Помоги проекту - поделись книгой:
— Рикки создан так, что сам залечивает свои раны.
— Пусть наши животные умнее, — сказала Бет, — они все равно страдают от боли.
Рикки прижал уши, не соглашаясь:
— Боль — это долг.
— Но Рикки…
— Любовь — это долг, — сказал Рикки.
— Я совсем запустила полную инвентаризацию корабля, — сказала мать.
— Извините. Сейчас…
К удивлению Бет, перед ней появилась мать. На этот раз она воспользовалась стаей крысоптиц. Птицы поднялись из зарослей красно-коричневыми облачками, которые собирались воедино, образовав колеблющийся в воздухе гобелен. Хлопая крыльями и крича, стая сформировала грубое подобие человеческой фигуры, лицо которой, составленное из парящих птиц, постепенно стало знакомым. Нежные, немного неправильной формы губы, царственная голова, уничтоженная в результате несчастного случая. Остались лишь разум матери и ее органы чувств, потерявшие остроту ощущений, но способные управлять Левиафаном.
— Так много деталей! — прошептал в мозгу Бет голос матери. — Я просто не успеваю. Боюсь, я слишком увлеклась сбором комет. Левиафан доволен нашим успехом.
Бет посмотрела вперед и увидела, что они догоняют ядро кометы. На таком расстоянии от Солнца она казалась всего лишь грязно-белой ледяной глыбой. Бет порадовалась за мать, у которой каждая нервная цепочка восстановленного мозга была загружена заботами о Левиафане. Воссоздав себя в виде реплики из птиц, она сделала трогательный жест. Но едва Левиафан начал счищать с астероида первые слои, Бет удивленно раскрыла глаза.
— Мама, посмотри на это темное вещество. — Бет показала рукой направление, хотя знала, что мать сможет увидеть все гораздо лучше, подключив зрение прямо к глазам Бет. — Вид ишь? Стоит лишь соскоблить верхние несколько метров, и останется только голая скала.
— Жаль… — разочарованно отозвался шелковистый голос в голове девочки. Бет нахмурилась. Вся система жизнеобеспечения зависела от доходов, которые мать получала, продавая лед внутренним планетам. Левиафан должен был окупать себя.
Бет ощутила огорчение матери — раздражающие, мутно-коричневые потоки эмоций, и это заставило ее пнуть стенку купола, чтобы вызвать разум Левиафана. Вскоре она почувствовала, как на фоне мыслей матери сонно зашевелились мысли Левиафана.
— Эй, ты! Найди-ка мне большую, богатую комету, слышишь? Сейчас же!
Левиафан содрогнулся и послушно загрохотал двигателями.
— Он ведь всего лишь животное, дорогая, — сказала мать.
Бет кипела. Глупые животные. Надо будет воздействовать на сознание предков Левиафана, задать им цель. Так кто там был его предком? Ну, конечно…
— Хороший пес! А теперь — ищи!
Татьяна Никулина
НАЙДИТЕ ПАРУ ДЛЯ ФАРАОНА
В конце концов таинственный космический Левиафан обернулся давным-давно знакомым «другом человека». Это, конечно, трогательно, но выведение левиафанов пока остается делом отдаленного будущего (да и вряд ли современные кинологи одобрили бы экстерьер этого зверя), но вот какие породы собак появляются сейчас? Или хотя бы какие новые породы появляются у нас в России, в Москве?
Об этом рассказывает Татьяна Никулина, кинолог, председатель московского клуба «Фауна».
В реестре международной кинологической организации зарегистрировано около четырехсот пород собак. До начала перестройки в Союзе было распространено от силы полсотни пород (если я и ошибаюсь, то ненамного), и это связано опять-таки с — железным занавесом». Удивительно, но в собаководстве. как в осколочке зеркала, отражается все, что происходит в нашем государстве: те же центробежные разобщающие тенденции, что и в политике, те же «суверенные» амбиции, а у наиболее консервативных организаций, которые в мире кинологии тоже есть, все те же диктаторские планы, стремление возглавить все движение — ну просто все один к одному.
Наш клуб появился в 1986 году, отпочковавшись от МГОЛСа (Московского городского общества любителей собаководства), так как нас не устраивала консервативная манера вести дела. Хотелось серьезных профессиональных контактов с зарубежными клубами, новых связей, интересных выставок. До этого в Москве было всего два клуба: ДОСААФ, который занимался служебным собаководством, и МГОЛС. Мы были первыми, кто создал что-то свое. Сейчас в «Фауне» больше четырех тысяч членов, представлены собаки 57 пород — прежде всего служебные, декоративные, борзые. А объединений собаководов только в Москве уже десятки.
Тем не менее, как и граждане «большого» общества, кинологи стали понемногу приходить к сознанию, что надо объединяться, иначе мы развалим всю племенную работу. До последнего времени собак в Россию привозили очень мало, мало новых пород, новых кровей. И лишь лет пять назад, когда упростились проблемы, связанные с выездом за рубеж, хлынул поток. С тех пор какие-то породы получили развитие и распространились, а какие-то до сих пор считаются либо редкими, либо малочисленными, хотя в мире они далеко не всегда являются таковыми.
«В почти кинематографически быстром течении нашей жизни современный человек время от времени хочет почувствовать, что он пока еще остался самим собой. И ничто не даст ему столь приятного подтверждения этому, как «семенящие сзади четыре ноги», — писал этолог, Нобелевский лауреат Конрад Лоренц. Хотя он же (довольно ехидно) замечал, что как среди женщин идет постоянный отбор по красоте, и в результате красавицы бывают глупыми, так и среди собак — вот тут я с ним не согласна
Да, самые умные, я думаю, дворняжки. Здесь идет жесточайший отбор, и выживают собаки с наиболее гибкой психикой, самые сообразительные. Помеси часто дают прекрасные экземпляры в смысле физическом, они могут быть полны чувства собственного достоинства, умны, преданы хозяину. Но их нельзя разводить, ибо эти качества не передаются по наследству.
Потому так ценятся высокопородные собаки. Что значит «порода»? Полное соответствие физических, умственных и, если хотите, моральных возможностей собаки тем задачам, для решения которых она была выращена. Причем эти качества наследуются. Если, предположим, ризеншнауцер — в нашем доме сейчас пара собак этой породы — был выведен для службы, он должен быть мускулистым, с прекрасным костяком, анатомически правильно сложенным и, конечно, умным. Или, допустим, борзая — длинная, узкая. Все подчинено скорости…
Новые породы появляются сейчас очень редко, потому что уже существующие отвечают в принципе самым разным вкусам и способны выполнять самые резные задачи. Тем не менее, если кого-то что-то не удовлетворяет, это может дать толчок к работе над новой породой. Импульс может быть и другим — допустим, в СССР были чисто амбициозные попытки создания новых пород, вряд ли продиктованные чем-то, помимо стремления иметь нашу собаку. В сталинские времена, например, пытались вывести московского дога — получилось нечто неполноценное, породу закрыли. Пытались вывести и своего» водолаза, скрестив известного всем ньюфаундленда с кавказской овчаркой. Не удалось, оригинальные породы были лучше помеси.
Осталась московская сторожевая, соединившая крови сенбернара и кавказской овчарки. Она не пользуется популярностью, на мой взгляд, потому, что изначально не определена задача, для чего, для каких целей выводится такая собака: это искусственная порода.
Но есть и очень удачные попытки отечественных кинологов, например, черный терьер. Охранная служебная собака, соединившая три крови — ротвейлера и ризеншнауцера в первой генерации, а затем эрдельтерьера. Кстати, эта порода сейчас пользуется огромной популярностью в мире, можно сказать, на нее ажиотажный спрос (хотя это может объясняться просто модой на экзотику). Достижение отечественных кинологов-декораторов — московский длинношерстый той-терьер. Очень симпатичная собачка — игрушка с лохматыми ушками. Правда, в международном реестре ее до сих пор нет. по- скольку наши собаки никуда не вывозились и не выставлялись.
РАЗУМЕЕТСЯ, мода играет большую роль в распространении породных собак. Что в связи с этим изменилось в Москве?
Появились стаффордширские бультерьеры - и сразу стали популярными, особенно среди «крутых» ребят нового поколения. Это бойцовая собака (выведена в Англии специально для некогда популярной травли быков и медведей), вокруг которой сейчас идет небольшой скандал: Общество охраны животных добивается запрета на собачьи бои (подобный запрет, кстати, существует во многих цивилизованных странах), а наши новые не самого высокого полета коммерсанты очень полюбили это развлечение. Кровь, драка…
Официально такие бои, насколько я знаю, не санкционированы, но они проходят в Сокольниках и на частых дачах, для своих». В Англии эту породу вообще запретили к разведению, поскольку собака агрессивная, может даже напасть на человека
Порода получена в начале прошлого века в результата скрещивания английского бульдога вероятнее всего со староанглийским черноподпалым терьером. Вес кобеля -12,5-17 кг, суки -11 -15.5 кг. Рост 35,5-40,5 см.
У той же публики очень большим успехом пользуется ротвейлер, массивная и подвижная черноподпалая собака английских мясников. Их держат прежде всего для охраны. Откровенно говоря, я не люблю эту породу — при соответствующем воспитании из такой собаки нетрудно сделать «машину для убийства». Рост кобеля — 63,5-68,5 см, суки — 58,5-63,5 см.
А вот ризеншнауцер удивительно сочетает почта кошачью ласковость и отвагу, даже агрессивность. Это «моя порода*. Впрочем, она не является ни особо медной, ни редкой. Если цена на щенка бультерьера может достигать 150–200 тысяч рублей, то самый высокопородный щенок ризена даже при нынешних ценах вряд ли будет стоить больше пятидесяти — семидесяти тысяч. Кстати, приведенные цены никем не установлены, наш клуб считает, что цена — личное дело племзаводчика.
Безумно дорогие собаки мастифы и мастино. Мастиф — порода древняя, известная с античных времен. Сейчас этих рыхлых, короткошерстных тяжелых собак приводят из Германии, Англии. Они очень крупные: рост кобеля до 76 см, суки — до 70 см. Мастино, или неаполитанских мастифов, чьи размеры чуть меньше, но тоже весьма значительны, везут из Италии. При внушительной устрашающей внешности и мастиф, и мастино собаки спокойные. Надо сказать, что породы эти выведены для содержания на улице в странах с мягким климатом — у собак складчатая кожа, и в складках собирается запах, так что в городской квартире животные вряд ли чувствуют себя очень хорошо. И хозяевам, видимо, нелегко, однако престиж перевешивает.
И уж совсем престижно иметь ирландского волкодава, это одна из самых крупных собак в мире. Использовалась она, как явствует из названия породы, для травли волков в Ирландии. Мощный, впечатляющий облик; рост кобеля 81–86 см. Как легко догадаться, псу нужен простор и хорошая кормежка, так что эта собака «для богатых». Кстати, щенка ирландского волкодава за рубли и не купишь. Цена где-то около 200 долларов. Но в принципе у нас собаки, по сравнению с мировыми ценами, очень дешевы — по нашей глупости и по нашей бедности. Хороший высокопородный щенок может стоить в Европе полторы тысячи долларов.
Появились в Москве и комондоры, огромные, как бы состоящие из грязно-белых шнуров, которые спускаются до земли. Это венгерская пастушья собака (рост кобеля около 80 см, суки 70 см). Чисто внешне у меня эта порода вызывает смятение, я не очень понимаю людей, которые заводят в квартире пса, страшно похожего на кучу швабр, сваленную на полу.
Еще одна мощная, солидная, красивая пастушья собака появилась недавно у нас: бувье де франс. По виду напоминает ризеншнауцера, но не стрижется.
Из декоративных собак очень модными и дорогими являются мопсы, хотя редкими их, наверное, уже не назовешь — они быстро распространяются. Квадратная, крепко сбитая, мускулистая и в то же время элегантная короткошерстная собачка бежевого, серебристого окраса, вес которой колеблется в пределах 6,4–8,2 кг. У мопсов есть совершенно человеческая особенность — они храпят во сне.
Совсем недавно объявилась в Москве редчайшая древняя порода, мексиканская голая собака. Зимой я впервые видела такую у нас на выставке. Смешное забавное существо: голая кожа и чубчик на голове. Нормальная температура тела у этих собак 40,5 °C, а традиционная пища — овощи и фрукты.
В обществе «Фауна» зарегистрирована первая — фантастической красоты — мальтийская болонка. В России их раньше просто не было. Маленькая (рост около 25 см), с роскошной белой шерстью почти до пола. На картинках ее многие видели, но «живьем» это производит впечатление: собака двигается, будто волна.
Есть теперь в Москве и фараон, то есть фараонова собака, — представитель древнейшей в истории человечества породы (изображения этих собак встречаются на египетских саркофагах). Великолепный охотничий лес с точеным телом (рост кобеля 56–63,5 см, суки — 53–61 см). Наш» кобель получен хозяйкой в подарок от зарубежных друзей. Он, увы, единственный на всю Москву, так что о щенках даже разговора нет.
Вообще, когда в страну ввозится новая порода, нужно не менее трех собак, чтобы начинать племенную работу. Но редко кто привозит собак целенаправленно, все решает случай и вкус владельца. Поэтому без пары пока в нашем городе удивительный красавец золотистый ретривер (по одной из версий начало породы дали русские цирковые собаки) и бородатый колли.
А «Зачем нужно читать эту книгу, чтобы узнать, как завоевывать друзей? Почему не изучить приемы величайшего завоевателя друзей, какого только знал мир? Кто он такой? Вы можете встретить его завтра на улице. Когда вы приблизитесь к нему на расстояние десяти футов, он начнет вилять хвостом. Если вы остановитесь и погладите его, он будет вне себя от радости, стараясь всячески показать вам, как сильно он вас любит. Ивы знаете, что за этой демонстрацией привязанности с его стороны нет никаких скрытых мотивов: он не хочет продать вам какую-либо недвижимость и не имеет намерения вступить с вами в брак. Задумывались ли вы когда-нибудь над тем, почему собака — это единственное животное, которому не надо работать для того, чтобы жить? Курица должна нести яйца, корова — давать молоко, канарейка — петь. А собака зарабатывает себе на жизнь тем, что дарит вам только любовь».
О СОБАКАХ можно говорить бесконечно, тем более что, хота жизнь стала гораздо труднее, собак-то — за Москву ручаюсь, но, думаю, и по всей России тоже — стало больше.
Чтобы не повторять общие слова, расскажу историю, которая случилась, когда мы с мужем, Юрием Владимировичем Никулиным, работая в цирке, делали репризу под условным названием «Шапки». Юрий Владимирович и Михаил Иванович Шуйдин были на манеже, Юра сидел на стуле и читал газету, а на голове у него была кепка. Из кулис выбегала собака рыжий ирландский сеттер по кличке Люкс. Он был очень экспансивный, темпераментный. Вылетал на манеж, ляпался лапами на спину клоуна, сдирал зубами шапку — а Никулин, по идее, должен был думать, что шапку сдирает Шуйдин, и возникал конфликт между ними. Затем Юра доставал из кармана следующую кепку и продолжал читать. Наконец на четвертой шапке клоун оборачивался, видел перед собой улыбающуюся собачью морду, падал в обморок, собака вытаскивала у него из-за пазухи последнюю шапку и убегала.
На одном из спектаклей Юра вышел, сел на стул, надел шапочку и развернул газету. Мы скомандовали Люксу: «Вперед!» Он пробежал метров пять — половину расстояния, — потом буквально на цыпочках подошел к стулу, аккуратно встал лапами на самый краешек спинки, потянулся, кончиками зубов снял кепку и убежал обратно. Мы ахнули: что происходит? Оказалось, когда Юра сел на стул, то почувствовал острый приступ радикулита. И вот он сидел и ждал, что подбежит Люкс, ударит его, как обычно, лапами в спину, и он упадет от боли. Люкс «понял».
Он аккуратненько унес кепку, а Юру унесли на стуле с манежа.
Большую часть нашей жизни мы держим дома собак. Были и дворняжки. Была фокстерьер Кутя, опять же подобранная на улице, очаровательный зверь с яркой индивидуальностью. Последние годы держим ризеншнауцеров. Бывает по-всякому, приходилось и терять собаку, но тут же заводим новую, потому что без собаки я не могу.
…Недавно приехали соседи из Канады и рассказали, что там все породные собаки кастрированы, кроме тех, которые еще щенками отобраны на племя. На улицах собаки не лают, не бегают, не играют. Тишина и благопристойность. Дворняжек нет — откуда им взяться?
Нам до подобного прагматизма далеко. И слава Богу!
ПРОГНОЗ
Преодолеть врожденную болезнь, тем более изменить природу человека или другого живого существа — до недавнего времени это было чистой фантастикой. Когда появилась генная инженерия, подобные фантазии обрели под собой вполне реальную почву, превратившись в перспективное научное направление. В этом номере вы найдете два произведения, сюжет которых опирается на генные изменения: «Черед Тайсона» Майкла Д.Миллера, где люди дошли до «специализации» по профессиям, и «Левиафан» Г. Бенфорда, где космические корабли… выращивают, так как это более экономично, да и управляются они чужим мозгом.
Ну, а что все-таки происходит в реальности? Оказывается, возникает новое направление — генная терапия. Возможно, сентябрь 1990 года войдет в историю медицины, как и сентябрь 1967 года, когда хирург Кристиан Барнард произвел пересадку сердца. Около двух с половиной лет назад в американском Национальном центре здоровья в Бетзеди, вблизи Вашингтона, доктор Френч Андерсон впервые в истории ввел ген четырехлетней девочке из Кливленда. Новая технология, названная «генной терапией», по мнению специалистов, сыграет важную роль в борьбе против рака, СПИДа и наследственных заболеваний. В январе 1991 года Френч Андерсон начал лечение еще одной больной с помощью подобной методики. В обоих случаях пациентки страдали отсутствием иммунитета и могли жить только в специальных стерильных камерах. Причина этой болезни, сходной со СПИДом, в том, что соответствующий ген не способен вырабатывать нужный фермент (аденозин дезаминаза — АДА). Вместе со своими коллегами, доктором Майклом Блезом, специалистом по иммунным заболеваниям, и Кеннетом Калвером, экспертом по пересадкам тканей, доктор Андерсон решил лечить болезнь в самой ее основе — не вводить в организм фермент АДА (как делали раньше), а заменить поврежденный ген здоровым. У девочки обычным способом взяли лимфоциты (белые кровяные шарики) и затем выращивали их в пробирке в присутствии вируса, болезнетворная активность которого была нейтрализована. «Прооперированный» вирус был превращен в «носитель» здорового гена, который у человека управляет образованием фермента АДА. Теперь вирус был готов выполнить предназначенную ему роль: согласно своей агрессивной природе, внедриться в белые кровяные тельца, неся с собой не болезнь, а новый ген. Измененные кровяные клетки начали размножаться в пробирке, и доктору Андерсону оставалось только ввести их в кровь пациентки. Вакцинация проводилась раз в месяц, чтобы новые лимфоциты вытеснили старые. В паузах между инъекциями девочка жила дома и чувствовала себя хорошо. Защитные силы организма значительно выросли. Но итоги эксперимента с уверенностью можно будет подвести лишь через несколько лет. Стивен Розенберг, онколог из медицинского центра в Бетзеди, с января 1991 года пытается лечить подобным же способом больного с тяжелой формой рака кожи — прогрессирующей меланомой. Разница лишь в том, что в этом случае генетически заменяются белые кровяные тельца, чьи природные свойства нарушены раком. При этом к культуре, в которой выращивают лимфоциты, добавляют интерлейкин-в, вещество, повышающее эффективность белых кровяных телец в борьбе с болезнью. Обогащенные таким образом тельца впрыскиваются в организм больного. В течение последних двух лет в США так лечатся уже пятьдесят пациентов, их самочувствие улучшается.
На этом доктор Розенберг не остановился. 8 октября 1991 года он произвел новый эксперимент на 46-летнем пациенте, страдающем меланомой в последней стадии. Идея была такой: канцерогенные клетки самого больного использовать для защиты организма от этого же вида рака! Таким способом, по последним сообщениям Розенберга, он лечит четырех больных меланомой, пять — раком толстой кишки, пять — раком желудка… Генной терапией можно лечить наследственные болезни, от которых страдают десятки миллионов людей в мире. Половину общей детской смертности в развитых странах дают именно эти недуги. Их известно свыше четырех тысяч. Наиболее распространенные — гемофилия (несвертываемость крови), миопатия (мышечная слабость), чрезмерное слез о выделение. В институте Пастера в Париже врачи вот уже несколько месяцев с помощью вакцинации пытаются победить очень тяжелую наследственную болезнь печени, обычно приводящую к быстрой гибели человека. В вену подопытной мыши медики ввели вирус — «такси», который доставил нужный ген. Болезнь (правда, пока у мыши) была побеждена. До сих пор в таких случаях единственным методом лечения была пересадка печени. Генная терапия может помочь победить такие болезни, как диабет, некоторые пороки сердца, заболевания сосудов. В Национальном центре научных исследований США мышам уже пересаживают генетически измененные клетки с болезнью Паркинсона. Обследование животных, прошедших курс лечения, показало значительное обновление клеток мозга. Энтузиасты новых методов лечения уверены, что генная терапия полностью изменит медицину. К середине следующего века она станет рутинной практикой врачей провинциальных больниц.
Джеймс Э. Томпсон
Принцип синхронности
Впервые Джо Эндерби заметил, что творится нечто странное, когда его кот вдруг выразил свое мнение по поводу напечатанного в утренней газете. Никогда прежде кот Джо Эндерби такого не делал.
Тут, пожалуй, придется кое-что пояснить. Эндерби, служащий страховой компании средней руки, имел обыкновение сразу после завтрака, до того как отправиться на службу, просматривать утреннюю газету. И вслух комментировать прочитанное примерно в таких выражениях: «Вот это толково», «Этого нам только не хватало!», «Он что, с ума сошел?»
В то утро, когда все началось, Эндерби вытянулся на диване, а Мельхидес, здоровущий серо-полосатый кот, клубочком свернулся у него на коленях. Как обычно, Эндерби читал утреннюю газету. Изучив отчет о речи члена сената США (имя сенатора разглашено не будет) по вопросам внешней политики, он пробормотал: «Рехнулся этот парень, что ли?»
А кот внушительно и твердо кивнул головой.
Подивившись забавному совпадению, Эндерби с улыбкой спросил Мельхидеса:
— Ты, стало быть, полагаешь, что сенатор совсем свихнулся?
Кот опять кивнул.
Озадаченный — где это видано, чтобы кошки кивали или качали головой в ответ на что бы то ни было, — Эндерби обратился к животному:
— Эй, приятель, что с тобой, что тебя гложет? Хочешь выйти погулять?
На сей раз, словно говоря «нет», кот покачал головой.
Эндерби снова уткнулся в газету и вычитал в ней мнение видного педагога (его имя тоже не будет оглашено), утверждающего: «Студенты- радикалы — сущие фашисты: от них пышет предубеждением против всей расы полицейских». Эндерби произнес:
— Ну хоть капля смысла в этом есть, а?
Он, может, и не обратил бы внимания, что разговаривает сам с собой, если бы не заметил, как Мельхидес отрицательно качает головой.
— Черт побери, неужели ты понимаешь, о чем я говорю?
Кот кивнул.
«Это уж слишком, — подумал про себя Эндерби, — кажется, я совсем заработался». Мелькнула мысль, не зайти ли ему сразу к психиатру, но в конце концов Эндерби решил поехать, как обычно, на службу, а к врачу заглянуть, может быть, днем.
По пути на работу он включил радио и стал быстро нажимать кнопки в поисках чего-нибудь стоящего, переключаясь со станции на станцию:
И тогда генерал Грант отдал приказ… (щелк)
Забить их всех каменьями! (щелк)
За какой же из грехов побиваете вы меня камнями? И они отвечали: за то, что никакого ты добра не творил, побиваем мы тебя камнями… (щелк)
Четвертая станция передавала мягкую успокаивающую музыку без слов, и Эндерби, задумавшись было о странных совпадениях, через несколько минут выбросил эти мысли из головы.
Мелодия кончилась, и прежде чем включить следующую, ведущий рассказал анекдот, в котором упоминались «самолеты, летевшие клином». Как раз в тот момент, когда из динамика доносились эти слова, Эндерби заметил на свободной полосе дороги, впереди и чуть правее, свору собак. На бегу стая вытянулась в идеальный клин.
В компании в тот день дела шли обычно. Вот только с телефонными звонками происходили странности. Первым по номеру Эндерби позвонил мистер Денвер из Кливленда, а вторым — мистер Кливленд из Денвера. Беседуя с последним, Эндерби по ошибке обратился к нему: «Мистер Денвер!» — клиент тут же поправил: «Нет, нет, не фамилия моя Денвер, а я звоню из Денвера! Вы крайне невнимательны!»
Третьим в это утро позвонил некто мистер Дейтон из Буффало. Поговорив с ним, Эндерби не удержался: «Теперь что же! Звякнет какой-нибудь мистер Буффало из Дейтона? Это ж индейцем надо быть, чтоб носить такую фамилию[3]». Он ошибся. Звонок был действительно из Дейтона. Но звонил не индеец по фамилии Буффало. Звонившим оказался украинец по имени Эрик Бычко.
То была последняя капля. Едва мистер Бычко покончил с делами и дал отбой, Эндерби бросился к сослуживцам, расспрашивая, не было ли у них необычных звонков. И выяснил: одна сотрудница говорила по телефону шесть раз — три раза на проводе оказывался город Вашингтон и три раза штат Вашингтон. Во всех шести случаях клиентами были мужчины, звали которых Джордж.
Другая сотрудница, только что вернувшаяся из отпуска, который она провела в Мексике, разговаривала по телефону пять раз, и все время собеседниками становились люди, говорившие с мексиканским акцентом.
Одному из служащих трижды звонили либо полицейские, либо из полицейского участка; на него же выпал ошибочный звонок — неверно набрали номер: кто-то хотел соединиться с полицейским управлением. Звали служащего мистер Копп.
Эндерби позвонил психиатру и записался на прием после обеда.
Поведав о всех происшествиях задень, Эндерби поинтересовался у доктора Визельхаузе:
— Вы не могли бы подыскать хоть какое-нибудь объяснение, что все это значит?
— Позвольте задать вам один вопрос, — сказал психиатр. — Когда кот реагировал на газетные заметки, его мнение всегда совпадало с вашим собственным?
— Да-а-а… Кажется, так.
— Значит, кот преподносил вам то, чего вы сами желали? Иными словами, вел себя как заботливый наставник?
— По-вашему…
Поделиться книгой: