Его губы растянулись в улыбке.
– Я не единственный, у кого своеобразные представления о приличиях. Вы разгуливаете в халате перед мужчиной, одна, среди ночи. Что бы сказал ваш отец, узнав об этом?
Амазонка покраснела, очаровательный румянец соперничал с ярко-оранжевым цветом халата.
– Вряд ли стоит обсуждать с ним этот инцидент. Да и не только с ним, уж если на то пошло.
Ха! Возблагодарим Бога за железные правила приличия. И все же он не мог удержаться и не поддразнить ее:
– Почему я должен молчать? Я не сделал ничего дурного. Просто искал сигары.
В ее очаровательных глазах промелькнула тревога.
– Поймите, то, что произошло, ни мне, ни вам не делает чести.
– Лично мне стыдиться нечего.
– Мистер Бреннан, если вы расскажете ему...
– Могу не рассказывать. Ради вас. – Грифф лукавил. Он и сам предпочел бы скрыть от ее отца этот небольшой инцидент. – А теперь я, как и подобает истинному джентльмену, намерен положить конец нашей неподобающей встрече. Доброй ночи, миледи.
– Доброй ночи, мистер Бреннан. Увидимся утром за завтраком. – Она не двинулась с места. Наверняка ждала, пока он уйдет. Не хотела испытывать судьбу. А потом бросится проверять, не пропало ли что-нибудь. Уходя, запрет за собой дверь. Сегодня он ничего не узнает.
Он придет сюда в другой раз. Грифф не сомневался, что Розалинда здесь что-то прячет. И он во что бы то ни стало должен узнать, что именно.
– Хорошо. Тогда до утра. – Он направился к двери, потом остановился и обернулся. – Кстати, та строчка о «железном языке полночи»? Это из «Сна в летнюю ночь»?
Она бросила на него испуганный взгляд.
– Как видите, я запоминаю не только те строчки из великой литературы, которые помогают соблазнить женщину, как вы изволили заметить. На самом деле я очень хорошо помню продолжение. – И он процитировал: – «Ах! Полночь языком своим железным двенадцать отсчитала. Спать скорее! Влюбленные, настал волшебный час. Боюсь, что утром так же мы проспим, как незаметно за ночь засиделись».
Когда его упоминание о влюбленных спровоцировало новый румянец на ее щеках, страстное удовлетворение согрело его кровь. Да, амазонку в конце концов можно победить, и он нашел способ, как это сделать.
– Хотя наш «волшебный час» был... э... поучительным, мы определенно «за ночь засиделись», леди Розалинда. Поэтому вы можете пожелать позаботиться о том, чтобы «утром так же не проспать» и не опоздать к завтраку. – Он насмешливо улыбнулся. – Ведь если я явлюсь первым, велико будет искушение объяснить, почему вы опоздали. Сомневаюсь, что вашей семье, особенно отцу, это понравится.
Глава 4
Да чтоб меня!.. Я всю жизнь опаздываю на пять минут.
Ханна Коули, английский драматург.
Утром горничная помогла Розалинде одеться, и она взад-вперед расхаживала по комнате, охваченная возбуждением, не покидавшим ее с тех пор, как прошлой ночью мистер Бреннан вышел из покоев отца.
Он осмелился ей угрожать! Он, ничтожный поверенный! Неужели он думает, что она трясется от страха при мысли о том, что он расскажет папа´ о случившемся ночью? Только глупец может так поступить.
Она презрительно фыркнула, набросила на плечи кружевную шаль, самую красивую, и направилась к двери. Пусть этот негодяй говорит папа´ что угодно. Ее это не волнует. Она спустится к завтраку, а потом будет заниматься своими делами.
А если он уже поговорил с папа´? Тогда она расскажет, как этот тип шарил в столе, и папа´ похвалит ее за усердие.
Если только мистер Бреннан не упомянет о том, что она была почти неглиже.
Розалинда остановилась у двери и вернулась в комнату. Папа´ это не понравится. Проклятый мистер Бреннан так и сказал.
Она снова почувствовала жар от его шепота на своем ухе: «Никогда не провоцируйте вора, миледи, если не уверены, что можете взять над ним верх».
Проклятие! Мистер Бреннан понял, что папа´ не закроет на это глаза, особенно после того, как узнает все подробности. Ведь этот наглец прижимал ее к себе, положил руку ей на живот, и она испытала доселе неведомые ей ощущения. Его рука была так горяча, что обжигала сквозь халат и рубашку.
Щеки Розалинды пылали, и она еще быстрее заходила по комнате. Этот мерзавец даже заставил ее покраснеть! Ну это уже слишком! Ведь он всего-навсего поверенный!
Поверенные обычно носят очки и все время кашляют. От них пахнет пылью, чернилами и заплесневелой бумагой. Они похожи на пауков, состоят из одних только рук, ног и выпученных глаз, как поверенный папа´.
И уж совершенно точно они не созданы из закаленной стали, гладкой и твердой, как меч ее предка. Не пахнут древесным дымом и кожей, у них не бывают такие синие глаза.
