных ресниц был прям и тверд.

— А вы удивлены.

Поколебавшись какую-то долю секунды, она с царственным спокойствием согласилась:

— Да.

Он усмехнулся.

— Так хорошо я себя еще ни разу не вел. — А что, обычно ваше поведение не отличается безупречностью?

— Бывает, и частенько.

— И что же ваши дамы — не протестуют?

— Вам это действительно интересно?

— Гарем в наше время — это так необычно. Я заинтригована.

— Это не гарем, но если бы я был владельцем настоящего гарема, то испытывал бы немалое искушение включить вас в число своих наложниц.

— К несчастью, я неисправимая эгоистка и не могу делить с другими то, что нравится мне самой.

— Однако в гареме никто бы и не подумал спрашивать вас, что вам нравится, а что — нет, — вежливо напомнил ей Кит. Как и другие, он был наслышан, что после медового месяца в Париже Джо Мэнтон спешит обратно, чтобы увидеться с Анджелой. Поди тут разберись, кто кого с кем делит.

— Судя по всему, вы большой специалист в том, что касается гаремных порядков?

— Я — нет, но один мой друг действительно неплохо разбирается в гаремах.

Она знала, что под «другом» Кит подразумевает вовсе не мужчину, а одну из своих компаньонок.

— Этот ваш друг… Она действительно предпочитает вас другим мужчинам, с которыми ей приходилось иметь дело?

— А как насчет Джо Мэнтона, Берти или Лью Арчера? Должно быть, и они считают, что с вами не сравнится ни одна другая?

— Вы на редкость хорошо информированы, господин Брэддок.

— Кит, — тихо напомнил он еще раз.

— Кит, — прошептала она, и его губы заставили ее, замолчать. На сей раз, внезапно нарушив все приличия, он не стал дожидаться, пока графиня поцелует его. Она была так соблазнительна — полуодетая, в его руках. К тому же сейчас они были совсем одни.

И ему хотелось гораздо большего, чем просто поцелуй.

Забыв обо всем на свете, одержимый только одним горячим желанием, Кит, проведя ладонями по ее спине, неожиданно крепко подхватил Анджелу под ягодицы и притиснул к себе, чтобы она смогла ощутить всю мощь его возбуждения.

Под напором его жадного рта она застонала, почувствовав, как где-то глубоко внутри нее что-то словно взорвалось, дав толчок жару, разлившемуся по всему телу. Он был и в самом деле велик, восхитительно велик. Сладкая судорога сковала Анджелу, и из ее горла вырвался странный звук, похожий на тихое завывание, — чувственный сигнал потребности и ожидания.

— Жаль прерывать столь очаровательную сцену. Но ничего, не обращайте на меня внимания, — раздался с порога чей-то саркастический голос. Граф де Грей лениво растягивал слова, каждое из которых было словно удар стилета. Изящная рука в перчатке застыла на дверной ручке; серые и холодные, как камень, глаза равнодушно взирали на разгоряченную парочку.

Отдернув руки от плеч Кита, Анджела в мгновение ока высвободилась из его объятий. Замерев на месте и глядя на мужа с таким напряжением, какое Киту прежде доводилось наблюдать лишь во взгляде смертельных противников, она спросила:

— Что привело тебя в Коуз?

— Решил заглянуть сюда заодно с Тарлингтоном. Ему нужно прихватить кое-что для рыбной ловли, а я решил забрать ружье, которое оставил здесь в прошлом году. Виолетта сказала, что у тебя голова раскалывается от боли. А это, надо полагать, твой доктор, — иронично заключил супруг, поведя в сторону незнакомца стволом охотничьего ружья, лежавшего у него на сгибе руки, придав таким образом насмешке долю угрозы.

Отлично зная злобный нрав своего мужа, она не стала отвечать на издевку резкостью, а лишь спокойно проговорила:

— Представляю, как тебе не терпится поскорее отправиться пострелять куропаток. Спасибо, что нашел время заглянуть ко мне. Спокойной ночи.

— И ты даже не познакомишь нас, Анджела?

— Нет.

— Неужто он нуждается в твоей защите?

— В защите от тебя, Брук, нуждается все живое.

— Но только не я, — ровным голосом возразил Кит.

— А он довольно смел, — притворно восхитился граф де Грей, поправив ружье.

— Пожалуйста, Кит, не надо, — мягко произнесла Анджела успокаивающе положив руку на плечо американца.

— Мужчина крупный… Впрочем, кажется, именно такие тебе нравятся, — небрежно промямлил граф, скользнув взглядом по атлетической фигуре Кита.

— Маленькие мужчины действительно не очень-то мне по вкусу, — невозмутимо согласилась Анджела. — Правда, находятся женщины, которые любят и таких.

Граф, будучи довольно тщедушным мужчиной среднего роста, скривил губы в хорошо отработанной ухмылке.

— Слава Создателю.

— Воистину слава. — Всем была хорошо известна слабость графа к молоденьким девушкам.

— Вижу, эта голубая мартышка до сих пор вертится подле тебя. Удивляюсь, как это Суверал до сих пор не наскучил тебе своим подхалимством.

— Если бы мне очень хотелось говорить с тобой, Брук, о своих друзьях или вообще о чем-либо, то я не жила бы отшельницей в Истоне. А теперь, будь добр, оставь меня.

Этот дом также принадлежит мне.