«Если», 1996 № 08

И еще один…

Горы, леса, смутно припоминаемые сады. Страх, ненависть, смятение…

Мимо Гхана прошествовал высокий мужчина благородной наружности. Нечто свеженькое — обширное плато, уставленное массивными статуями.

Гхан ощутил, что движется по плато меж статуй, кланяясь почти Каждой из них, а изредка припадая к подножиям в поцелуе. В отдалении высится огромный обелиск, устремленный в небо, вершина его Полускрыта за пушистыми облаками. Обелиск сияет белизной, он Прекрасен.

Наконец-то, подумал Гхан, прорезалось что-то небезнадежное.

Но вот мужчина ощутил, что на плато он не один. Вокруг ощущались чьи-то потаенные шевеления, а однажды он натолкнулся на другого исповедующего тот же культ. Мужчина без промедления скользнул за соседнюю статую, торопливо прильнул к ее подножию и стал обходить другого широким кругом, кланяясь, падая на колени и лобзая камни. И вздохнул облегченно, едва понял, что обогнал соперника, — а когда поднял взгляд на обелиск, тот оказался так же далек, как и прежде.

Гхан вернулся в беседку. Дело шло к вечеру, над выбеленными полями поднялся ветерок. Небо было все таким же ясным и синим. Он опять потянулся к передатчику, пальцы вновь нащупали крошечный активатор. И остановились снова.

Рядом с передатчиком лежал сложенный, придавленный камушком листок из блокнота. Он не без удивления поднял листок и разглядел, что на наружной его стороне старательно выведено: «Мистеру Гану».

Развернул листок. По краям бумага была окаймлена чередой забавных, усердно повторенных рисунков. По первому впечатлению, это были деформированные кружки — вдавленные вверху, вытянутые книзу. Но каждый кружок был густо замазан красным карандашом, и на каждом, чтобы не оставалось сомнений, было начирикано одно и то же слово: «серце». В центре листка находился такой же кособокий кружок, но гораздо большего размера и не закрашенный. Зато в нем уместилось несколько строк печатными буквами:

«МНЕ ЖАЛКО ШТО У ТЕБЯ НЕТ СЕРЦА. МАМА ГОВОРИТ ШТО ТЫ МОЕ ВООБРАЖЕНИЕ НО Я ЗНАЮ ТЫ ЖИВОЙ И НА САМОМ ДЕЛЕ БУДЕШЬ МОИМ ДРУГОМ?»

Гхан долго сидел в беседке не шевелясь. Февральский ветер, нале-тая со снежных полей, свистел в оголенных розовых кустах и ерошил реснички у него на коже. Листочек из блокнота то и дело вздрагивал в руке, и каждый раз, скашивая глаза вниз, он видел багряные сердца и прихрамывающие бесхитростные слова.

Спустя какое-то время он поднялся и двинулся по мертвым с прошлого года клумбам в сторону построек. Завернул за угол амбара и приблизился к убогому белому домику.

Девочка стояла на крылечке, сердито втолковывая что-то растрепанной кукле, посаженной на перила. Гхана она не видела. Он, в свою очередь, остановился на снегу и подождал, пока она не повернется и не обратит на него внимание. Тогда он скользнул в глубины голубых глаз…

Поляна. И не просто поляна, а сад. Радужные цветники, зеленые дорожки. Молочно-белые фонтаны, переливчатый смех воды. Теплый летний воздух напоен солнечным светом.

Он стал не спеша обходить сад и очутился у синего ручейка, через который был перекинут изящный мостик. Поднялся на мостик, глянул вниз, в чистую незамутненную воду. С белого облака слетела певчая птичка и уселась ему на плечо.

Отсюда, с мостика, был виден и лес. Темный неприветливый лес окружал сад кольцом, подступал к нему вплотную. Казалось, прямо у него на глазах лес надвинулся еще ближе, еще безжалостнее. Певчая птичка вдруг снялась с плеча и улетела…

Девочка с серьезным видом вглядывалась в гостя.

— Хочу поблагодарить тебя за твое письмо, — произнес Гхан. — Очень хорошее письмо.

— Ты пропал. Я не знала, вернешься ли ты сюда, — сказала она.

— Оставила записку на всякий случай. Ты больше не будешь пропадать?

— Не буду, — ответил Гхан. — Если уеду, то ненадолго.

ОТПРАВИТЕЛЬ:

Верховный арбитр Гхан

Полевой лагерь I

Соль III

АДРЕСАТ:

Администрация по инопланетным культурам

Межзвездный штаб

Состери III

ПРЕДПОСЫЛКИ: Любое правительственное учреждение, претендующее на объективность, если оно считает себе вправе уничтожить какую-либо цивилизацию или ее часть, должно заведомо обладать двумя характеристиками: 1) божественной непогрешимостью и 2) всеохватными знаниями. Тщательно взвешенное мнение Верховного арбитра сводится к тому, что действующие состерианские учреждения не располагают ни первым, ни вторым качеством.

Уточняющее, а также взвешенное мнение Верховного арбитра заключается в том, что учреждение, известное как Администрация по инопланетным культурам, склонно к предвзятости и поспешным выводам, следовательно, не заслуживает доверия; что подразделение названной Администрации — Департамент обследования внешних рубежей — неспособно заглянуть даже на микромиллиметр дальше собственного коллективного хобота.

ВЫВОД: Состерианская Федерация — старейшая известная цивилизация Галактики, и тем не менее, при всей своей интеллектуальной зрелости, она, по-видимому, не осознала той истины, что будущее любой разумной расы нельзя экстраполировать, опираясь на анализ ее нынешних представителей; оно зависит от разума тех, кто придет к власти на планете завтра.

Потенциальное будущее планеты Соль III не имеет ничего общего с ее прискорбным настоящим.

Грядущие правители планеты Соль III оценят наши руководящие советы.

ПРОСЬБА: 1. Перевести нынешнего Верховного арбитра в Департамент руководства иными культурами.

2. Назначить его без промедления уполномоченным указанного Департамента на планете Соль III.

АДРЕСАТ:

Гхан, и.о. директора по руководству иными культурами

Попечительский центр I

Соль III

ОТПРАВИТЕЛЬ:

Администрация инопланетных культур

Межзвездный штаб

Состери III

СУТЬ ДЕЛА: Просьба о переводе удовлетворена.

Перевел с английского Олег БИТОВ

Дэвид Брин

КРАСНЫЙ СВЕТ

Мы топали себе к скоплению Геркулеса, никого не трогая, когда капитан сообщил по интеркому, что нас преследуют.

Я как раз читал лекцию по основам имплозивной геометродинамики: растолковывал устройство звездного двигателя юнцам, которые восемь лет назад по корабельному времени, когда мы взошли на борт «Фултона», были несмышлеными младенцами.

— Древняя научная фантастика, — говорил я, — предлагала множество самых невероятных способов превзойти скорость света. Некоторые способы казались теоретически возможными, особенно после того как мы научились воздействовать на пространственно-временной континуум, порождая микроскопические сингулярности. К сожалению, практика частенько расплющивает теорию в лепешку: чтобы воздействовать на континуум в требуемых масштабах, необходимо столкнуть между собой две галактики. Посему мы перемещаемся в пространстве в полном соответствии со старым добрым законом Ньютона — каждое действие предполагает противодействие. Правда, нашим предкам и не снился тот способ, каким…

Изложить принципы физической геометрии мне не удалось.

— Судя по всему, нас преследуют, — разнесся по отсекам голос капитана. — Кроме того, неопознанный звездолет требует, чтобы мы сбросили скорость и дали ему возможность приблизиться.

Как выяснилось, нас пытался перехватить корабль сверхминиатюрных размеров. Весил он меньше микрограмма и двигался по направленному лучу от ближайшей звезды. Этот красный луч, отражавшийся на обзорных экранах, содержал в себе сообщение, смысл которого был предельно ясен: заглушить двигатели и приготовиться к встрече.

Попробуйте представить, как все происходило. Два спиральных рукава, между которыми зияет бездонная пучина; звезды вокруг благодаря допплеровскому эффекту превратились в узкий сверкающий обруч с голубым свечением вдоль наружной кромки и с темно-красным вдоль внутренней. «Фултон», похожий на громадного кита рядом с крошечным кусочком планктона… Когда мы уравняли скорости, наш транспорт, битком набитый людьми и прочими обитателями старушки Земли, очутился бок о бок с чем-то вроде зонтика. Этот зонтик отличался изысканным дизайном и, как не замедлило выясниться, обладал даром речи.

— Спасибо, что выполнили нашу просьбу, — услышали мы, когда компьютеры двух кораблей установили между собой контакт. — С вами говорит представитель межгалактического Корпуса Неукоснительных Прагматиков. Сокращенно — КНП.

Никто из нас слыхом не слыхивал о подобной организации. Однако капитан ответил как ни в чем не бывало:

— Неужели? Чем можем быть полезны?

— Вы нас весьма обяжете, если заглушите свой двигатель.

— Что? Чем он вам не нравится?

— Этот двигатель создает последовательность микросингулярностей, которые заимствует из пространственно-временного континуума, и устроен на принципе квантовой неопределенности. В процессе заимствования сингулярности возникают и самоуничтожаются, что ведет к искажению континуума и порождает волну, которая и перемещает ваш корабль. Поэтому вас не заботят расходы материи и энергии.

Честно говоря, даже я, человек, съевший на сингулярностях собаку, не смог бы сформулировать точнее.

— Ну и что? — вкрадчиво поинтересовался капитан.

— Таким образом, вы путешествуете от одной звездной системы к другой, причем с высокой относительной скоростью.

— Совершенно верно. Это нас вполне устраивает, вот почему звездный двигатель столь популярен.

— В том-то и дело, — отозвался представитель Прагматиков. — Я преследовал вас с одной-единственной целью: попросить, чтобы вы перестали его использовать.

Ну и дела, доложу я вам!

Агент КНП утверждал, что звездный двигатель по сути своей безнравственен и смертельно опасен.

— Существуют иные возможности, — заявил он. — Можно перемещаться по направленному лучу из исходной точки. Как я. Естественно, в этом случае вам придется покинуть свои тела и путешествовать в качестве компьютерных сущностей. На борту моего корабля около миллиона пассажиров в таком состоянии. Если вы согласны, они с удовольствием потеснятся, чтобы освободить место для вашего экипажа.

— Спасибо, не стоит, — пробормотал капитан. — Нас вполне устраивают наши тела. Вдобавок, предложенный вами способ передвижения, по правде сказать, не внушает оптимизма. Он не слишком удобен.

— Зато экологически и космологически безопасен! Тогда как ваш грубо нарушает природу континуума.

Мы навострили уши. Галактический кодекс разрешает колонизировать планеты только тем, кто заботится об экологии. Это продиктовано не столько соображениями морали, сколько стремлением сохранить места обитания для наших внуков и правнуков.

Последняя фраза агента КНП. поставила нас в тупик.

— Что значит «грубо нарушает»? — осведомился я, поняв, что капитану просто нечего сказать. — Мы всего лишь взрываем за кормой небольшие черные дыры и движемся вперед на взрывной волне. С каких это пор вносить нечто в пустоту означает нарушать целостность континуума?

— Подумайте, — посоветовал агент. — Подобным образом вы непрерывно увеличиваете расстояние, отделяющее исходную точку от места-назначения.

— Верно, — согласился я. — Но всего-то чуть-чуть. А одновременно мы идем с большим квазиускорением, которое приближает нас к скорости света.

— Вам, безусловно, так удобно, однако как насчет остальных?

— Кто такие — эти остальные?

— Все прочие обитатели Вселенной! — заявил агент, в голосе которого прозвучало раздражение. — Продвигаясь к цели, вы увеличиваете расстояние между точками А и Б и затрудняете тем самым дорогу тому, кто, возможно, пойдет по вашим стопам.

Я расхохотался.

— Вот именно! Возможно! Понадобятся миллионы кораблей — сотни миллионов, — чтобы произошло заметное расширение континуума. Между прочим, Вселенная и так расширяется…

— И отчего это происходит, по-вашему? — перебил агент.

Я на какое-то время утратил дар речи и тупо уставился на экран.

— Что… — Я сглотнул. — Что вы имеете в виду?

КНП осуществлял благородную миссию. Его агенты сновали по галактикам — тем, что видны с Земли, и многим другим, — побуждая близоруких разумных существ, вроде нас, изменить свои взгляды. Задуматься о будущем. Не портить жизнь грядущим поколениям.

Этим они занимались на протяжении тысячелетий.

— Похоже, к вам не очень-то прислушиваются, верно? — спросил я, кое-как оправившись от изумления.

— К сожалению, да, — мрачно ответил агент. — Вселенная продолжает расширяться. Расстояния между звездами увеличиваются, из-за чего прежние средства передвижения устаревают, а принципы физической геометрии приобретают все большую популярность. Ведь это так удобно! Отказываются в основном древние, умудренные опытом расы. Те, что моложе, как правило, отвергают наши советы.