Розалинда опустилась на кровать и стала рассеянно поглаживать нефритово-зеленый дамаст, чуть менее яркий, чем полоски на платье, которое она надела, – ее любимом. Распущенное поведение и ловкость, с которой он разоружил ее, заставили Розалинду задуматься. Может, он один из контрабандистов – компаньонов мистера Найтона, привезенный сюда, чтобы подсчитать ценности имения еще при жизни папа´? Видимо, так оно и есть.
Как странно, что он знает Шекспира. Казалось маловероятным, что контрабандист будет читать «Сон в летнюю ночь». Но, как писал Шекспир, «для своих целей дьявол может цитировать Священное Писание», так почему же дьяволу не цитировать Шекспира?
Но главное, о чем следовало подумать, – зачем он прокрался в покои отца. Не за сигарами же, как он старался ее убедить. Что, если он действительно искал личные бумаги папа´?
Скользнув в изножье кровати, Розалинда открыла деревянный сундук, чтобы проверить шкатулку. Слава Богу, мистер Бреннан не успел ее найти. На шкатулке висел тяжелый замок, и Розалинду разобрало любопытство. Что в шкатулке? Почему отец так дорожит ею? Нет сомнения, что хозяин велел мистеру Бреннану обыскать письменный стол отца и найти шкатулку. Розалинда сделает все, чтобы помешать ему. Будет следить за каждым его шагом, чего бы это ей ни стоило. Если же она ошиблась и шкатулка не интересует поверенного, она может через него узнать, что представляет собой его хозяин, если мистер Бреннан, даже сам того не желая, неодобрительно отзовется о нем. Любой может проговориться. И тогда Розалинда убедит Джульет не выходить за него замуж.
Именно так она и поступит, и победа будет на ее стороне.
Полная решимости, Розалинда выбежала из комнаты и едва не столкнулась с Джульет, которая шла по коридору. Увидев ее, Джульет побледнела.
– Р-Розалинда?
– Доброе утро, дорогая. Идешь завтракать?
– Да. – Джульет с беспокойством посмотрела на нее. – Т-ты не сердишься на меня?
– За что? – Она помолчала. – Ах да, за то, что ты заперла меня в комнате папа´. – После разговора с мистером Бреннаном Розалинда совершенно забыла об этом.
– Очень сожалею, что так поступила, – прошептала Джульет, нервно теребя платье. – Ты все еще сердишься на меня?
Как могла она сердиться на бедняжку, если ту мучили угрызения совести?
– Уже не сержусь. Ты думала, что поступаешь правильно.
– Я действительно так думала! – Повернувшись, Джульет направилась к лестнице. – Я знаю, прошлое мистера Найтона тревожит тебя, но ведь сам он не занимался контрабандой. К тому же папа´ говорит, что это было очень давно. Во всяком случае, он не пьяница, не распутник или, что еще хуже, не друг того ужасного лорда Байрона.
Розалинда округлила глаза, однако подумала, что в чем-то Джульет права. В своих письмах миссис Инчболд ни словом не обмолвилась о каких-либо чертах характера мистера Найтона, свидетельствовавших о том, что он будет плохим мужем.
– Надеюсь, ты не будешь сердиться на мистера Найтона из-за контрабанды? – продолжала Джульет.
– Я никогда не позволила бы себе быть невежливой с гостем, зная, что он пожалуется папа´ – Розалинде не хотелось просидеть еще один вечер взаперти.
Лицо Джульет озарила улыбка.
– Рада это слышать. Сестры не должны ссориться. Должны любить друг друга.
– Ты совершенно права, – промолвила Розалинда. Мать умерла, когда рожала Джульет. Шестилетняя Розалинда и девятилетняя Хелена старались заменить ей мать, они обожали малышку.
Джульет и сейчас была всеобщей любимицей. В свои семнадцать она обладала великолепной фигурой и густыми золотыми волосами. У всех трех сестер были карие глаза, но у Джульет они становились зелеными как изумруды, когда она надевала платье соответствующего цвета. Глаза Розалин-ды гораздо чаще походили на тот скучный мох, что растет на деревьях в оленьем заповеднике, не важно, какого цвета платье она носила. Джульет была слишком хороша для такого отталкивающего человека, как мистер Найтон.
– Итак, – заметила Розалинда, когда они подошли к лестнице, – что ты думаешь о нашем кузене? Чего мне ожидать?
Наклонив голову, Джульет поспешила вниз.
– Он очень мил. Хорошо воспитан.
Прищурившись, Розалинда поспешила за сестрой.
– Он тебе понравился, да?
Джульет пожала плечами и ускорила шаг.
– Значит, не понравился. – Возможно, ей не придется раскрывать секреты мистера Найтона.
– Нет. Т-то есть да! – Она заскользила вниз по лестнице. – Впрочем, не знаю. Думаю, он хороший человек.
Розалинда догнала ее и схватила за руку.
– Но что-то в нем тебя тревожит. – Джульет хотела возразить, но Розалинда прижала палец к ее губам. – Не лукавь со мной, дорогая. Все твои мысли написаны у тебя на лице. Их так же легко читать, как букварь.
