Помоги проекту - поделись книгой:
Поначалу Аннике трудно было разобраться в происшедшем, поскольку сперва у нее сложилось впечатление, что полицейского убила Лисбет Саландер. Новости передавались кратко, однако постепенно она поняла, что за убийство полицейского разыскивается другой человек. По всей стране объявлен розыск тридцатисемилетнего мужчины, пока еще без указания имени. Лисбет Саландер с тяжелыми травмами находится в Сальгренской больнице Гётеборга.
Анника переключилась на второй канал, но ясности это не прибавило. Достав мобильный телефон, она набрала номер брата – Микаэля Блумквиста, но услышала, что абонент недоступен. Ее охватил страх. Микаэль звонил ей накануне вечером, направляясь в Гётеборг, чтобы разыскать Лисбет Саландер. И убийцу по имени Рональд Нидерман.
*
Когда рассвело, один наблюдательный полицейский обнаружил за дровяным сараем следы крови. Полицейская собака взяла след и привела к яме, расположенной на поляне, примерно в четырехстах метрах на северо-восток от хутора.
Микаэль отправился туда вместе с инспектором Эрландером. Они стали обстоятельно изучать это место и без труда обнаружили большое количество крови в самой яме и вокруг нее.
Еще они нашли оцарапанный портсигар, который явно использовался в качестве лопатки. Эрландер поместил портсигар в пакет с уликами и отметил находку. Он собрал также образцы обагренных кровью комков земли. Один из полицейских обратил его внимание на окурок сигареты марки «Пэлл Мэлл» без фильтра, лежавший в метре от ямы. Окурок тоже поместили в пакет и оформили. Микаэль вспомнил, что видел пачку «Пэлл Мэлл» на краю мойки в доме Залаченко.
Эрландер покосился на небо – там ползли тяжелые дождевые тучи. Буря, обрушившаяся ночью на Гётеборг, явно проходила к югу от окрестностей Носсебру, но совершенно очевидно, что будет дождь – вопрос только в том, как скоро. Обратившись к одному из полицейских, Эрландер попросил раздобыть брезент, чтобы накрыть яму.
– Думаю, вы правы, – сказал под конец инспектор Микаэлю. – Анализ крови, вероятно, подтвердит, что здесь лежала Лисбет Саландер, и, скорее всего, мы обнаружим на портсигаре отпечатки ее пальцев. Ее подстрелили и закопали, но она каким-то образом выжила, сумела выбраться наружу и…
– …вернулась на хутор и шарахнула Залаченко топором по голове, – закончил Микаэль. – Она довольно-таки упертая стерва.
– Но как, черт возьми, ей удалось справиться с Нидерманом?
Микаэль пожал плечами. Это обстоятельство озадачивало его не меньше, чем Эрландера.
Глава 2
Пятница, 8 апреля
Соня Мудиг и Йеркер Хольмберг прибыли на Гётеборгский центральный вокзал в начале девятого утра. К этому времени Бублански уже успел им позвонить и дать новые инструкции – не ехать в Госсебергу, а взять такси и отправляться на площадь Эрнста Фонтелля, что возле стадиона, – там размещалось руководство уголовной полиции области Вестра Гётланд. Им пришлось прождать почти час, пока из Госсеберги не вернулся инспектор Эрландер вместе с Микаэлем Блумквистом. Микаэль поздоровался с Соней Мудиг, с которой уже встречался, и пожал руку Йеркеру Хольмбергу. Затем к Эрландеру присоединился еще один коллега с последними сведениями о поисках Рональда Нидермана. Его отчет оказался кратким.
– Мы образовали поисковую группу, подчиненную областной полиции. По всей стране, разумеется, объявлен розыск. В шесть утра мы обнаружили в Алингсосе угнанную полицейскую машину. Там на данный момент след обрывается. Мы подозреваем, что он поменял транспортное средство – правда, пока никаких новых заявлений об угоне автотранспорта не поступало.
– А как со средствами массовой информации? – спросила Мудиг и с извиняющимся видом покосилась на Микаэля Блумквиста.
– Речь идет об убийстве полицейского, и подключены все. В десять часов мы устраиваем пресс-конференцию.
– Есть ли у кого-нибудь сведения о состоянии Лисбет Саландер? – спросил Микаэль. Все, что касалось поисков Нидермана, его не слишком интересовало.
– Ее ночью прооперировали, достали пулю из головы, но она еще не очнулась.
– Каковы прогнозы?
– Насколько я понимаю, пока она не придет в себя, выводов делать нельзя. Но оперировавший ее врач говорит, что надеется на благоприятный исход, если не возникнет никаких осложнений.
– А что с Залаченко?
– С кем? – переспросил коллега Эрландера, еще не посвященный во все детали этой запутанной истории.
– Карл Аксель Бодин.
– А-а, его тоже ночью прооперировали. Ему был нанесен мощный удар по лицу и еще один под самой коленной чашечкой. Травмы тяжелые, но опасности для жизни нет.
Микаэль кивнул.
– У вас усталый вид, – заметила Соня Мудиг.
– Вполне вероятно. Я на ногах уже третьи сутки.
– Он заснул прямо в машине по пути из Носсебру, – сказал Эрландер.
– Вы в силах рассказать всю историю с начала? – спросил Хольмберг. – Похоже, что частные детективы выигрывают у полиции со счетом примерно три – ноль.
Микаэль слабо улыбнулся:
– Хотел бы я услышать такую реплику из уст Бублански.
Они пошли в кафетерий здания полиции, чтобы позавтракать. В течение получаса Микаэль, шаг за шагом, объяснял, как по кусочкам собирал материал о Залаченко. Когда он закончил, полицейские погрузились в размышления, не говоря ни слова.
– В вашей истории имеется несколько лакун, – в конце концов сказал Хольмберг.
– Вероятно, – отозвался Микаэль.
– Вы не объяснили, как завладели секретным отчетом СЭПО о Залаченко.
Микаэль кивнул.
– Я обнаружил его вчера дома у Лисбет Саландер, когда наконец выяснил, где она скрывается. Лисбет же, в свою очередь, по всей видимости, нашла его на даче адвоката Нильса Бьюрмана.
– Значит, вы обнаружили укрытие Саландер? – спросила Соня Мудиг.
Микаэль кивнул.
– И?
– До этого адреса вам придется докапываться самим. Лисбет приложила много усилий, чтобы организовать себе укрытие, и я не намерен его выдавать.
Мудиг с Хольмбергом немного помрачнели.
– Микаэль… это ведь расследование убийства, – напомнила Соня.
– А вы все еще не осознали, что Лисбет Саландер невиновна и что полиция неслыханным образом попрала ее право на защиту частной жизни? Банда сатанисток-лесбиянок – откуда вы это взяли? Если Лисбет захочет рассказать вам, где живет, то, я уверен, она расскажет.
– Но я никак не пойму еще одной вещи, – настаивал Хольмберг. – Какое отношение к этой истории имеет Бьюрман? Вы говорите, что все началось именно с него, потому что он связался с Залаченко и попросил его убить Саландер… но зачем ему это понадобилось?
Микаэль довольно долго колебался.
– Я предполагаю, что он нанял Залаченко, чтобы убрать Лисбет Саландер. По их замыслу, она должна была оказаться в том складе под Нюкварном.
– Он ведь был ее опекуном. Какой у него мог иметься мотив для ее убийства?
– Вопрос сложный.
– Объясните.
– У него имелся прекрасный мотив. Он сделал кое-что, о чем было известно Лисбет. Она представляла угрозу для его перспектив и благополучия.
– Что же он сделал?
– Думаю, будет лучше, если мы предоставим объяснить это самой Лисбет.
Он встретился взглядом с Хольмбергом.
– Давайте я попробую угадать, – сказала Соня Мудиг. – Бьюрман предпринял что-то против своей подопечной.
Микаэль кивнул.
– А если я предположу, что он подверг ее какой-то форме сексуального насилия?
Микаэль пожал плечами и воздержался от комментариев.
– Вам известно о татуировке на животе Бьюрмана?
– О татуировке?
– У него через весь живот шла сделанная неумелой рукой татуировка с надписью: «Я садистская свинья, подонок и насильник». Мы долго размышляли над тем, откуда она взялась.
Микаэль вдруг захохотал.
– В чем дело?
– А я-то ломал голову над тем, какую Лисбет избрала форму мести. Однако знаете… обсуждать это я с вами не стану, по той же причине, что и раньше. Речь опять-таки идет о ее частной жизни. Против Лисбет было совершено преступление. Жертвой является она. И ей решать, что вам рассказывать. Сорри. – Он с извиняющимся видом пожал плечами.
– О насилиях следует заявлять в полицию, – сказала Соня Мудиг.
– Согласен. Однако это насилие имело место два года назад, а Лисбет все еще не сообщила о нем полиции. Следовательно, она этого делать не собирается. Я могу сколько угодно не соглашаться с ней по существу, но решать ей. Кроме того…
– Да?
– У нее нет особых оснований доверять полиции. В последний раз, когда она попыталась объяснить, какая скотина Залаченко, ее заперли в психиатрической лечебнице.
*
Около девяти часов в пятницу утром начальник группы розыска Ян Бублански вошел в кабинет Рихарда Экстрёма и по его приглашению уселся в кресло для посетителей. Поправив очки, Экстрём провел рукой по ухоженной бородке. Он сильно нервничал. Ситуация представлялась ему хаотичной и угрожающей. В течение месяца он являлся руководителем предварительного следствия и занимался поисками Лисбет Саландер. Он во всех подробностях расписывал ее как сумасшедшую и опасную для общества психопатку, выдавал обществу и газетам информацию, которая должна была помочь ему в предстоящем судебном процессе. Все, казалось, складывалось удачно.
Он ни на минуту не сомневался в том, что Лисбет Саландер действительно виновна в тройном убийстве и что процесс выльется в чистую формальность – в пропагандистское представление с ним самим в главной роли. Потом все пошло наперекосяк: внезапно появился совершенно другой кандидат в убийцы и образовался хаос, которому, казалось, не видно конца. Чертова Саландер, мысленно выругался он.
– Похоже, мы угодили в какую-то жуткую кашу, – сказал Экстрём. – Что тебе удалось узнать за утро?
– Рональд Нидерман объявлен в розыск, но он по-прежнему на свободе. Пока он разыскивается только за убийство полицейского Гуннара Андерссона, но я предполагаю, что нам следует инкриминировать ему еще и те три убийства в Стокгольме. Может, тебе стоит устроить пресс-конференцию?
Пресс-конференцию Бублански предложил, чтобы насолить Экстрёму, который ненавидел пресс-конференции.
– Думаю, с пресс-конференцией мы можем пока подождать, – поспешно сказал Экстрём.
Бублански стоило немалого труда сдержать улыбку.
– Это ведь в первую очередь дело полиции Гётеборга, – пояснил Экстрём.
– Правда, у нас в Гётеборге находятся Соня Мудиг и Йеркер Хольмберг, которые уже начали сотрудничать…
– Мы подождем с пресс-конференцией, пока не будем знать больше, – резко поставил точку Экстрём. – Сейчас я хочу знать, насколько ты уверен в том, что Нидерман действительно замешан в убийствах в Стокгольме.
– Как полицейский, я в этом убежден. Однако у нас довольно плохо обстоит дело с уликами. Нет никаких свидетелей убийств и никаких веских вещественных доказательств. Магге Лундин и Сонни Ниеминен из «Свавельшё МК» говорить отказываются и притворяются, что никогда не слышали о Нидермане. Зато за убийство полицейского Гуннара Андерссона его, несомненно, посадят.
– Вот именно, – сказал Экстрём. – Самое главное сейчас – убийство полицейского. Но скажи мне… не указывает ли все-таки хоть что-нибудь на причастность Саландер к тем убийствам? Нельзя ли предположить, что она совершила их вместе с Нидерманом?
– Сомневаюсь. И я бы не стал предавать такую теорию огласке.
– Но какое же тогда она имеет к этому отношение?
– Это чрезвычайно запутанная история. Как с самого начала и утверждал Микаэль Блумквист, все дело в персонаже по имени Зала… в Александре Залаченко.
При упоминании Микаэля Блумквиста прокурор Экстрём вздрогнул.
– Зала – перебежавший к нам наглый русский убийца времен холодной войны, – продолжал Бублански. – Он появился здесь в семидесятых годах и стал отцом Лисбет Саландер. Его поддерживала некая группировка из СЭПО и прикрывала, когда он совершал преступления. Один полицейский из СЭПО проследил за тем, чтобы Лисбет Саландер поместили в закрытую детскую психиатрическую лечебницу, когда она в тринадцатилетнем возрасте угрожала раскрыть тайну Залаченко.
– Знаешь ли, в этом трудновато разобраться. Такой истории мы едва ли сможем дать ход. Если я правильно понимаю, все сведения о Залаченко носят секретный характер.
– Тем не менее это правда. У меня имеются документы.
– Можно на них взглянуть?
Бублански протянул ему папку с полицейским расследованием 1991 года. Экстрём внимательно осмотрел штамп, означавший, что на сведения наложен гриф секретности, и регистрационный номер, который он сразу опознал как принадлежащий Службе государственной безопасности Швеции. Быстро перелистав содержащую почти сто страниц пачку бумаг, он прочел наугад несколько фрагментов и отложил папку в сторону.
– Надо постараться попридержать это дело, чтобы ситуация полностью не вышла у нас из-под контроля. Значит, Лисбет Саландер упекли в сумасшедший дом, потому что она пыталась убить собственного отца… этого Залаченко. А теперь она ударила отца топором по голове. Это, во всяком случае, должно квалифицироваться как попытка убийства. К тому же ее следует арестовать за то, что она стреляла в Магге Лундина в Сталлархольме.
– Ты можешь арестовывать, кого хочешь, но я бы на твоем месте действовал осторожно.
– Если вся эта история с СЭПО просочится наружу, разразится грандиозный скандал.
Бублански пожал плечами. В его обязанности входило раскрывать преступления, а скандалы его не интересовали.
– А этот мерзавец из СЭПО, Гуннар Бьёрк? Что нам известно о его роли?
– Это одно из главных действующих лиц. В настоящее время он пребывает на больничном по поводу грыжи межпозвоночного диска и живет в Смодаларё.
– Ладно… по поводу СЭПО мы пока помолчим. Сейчас речь идет об убийстве полицейского и только. Вызывать сумятицу в нашу задачу не входит.
– Замять это, пожалуй, будет трудно.
– Что ты имеешь в виду?
Поделиться книгой: