Моя Россия (Главы из книги)

Моя Россия (Главы из книги)

Россия, Русь! Храни себя, храни!

Смотри, опять в леса твои и долы

Со всех сторон нагрянули они,

Иных времён татары и монголы.

Они несут на флагах чёрный крест,

Они крестами небо закрестили,

И не леса мне видятся окрест,

А лес крестов в окрестностях России.

Н. Рубцов

Невежество

Прекрасно понимаю, не станет откровением моя мысль, что минувшие два десятилетия новейшей истории России оказались самыми ущербными в последние три века. Кто, не потерявший способность думать и анализировать происходящее, может позволить себе не согласиться с этим выводом? Созданный колоссальным напряжением всех сил государства и народа индустриальный уклад экономики сознательно, а порой по причине явной некомпетентности реформаторов развален. Сохранилась и несколько технологически обновилась только нефтегазовая отрасль. Причина ясна, как божий день — без неё давно уже не было бы страны, и тогда откуда взяться «эффективным менеджерам», с беспримерным нахальством заставившим всех богатейших людей планеты испытывать мучительный комплекс неполноценности. Представьте только на минуту переживания Уоррена Баффета!

Более двух третей валового дохода Россия имеет сегодня исключительно благодаря «тоталитарному» режиму и самоотверженному труду советских людей, в сложнейших условиях освоивших добычу углеводородов в Западной Сибири. Эти финансовые ресурсы и позволяют «продвинутому» правительству сводить концы с концами, но не более того, потому что они не инвестируются в экономику, а остаются за рубежом. К тому же шальные доходы позволяют руководству финансово-экономических министерств, с доброго согласия руководителей страны, наводить, образно говоря, тень на плетень. Народу цинично «впаривается» легенда о постоянном росте валового продукта в реальном секторе. На самом же деле рост цен на энергоносители позволяет мошеннически подменять показатели физического объёма произведённой продукции её стоимостным выражением. Такая вот лукавая арифметика.

Повседневно, с активным участием всех средств массовой информации, формируется у населения страны ложная убеждённость в обоснованности избранного курса, позволяющего экономике страны постепенно подниматься из праха. Но реальность совершенно иная — принятая в начале 90-х годов модель развития капитализма на основе неолиберальной, или, как ещё её называют, неоклассической, теории оказалась в силу многочисленных причин абсолютно не пригодной для России. Более того, довольно быстро выяснилось: она значительно хуже пренебрежительно отвергнутой плановой социалистической модели, которая в конце 80-х годов прошлого столетия ещё далеко не исчерпала своего потенциала, хотя, кто спорит, требовала серьёзной коррекции. Тогда нужно было решительно избавляться от ставшего очевидным экономического фундаментализма и «навязшего в зубах» идеологического диктата, который больше заботился о надуманной чистоте марксизма-ленинизма в производственных отношениях, чем о реальном научно-техническом прогрессе. Что было, то было. Из песни слова не выкинешь. Однако догматизм взятой на вооружение новой теории и внедрённой на её основе модели реформ оказался ещё губительнее для страны по своим последствиям. Всё, в конечном итоге, свелось к грабежу и банальной распродаже оптом и в розницу богатейшей советской империи. Собственно говоря, ради этого и был совершён в начале 90-х годов переворот, который российские «западноиды», как жёстко квалифицировал их А. А. Зиновьев, уже с гордостью начинают называть революцией. Буржуазной, разумеется. В этом утверждении, пожалуй, единственный раз за все двадцать лет погрома страны, они правы.

Здравых же теоретических основ развития России не было ни во времена Б. Ельцина, не появились они при В.Путине и Д.Медведеве. «Тандем» оказался интеллектуально таким же бесплодным, как знаменитая библейская смоковница. И не только он. Прикормленные Кремлём консультанты, исповедующие теорию «экономикс», цель которой всегда заключалась в обеспечении главенствующей роли США в мире, свято следуют данной «клятве на крови» и упорно настаивают на том, что иного России не дано. Её удел, спасибо и за это вашингтонскому обкому, пока есть ресурсы, обслуживать возрастающие запросы технологического развития стран «золотого миллиарда». А критическое переосмысление того, что натворили в девяностые годы — недопустимо. Во всех совершённых ошибках виновато, кто сомневался, проклятое социалистическое прошлое, а кто думает иначе, будет предан анафеме и остракизму. Самое главное, что должны все зарубить себе на носу, и особенно инакомыслящие: если жизнь в стране станет совсем невыносимой, это будет лишь означать — невежественный наш народ неправильно понимает происходящее.

Ничего нового в такой позиции нет, догматизм всегда порождается или фанатизмом из-за недостатка знаний, или хорошо оплачивается, как скрытое мошенничество. Оставим на время в покое «специалистов», в конце концов, все хотят хорошо жить. Ведь они, всего-то, продают лишь свои знания и «убеждённость». Ничего, так сказать, личного.

Дело в других и другом. Всё значительно хуже — это позиция руководства страны, и прежде всего Президента и всесильного премьер-министра, которые без устали, а зачастую и без надобности, клянутся на святцах в верности либерализму. Дмитрий Медведев, кажется мне, просто забывает иногда название страны, в которой он живёт и чьим «гарантом», по Конституции, является. Его политика, не секрет, во многом формируется уютно устроившимся под Веной Международным институтом прикладного системного анализа (МИПСА), чьи «выкормыши» — по уничижительному и точному выражению известного американского современного мыслителя и экономиста Линдона Ларуша, плотно его обсели. Опасность заключается в том, что эти известные во всём мире денежные махинаторы никогда не работали и не собираются работать с реальным сектором экономики, тем более в России — цели у них совершенно иные. Не случайно их называют пиратами из британских оффшоров Карибского моря даже в своей среде «экономических убийц».

Создание Института современного развития (ИНСОР) под патронажем Д. Медведева, и во главе с новоявленным святым «дервишем» российского монетаризма И.Юргенсом, не рядовое событие. По сути, это филиал МИПСА в России. С чем и поздравляю представителей отечественной экономической мысли, особенно академической. Теперь вам есть, господа академики, где черпать знания, согласованные с Госдепом США, и мудрость, которой вам явно не хватает. Представление общественности докладов «Россия 21-го века: Образ желаемого завтра» и «Стратегия будущего» можно расценивать как презентацию института и недвусмысленную заявку на лидерство в дальнейшей разработке неоклассической теории развития капитализма в России.

И всё бы ничего, но Юргенс с друзьями повели себя, как мелкие мошенники. При рассмотрении текста выяснилось, что товар-то с душком-с, вместо «желаемого завтра» нам опять хотят «всучить» залежавшееся на складах, никем не востребованное старьё, ставшее от времени ядовитым. По простой причине — на белом свете не так много ненормальных людей, откровенно желающих себе зла. В концепциях, разумеется, не сказано ни слова об итогах двадцати лет реформ, нет ни стратегии, ни понимания будущего. С такими последователями новоявленного «вечно живого учения» далеко не уедешь. Не быть нам «углеводородным третьим Римом», как хотелось бы В. Путину с его имперскими амбициями. Происхождение обязывает.

Нет, господа, не срастётся! Так и останемся, благодаря проводимой вами политике, страной с периферийной судьбой и экономикой «керосиновой лавки». Именно поэтому общество, по крайней мере его думающая часть, просто обязано понять — осуществляемая экономическая модель «развития», основанная на эксплуатации природных ресурсов, это исторический тупик российской модели капитализма в XXI веке, из которого нет выхода. Избранный путь уж точно не приведёт нас в обещанное «светлое» капиталистическое будущее, но руководство страны даже малейшей тревоги по этому поводу не испытывает. Вывод напрашивается сам собой: или они не понимают совершённой в 90-е годы ошибки, той самой, что хуже преступления, чего я не допускаю, или конечный результат их вполне устраивает.

Мои «затухающие» сомнения отпали окончательно после нашумевшей речи Д. Медведева в Давосе. Сомнения прочь, президент России в полной мере осознаёт свою ответственность перед мировым сообществом, и поэтому, несмотря на совершённый террористический акт в Домодедово, он здесь. Много чего откровенного, явно желая понравиться сидящей в зале публике, прозвучало из его уст в подтверждение решимости довести до конца либеральные рыночные реформы. Не думаю, что он не понимает опасности проводимых преобразований, которые являются испытанным методом по превращению национальных экономик в сырьевой придаток глобальных монополий. Голос не дрогнул от сомнений, хотя речь шла о приватизации девятисот оставшихся в госсобственности предприятий, последнем ресурсе страны, благодаря которому на минимальном уровне как-то умудрялись все эти годы обеспечивать экономическую и военную безопасность страны. Общая сумма акций, подлежащих продаже, составляет почти два триллиона рублей. Не лишённое гордости признание о привлечении к участию в этом процессе ведущих мировых банков, вероятно, было призвано придать большую весомость задуманному и, разумеется, сказанному.

Не сомневаюсь, заинтересованные лица, а их там было немало, правильно поняли сказанное, как сигнал к действию. У облапошенных в очередной раз россиян тоже, полагаю, от сердца отлегло, а то мучались, бедолаги, все последние годы в неведении, кому же достанутся «бесхозные» материальные активы. Спите спокойно, граждане России, вас освободили навсегда от собственности и головной боли, связанной с ней. Всё, созданное поколениями ваших дедов и отцов, окончательно будет ловко пристроено в надёжные иностранные руки, но не только. Не сомневайтесь, не останется внакладе и наша оффшорная олигархия, вкупе с высшим «генералитетом» пресловутой вертикали власти.

Далеко не праздный интерес, кому достанутся акции предприятий. Не помните, случайно, кто сказал: «Политика — есть концентрированное выражение экономики». Ох, не глупым был вождь мирового пролетариата. Поэтому приватизация в России была и остаётся, прежде всего, политическим вопросом. Если наша раздобревшая на углеводородах и другом сырье высшая бюрократия поучаствует в дележе активов, а кто сомневается, её реальная власть ещё более усилится. Она теперь будет «мышковать» не только в интересах крупных компаний, чем охотно пробавлялась все эти годы. Лоббирование — детская забава для них, правда, высокооплачиваемая. Главным смыслом государственного «служения» многих чиновников окончательно станет развитие и охрана собственного бизнеса, записанного на неожиданно поумневших жён и подросших детей. В таком случае можно окончательно забыть всем нам, вместе с президентом страны, о борьбе с коррупцией и создании навязшей в зубах рыночной среды в экономике, и без того ущербной.

Ещё более опасной для страны явится участие иностранцев и олигархов с двойным гражданством в приватизации важнейших оборонных предприятий, более 20 % которых, не без участия заинтересованных лиц в правительстве, и без того находятся в стадии банкротства. Здесь даже комментировать нечего. Я очень порадовался за героя многих моих памфлетов, незабвенного Анатолия Чубайса. Зримо представил, как в мгновение ока слетела с его побледневшего от волнения лица маска жертвенности и нарочитой невозмутимости, и проступившие незнакомые нам черты отразили душевное умиротворение.

Кто сказал, что время нельзя повернуть вспять? Какую там железнодорожную станцию по имени Чубайс проехал на локомотиве теперь уже бывший мэр Москвы Юрий Михайлович, вы всё поняли? В нашем зазеркалье реально всё, даже самое невероятное. Вам ли не знать. Коварная память тотчас выхватила из прошлого авантюру с ваучерами, нагло, но, признаемся, весьма умело спроворенную молодым и тогда ещё очень худым питерцем. Не по годам смышлёным оказался, достойным своих американских наставников. Тогда на 150 млн жителей правительство выпустило 150 млн ваучеров, стоимостью десять тысяч каждый. Цена всех материальных активов страны по обменному курсу тех лет составила, представить сложно, «астрономическую» сумму в девять миллиардов долларов. Вдумайтесь в эту цифру, читатель, хотя бы по прошествии стольких лет. По мнению Б. Ельцина и его подельников, такова была красная цена советской России. И с этой ценой мы с вами охотно согласились, как смиренно, полагаю, промолчим и сейчас. Вся страна пошла с молотка по причине нашей дремучести и необъяснимого равнодушия к своей судьбе.

Напомнить, кто скупил ваучеры у населения, а потом заводы и пароходы? Правильно, у кого были деньги в матрасах. «Гарант» с подельниками пошли сознательно на альянс с бандитами и разномастным жульём, погубили экономику, разграбили и унизили страну, но главный смысл их жизни, власть — не отдали. По прошествии, все преступления тех лет признаны В. Путиным благодеяниями, совершёнными, как недавно выяснилось, во имя народа. Открытием в Екатеринбурге памятника Б. Ельцину, которое «освятил» своим присутствием Д. Медведев, и устроенной по лучшим образцам «застойного» советского периода пропагандистской шумихой по случаю его 80-летия со дня рождения с участием В. Путина положено начало канонизации самого беспутного правителя на Руси. Не сомневаюсь, в либеральной России с её виртуальной жизнью всё возможно.

Вот вам очевидные плоды догматизма в теории, невежества в управлении государством и коварства в политике. Правительство России, неспособное избавиться от тотальной коррупции, порождённой приватизацией 90-х годов и возведённой питерской командой в ранг государственной нормы, по-прежнему не имеет ни малейшего представления, что нужно делать для возрождения экономики, и полагается в своей стратегии на «невидимую руку рынка». И потому его руководители спешат снять с себя всякую ответственность за будущее страны.

Спросите, в чём проявляется здесь догматизм — отвечаю. Прежде всего, в понимании сущности института собственности, этого достояния и проклятия человечества. Каждая из трёх её форм — частная, государственная и общественная, являются не случайным продуктом длительного исторического развития. Пора бы уже осознать — это не застывшие понятия. Они развивались вместе с изменяющимися условиями экономической и общественной жизни стран и народов. А в современных условиях всё большее влияние на правовой статус той или иной её формы оказывают цели и задачи материального и научного производства и систем управления ими.

Создаётся впечатление, что российские идеологи реформ ничего не ведают о мировых тенденциях в этой сфере и поэтому продолжают безответственно руководствоваться безнадёжно устаревшими понятиями прошлых веков. Они искренне, как дети с незамутнённым сознанием, считают частную собственность единственным условием эффективности. Дескать, успешный бизнес возможен только при её наличии. Но, как говорят математики, условие это необходимое, но недостаточное. Огромная роль принадлежит и государству, и другим формам владения, а также специальным правовым институтам, которые стоят на страже общественных интересов при их неизбежном столкновении с эгоизмом агрессивного капитала.

Я далёк от мысли недооценивать частную собственность, сыгравшую огромную историческую роль в освобождении индивида. Потенциал её до сих пор не исчерпан, особенно в развивающихся странах, которым ещё предстоит пройти сложный и полный драматизма путь к современному индустриальному обществу, если, конечно, им позволит «просвещённый» Запад. Обращаю ваше внимание, не к постиндустриальному и информационному, как более высоким стадиям технологического уклада. Речь идёт об индустриальном этапе развития стран «третьего мира». Но, разумеется, их базис будет значительно отличаться по различным научно-техническим и экономическим характеристикам от промышленного уклада середины XX века.

Россия проделала этот путь в годы советской власти при жизни старших поколений, но в условиях переходного периода к капитализму так и не произошло надлежащего закрепления правового статуса всех видов собственности и, что очень важно, их оптимального соотношения. Иного и быть не могло, наши либералы испытывают настоящую фобию к государственной и общественной собственности. Они переводят любую дискуссию на эту тему в идеологическое, а точнее, демагогическое русло. И тотчас начинаются истеричные вопли о неминуемом коммунистическом реванше. Чушь, конечно, но такая риторика отключает разум многих. Официальной идеологией власти стало примитивное «манихейское» противостояние государства и рынка. Увод государства из экономики и «финишная» распродажа последних крупных активов, в том числе в стратегических и оборонных отраслях, считается завершением великой либеральной Реформации. На самом деле это типичное «раскулачивание», то есть насильственное разрушение существующего производительного уклада.

В мире нет ни одной развитой страны, где роль правительства была бы сведена к сбору налогов и раздаче лицензий. От трети до половины активов в странах ЕС, особенно в стратегических отраслях, принадлежит или финансируется государством. Всё это никакой не секрет. Но нашим «рыночным» неофитам узаконенный догматизм и элементарное школярство напрочь застилают взор. Они свято убеждены, что цели и интересы государства, как собственника, и предпринимателя враждебны. Отсюда и жёсткая последовательность в проведении разгосударствления, освобождения его от якобы «несвойственных» ему функций собственника. Логика понятна и проста, как прямой угол старого питерского дома. Государство — плохой собственник, а работающий на правительство управленец — никчёмный бизнесмен. И о чём здесь спорить?

Только, господа теоретики, концы с концами у вас не сходятся. Есть иные теории и другая практика. Вам неизвестные, вероятно, по незнанию. Лично я не удивлён. Свою некомпетентность президент и премьер, вместе с правительством, возвели в некое особое знание, недоступное простым смертным посвящение в «таинство» либеральной экономики. В отличие от многих, «авторитетно» рассуждающих в средствах массовой информации о макроэкономике и бизнесе, но ни дня не работавших в нём, мне довелось с начала 90-х годов основательно пройти рыночные «университеты», где образование получал на различных факультетах. Начинал рядовым «студентом», руководил банком, закончил обучение одним из основных руководителей большой нефтегазовой компании. Неплохо отшлифовал знания, работая несколько лет в составе коллегии Госналогслужбы России. Поэтому, поверьте, имею право судить о том, что знаю — эффективность работы крупного предприятия в рыночной экономике не зависит от формы собственности, успех в значительной степени определяется исключительно качеством управления и правовыми условиями ведения бизнеса. А «родственные» отношения с государством имеют огромные преимущества, которыми только нужно умело пользоваться. Нет ни одного нормального крупного собственника, который не мечтал бы о такой близости.

Иное положение в малом и среднем бизнесе. Здесь результат во многом определяется квалификацией хозяина, его способностью преодолевать «полосы препятствия», постоянно создаваемые государством в лице неквалифицированной, корыстолюбивой бюрократии, и его готовностью работать круглые сутки. К сожалению, чиновники, отвечающие за политику в сфере экономики, упорно продолжают читать безнадёжно устаревшие, а потому «неправильные» методические указания. Как, впрочем, и Президент России.

Солтан мне друг…

Страна, которую ждёт очередная приватизация, и без того находится под высоким напряжением. Её который год основательно потряхивает, постоянно что-то «замыкает» в финансовых сетях, и не замечать летящих искр уже невозможно. Мы забываем, что Россия не только кладовая углеводородов, сам наш народ — горючий материал, и он может в любое время воспламениться. Его выдержка и терпеливость, вызывающие в последнее время насмешки, а часто и издевательства, очень обманчивы. Полыхнуть может в любое время, и никакие спецподразделения МЧС или «дикая дивизия» с Кавказа, если кто-то на самом деле вынашивает эту бредовую идею, не загонят в стойло возмущённых людей. Мало никому не покажется, и прежде всего «миротворцам».

В XX веке число стран, заинтересованных в российской Смуте, не только не уменьшилось, а, наоборот, значительно увеличилось. Прежде всего, за счёт наших завистливых соседей, глаза свои просмотревших на красоты российских раздолий. Делать вид, что нас окружают миролюбивые нации — себя смешить, да и весь честной народ. К тому же, господа, только прошу не опускать смущённо глаза и делать вид, что вы не понимаете, о чём идёт речь, — мы лишились из-за политики руководства страны, необъяснимой, даже с позиций элементарного здравого смысла, нашей великой армии и флота. Поэтому снимите солнцезащитные очки, у современной России нет друзей, кстати, и никогда не было, даже в годы Советского Союза. Были союзники, вынужденные считаться с силой сверхдержавы, и только. В международных отношениях по-другому не бывает. В основе политики всегда лежит примитивный, но столь необходимый для выживания прагматизм.

Опасность войны в XXI веке будет определяться не только потребностью в ресурсах, о чём незадолго до своей смерти предупреждал И. Сталин, а начавшимся глобальным противостоянием между тремя враждебными друг другу цивилизациями: китайской, мусульманской и атлантической. Каждая из них имеет свои виды на территорию России и её богатства, как на спасительный билет в будущее. Помимо прочего, мы можем стать обычной разменной монетой в длительной борьбе за гегемонию между США и Китаем, которую с поклоном преподнесут более сильному противнику. Это не пустые фантазии, таковы возможные сценарии развития событий. Почитайте на досуге книги давнего и большого нашего «друга» со времён СССР, Збигнева Бжезинского. Ничего не могу сказать, талантливый и последовательный в своей ненависти к Русскому миру политик. Я мечтаю, чтобы таких врагов у нас было больше, глядишь, и сами возьмёмся за ум.

Такова суровая реальность. На её фоне Президент страны, излучающий юношеский оптимизм, с претензией на знание всего и вся в этом подлунном мире, вызывает, мягко говоря, часто недоумение. О втором лице тандема ничего не говорю, потому как многое уже написал в своих книгах. Он настолько погряз в «шахматной» игре с активами крупных корпораций и многоходовых партиях в борьбе за властный Олимп, что готов почти на любые геополитические «компромиссы», лишь бы Запад не объявил ему открытую войну.

На самом-то деле, для нас с вами, читатель, мировоззренческие установки и политические интересы руководителей страны не столь важны, как иной раз мы представляем. Значительно важнее сегодня разобраться в самих себе и попробовать понять движущие силы исторической России и её экономики. Напрасно полузабытый многими В. И. Ленин справедливо как-то заметил, что хозяйственная жизнь страны имеет свою логику развития, во многом не зависимую от действий правительства. Пролетарский вождь был необычайно умён, и он прекрасно понимал — власть, в силу разных причин, может совершать серьёзные ошибки или, выражая интересы правящего класса, принимать решения, не отвечающие чаяниям большинства населения. Правящая элита, быстро формирующаяся в процессе революционного изменения общества, крайне неустойчива в своём мировоззрении, моральных принципах и, как правило, не готова профессионально осуществлять функции государственного управления. Захват власти с неизбежностью порождает у многих выдвиженцев «головокружение от успехов», как здесь не вспомнить известную сталинскую формулировку, что в свою очередь приводит к появлению опасной болезни, называемой в народе «куриной слепотой».

Россия, находящаяся ныне под пятой олигархического капитала и порождённой им власти, имеет все симптомы этого заболевания. Но вознесённая на «Олимп» капризами судьбы питерская команда не спешит признать поставленный им диагноз. Невыгодно, да и время ещё не пришло, потому как нет серьёзных гарантий сохранения нажитых «непосильным трудом» материальных и финансовых активов.

Пришло время всё называть своими именами. Хватит стыдливо отводить глаза и делать вид, что мы не понимаем происходящего с нами и со страной. Англо-саксонскую модель рынка нам навязали по требованию и в интересах глобальных монополий с активным участием специалистов из США. Мнение «широких» народных масс никто не спрашивал, не сочли нужным. Собственно, народ и не настаивал, он с поразительным легкомыслием поддался соблазну красиво пожить при капитализме. Что ещё ему, простодушному, очень понравилось — работать, в отличие от надоевших своей правильностью коммунистов, клятвенно обещали не заставлять.

В те годы больше всего меня поразила беззубость и полная профессиональная непригодность наших титулованных экономистов. Вся их учёность и профессорская многозначительность исчезли в один момент, словно ветром сдуло. Короли оказались не только голыми, но и готовыми в любое время щёлкнуть каблуками перед новой властью. Разговоры, никто, мол, не знал, что нужно делать в условиях переходного периода — пустое. Академик Л.И.Абалкин, обидевшись на руководство страны, ушёл в тень своего института и растворился в его кабинетах. В бытность мою сотрудником аппарата Государственной комиссии по экономической реформе при Совмине СССР я неоднократно имел возможность убедиться, что Леонид Иванович концептуально мыслил правильно и имел ясные представления, в каких организационных формах без «шоковой терапии» возможен переход к рыночным отношениям. Характером оказался слабоват — жёсткая борьба, а иначе не победить, не его стихия. Классический учёный, одним словом, душевный человек. Недавно он ушёл из жизни, светлая ему память.

Остальные маститые, как студенты первого курса на экзамене по экономике, растерялись, не зная, какому же богу молиться — Марксу, Кейнсу или Фридману. Такие, как С. Шаталин и А. Аганбегян, тонко почувствовали дуновение ветра и быстро сменили убеждения, став более фанатичными сторонниками неоклассической теории, чем её глашатаи на Западе. Метаморфозы, произошедшие с некоторыми людьми в 90-е годы, просто поразительны. Хорошо помню Абела Гезевича по Новосибирску, где жил в 70-е годы. Выступления молодого академика, директора Института экономики СОАН СССР, на учёбе партийно-хозяйственного актива в Доме политпросвещения обкома партии пользовались неизменным успехом. Его красноречивые доказательства преимуществ социалистического планового хозяйства всегда были убедительны, а имеющиеся недостатки, как правило, порождённые головотяпством хозяйственников, в его изложении оказывались легко устранимыми под мудрым руководством партийных органов. Капиталистический способ производства подвергался испепеляющей критике, и слушателям, загипнотизированным железной логикой оратора, не оставалось ничего, как только соглашаться с неизбежной скорой гибелью эксплуататорского строя.

Порой, слушая эти идеологически выверенные речи, как-то непроизвольно возникало неосознанное сожаление к уходящей, как нам казалось, эпохе. Молодость, а нам тогда было, в среднем, по двадцать пять лет, требовала разнообразия во всём, мы интуитивно понимали, что в ином случае познание мира будет не полным, да и сама окружающая нас действительность, заключённая в искусственные идеологические рамки, потеряет свою привлекательность. Свершилось, мир изменился, но не по нашим лекалам. Великая советская эпоха, как писал А. А. Зиновьев, при всей её противоречивости, стала прошлым. Кто от этого выиграл, ясно как божий день — страны «золотого миллиарда». Проиграли — мы. Но, как гласит известный афоризм, главный вывод истории состоит в том, что из истории не делают выводов. Почему-то именно в России.

В октябре 2005 года позвонил Д.С.Львов и пригласил принять участие в работе экономической секции РАН. Предложение было не случайным, только что вышла моя книга «Углеводородный третий Рим?», с предисловием Дмитрия Семёновича. Реальный опыт работы в крупном бизнесе ему был крайне интересен, он живо интересовался моими публикациями и настоятельно советовал подумать о защите под его научным руководством докторской диссертации. Предложение было лестным, но я постоянно оттягивал принятие решения по одной простой причине — не хватало ни сил, ни времени. И без того разрывался между службой в качестве старшего вице-президента нефтегазовой компании по финансам и аналитикой. Понимая, что знания лишними не бывают, оставил дела и приехал в институт. Интрига заключалась в том, что доклад, который предстояло обсудить на секции, представлял мой добрый знакомый профессор С.С.Дзарасов, убеждённый противник утвердившейся в России либеральной экономической модели. По мнению многих его коллег, он воплощает традиционный для российского менталитета склад учёного, где совесть и свободомыслие — непреходящие ценности, которыми не поступаются. С чем я полностью согласен. В оппоненты записались академики А.Аганбегян, В.Медведев и другие, не менее известные лица в отечественной экономической науке.

Солтан Дзарасов выступил с тезисами — они были весьма убедительны; выверенные формулировки анализируемых проблем, показательная статистика и не менее аргументированные выводы о необходимости смены курса реформ. С основным же текстом доклада, по установленной практике, присутствующие имели возможность ознакомиться заранее. Потом началось обсуждение. Говорили многие, говорили разное, и как-то очень осторожно, что меня крайне удивило. И не потому, что не хотели обидеть докладчика, как раз наоборот, опасались показать своё согласие с ним. Затем на трибуну величественно поднялся А. Аганбегян и сразу дал понять присутствующим, что они имеют дело с человеком, не ведающим сомнений. Память наша избирательна, я не смогу воспроизвести дословно сказанное им. Запомнил, как мне кажется, главное. Смысл таков: Солтан мне друг, но истина дороже, а истиной владею — я. Поэтому утверждаю — всё сказанное им неверно, и потому не согласен ни с одним его словом. В прошедшие годы правительство проводило, в основном, правильную политику экономических реформ, отвечающую интересам государства и народа. Имеющиеся проблемы достались нам от социализма, это его родимые пятна. Нужно хранить выдержку, и рынок нам воздаст.

По профессиональной привычке старого управленца я внимательно наблюдал за лицами людей, сидящих в зале и президиуме. Общее выражение — недоумение. Видел, как мрачнел Д.Львов, огорчение и в то же время иронию в глазах С.Дзарасова. Вспомнил сразу Новосибирск и подумал, что же с нами происходит, что заставило Аганбегяна, уже очень немолодого человека, отказаться от большей части своей жизни в науке и принципов, без которых настоящий исследователь немыслим. Никто не требует молиться на прошлое, все давно стали «атеистами». Ведь учёный присягает главному — вечному поиску истины. Но как можно походя отказаться от семидесятилетнего опыта плановых форм ведения хозяйства в СССР и полувекового опыта работы Китая, когда именно на этом пути были достигнуты всеми в мире признанные высоты в экономическом и социальном развитии? Это и есть наш собственный, отражающий во многом специфику страны интеллектуальный актив. Без него мы Азия, Африка, Латинская Америка, любая другая захудалая провинция, но только не Россия — страна будущего.

Через три года всемогущая «невидимая» рука рынка заслуженно воздала многим государствам, но России, конечно, больше всех. И поделом. Надежда, что проблемы рассосутся — беспочвенна. В конце января 2011 года я забрёл в книжный магазин, как всегда, полюбопытствовать. Смотрю, на тонкой книжке значится знакомая фамилия. Взял в руки, пошелестел страницами — академик Аганбегян учит нас, несмышленых, как выходить из финансового кризиса. Покупать не стал, не познавательно и нет знания предмета. Но за автора порадовался — жизнь в «науке» продолжается. Написал эти строки и подумал: а может быть, напрасно, слишком субъективны мои оценки конкретной личности. Но что же делать, если личностным восприятием пронизана вся наша жизнь. К счастью, встречаются и другие, вдохновляющие примеры служения науке.

Бережно храню в душе память о Дмитрии Львове, настоящем учёном и мужественном человеке, который до последнего дня отстаивал свои взгляды на ужас происходящего. Помню его потрясёние от встречи с В. Путиным. «Понимаешь, — взволнованно говорил он, — я ему рассказываю о том, что творится в экономике, почему нужно срочно корректировать реформы, иначе процесс деградации будет необратимым. И вдруг натыкаюсь на холодный безразличный взгляд — ему не интересны мои доводы. „Вы, Дмитрий Семёнович, — прощаясь, произнёс Путин, — ничего не понимаете в современной экономике“. Я! Не понимаю! Откуда в нём это убийственное для страны самомнение?» Мне стоило больших трудов успокоить академика: «Я вот тоже, мол, ничего не понимаю, хотя уже столько лет кручусь в бизнесе. Догадываюсь, конечно, кой о чём, но тогда нужно согласиться, что мы имеем дело не с национально мыслящим правительством. И потому часто на ум приходят слова властителя дум конца позапрошлого века, что бывали хуже времена, но не было подлей. Правда, Некрасов жил в другую эпоху, но, как известно, в России и через столетия ничего не меняется, и не может измениться, потому как всё дело в нас самих». «Да, Владимир Данилович, — с грустью произнёс Львов, — умеете вы успокоить». Не забываются встречи с такими людьми, они согревают душу и пробуждают совесть.

«Засадный полк» им. Егора Гайдара

Ещё раз хочу повторить: не верю я в отговорки, что маститые учёные, а тем более новая генерация политиков добросовестно заблуждались в правильности избранного курса реформ. Знали достаточно многое и хорошо понимали пагубность принимаемых решений. Но элементарная трусливость — одних, желание выслужиться — других действовали на всех остальных, колеблющихся и не желающих думать, как нервно-паралитический газ. Для крупных советских учёных западные источники информации были доступны почти всегда, другое дело — действовали достаточно жёсткие идеологические ограничения на применение современных немарксистских теорий в экономической практике. Те же ограничения распространялись на теоретическое наследие отечественных экономистов. Провозглашённая КПСС в середине восьмидесятых годов гласность и демократизация общественной жизни открыла все шлюзы. И что же выяснилось? Из творческих разработок зарубежных специалистов мы восприняли не то, что сами считали ценным для проведения реформ, а стали раболепно следовать советам неведомо откуда появившихся американских центров. С их весьма «специфическими» политическими, идеологическими и, как всегда, меркантильными интересами.

Ни Ельцина, ни его окружение, я уже не говорю о российских спецслужбах, почему-то не встревожило, что везде торчали уши ЦРУ и госдепа США. Именно так России была навязана рыночная ортодоксия, на основе которой правительство внедрило угодную странам «золотого миллиарда» модель периферийной рыночной экономики образца первой половины девятнадцатого века. Решение было принято келейно, узкой группой несведущих людей, и как теперь стало очевидным, в их собственных интересах. Тем не менее, я убеждён, «тайная вечеря» могла не состояться, прояви российские учёные единство, волю и, если хотите, гражданское мужество в отстаивании консолидированной позиции.

Как выяснилось, общей-то позиции и не было. Собственные интересы, амбиции и желание продемонстрировать свою лояльность новым руководителям страны оказались весомее долга. Последние, добившись цели, «щедро отблагодарили» академиков за примерное поведение — сделали вид, что те просто не существуют, предоставив им возможность в полудрёме доживать век в стенах своих институтов и кафедр. Нет их сегодня в окружении Д. Медведева, ни один из бывших «знаменосцев» не был приглашён в феврале к В. Путину на обсуждение возможной модели развития страны до 2020 года.

В обойме правительства всё тот же, несколько деформированный временем и потрёпанный оппонентами за неудачные реформы, «засадный полк» им. Е.Гайдара из числа повзрослевших реформаторов первого призыва, вместе с бессменным «дядькой» российского неолиберализма Е.Ясиным. Все прошедшие годы гвардейцы «серого кардинала» были на виду, к месту и не к месту подавали голос, напоминая о себе, а жёсткой критики не то что не замечали, они её высокомерно игнорировали. Чувствовалась нешуточная убеждённость в своём мессианском предназначении, тем более лидеры, Гайдар и Чубайс, истинные творцы русского экономического краха, были всегда рядом. Ни для кого же не являлось тайной, что реальные рычаги управления экономической реформой, даже в период вынужденной отставки, всегда находились в их руках. В аппаратах правительства и президента на всех ключевых постах находились идейно и организационно близкие им люди.

А вот Сергей Глазьев в списках «команды» никогда не значился, поэтому нет его и сегодня среди «яйцеголовых». Ему-то уж там самое место. Для чистоты эксперимента, чтобы здравомыслящие люди не обвинили снова доверенных лиц правительства в чужебесии. Но премьер не счёл нужным привлечь к совместной работе нового академика РАН России, вероятно, за отсутствием у него «правильных» мыслей. И поделом, каждый еретик должен знать своё место.

Будем откровенны, читатель, вам интересно знать, чем закончится работа экспертов, о которой взахлёб сообщили все средства массовой информации? Мне, честно признаюсь, нет! Ничего нового, увы, не услышим. Да и цель создания группы состоит не в разработке очередной концепции развития или корректировке ныне существующей «Стратегии-2020», а в подготовке для правительства предложений по узловым проблемам экономики. Они хотят обсудить, по признанию её руководителя Владимира Мау — «развилки экономической политики».

Во всех смыслах любопытное интервью дал Владимир Мау газете «Коммерсантъ». Всё-таки искренность — большая редкость в наше время. Оказывается, сподвижники Егора Тимуровича крайне встревожены высоким качеством государственного реагирования на кризис 2008 года, который не смог разрастись, как положено, и потому не сыграл исторической роли «санитара леса». В итоге не успевшая, к сожалению, окончательно развалиться экономика России оказалась в ловушке, выход из которой возможен, но только за отдельную плату. К тому же, отечественные олигархи, ну не пройды ли, быстро смекнули, что совсем не обязательно вести бизнес эффективно. Важно быть большими и единственными, а главное, близкими к правительству, и тогда будет представлена возможность безнаказанно шантажировать государство, а если называть вещи своими именами, выставлять его регулярно на «бабки». Что они и сделали, не без удовольствия для себя и для руководства государства. Они-то, бедные, голову сломали от дум, не зная, как страну раскулачить и с какого бока подступиться к заначке, помещённой на хранение в банки США по просьбе их Минфина. Такие высокие отношения между заклятыми друзьями были явлены миру в трудные для Америки времена, просто диву даёшься. А почему бы и нет, у нас с экономикой почти всё в порядке, да и украсть могут. Народишко-то пошёл подлый и вороватый! А то, что друг Барак поспешил заверить мир о своей солидарности с Японией в их притязаниях на Курильские острова, так это отголоски холодной войны, и не более того. В общем, краткосрочные итоги кризиса — плохи и опасны. Прописанные правительством «антибиотики» симптомы болезни приглушили, но она никуда не ушла. Нужно что-то делать, и политическая элита должна принять ответственное решение.

А чем, «застучали мне мысли по темечку», не довольно «правящее» экспертное сообщество? Нынешняя экономика России — прямой результат их, без преувеличения, титанических интеллектуальных и организационных усилий. Здесь не нужна генетическая экспертиза — этот уродец с огромным ртом на водянистой голове и маленькими рахитичными ножками и есть ваш вожделенный капитализм в его олигархической форме, со всеми генетическими отклонениями от нормы. Что, не нравится? Взгляните внимательно ещё раз, если до сих пор не сделали, на адресатов получения финансовой помощи государства и на состав основных акционеров корпораций. Изучение родословной оффшорной российской «аристократии», смею заверить вас — вещь занимательная, будит мысль, особенно если наложить список бенефициаров на состав членов правительства. Уточняю, должна будить мысль у спецслужб, отвечающих за безопасность государства. Но, подозреваю, ничто не способно нарушить их покой, пока руководители государства, не желая будить лихо, на всё закрывают глаза. Это же такая мелочь, когда до 70 % крупных производственных активов, находящихся в собственности олигархов и составляющих основу российской экономики, принадлежат компаниям, зарегистрированным в оффшорах, и де-юре управляются из-за рубежа. Поэтому все процедуры продажи, слияния и раздела промышленности России происходят вне её юрисдикции.

Дорогой мой читатель, тебе всё понятно? Ты по своей неосторожности живёшь в стране, не имеющей собственной экономики. Где зарегистрированы предприятия, формально принадлежащие государству, тема отдельного исследования. Меня давно мучает вопрос, кто же мужественно оплатит такой заказ? Ведь это театр абсурда, когда Президент страны мечет молнии после теракта, грозно намечает очередных стрелочников для расправы и вдруг в недоумении разводит руками. Оказывается, никто не ведает, кому же принадлежит самый крупный в стране аэропорт Домодедово. Мне очень понравилось в этот момент выражение лиц руководителей правоохранительных органов, они были совершенно искренни в своём недоумении. И правда, кто же он, счастливчик? Что, святая простота? Сомневаюсь. Классический случай, когда незнание лучше знания. Безопаснее. Поэтому последнее их сообщение, что основных акционеров установить не удалось, лично у меня не вызвало удивления. Сложно с закрытыми глазами распутывать оффшорные шарады. Мы так стремимся, «задрав штаны», попасть в клуб стран «золотого миллиарда», но поверьте, страждущие, там и близко нет такой дикости. С нашим-то сегодняшним свиным рылом да в калашный ряд! Охолонитесь, господа!

А пока поговорим о делах скучных, теоретических. Что делать, но без них никуда. Увы, не оригинален Мау, выделяя два варианта возможной социально-экономической политики, о которых до хрипоты спорят в научных кругах чуть ли не весь XX век. Я вынужден кратко остановиться на этой дихотомии, хорошо известной любознательным студентам по курсу истории экономических теорий, потому как выводы им делаются более чем странные. Первый вариант имеет прямое отношение к посткейнсианской теории, где государство является одним из важнейших игроков в экономике и под планированием понимается не что иное, как достижение рациональности в масштабе общества. Высшие органы представительной и исполнительной власти определяют приоритеты развития, концентрируют на них финансовый и политический ресурс, создают финансовую систему и контролируют её работу. И, что так раздражает оппонентов, участвуют в планировании работы важнейших производственных корпораций, имеющих стратегическое значение для страны и её обороноспособности. В основе всех организационных решений лежит государственная политика формирования спроса на внутреннем рынке. Второй вариант предусматривает всемерное усиление частных источников роста. Они должны постепенно вытеснить государство из бизнеса. Главная же задача органов государственного управления состоит в создании максимально благоприятных условий для ведения предпринимательской деятельности, мотивации развития, что называется в теории стимулированием предложений товаров и услуг на рынке. Сторонники первого варианта исходят из тезиса врождённой неустойчивости капитализма и необходимости государственного регулирования механизма экономического роста через политику цен, инвестиций и распределения доходов. Они отвергают спонтанную рыночную саморегуляцию, что логически предполагает необходимость планирования на различных уровнях ведения бизнеса. Сторонники второго варианта, к которым причисляют себя «гайдаровцы», свято верят во внутреннюю устойчивость капитализма, его постоянное стремление к балансу при помощи всемогущей невидимой руки рынка.

Бедный Адам Смит, думал ли он, что столько копий будет сломано об его теоретическое наследие. Тем не менее, все согласны, что расширенное воспроизводство возможно только при соблюдении строго определённых пропорций между различными отраслями общественного производства по стоимостному и натурально-вещественному составу. Потому что экономика — это единая система, отдельные элементы которой находятся во взаимозависимости. Различие между ними состоит в трактовке того, как достигается необходимое равновесие. В бескомпромиссной полемике прошёл целый век, но к единому пониманию учёные мужи и практики так и не пришли. Последователи неоклассицизма на поверку оказались ничуть не меньшими догматиками и ортодоксами, чем советские специалисты по теории марксизма-ленинизма. Ведь те в борьбе за выдуманную начётчиками чистоту идейного наследия фактически отказались от основных положений диалектики и много от чего другого — полезного для познания мира. До такой сектантской глупости порой договаривались, что современные приверженцы мусульманского фундаментализма просто отдыхают.

Узость мышления и полное игнорирование практики особенно проявились в попытках современного монетаризма дополнить количественную теорию денег. Прежние теоретики, такие как Д. Юм, Д. Рикардо, Дж. Миль, рассматривали деньги как некое чисто техническое средство обмена. Современный монетаризм объявил деньги самым главным фактором экономики. Соглашаясь со старой теорией в том, что именно количество денег определяет уровень цен, они объявили стабильность денежной массы главным условием макроэкономического равновесия. В их понимании основным противоядием инфляции является соблюдение «денежного правила Фридмана», когда рост денежной массы не обгоняет увеличение производимого национального продукта. По этому сценарию и действовали российские «либералы» во власти все прошедшие годы. И хотя жизнь доказала полную абсурдность такой политики, которая не только не обеспечила экономический рост, но и не помогла справиться с инфляцией, ничего в деятельности руководства Минфина России не изменилось. Лучший, по признанию западных экспертов, «счетовод всех времён и народов» до самой своей отставки оставался непреклонным в заблуждениях. Он продолжает истово исповедовать средневековую заповедь схоластов. «Верую, потому что абсурдно!»

Позволю себе последний теоретический вывод, основанный на российском опыте. Рыночные отношения имманентно содержат в себе причины, порождающие диспропорции в экономике, и в наших условиях затянувшегося переходного периода они объективно резко снижают возможности инновационного развития страны. Устойчивое «торможение» в головах российских реформаторов не позволяет нам запустить механизм модернизации промышленности.

Я был вынужден внести некоторую ясность в предмет научного спора, с неизбежностью ставшего в России идеологическим. Но мы же знаем, что все идеологии не только объясняют людям их место в окружающем их мире, но и понуждают их к действию. Поэтому правоверные последователи «пророка» российского фундаментализма Е.Гайдара намерены осенью 2011 года предложить правительству и какой-то мифической, вероятно, оффшорной политической элите сделать реальный выбор в пользу одного из предложенных ими вариантов экономической политики. У меня всего лишь один вопрос к Мау. Какое отношение имеет ныне действующая экономическая модель к этим двум вариантам, особенно к первому, который вы вознамерились изменить? Вероятно, вы немного перепутали Китай с Россией. Но это, как бесподобно шутили в Одессе, две большие разницы.

За время правления неолибералов вмешательство власти в экономику и общественную жизнь, против чего они беспощадно боролись, не стало меньше. Просто её усилия были сосредоточены на подавлении и демонтаже любых структур, оказавшихся в противоречии с их узколобыми понятиями о рыночных отношениях. Государство, как выяснилось, все прошедшие годы реформ работало с кпд первого парового двигателя. Поэтому у нас как не было, так и нет конкурентной среды, декларируемой социально ориентированной рыночной экономикой, и жизнь населения качественно не улучшилась. Наоборот, страна не только не вышла на заданную орбиту в новом веке, произошла вынужденная посадка в девятнадцатое столетие. Фантастика стала реальностью, благодаря либералам мы научились путешествовать во времени. Только есть одна тщательно скрываемая от публики опасность — они не знают способа, который позволил бы всем нам вернуться назад.

И ещё невольно напрашивается один вывод. «Саморегулирование» российской экономики вылилось в неэффективное управление производством, оно с неизбежностью породило опасные перекосы в структуре промышленности и безумное расточительство новыми собственниками ресурсов, в том числе и трудовых. Внедрение неоклассической концепции команды Е. Гайдара, а точнее их американских консультантов, в России закончилось крахом.

У меня нет сомнения, что отрицательные результаты российского проекта будут подвергнуты добросовестными учёными объективному анализу, но только не нашими воинствующими догматиками. Они никогда не признаются в своём дилетантизме, и даже пример Китая, Вьетнама и, отчасти, Беларуси, несмотря на её финансовые проблемы, не устыдит эту публику. Я не хочу больше утомлять читателя своей критикой в надежде на его здравый смысл. У нас ещё будет возможность поговорить об итогах работы этой, во всех отношениях замечательной, группы специалистов.

Народная мудрость не случайно гласит, что цыплят по осени считают. Осенняя непогода не за горами, подождём. В обоснование своих предварительных выводов назову только несколько красноречивых цифр. Расчёты сделаны по паритету покупательной способности в ценах 1995 года. КНР перешла по объёму ВВП с восьмого места в 1970 году на второе после США по итогам 2010 года. Россия опустилась со второго места в 1970 году на девятое уже в 2000 году, где и пребывает до сих пор. Республика Беларусь, единственная на территории бывшего СССР, перешагнула объём ВВП 1990 года ещё несколько лет тому назад и сегодня по темпам роста уверенно выходит на докризисные показатели. Комментарии излишни, господа «доценты с кандидатами». Лучше бы руководитель экспертной группы не печатал в «Коммерсанте» столь пространного интервью, в котором нечаянно поведал много чего, мягко говоря, спорного.

«Опыты» Монтеня и времена Ивана Грозного

Спрашивается, зачем же в таком случае премьеру понадобилась встреча с воинствующими либеральными «фундаменталистами». Цель ясна, возразите, коль не так, но это очередной «шахматный этюд» В. Путина, дабы снять с себя, в преддверии своего возвращения в Кремль, совершенно необоснованные, более того, оскорбительные для него обвинения в измене святым принципам либерализма. Что могу сказать — рядовая, понятная всем операция пропагандистского прикрытия очередного политического хода. Поверьте, Владимир Владимирович, «заклятые друзья» из демократического лагеря не сомневаются в вашей преданности безумию девяностых годов. Вы лично всё сделали для того, чтобы узаконить его. Можно было даже не выступать на торжественном концерте по случаю юбилея Б. Ельцина. Ваш лик в политике России и без того навеки спаян с его именем и делами. Кто для матери истории более ценен?

Хотя сами Вы, Владимир Владимирович, полагаю, догадываетесь, что развить творчески модель реформы экономики страны, навязанной ей Е.Гайдаром, невозможно. Она бесплодна, как мул. И вообще, совершенно напрасно позволили втянуть себя в либеральные игры. Для этой, некогда великой, вдохновлявшей народы идеологии, ныне находящейся на излёте, нет у нас почвы, и никогда, позволю заметить, не было. Об этом, конечно, можно и нужно сожалеть, но и только. Если использовать специфическую терминологию чтимого вами Бориса Николаевича, такая вот историческая «загогулина», понимаешь, получилась.

Но это к слову. «Каждому — своё», — как говорят любимые вами немцы. Задумайтесь вместе с Дмитрием Анатольевичем, когда в Сочи так ловко спускаетесь на горных лыжах по лучшей в мире трассе, почему нам неведом в долгой истории России ни один созидательный государственный муж или мыслитель, имя которого с трепетом произносили бы либералы всего мира. За исключением, конечно, наших современников: М.Горбачёва, пришедшего, как недавно выяснилось, дать нам волю, большого любителя работать с документами Б.Ельцина, Е.Гайдара и, разумеется, Андрея Сахарова, превращённого стараниями предприимчивой жёнушки в культовую фигуру сопротивления советскому тоталитаризму. Отвлекаясь, должен заметить, весьма успешный был идеологический и коммерческий проект с участием КГБ.

На Западе же, начиная с эпохи Возрождения, на устах миллионов остаются имена десятков философов и выдающихся политиков, исповедовавших верховенство закона как основу общественного договора, провозгласивших естественные неотъемлемые права человека и гуманизм как нравственную основу бытия. Представьте себе, Монтень писал свои знаменитые «Опыты» ещё в эпоху правления Ивана Грозного. Неважно, что эти декларации, ставшие потом основой буржуазных конституций, постоянно нарушались и до сих пор несовершенны в повседневной жизни. Со всеми отклонениями от нормы, они в течение почти двух веков действовали как мощные тенденции, выражающие волю народов. Это самое главное. Назовите мне какой-либо период в истории России, когда торжествовал бы Его Величество закон, а не «революционная» целесообразность в её различных пролетарско-буржуазных вариантах. Надеюсь, вы с президентом здраво оцениваете весь ужас того бесправия, в котором оказался народ теперь уже в годы вашего с ним правления.

«Декларированная» монаршей волей диктатура закона в условиях криминального беспредела и нескрываемого сращивания правоохранительных органов с уголовным миром — это ничто иное, как самое настоящее издевательство над идеей правового государства и попрание нравственных основ жизни и без того больного общества. Поэтому не нужно пенять на советское прошлое и наследие сталинизма.

Эти дешёвые уловки, слава Богу, уже не работают. Посмотрите, как бледно выглядят ваши уполномоченные Сванидзе и Млечин, заполонившие собой телевизионный эфир. Уточняю, они работают, но только против вас. Особенно, когда вместо реального дела вы начинаете с энергией, достойной лучшего применения, воевать с прошлым, искажать историю советского периода, подгоняя её под свои политические интересы. Не нужно оскорблять память миллионов пока ещё живых бывших граждан СССР, знавших то время не понаслышке. Каждый раз мучаюсь одним и тем же вопросом: неужели руководителям страны больше заняться нечем?

Впрочем, мне понятна причина такого ожесточения — исторический период, связанный с вашей политической деятельностью, господа, лишь жалкая белёсая тень великой и трагической советской эпохи, и иногда, не без внутреннего сопротивления, вы это осознаёте. Что ты будешь делать, никак мне не удаётся уйти от морализаторства. И всё-таки закончу свою мысль. Я серьёзно подозреваю, что труды ваши не будут зачтены, и «благодарные» российские либералы не поставят вам памятник в славном городе Петербурге. Сталин, чуть не сняв скальп с народа, вытащил его из средневековья в XX век и грамотного отправил в космос. Вы негодуете: дескать, дорогой ценой дались нам победы. Согласен. Не дёшево. Жизнь человеческая бесценна. Кто же, не потеряв совести, способен оспорить эту правду, но по прошествии двадцати лет мы уже можем оценить, во что вылилось втаптывание под вашим руководством того же народа, но уже в болото XIX века. Жаль, чертовски жаль потерянного из-за вас страной времени.

Непростительная «безответственность» Мардохея Леви

Но вернёмся, в последний раз, к нашим учёным мужам, многие из которых продолжают упорно настаивать, что, мол, не понимали они тогда стратегии Запада, политики ТНК, их кровной заинтересованности в недопущении на мировой рынок новых конкурентов и подчинения менее развитых стран своим интересам. Согласитесь, какая-то странная форма недомыслия, по сути, они расписываются в собственной профессиональной несостоятельности. Но не тут-то было. Чтобы не поставить под сомнение свою образованность, дружно решили возложить вину на Мардохея Леви, более известного в мире, как Карл Маркс. Не глупый, явно, был потомок юриста, раввинов и фарисеев, если до сих пор некоторые умники пробуют прикрывать его именем своё невежество. Это он, сам того не ведая, внёс путаницу в незрелые умы советских политэкономов, написав «безответственно» в предисловии к первому тому «Капитала», что «страна, промышленно более развитая, показывает менее развитой стране лишь картину её собственного будущего» (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. т. 23, с. 9). И он был абсолютно прав, этот мавр, ибо писал, анализируя факты начала капиталистической эры полуторавековой давности. Бедный Маркс! Видит еврейский Бог, ему и в голову не могло прийти, что через полтора века в далёкой заснеженной стране явно переохладившиеся на морозе «толкователи» его пророчеств будут такими догматиками. Нет, что ни говорите, не зря они, вместе с Энгельсом, недолюбливали, мягко говоря, Россию и называли её Татарией. Это был абсолютно чуждый для них, рафинированных детей Европы, мир, заселённый, как им казалось, далёкими от цивилизации дикими племенами, унаследовавшими ужасную и гнусную школу монгольского рабства, от которого им никогда не избавиться. Не изменим принципу объективности — дикости в те времена и впрямь хватало на просторах империи, но не более, чем в самой Европе.

Тем не менее, русские «провинились» во многом из-за Михаила Бакунина, высокородного дворянина из Тверской губернии, известнейшего не только в России, но и во всей Европе борца с самодержавием, человека умного, не просто мужественного, а отчаянного до безрассудства, за которым многие годы гонялась вся царская охранка. Пройдя увлечение различными революционными теориями и последовательно оставаясь сторонником анархизма, он не верил в светлое коммунистическое будущее человечества по Марксу, правильно понимая, что до тех пор, пока существует государство, насилие неизбежно. Всегда будут управляющие и управляемые, как бы они ни назывались, и конфликта между ними не избежать. А в России же революция возможна, хотя это явно противоречило основным постулатам нарождавшегося в те годы ортодоксального «вечно живого учения», но только в союзе рабочего класса, которому нужно было ещё появиться с развитием капиталистических отношений, с крестьянством, составлявшим основное население империи. Мне возразить нечего, прозорлив был Бакунин, а природа человека и на самом деле неизменна. Не будем же мы отрицать наше порочное стремление к власти и особенно к богатству, чему ярким примером стали дорогие соотечественники на излёте СССР и в прошедшие два десятилетия.

Карла Маркса русский бунтовщик увидел впервые в 1844 году в Париже и, как многие, сразу попал под магнетическое влияние этого незаурядного человека. Иначе и быть не могло — эрудит, логик, отчаянный спорщик, прекрасный знаток экономических учений, в которых, признавался позднее Бакунин, он мало тогда разбирался. Просто фанатичная убеждённость его, тогда ещё двадцатишестилетнего молодого человека, в правоте своих идей не могла не вызывать уважения. Но со временем, приглядевшись к Марксу, он пришёл к выводу, что Господь, так щедро дав ему многие таланты, явно сэкономил на душевных качествах. Будущий вождь мирового пролетариата, где бы ни появлялся, тотчас начинал интриговать, был склочен и болезненно самолюбив. И, неспешно разобравшись в его теоретических изысканиях, найдя изъяны, Бакунин стал публично подвергать их сомнению, отстаивая собственные взгляды на перспективы революционного развития в России. На мятежном дворянине матушка природа тоже не отдохнула — хорошо образованный теоретик анархизма, знавший основные европейские языки, он всю жизнь оставался классическим русским националистом. Маркс, рано почувствовавший себя классиком, и не без основания, болезненно переживал критику красноречивого и яростного борца с самодержавием. Однажды, в пылу полемики, за кружкой хорошего немецкого пива, он имел неосторожность весьма оскорбительно отозваться о русских, за что и пострадал. Бакунин незамедлительно устроил ему основательную трёпку и вышвырнул из облюбованного для дискуссий трактира. Любезного друга Ф. Энгельса, который постоянно выручал того из различных передряг, на сей раз, рядом не оказалось. И хорошо, иначе бы досталось обоим. Неистовый дворянин, по свидетельству современников, обладал недюжинной физической мощью, и порой этот фактор, под воздействием горячительных напитков, был решающим. Как показала жизнь, часто в принципиальных спорах будущие классики и не ставшие таковыми были вынуждены считаться не столь с силой аргумента, сколь с аргументом силы.

Не простив обиды, Маркс и неразлучный с ним Энгельс стали распространять повсюду слухи о связях Бакунина с царской охранкой, желая его дискредитировать и сделать изгоем в среде русских революционеров. В эту чушь никто, разумеется, не поверил, и возмущение поведением знаменитого «тандема» было всеобщим. Негодованию же Бакунина, человека чести и долга, не было предела. С той поры основоположники марксизма избегали посещать общественные места, если их противник находился где-то рядом, и вся их нешуточная полемика по вопросам теории и практики революционного движения переместилась на страницы газет и журналов. Это было настоящее пиршество интеллекта, злой иронии, замешенной на оскорблённом самолюбии и достоинстве. В выражениях властители дум не стеснялись. Полагаю, что хорошо известная по остроте «полемичность» В. И. Ленина порождена не только бескомпромиссной политической борьбой и прямо-таки южным темпераментом лидера большевиков. Он в оригинале штудировал опубликованные труды и публицистическое наследие классиков, и ему нравился их литературный стиль. Жаль, что не всё тогда было доступно, иначе, прочитав ранние философские работы Маркса, обратил бы внимание на его предупреждение об опасных последствиях преждевременного обобществления капиталистической собственности. Прошу читателя извинить меня за вольное отступление от темы. Увлёкся. Нельзя же к волнующим нас проблемам относиться слишком серьёзно и писать о них флегматично и суконным языком. С ума от безысходности можно сойти. Все великие теории создавались людьми дерзновенными, страстными, ошибающимися. Помните, у того же К. Маркса: «ничто человеческое мне не чуждо». Поразительно, он не лукавил. Поэтому его идеи, наполненные энергией жизни, увлекали массы. Они и до сих пор вызывают у нас, не потерявших способности думать, желание понять и поспорить.

Возвращаясь снова к «Капиталу» и не прощая порой нескрываемого русофобства автору, вынужден защитить его от навета. Он был великим учёным и не мог себе позволить писать о том, чего не знал или не мог знать. Капитализм неожиданно проявил удивительную жизнестойкость и в XX веке начал эволюционировать, тем самым на неопределённое время продлил свой исторический срок. В том есть и «вина» СССР с его социалистическим способом производства и новым общественным укладом. Конфликт с советской цивилизацией заставил правящий класс западных стран изменить социальную политику. Иначе заручиться поддержкой «низов» в защите ценностей общества потребления в эпоху «мирного» соревнования двух систем было бы невозможно. Реальная угроза народного бунта оказывает порой просветляющее воздействие на умы политиков, понуждая их искать социальный компромисс: увы, но только не российских.

Наша академическая наука почему-то не заметила, что захват развитыми странами в прошлом веке рынков и источников природных ресурсов создал новую социально-экономическую и политическую модель межгосударственных отношений. Богатые государства резко ушли вперёд от так называемого третьего мира. Им доставалось всё больше и больше дешёвого сырья. Научно-техническая революция мощно работала только на них. Привычная однородность капиталистического мира ушла в прошлое, настало время его многообразия. Тенденция, еле заметная в конце девятнадцатого века, стала правилом, а затем непременным условием выживания в усложняющемся мире.

Всё произошедшее — логично. Сохранение темпов экономического развития и неизмеримо возросшего уровня жизни населения невозможно без гарантированной обеспеченности ресурсами. Доступ к ним сохраняется лишь путём искусственного торможения развития других стран, которым остаётся 20 %, а оставшиеся 80 % потребляют «избранные». В этой политике, как никогда, проявилась природа капитализма, где удовлетворение своих потребностей и интересов человеком ли, корпорацией или страной — норма поведения. Способ выживания один — за счёт других. Суть звериная, но капитализм не для «нервных» — это удел сильных и жестоких. Наряду с насильственным и несправедливым распределением ресурсов, асимметрично, по Дж. Стиглицу, используется важнейший информационный ресурс. Поэтому для развивающихся стран был написан и настоятельно рекомендован тот зачитанный до дыр российскими приготовишками злополучный «экономикс», который лауреат Нобелевской премии, «наш» В.Леонтьев язвительно назвал примитивной шпаргалкой. В ней при всех случаях экономического недомогания предписывается один и тот же «спасительный» набор лекарств: денационализация, децентрализация, дерегулирование, демонетизация, деиндустриализация и дезинтеграция. Как просто всё, оказывается! Только за смерть больного консультанты не отвечают.

Вдумаемся, однако, что в этой связи говорил ещё одно мировой корифей — И. Валлерстайн. Ему принадлежат признанные научным сообществом новые понятия: научно-технологически развитые страны — «центр или ядро» мирового капитализма, а отсталые страны — его периферия. Он утверждает, что отсталость нельзя понимать, как «неразвитость», это следствие мирового процесса, ведущего к сознательному установлению взаимозависимости между ядром и периферией. Дальнейшее разделение труда в планетарном масштабе приведёт не к росту национальных экономик, как утверждали сторонники теории развития, а к устойчивой деградации и консервации бедных стран. Что в этом предельно ясно сформулированном выводе, в основу которого положен анализ мировой экономики и политики прошлого века, вызывает сомнение? Не вписывается в святцы неолиберализма?

Да, свободный рынок с формальным равенством сторон существует, но это фантом, видимость. На самом деле выигрывают только высокоразвитые страны. Почему? Всё просто — в их руках все рычаги управления, а гарантом является НАТО. Никакого провидения! Предельно обыденно, до обидного. Нельзя понять и простить другое. Когда эти знания стали достоянием многих в России, патентованные Кремлём специалисты сделали вид, что они всё равно ничего не знают и знать не хотят. И даже если написанное «еретиком» и иже с ним, правда, то для России ничего не меняется.

А теперь сделаем некоторые выводы, имеющие прямое отношение к советскому прошлому и современности, почему реформы проводились так, а не иначе. Развитость, как мы выяснили, не является функцией той или иной системы, капиталистической или социалистической. Это состояние в значительной степени определяется положением страны в мировом разделении труда. Многие страны, допустим, в Латинской Америке, за исключением Кубы, всегда были капиталистическими, и никакая коммунистическая система власти не мешала их развитию, но они прозябали. Современный Китай, Вьетнам, находясь под «пятой» коммунистов, на глазах изумлённого мира преображают экономику и жизнь людей. Кто сегодня рискнёт назвать Китай периферией?

СССР, являясь почти полвека второй сверхдержавой в военном отношении, тоже не был в классическом понимании периферией, в том числе и в экономике, но ему все успехи давались значительно сложнее. В противостоянии Западу, поддерживая государства Восточной Европы и борясь за влияние в странах третьего мира, наше правительство подрывало непосильными тратами свои возможности для внутренних инвестиций в народное хозяйство и социальную сферу.

Рыночная экономика с догматически понимаемой теорией «невидимой руки», как выяснилось, не спасательный круг в руках не умеющего плавать, она не содержит в себе гарантированного Божественным Проведением потенциала развития. Современная Россия — тому убедительный пример. До тех пор, пока мы будем заложниками чужих интересов, корыстной безответственности национальной элиты и собственного равнодушия к своей судьбе, наш удел сырьевой периферии не изменится никогда. Потому что Рубикон в разрушении наукоёмкого производства пройден. ВПК, где было сосредоточено наше технологическое будущее, пущен под нож, а это, на всякий случай, 74 % всех промышленных предприятий страны, объединённых ранее многолетними кооперационными связями. Уместно напомнить для любознательных, что экспорт высокотехнологичной готовой продукции в ценах 1989 года составлял до 20 миллиардов долларов.

При нынешнем режиме даже частично уже не восстановить былой мощи оборонного комплекса, а значит, не видать нам ни современной Армии, ни Флота. Правительство под благовидным предлогом интереса к техническим новинкам начинает закупать в странах НАТО некоторые устаревшие виды вооружения. Более того, электронная начинка сложных боевых систем давно уже не производится в России. Головотяпство, скажете? Ничуть. Безысходность, если за ней не стоит нечто большее — умысел. Но правящая элита менять что-либо в политике не собирается. Вероятно, «верховные жрецы» не позволяют. Нельзя же высокопарные заявления главы государства, являющиеся не чем иным, как операцией идеологического прикрытия полной управленческой беспомощности, принимать всерьёз. Тем более, за прошедшие годы власть умудрилась, между делом, ликвидировать все стимулы для производительного труда.

Кстати, многие из бывших советских граждан, как ни странно, до сих пор не могут понять истинных причин «обнуления» промышленности. Ведь уничтожение высокотехнологичного производства проходило не только по заказу Запада. Здесь всё ясно — конкуренты! Главная причина другая — нужно было как можно быстрее разрушить трудовые коллективы — основные ячейки советского общества. Разобщить людей, не дать им объединиться в противостоянии новой власти, подавить бедностью их волю к сопротивлению и оставить наедине с наспех сформированным враждебным социумом. Под предлогом явно надуманной опасности возврата коммунистов к власти «реформаторы» при проведении приватизации пошли на прямой сговор с криминалом и сознательно обрушили экономику страны.

Что в итоге характеризует Россию сегодня? Научно-техническая деградация, катастрофическое старение всего производственного аппарата, потеря интереса к знаниям, снижение уровня жизни основной массы населения, недопустимый разрыв в доходах между богатыми и бедными, рост смертности и многое другое, о чём ещё пойдёт речь. Это не симптомы опасной болезни, которые можно перечислять до бесконечности, а диагноз, свидетельство страшной беды, пришедшей на землю России. Прямое следствие принятой модели развития. Как бы обидно ни звучало, но такова беспощадная реальность — страна перешла в разряд слаборазвитых экономик периферийного капитализма, тем самым лишив себя перспективы. Единственно, чем без устали, более того, с гордостью занимается руководство страны, так это строительством углеводородных «потоков»: Северный поток, Южный, Восточный и так без конца. Словно не знают, что короток век сырьевой экономики, а значит, не будет места в XXI веке народу, не способному прокормить себя за счёт интеллекта. Высокоразвитые страны, озабоченные выживанием, в течение последних тридцати лет внедрили новую стратегию развития. Суть её предельно проста: функции компаний, создающих прибавочную стоимость, разделяются на основные и производные. К первым относятся: разработка новых моделей товара, технологическое обновление, проектирование, программное обеспечение, маркетинг, реклама и послепродажное обслуживание реализованной продукции, то есть вычленяются операции с высокой долей интеллектуального труда. Они сосредотачиваются в головном предприятии — центре, расположенном в одной из стран «золотого миллиарда». Производственные, сбытовые и снабженческие операции осуществляются в государствах с дешёвой рабочей силой. О чём и свидетельствует появление в России большого количества предприятий с технологией «отвёрточного производства», а по сути, обычных сборочных цехов иностранных компаний. Ведь все комплектующие узлы и детали, за редким исключением, поставляются из-за рубежа. Руководители нашей страны любят посещать такие предприятия, и видно, как они по-детски радуются, открывая каждый раз что-то новое для себя. Интересно знать всё-таки, устраивает ли их место России в мировом разделении труда, где ей скоро будет отведена роль тупого исполнителя команд из какого-нибудь интеллектуального центра. Вопрос для раздумий, читатель.

Либерализм есть нечто призрачное…

А теперь самое время поговорить об историческом своеобразии явления, получившего в мире название Русского пути. И государства, которое уже с XVI века имело во многом автономную экономику, серьёзно влиявшую на формирование общественного уклада жизни людей, расселившихся на огромной территории. «Пространство» России — не только географическое и экономическое понятие, это некая загадочная, метафизическая, если хотите, субстанция, во многом определившая судьбу русского народа и многих других этносов. Оно формировало психическое состояние населения, называемое сегодня ментальностью, часто защищало страну от врагов, давало возможность государству разумно располагать промышленные комплексы, создавать эффективные зоны разделения труда, особенно в советскую эпоху. Интеграция с Западом, в той или иной степени, конечно, была, но вплоть до развала СССР мы во многом сохраняли экономическую самостоятельность. Даже во второй половине XX века, несмотря на создание СЭВ, где кооперация была обусловлена объективными потребностями развития внутреннего рынка социалистических стран — это всё-таки было содружество с сознательно ограниченными внешнеэкономическими связями.

Советский Союз, в условиях жёсткой конкуренции и военного противостояния двух общественно-политических систем, не считаясь с высокими производственными издержками, успешно развивал многие, в том числе и высокотехнологические отрасли современной экономики. Речь идёт, прежде всего, о космической, атомной промышленности, разработке месторождений углеводородов и, конечно, о предмете особой гордости великороссов — военно-промышленном комплексе. В отраслях, работавших на оборону, были сосредоточены огромные материальные и интеллектуальные ресурсы, которые могли стать мощным ресурсом, способным обеспечить научно-технический рывок в развитии страны. Но в 1990–2010 годы этот удивительный мир безвозвратно исчез. Россию, словно пристяжную лошадь, насильственно присоединили к глобальной экономике, с её неизбежными мировыми кризисами, подозрительно «забыв», что разумная автономность промышленной и финансовой структуры гарантирует, как минимум, безопасность страны. Ведь внешние и внутренние угрозы в XXI веке никуда не исчезли, они, наоборот, усилились в годы Смуты.

Самодостаточность — не изобретение российских Кулибиных. Поэтому даже в условиях глобализации, интернационализация национальных экономик развитых стран не превышает 10 % от объемов внутренних рынков (так называемое десятипроцентное допущение), и только в торговле она достигает 25 %. Перекосы в развитии возникают постоянно и притом значительные, ведь экономика — живой динамичный организм, пример тому США. Но ответственные правительства, располагая исчерпывающей информацией, бдительно стоят на страже экономической, а значит, и государственной безопасности.

У меня создалось устойчивое впечатление, что российская власть забыла о необходимости таких ограничений, а скорее, просто не догадывалась об их существовании. Так будет точнее. Скажите на милость, что мог знать самый пьющий в постсоветской России бывший уральский прораб и кружившие возле него в приватизационном хороводе «бнайбритовские» мальчики с хазарскими фамилиями о реальном состоянии дел в западных странах и законах рыночного хозяйства? На беду нашу, не дальше ушли от них и нынешние питерские любители информационных технологий.

Государство, если, конечно, оно умное, было и остаётся важнейшим фактором развития в XXI веке. Оно крупнейший собственник и полновластный регулятор правил ведения бизнеса. Почему умное, спросите. Отвечаю. Правила «игры», устанавливаемые в экономике, должны в полной мере соответствовать уровню её развития и сложностям задач, которые предстоит решать. Прошедшее столетие доказало — по-иному экономика не работает в интересах всей нации. Хозяйствующие субъекты просто пожирают друг друга в погоне за вечно ускользающей прибылью. К. Маркс был тысячу раз прав, утверждая еще полтора века назад, что за 300 % прибыли нет такого преступления, на которое не пошёл бы капиталист. Кстати, классик утверждал — мать родную капиталист готов продать и за меньший процент.

Ненасытность, алчность, эти родовые проклятия человека — вот что так невыгодно отличает нас от животного мира, где торжествует закон сохранения вида. Многие «библейские» истины, вероятно, неведомы руководителям России. Подозреваю всё-таки, неправильные книги они читали в детстве. Ничего, видимо, не изменилось и в зрелые годы, явно не то им подсовывают услужливые и своекорыстные «библиотекари». Иначе речь В. Путина в Давосе в разгар финансового кризиса не была бы пронизана таким демонстративным либеральным пафосом, когда он с неожиданной для него страстностью стал пылко порицать «слепую веру во всемогущее государство». Определённо высказался и против «чрезмерного» вмешательства в экономику. Более того, жёстко выговаривал мировой элите за слабость характера и отступничество: «Нельзя позволить себе скатиться к изоляционизму и безудержному эгоизму».

Конечно, если бы советники вовремя положили на рабочие столы президента и премьера работы одного из самых признанных современных исследователей природы капитала Пьера Розанваллона, то они смогли бы прочесть: «Либеральная утопия рыночного общества совершенно чужда капитализму».

Ведь в его основание положен классовый прагматизм буржуазии. И она, руководствуясь исключительно выгодой, может придерживаться сегодня идеологии свободной торговли, а завтра не чуждых ей принципов протекционизма, а послезавтра — этатизма. «Совершенно бессмысленно критиковать капитализм за то, что он не следует в точности принципам либерализма». Или ещё одно «богохульство»: «Либерализм есть нечто призрачное вдвойне».

Я просто зримо представляю, какой неподдельный ужас вызвали бы эти слова у российской элиты. Да за такое кощунство отечественные сторонники монетаризма, не задумываясь, потащили бы еретика на костёр, но вот беда — средние века канули в Лету. Хотя о чём это я — в России исключать ничего нельзя. «Святая инквизиция», стоящая на страже чистоты навязанной нам теории реформ, всегда готова к действию. И всё бы мы пережили, будь у нас в запасе ещё лет двадцать. Увы, отпущенное нам историческое время стремительно истекает. Поэтому возвращение государства в состояние нормы, обеспечивающей разумную технологическую, финансово-экономическую независимость и, следовательно, национальную безопасность — не прихоть тех или иных политиков, а насущная необходимость. В ином случае страна не сможет развиваться, осознавая свои стратегические и тактические цели.

Что же мешает нам это сделать? К сожалению, уже ставшая очевидной зависимость России от финансовой системы Запада. Впервые я сказал об этом ещё в 2004-м году на II съезде народов России, Украины и Белоруссии, прошедшем в Москве. Не может быть страна суверенной, если её элита держит свои капиталы, изъятые из экономики страны, в западных банках. В силу этого она постоянно находится в зоне их интересов, под тотальным контролем спецслужб и полностью зависит от политической воли правительств США и Евросоюза. Лояльность покупается исключительно «правильным» поведением российского истеблишмента, а в нём представлен не только крупный бизнес, но и политическое руководство страны.

В условиях, когда интересы стран «золотого миллиарда» должны быть обеспечены в любом случае, «оффшорные» россияне не способны на внесистемное поведение. Этого не скрывает даже Бжезинский, который ещё несколько лет тому назад с откровенной издёвкой сказал, что нужно ещё хорошо подумать, чья это элита, хранящая 500 млрд долларов (по последним данным, более одного триллиона) в западных банках. Руководство страны, как всегда, сделало вид, что оно выше этих оскорбительных заявлений. Что ещё остаётся делать на их месте? Деньги олигархов и высшей бюрократии, выведенные из России, а также финансы государства продолжают умело «стерилизоваться» в банках стран «золотого миллиарда» и казначейских обязательствах Минфина США. Согласитесь, разве это не эффективный метод управления «суверенной» Россией, сдерживания её спорадически пробуждающихся государственных амбиций. По сути, Россия платит ясак не только Северному Кавказу, но и Западу, и не только геополитическими интересами страны.

Уместно в этой связи ещё раз вернуться к Русскому миру и его своеобразию. В чём же особенность нашей экономики и традиционной политики государства? Мы снова обращаемся к важному для нас тезису — Россия никогда не имела своих колоний, за счёт которых развивался бы её этнический центр — в отличие от Англии, Франции и других европейских стран. Сибирь и Прибалтика таковыми не были, но по разным причинам. При освоении Средней Азии тоже не было черт классического колониализма. Но! Была внутренняя периферия в этнокультурном ядре — Центральная Россия, Черноземье и Нечерноземье. Это настоящая трагедия нашего государства и русской цивилизации. Именно отсюда выкачивались все ресурсы, в том числе и людские. Здесь исконно русское население подвергалось жестокой эксплуатации в пользу окраин, заселённых «инородцами». Центральная часть России никогда не была метрополией, и в силу этого потоки ресурсов были в большей степени центробежными. «Русский крест» берёт начало в этой безумной политике властителей Российской империи, получившей своё дальнейшее развитие после Октябрьской революции.

Выводы напрашиваются насколько любопытные, настолько и грустные. У нас, как выяснилось по прошествии сотен лет, генетически очень слабые колониальные инстинкты. Не можем мы, хоть тресни, «по-человечески» эксплуатировать зависимые народы, как уже более 600 лет умело и с большой фантазией делают ведущие западные страны.

Беспощадно эксплуатируя русских, власть и при царях, для которых все народы империи были «дети малые», и при коммунистах экономически и культурно подтягивала окраины, если отбросить дореволюционную демагогию социал-демократов типа: «Россия — тюрьма народов». В этом была суть ленинской национальной политики, проводимой последовательно в СССР. В конечном итоге, такие благие намерения, как бы парадоксально это ни звучало, явились одной из причин распада советского государства. Поизносившаяся и обедневшая Россия перестала быть привлекательной. Совершенно очевидно, все бывшие дотационные союзные республики отпали сразу не случайно. В этом была, прежде всего, заинтересована партийная и советская национальная элита, столь любовно выпестованная КПСС за 70 лет. Радостные вопли интеллигенции, в том числе и русской, которая вследствие врождённой близорукости дальше своей кухни никогда и ничего не видит, служили шумовым сопровождением этого лавинообразного процесса. Окраины СССР кинулись, очертя голову, в свободное плавание, надеясь, что оно будет бесконечно счастливым. Не получилось. Южный Кавказ и Средняя Азия моментально погрузились в состояние классической периферии, экономически и духовно безвозвратно ушли в Дикую Азию. Они уже не доят Россию, как прежде, что не может нас не радовать. По крайней мере, значительно меньше, чем входящие в неё некоторые агрессивные этносы. Беда в другом: политика «колониального» отношения центральной власти к исконно русским территориям не изменилась. Москва и другие центры российской экономики еще в большей степени дистанцировались от внутренней периферии, которая и в новых экономических условиях никуда не делась. В отсутствие государственной политики, при монопольном диктате крупного капитала, она теперь вообще не имеет перспективы развития. Прошу заметить, ни о каком выравнивании социально-экономического развития регионов Кремль даже не заикается. В отличие от руководства СССР, всегда декларировавшего эту цель.