Куорлос. В самом деле? А я вот любому, кто, не задумываясь, обзовет меня брехуном, - не задумываясь, отвечаю... вот так. (Бьет его.)

Нокем. Ах, так? Ну, кто кого!

Они дерутся.

Входит Урсула с раскаленной сковородой.

Эджуорт и Найтингейл (вместе). Берегись! Сковорода! Сковорода! Она несет сковороду, джентльмены!

Урсула падает со сковородой.

Ах, господи!

Урсула. О-о-о-о-о!

Куорлос и Уинуайф уходят.

Треш (вбегает). Что, что случилось?

Оверду. Вот добрая женщина!

Мункаф. Хозяйка!

Урсула. Будь проклят тот час, когда я увидела этих извергов! Ой, нога, нога, нога! Я обожгла себе ногу! Ногу, ногу! На службе своей пострадала! Беги за сметаной и прованским маслом! Живее! Чего на меня уставился, павиан? Да сдерите же с меня панталоны! Ой, поскорее! сдерите с меня панталоны! Кто тут есть? Люди, люди добрые!

Мункаф. Сбегайте-ка за сметаной, матушка Треш. А я тут присмотрю за вашей корзинкой!

Треш уходит.

Лезерхед. Лучше сядь на стул, Урсула. Помогите-ка мне, джентльмены.

Нокем. Не падай духом, Урса, медведица моя! Зато ты помешала мне отдубасить этих двух жеребцов, которые издевались над первейшей сводней Смитфилда. Они ушли как раз вовремя!

Найтингейл (тихо Эджуорту). Когда появилась сковорода и все заметались... Ей-богу, это была очень удобная минута, кабы ты рискнул.

Эджуорт. Ничего подобного! Они оба слишком ловкие парни, чтобы носить при себе много денег.

Нокем. Найтингейл! Ну-ка, помоги мне высвободить ее ногу. Сними-ка ее башмаки. Ух ты! Вот так ноги! Тут тебе и синяки, и подсед, и мокрые лишаи, как у лошади!

Урсула. Фу ты пропасть! И чего это вам вздумалось обсуждать мои ноги? Я и так уж извиваюсь от боли. Вам что, захотелось поскорей спровадить меня в больницу?

Нокем. Терпенье, Урса, не падай духом! Пузырь от ожога есть, но небольшой - величиной с лошадиное копыто. Я его живо вылечу. Дай мне только яичный белок, немножко меду и свиного сала. Я твою лапу хорошенько намажу да забинтую, и завтра ты у меня танцевать будешь. За твоей лавкой я присмотрю и пока что вместо тебя поработаю, а ты сиди в кресле, распоряжайся и сияй, как Большая Медведица!

Нокем и Мункаф уходят, унося Урсулу в кресле.

Оверду. Вот плоды табака и пива! Пена и дым! (Тихо Эджуорту.) Подожди, юноша. Не пренебрегай мудростью человека, волосы которого поседели от тревоги за тебе подобных.

Эджуорт. Найтингейл, подождем немножко. Право, мне охота послушать, что он будет говорить.

Входит Коукс со шкатулкой, Уосп, миссис Оверду и Грейс.

Коукс. Иди сюда, Нампс! Иди сюда! Где же ты? Ну вот! Добро пожаловать на ярмарку, мисс Грейс!

Эджуорт. Ловко, черт возьми! Вот увидишь, он тут соберет целую компанию и даст нам подзаработать.

Оверду. Не увлекайся элем, этим пенистым напитком, предрасполагающим к суесловию. Ибо кто знает, откупоривая бутылку, что в бутылке этой находится? Там могут быть паук или улитка, или даже ящерица. Не увлекайся спиртными напитками, юноша! Не увлекайся ими!

Коукс. Смотри-ка, Нампс, какой он славный! Давай послушаем его!

Уосп. Ах, батюшки! Ну чем это он славный? Что вам в нем понравилось? Может, его одеяние? Не желаете ли обменяться с ним? Что ж, разоблачайтесь и приступайте к обмену: с вас это станется. И с какой стати нам его слушать? Ну, какая причина? Разве вот только то, что он осел, значит, вашему семейству, как и всем придурковатым, доводится, быть может, родственником.

Коукс. Ах, Нампс, голубчик!

Оверду. И не льститесь на бурую траву, именуемую табаком.

Коукс. Отлично сказано!

Оверду. Ибо цвет его подобен цвету индейцев, его породивших.

Коукс. Ну разве не отлично сказано, сестрица?

Оверду. И, кто знает, быть может, когда трава эта произрастает в полях, аллигатор приходит на нее мочиться!

Уосп. Ах, господи! Ну отлично сказано, пускай будет по-вашему! Ну, пускай даже это самые отличные слова, какие вы только слышали! Что же из этого? Уйдете вы все-таки или нет? Неужто вы еще не наслушались всласть? Мисс Грейс! Пойдемте же! Прошу вас! Уж вы-то хоть не потворствуйте ему. Ей-богу, сэр, если вы, слушая эти побасенки, потеряете свое брачное свидетельство или еще что-нибудь, так помните, что старый Нампс вам это предсказывал! От всей души говорю вам!

Коукс. Отстань от меня со своими увещаниями, Нампс!

Оверду. Ни срезая этот вредоносный злак, ни суша его, ни сожигая его, мы не уничтожаем и никоим образом не умаляем опасности таящегося в нем яда лукавого змия; так поучают нас проповедники.

Коукс. Ну, ей-богу же, отлично! Правда, сестрица?

Оверду. Потому-то у курильщиков табака легкие испорчены, печенка пятниста, а мозг прокопчен, как стены этой вот лавки, принадлежащей торговке свининой, и все их внутренности черны, как сковорода, которую вы только что видели.

Коукс. Замечательное сравнение, сэр! Вы видели эту сковороду?

Эджуорт. Да, сэр!

Оверду. Потому-то у некоторых любителей табачного зелья нос проваливается, образуя как бы третью ноздрю для выхода табачного дыма, и лица их становятся похожи на трефовый туз, или, вернее, на лилию. И происходит это от табака, исключительно от табака. И напрасно злостно клевещут на дурную болезнь, будто она всему причиной: дурная болезнь -невинная болезнь по сравнению с табаком.

Коукс. Ну можно ли было упустить такое развлечение, сестрица? Это любому понравится!

Миссис Оверду. Кроме Нампса, пожалуй.

Коукс. Он не может этого понять.

Эджуорт (вытаскивая кошелек из кармана Коукса, в сторону). А ты можешь это понять?

Коукс. Что вы хотите, сестрица, от человека, который вообще ничего не смыслит. Есть ведь и такие, которые ни о чем и думать-то не могут, как о своей шпаге.

Эджуорт (передавая кошелек Найтингейлу, в сторону). Шпарь к Урсуле, Найтингейл, и снеси ей все это в утешение. Мигом. Сама судьба послала нам этого молодчика для доброго почина.

Найтингейл уходит.

Оверду. Но к чему я говорю о телесных недугах с вами, любителями ярмарочных забав?

Коукс. Это ведь он о нас, сестрица! Ей-богу, здорово!

Оверду. Внемлите, сыны и дщери Смитфилда! Узнайте, какими болезнями табак поражает разум. Он порождает сварливость, он порождает чванство, он порождает досаду и злобу, а порою даже и побои!

Миссис Оверду. По-моему, братец, он напоминает чем-то мистера Оверду.

Коукс. И мне так показалось, сестрица. Он очень даже напоминает мистера Оверду - особенно, когда говорит.

Оверду. Загляните в любой уголок города, в трущобы Стрейта или в Бермуды,* где люди научаются склокам и сварам, посмотрите, чем они наполняют дни свои - табаком и пивом! Ибо даже если ученики и наставники далеки друг от друга, то посредником всегда оказывается бутылка пива и табак: им в угоду поучает наставник, за них платят новообращенные. Тридцать фунтов в неделю за пиво! Сорок за табак! А потом вдесятеро больше - опять за пиво! Сперва пьют по одному разу, потом - по второму, потом - по третьему, потом - по четвертому. И так пивная бутылка закабаляет человека, а табак одуряет его.

Уосп. С ума сойти! Да вы приросли тут, что ли? Уйдете вы когда-нибудь или нет? Что вы нашли путного в этом завывании? Да если его слушать, он бог весть что о себе возомнит! Вы что же, сэр, обосновались тут надолго? Лавочку хотите открыть?

Оверду. Я сейчас закончу...

Уосп. Замолчи ты, горластый мошенник, а то я тебе скулы сверну! Уж, право, лучше бы вы, сэр, построили здесь для него лавочку! Ну, напишите-ка завещание и сделайте его своим наследником. Клянусь головой, никогда не думал, чтобы эта белиберда могла вам так понравиться. Ей-богу, если вы не уйдете по доброй воле, я унесу вас на спине! (Сажает Коукса себе на спину.)

Коукс. Постой, Нампс, постой! Отпусти меня! Я потерял кошелек, Нампс. Ах, какая жалость! Пропал один из лучших моих кошельков!

Миссис Оверду. Да неужели, братец?

Коукс. Ну да, клянусь честью. Ведь не сам же я себя обокрал! Ах, чума их забери, проклятых карманников! (Обшаривает все свои карманы.)

Уосп. Благослови их бог! Вот уж говорю от чистого сердца: спасибо им! Прямо скажу, как истинный христианин: я только радуюсь этому! Да, да, радуюсь, сэр! Не я ли предостерегал вас, не я ли советовал вам не слушать его рацей? Куда там! Я ведь пентюх! Я ведь ничего не смыслю! Что, не поделом вам, скажите по совести? Это и тому, кто украл, на пользу, и вам тоже. От чистого сердца говорю, ей-богу!

Эджуорт (в сторону). Этот старикан что-то очень щедр! Вот кабы и у него такой же кошелечек! Впрочем, не будем увлекаться, чтобы не засыпаться.

Коукс. Ах, нет, Нампс! Лучший-то кошелек, оказывается, цел!

Уосп. Ах, лучший цел? Жаль, сэр, жаль. Да вообще-то пропало ли что-нибудь, объясните толком?

Коукс. Почти ничего не пропало, Нампс. Золото цело. Видишь, сколько, сестрица! (Потряхивает кошельком.)

Уосп. Вот он весь тут: как дитя малое...

Миссис Оверду. Прошу вас, братец, уж этот-то поберегите.

Коукс. Уж конечно! Можешь быть уверена! Хотел бы я посмотреть, как это у меня его украдут! Пусть попробуют!

Уосп. Так, так, так! Так, так, так! Очень хорошо!

Коукс. Хотел бы я знать, как это они сунутся! Сестрица! Сейчас вы увидите забавную штуку. Вот я кладу этот кошелек туда же, где был первый, и, если нам повезет, он окажется отличной приманкой для карманников. Посмотрим, клюнут ли они.

Эджуорт (в сторону). Клюнут, клюнут. Не успеешь ты с ярмарки уйти.

Коукс. Мисс Грейс, что это вы грустите? Полно! Не огорчайтесь из-за моей маленькой неудачи. Она не стоит того, уверяю вас, дорогая.

Грейс. Да я не об этом думаю, сэр.

Коукс. В кошельке была мелочь. Черт с нею! Пусть вор ею подавится! У меня хватит золота, чтобы накупить вам всякой всячины. Меня одно только злит, - что никого тут близко не было похожего на вора; разве вот только Нампс...

Уосп. Как? Я? Я похож на вора? Смертушка моя! Ну тогда и сестрица ваша воровка, и матушка, и батюшка ваш, и вся ваша родня воры! А вот кто настоящий мошенник! Вот кто карманникам помогает! Его-то я для начала и отлуплю! (Набрасывается на Оверду.)

Оверду. Удержи руку свою, сын порока! Не возрождай силой своей ярости дня избиения младенцев и французского празднества злобы, именуемого ночью святого Варфоломея,* прародителя всяческих кровопролитий!

Коукс. Нампс, Нампс!

Миссис Оверду. Полно, полно, мистер Хемфри!

Уосп. Ах, вы, значит, проповедник, вот как? Предводитель карманников! Вы ведаете дележом, сэр! Так поделитесь-ка с ними и вот этим! (Тузит Оверду.) Что, у вас опять приступ проповеднической горячки? Так я вас полечу! (Бьет снова.)

Оверду. Убивают! Убивают! Убивают!

Уходят.

АКТ ТРЕТИЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Ленторн Лезерхед, Джоан Треш и другие сидят около своих лотков, как в предыдущей сцене. Входят Велентайн Каттинг, капитан Уит, полицейские Хеггиз

и Брисл.

Капитан Уит. Нет, тепегь {Уит не выговаривает буквы "р".} все пгопало! Это потому, что вы не приходите вовгемя, господа офицегы, блюстители погядка. И не газбигаетесь ни в чем. Не умеете смотгеть за погядком. Я понимаю, вы пгебываете в дгугом миге, в миге кгасоты. Я понимаю: одной их бгошки достаточно, чтобы пгокогмить нас тги месяца! Я пгекгасно понимаю. Вы стагаетесь ловить бгодяг и попгошаек и у вас не остается вгемени для погядочных небогатых джентльменов!

Хеггиз. Ведь говорил же я тебе, Деви Брисл!

Брисл. Да полно, что за вздор говорил ты мне, Тоби Хеггиз! Чепуха все это. И я уверен, что ничего из всего этого не вышло бы. Правда, ты говорил мне: пойдем к Урсуле, но тут мы набрели на человека, который показывал чудовищ, и тебя уж было не оттащить. До сих пор ты, старый дуралей, охоч до зрелищ.

Хеггиз. Да кто бы мог подумать, что драки начнутся в такую рань? Очень уж быстро пиво ударило в головы!

Капитан Уит. А котогый тепегь час, как вы пгедполагаете?

Xеггиз. Не могу знать.

Капитан Уит. Ну, так вы плохой стгаж.

Xеггиз. А хотел бы я знать, кто к кому должен приноравливаться: часовые к часам или часы к часовым?

Брисл. Вообще-то говоря, приноравливаться они должны друг к другу, если хотят работать хорошо.

Капитан Уит. Вот тепегь ты пгав! Когда ты встгечал хогошего часового, котогый не знает вгемени? Хогоший стгаж знает вгемя своей габоты.

Брисл. Это уж точно: хороший часовой всегда знает, который час.