– Я не ребенок, – обиделась Джульет, – и ничто меня не тревожит. Я могу это сделать. Действительно могу.
Она говорила так, будто пыталась убедить сама себя. Розалинда вздохнула, когда девушка поспешила вниз. Когда Джульет преисполнилась решимости спасти Суон-Парк? Ведь она плыла по жизни, словно во сне, и вдруг решила принести себя в жертву.
«Ты была ненамного старше ее, когда взяла на себя заботы об отце-инвалиде, безнадежно больной сестре и приходящем в упадок имении».
«Да, но у меня не было выбора», – возразила самой себе Розалиида.
Джульет, наверное, чувствует то же самое. Розалинда догнала сестру, но разговор не возобновила. Возможно, все решится само собой. Опасения Джульет убедят ее не выходить замуж в угоду папа´.
Достигнув нижнего этажа, они замедлили шаг и, ступая по вытертому ковру, подошли к дверям столовой. С другой стороны холла вошел высокий, широкоплечий мужчина. Заметив девушек, он остановился ждать у двери столовой.
– Он что, вырос за ночь? – процедила сквозь зубы Джульет.
Розалинда понизила голос:
– Это и есть наш кузен?
– Да, это мистер Найтон.
Розалинда пристально всмотрелась в человека, которого никогда не видела, но считала закоренелым негодяем. Однако негодяем он не выглядел. Он больше походил на крестьянина, переодетого джентльменом, и, судя по всему, чувствовал себя очень неловко. Камердинер папа´, который должен был прислуживать мистеру Найтону во время его визита, видимо, слишком туго завязал ему галстук, потому что мистер Найтон все время теребил его. Он явно волновался, и это внушало симпатию к нему.
Однако Джульет, глядя на него, испытывала только страх. Мужчина улыбался, что делало его резкие черты почти привлекательными. Почему же он испугал Джульет?
Внимательно рассмотрев его, Розалинда поняла, в чем дело: мистер Найтон – настоящий гигант. А Джульет маленькая и хрупкая.
– Тебе не стоит беспокоиться, ты же знаешь, – прошептала Розалинда. – Если он пугает тебя, тогда...
– Кто-то должен выйти за него замуж, – перебила ее Джульет. – Ты и Хелена отказываетесь, остаюсь только я.
– Дорогая...
– Хватит! – в сердцах бросила Джульет, в глазах ее блестели слезы. – Если я не выйду замуж за мистера Найтона, нас вышвырнут из Суон-Парка и я останусь старой девой.
– Ты еще молода. Найдешь другого.
– Сомневаюсь. Хелена упустила свой шанс из-за хромоты, тебе не до замужества, приходится управлять имением, в Лондон, на сезон, папа´ нас не повез. Мистер Найтон – мой единственный шанс, и я не упущу его. А к его габаритам я со временем привыкну.
До чего упрямая девчонка! Надо ее отговорить от этого замужества. Она должна выйти замуж по любви, а не за быка, вселяющего в нее ужас.
Когда они приблизились, мистер Найтон поклонился, однако его голова все равно была на добрый фут выше головы Джульет. Джульет, заикаясь, представила их.
Мистер Найтон сделал вид, будто не заметил нервозность девушки.
– Счастлив познакомиться с вами, кузина, – обратился он к Розалинде. – Ваши сестры много рассказывали мне о вас.
– Вы не должны верить ни единому их слову. Представляю себе, что они вам наговорили обо мне! – Розалинда протянула ему руку.
Мистер Найтон на мгновение задержал ее.
– Надеюсь, вы окажете мне честь и опровергнете возведенную на вас напраслину, если таковая имела место.
Обаятельная улыбка и ироничный тон почти обезоружили Розалинду. Почти.
– Мистер Найтон, я поражена. Вы еще больший льстец, чем ваш поверенный.
Тонкое лезвие тревоги заострило его взгляд, глаза стали стальными.
– Вы видели Гриффа?
Гриффа? Ах да, негодяй сказал, что это его прозвище.
– Видела. Вчера вечером, – как бы невзначай произнесла Розалинда и заглянула в столовую. Там не было ни души. – А что, мистер Бреннан еще спит?
– Э... да. Он предпочитает жить по столичному распорядку.
Именно так и сказал сам мистер Бреннан. Может, мистер Найтон уже разговаривал с ним и знает о том, что произошло ночью?
Если так, то он хорошо это скрывает, потому что лицо его оставалось бесстрастным.
– Уверен, он скоро появится. Не пойти ли нам завтракать? – Он улыбнулся, переведя взгляд с Розалинды на Джульет, которая не сводила с него глаз.
– Конечно. – Розалинда шагнула между ним и Джульет, чтобы взять предложенную им руку, и ее сестра с облегчением вздохнула.
И все же не мистер Найтон занимал ее мысли, когда они вошли в залитую солнцем столовую. Мистер Бреннан проспал. И это после всех его завуалированных угроз предать огласке их встречу ночью.
Поделиться книгой: