Глубоко под кожей

— Вот уж о чем вам не надо беспокоиться. Жаль, что во время съемок вы попадаете под дождь. — И она в последний раз взбила волосы Шантел.

— И не говорите. — Шантел встала, и парикмахерша сняла с нее пеньюар. — Спасибо, Марго.

Но не успела она сделать и двух шагов, как ее подхватил под локоть помощник. Шантел наняла его, потому что он был молод, горел желанием работать и не мечтал об актерской карьере.

— Собираешься щелкнуть хлыстом, Ларри?

Ларри Вашингтон вспыхнул и смешался, что всегда происходило с ним в первые пять минут общения с Шантел. Он был невысок и хорошо сложен, только что закончил колледж и обладал умом, который схватывал все детали. Его мечты в данный момент не простирались дальше покупки «мерседеса».

— О, вы же знаете. мисс О’Харли, что я никогда этого не делаю.

Шантел похлопала его плечу, от чего у него сразу же подскочило давление.

Кто-то же должен это делать, Ларри. Я буду тебе очень благодарна, если ты отыщешь ассистента режиссера и скажешь ему, что я в своем трейлере. Я буду прятаться там, пока меня не позовут на репетицию.

Тут она заметила своего партнера с сигаретой в руке и сразу же поняла, что он явился на съемку с глубокого похмелья.

— Хотите, чтобы я принес вам чашку кофе, мисс О’Харли? — Спрашивая об этом, Ларри отодвинулся от нее. Все, у кого были мозги, прекрасно понимали, что, когда Шон Картер страдал от похмелья, с ним лучше было не встречаться.

— Да, спасибо. — Шантел кивнула рабочим, которые устанавливали декорации для верной сцены. Эти декорации изображали железнодорожную станцию, пути, пассажирские вагоны и депо. Здесь она должна будет навсегда проститься со своим любимым. И ей оставалось только надеяться, что к началу съемок Картер сумеет избавиться от головной боли.

Ларри не отставал от нее, когда они продвигались по площадке, проходя под лампами и перешагивая через кабели.

— Я хочу напомнить, что у вас сегодня днем будет интервью. Репортер журнала «Взгляд на звезды» явится в половине первого. Референт отдела по связям с прессой сказал, что, если вы захотите, он готов подключиться.

— Нет, не надо, Я сама справлюсь с репортером. А вы приготовьте свежие фрукты, бутерброды и кофе. Я приму репортера в своей гримерке.

— Хорошо, мисс О’Харли. Что-нибудь еще? Она остановилась у дверей трейлера.

— Сколько времени ты работаешь у меня, Ларри?

— Уже больше трех месяцев, мисс О’Харли.

— Тогда, я думаю, ты можешь называть меня по имени. — Она улыбнулась и закрыла дверь, а он остался стоять, удивленный и счастливый.

Трейлер недавно отделали по ее вкусу, и в нем стало гораздо уютней. Держа текст сценария в руке, Шантел прошла через гостиную в маленькую гримерку. Зная, что времени у нее в обрез, она не стала его терять. Сбросив свою одежду, Шантел надела джинсы и свитер, в которых она будет сниматься в первой сцене.

Ей предстояло сыграть девушку двадцати лет, студентку-художницу, которая расстается со своей первой любовью. Шантел снова посмотрела в текст сценария. Да, хороший, добротный материал. Роль, которую она получила, даст ей возможность сыграть самые разные чувства, что будет способствовать развитию ее таланта. Это шанс, и она его использует на все сто, пообещала себе Шантел.

Она читала сценарий «Чужих» и примеряла на себя роль Хейли, молодой художницы, которую предал один мужчина и преследовал другой, В конце концов героиня добивается успеха в искусстве, но теряет любовь. Шантел хорошо понимала Хейли. Она тоже прошла через предательство. И, снова оглядев элегантную комнатку, она подумала, что познала успех и хорошо понимает, какую цену ей пришлось за это заплатить.

Она выучила свою роль назубок, но, вернувшись в гостиную, все равно не расставалась со сценарием. Если ей повезет, до начала репетиции она успеет выпить чашечку кофе. Когда она снималась в фильме, Шантел жила на одном кофе, быстром легком ланче и еще кофе. Ее питала энергия роли. Пока съемки не закончатся, у нее почти не будет времени пройтись по магазинам, окунуться в бассейн или сделать в клубе массаж. Всем этим она вознаградит себя после хорошо сделанной работы.

Она собиралась уже сесть, как ей на глаза попалась ваза с ярко-красными розами. Наверное, их прислал кто-то из руководителей студии, подумала она, подходя и вытаскивая карточку. Но, когда она открыла ее, сценарий выпал из ее рук.

«Я всегда слежу за тобой. Всегда», — гласила надпись без подписи.

Тут раздался стук в дверь, Шантел отпрянула назад и ударилась о столик. Запах роз, тяжелый и сладкий, распространился по комнате. Прижав руку к горлу, она уставилась на дверь с неподдельным ужасом, которого никогда еще до этого не испытывала.

— Мисс О’Харли… Шантел, это я, Ларри. Я принес вам кофе.

Всхлипнув, она подбежала к двери и распахнула ее. Ларри.

— Это черный кофе, как вы и… Что случилось?

— Я… я просто… — Тут она замолчала. Надо держать себя в руках, в отчаянии подумала она. Если потеряешь контроль над собой, лишишься всего. — Ларри, ты не знаешь, кто принес эти цветы? — И она показала рукой назад, не в силах снова видеть их.

— А, эти розы. Да их нашла одна из официанток, накрывавшая на стол во время завтрака. Поскольку они предназначались вам, я принес их сюда. Я знаю, что вы обожаете розы.

— Убери их отсюда.

— Но…

— Прошу тебя. — Она вышла из гостиной. Люди. Надо, чтобы вокруг нее было как можно больше людей. — Убери их сию же минуту, Ларри.

— Разумеется. Он глядел ей вслед, пока она шла на съемочную площадку. — Сейчас же уберу.

К счастью, четыре таблетки аспирина и три чашки кофе вернули Шона Картера к жизни. Пришло время работы, и ничто не должно было мешать ей — ни похмелье, ни пугающая надпись на карточке. Шантел приложила много усилий, чтобы стать олицетворением гламура и стиля. И не меньше усилий она приложила, чтобы завоевать себе репутацию актрисы, не подверженной капризам. Она всегда была готова к съемкам и знала наизусть текст роли. Если для съемок одной сцены потребуется десять часов, она будет работать все десять часов. Подходя к Шону и режиссеру, она напомнила себе об этом.

— Как это тебе всегда удается выглядеть так, как будто ты только что сошла со страниц модного журнала? — спросил Шон, и Шантел заметила, что тени у него под глазами замазаны гримом. Его лицо было загорелым и гладко выбритым. Густые волосы цвета красного дерева были уложены с нарочитой небрежностью, и пряди падали ему на лоб. Он вы выглядел молодым и здоровым красавцем. Именно о таком возлюбленном мечтают многие девушки.

Шантел подняла руку и приложила ее к щеке Шона.

— Потому что я такая и есть, дорогой.

— Вот это женщина! — Аспирин вернул ему человеческий облик, и он схватил Шантел и наклонил ее назад, как в танце. — Я хочу спросить у тебя, Ротшильд, — проговорил Шон, обращаясь к режиссеру, в то время как его губы очутились в нескольких сантиметрах от губ Шантел, — как может мужчина, находясь в здравом уме, бросить такую женщину?

— А никто и не утверждает, что ты или Брэд, — поправила себя Мэри Ротшильд, назвав актера именем его героя, — находится в здравом уме.

— А ты ведь порядочная скотина, — напомнила Шантел Шону.

Довольный ее словами, Шон вернул ее в вертикальное положение.

— Я уже пять лет не играл настоящую скотину. Мне кажется, я еще не отблагодарил за это автора.

— У тебя будет возможность сделать это сегодня, — заявила Ротшильд. — Он здесь.

Шантел посмотрела на высокого поджарого мужчину, который стоял на краю съемочной площадки, нервно куря одну сигарету за другой. Она несколько раз встречала его на вечеринках в Голливуде и во время подготовки к съемкам. Насколько она помнила, говорил он очень мало и всегда только о своей книге или ее героях. И прежде чем повернуться к режиссеру, она послала ему легкую дружескую улыбку.

Ротшильд заговорила о том, какой она видит первую сцену, и Шантел выбросила из головы все остальное. Она должна была передать крушение всех надежд своей героини и ощущение невосполнимой потери. Они с Шоном прошлись по тексту своей короткой, но трагической любовной сцены, обговаривая, под каким углом их будут снимать и как будут развиваться события.

— Я думаю, мне надо дотронуться до твоей щеки, — предложила Шантел и, приложив ладонь к щеке Шона, умоляюще посмотрела ему в лицо.

— А я возьму тебя за руку. — Шон взял руку Шантел, прикоснувшуюся к его щеке, и поднес ее к своим губам.

— Я буду ждать тебя и так далее. — Она пробежала взглядом по строчкам сценария. В это время один из рабочих с громким стуком установил дверь сарая на свое место. Шантел тихонько вздохнула и прижалась щекой к щеке Шона. — А вот тут я начну поднимать руки.

— Давай попробуем вот так, — Шон взял ее за плечи и сжимал их, пока они смотрели друг на друга, а потом мягко поцеловал в уголки

— О, Брэд, не уезжай, прошу тебя… Потом и очень-очень крепко поцелую тебя.

Шон улыбнулся:

— Жду не дождусь. Давайте-ка отрепетируем все это!

Ротшильд подняла руку. Женщина-режиссер все еще была в диковинку. И она не могла позволить себе или другим расслабиться ни на минутку.

— Я хочу, чтобы от вас шел пар, когда вы будете целоваться, — заявила она Шантел и Шону. — Плачь посильнее, Шантел. Помни: в глубине души ты понимаешь, что он уже никогда не вернется.

— Я и вправду порядочная скотина, — с удовольствием отметил Шон.

— Все по местам! Участники массовки заняли свои места. Члены операторской группы обсуждать предстоящую игру в покер приготовились снимать. Тишина на площадке! — Ротшильд прошла туда, откуда ей лучше всего было видно появление Шантел. — Пошла!

Шантел выбежала на платформу, вглядываясь безумными глазами в сновавшую вокруг нее толпу. На ее лице были написаны обуревавшие ее чувства: отчаяние, последние проблески надежды, мечта, которая не хотела умирать. Приближалась гроза, которая имитировалась с помощью спец эффектов. Грохотал гром, вспыхивала молния. Но вот она заметила Брэда. Выкрикнув его имя, Шантел бросилась к нему через толпу.

Они три раза прогнали эту сцену, пока Ротшильд не осталась удовлетворена и не решила, что можно снимать. Шантел подправили грим и прическу. И когда щелкнула хлопушка, она уверенно вошла в кадр.

Съемки первой части сцены заняли все утро. Они без конца отрабатывали ее лихорадочные поиски Брэда, то, как она пробиралась сквозь толпу и наконец встретилась с ним. Дубль за дублем она повторяла одни и те же движения, одни и те же слова, при этом камера находилась всего лишь в полуметре от ее лица.

Во время шестого дубля Ротшильд дала наконец команду «включить» дождь. Из распылителей брызнули капли воды, которые обрушились на Шантел, стоявшую рядом с Брэдом. Ее голос дрожал, а глаза были полны слез, когда она умоляла Брэда не уезжать. Промокшие и замерзшие, до самого ланча они снова и снова отрабатывали сцену, которая должна была занять на экране всего лишь пять минут.

Когда режиссер объявила перерыв на ланч, Шантел ушла в свою гримерную, сняла с себя одежду Хейли и отдала костюмерше, чтобы та ее высушила. Волосы Шантел потом снова уложат и еще раз намочат, прежде чем съемки завершатся.

Роз уже не было, но ей казалось, что она все еще ощущает их запах. Когда в дверях появился Ларри и сообщил, что репортер прибыл, она попросила дать ей пять минут, после чего она его примет.

«Я слишком долго тянула», — убеждала себя Шантел, снимая телефонную трубку. Этот человек никогда не остановится, и она дошла до такого состояния, когда терпеть все его выходки не было уже никакой возможности.

— Агентство Бёрнса.

— Мне надо поговорить с Мэтом.

— Извините, но у мистера Бёрнса сейчас совещание. Я могу…

— Это — Шантел О’Харли. Мне надо поговорить с Мэтом сейчас же.

— Разумеется, мисс О’Харли.

Шантел не устояла перед желанием усмехнуться, заметив, как быстро секретарша изменила тон. Ожидая, когда Мэт подойдет к телефону, она порылась в ящике стола в поисках сигарет, хранившихся там на всякий случай.

— Что случилось, Шантел?

— Мне нужно увидеться с тобой. Сегодня.

— Знаешь, дорогая, сегодня я занят. Давай встретимся завтра, хорошо?

— Нет, сегодня. — В голосе Шантел прозвучали панические нотки. Она зажгла сигарету в глубоко затянулась. — Это очень важно. Мне нужна твоя помощь. — Шантел медленно выдохнула дым. — Мне действительно нужна твоя помощь, Мэт.

Мэт никогда еще не слышал страха в ее голосе, поэтому не стал задавать никаких вопросов.

— Я приду, скажем… в восемь, хорошо?

— Да, да, отлично. Ценю твою отзывчивость.

— Ты можешь сказать мне, что у тебя случилось?

— Не могу. Ты все узнаешь, только не по телефону и не сейчас. — От одной мысли, что Мэт поможет ей, она стала успокаиваться.

— Ну хорошо. Я приду в восемь.

— Спасибо. — Она повесила трубку, и тут же раздался стук в дверь. Шантел аккуратно загасила сигарету в пепельнице, откинула назад еще мокрые волосы и с любезной улыбкой впустила в трейлер репортера.

— Почему, черт возьми, ты не рассказала мне об этом раньше?

Мэт Бёрнс ходил по просторной гостиной Шантел, испытывая непривычное ему чувство беспомощности. За двенадцать лет он выбился из почтового служащего в помощника, а потом и в ведущего театрального агента. Он не стал бы им, если бы не знал, что делать в той или иной ситуации. Теперь у него в руках оказалось осиное гнездо, и он не был уверен, сумеет ли от него избавиться.

— Черт побери, Шантел, сколько все уже то продолжается?

— Он впервые позвонил около шести недель назад. — Шантел сидела на низкой софе цвета устрицы и грела в руках стакан минеральной воды. Как и Мэту, ей очень не нравилось ощущение беспомощности. Но еще больше ей не нравилось посвящать в свои проблемы других. — Послушай, Мэт, первые два звонка и перваяпара писем показались мне совершенно безобидными. — Она поставила стакан, и о его стенки звякнул лед. Потом снова взяла стакан в руки. — Когда твое лицо постоянно красуется во всех журналах и на экране, ты вызываешь всеобщий интерес. И он не всегда бывает здоровым. Я думала, что если не буду обращать внимания на звонки и письма, то он перестанет донимать меня.

— Но он не перестал.

— Да. — Она посмотрела на свой стакан и вспомнила слова, которые были напечатаны на карточке. «Я всегда слежу за тобой. Всегда». — А сейчас стало еще хуже. Она пожала печами, пытаясь убедить себя и Мэта, что все не так уж плохо, как могло бы показаться. — Я поменяла номер телефона, и на какое-то время он замолчал.

— Надо было рассказать мне.

— Ты мой агент, а не мать.

— Я твой друг, — напомнил он.

— Я знаю. — Она пожала ему руку. — В том мире, в котором она вращалась, настоящая дружба встречается крайне редко. — Поэтому я и позвонила тебе только тогда, когда поняла, что скоро дойду до ручки. Я ведь вовсе не истеричка.

Он рассмеялся и отпустил ее руку, чтобы налить себе выпивки.

— Когда розы… в общем, я поняла, что с этим надо что-то делать, но не знала что.

— Надо было позвонить в полицию.

— Ни в коем случае!

Мэт попытался было возразить, но она подняла палец.

— Мэт, я полагаю, ты легко можешь догадаться, что за этим последовало бы. Мы звоним в полицию, и пресса тут же вцепляется в наше дело. Представляю себе заголовки в зетах: «Шантел О’Харли, преследуемая чокнутым поклонником, «Шепоток в телефоне», «Любовные письма отчаявшегося поклонника». — Она взъерошила волосы. — Мы можем смеяться над этим, даже использовать для рекламы, но очень скоро и другие неуравновешенные личности начнут присылать мне снов признания. Или собираться у моих ворот. А я не думаю, что сумею справиться со всеми.

— А вдруг он способен на насилие?

— Неужели ты полагаешь, что я не думала об этом? — Она вытащила из его кармана французскую сигарету и стала ждать, когда он щелкнет зажигалкой.