Аромат жасмина

— Я не буду плакать, и уж лучше стану сморкаться в рукав, чем пользоваться той грязной тряпкой, которую вы мне дали.

— Мудрый выбор, — подытожил шотландец, В уголках его глаз собрались морщинки — вероятно, он улыбался. — Оставайтесь здесь, ведите себя тихо и ждите.

— Если у меня будет на то желание, — с вызовом заявила Кей. В душе же она радовалась остановке и отдыху.

И снова его губы дрогнули, как будто он сдерживал смех.

Шотландец ускакал, и Кей осталась одна. Она прикинула, не стоит ли спешиться хотя бы ради одного: показать ему, что она не позволит собой управлять. Но сил на это не было, поэтому она привалилась к лошадиной шее и заснула.

Алекс, вернувшись, так и нашел ее — спящей и крепко сжимающей повод. Наклонившись, он заглянул ей в лицо. Очаровательная малышка, выглядит лет на двенадцать. О чем, черт побери, думал Ти-Си, когда отправлял этого ребенка прямиком в ад — тот самый ад, в который превратилась жизнь Алекса?

У него не раз возникало желание сдаться и покончить со всем этим — покончить с жизнью. Он так и не смог ни на мгновение забыть ту страшную картину: любимая женщина лежит рядом, а на ее изящной шее зияет жуткая рана.

Все, что случилось после этого — тюрьма, суд и прочее, — он считал заслуженным, но не потому, что его назвали убийцей жены, а потому, что он не защитил ее.

И вот сейчас Ти-Си Коннор, единственный человек, который оставался ему другом во время всех этих испытаний, повесил на него заботу о другой женщине — а он плохо экипирован, чтобы защитить ее от грядущих опасностей.

Алекс осторожно вытащил повод из рук Кей и повел ее лошадь за собой. Он то и дело поглядывал на девушку, проверяя, чтобы она не съехала с седла, однако она крепко держалась за шею лошади. До амбара, где он купил им ночлег, ехать было недалеко. Старик Йейтс, хозяин амбара, торговался изо всех сил, и Алекс порадовался тому, что у него с собой мало денег. Если бы старик увидел девушку в дорогом платье, то стребовал бы с них все, что было. Или, что еще хуже, сложил бы два и два и отправился бы к шерифу.

Алекс понимал: они с Кей выглядят настолько несочетающимися, что вызывают подозрения. Девушка молода, и все в ней говорит о том, что она богата. Даже волосы, ниспадающие на плечи густыми блестящими локонами, даже крохотные ножки в серебристых туфельках — всё кричит о деньгах. Она излучает богатство и роскошь, образованность и утонченность. Интересно, спросил себя Алекс, а она когда-нибудь пила чай из глиняной кружки? Или только из фарфоровой чашки?

Что до него, то он ей полная противоположность. Его одежда драная и грязная, нескольких недель в тюрьме страшно изнурили его. Навещая его, Ти-Си каждый раз приносил с собой корзинку с едой, но караульные с таким энтузиазмом «изучали» ее содержимое, что к тому моменту, когда она попадала к Алексу, пища в ней становилась несъедобной.

Ему не давали ни бритвенных принадлежностей, ни воды для умывания. Жители Чарлстона ненавидели его за то, что он, по их мнению, совершил, поэтому считали наказание заслуженным. С ним обращались хуже, чем с животным.

И вот сейчас у него на попечении оказалась сопливая девчонка, а он не представляет, что с ней делать. Может, ему стоит научить ее лжи, которую она потом расскажет своим родственникам? Будет говорить, что ее похитил человек, осужденный за убийство, и не отпускал. Только Алекс сомневался, что ей удастся долго придерживаться этого вранья. Если Ти-Си каким-то образом уговорил ее отправиться на встречу с беглым заключенным, это означает, что у нее доброе сердце, но нет чувства самосохранения.

Кроме того, как ей самостоятельно добраться до дома? Не может же он отпустить ее одну, такую красавицу? Едва из-под этого огромного плаща выглянет краешек ее замечательного платья, как за ней погонятся все воры Чарлстона.

Нет, план Ти-Си ему нравился, во всяком случае, та его часть, где он присоединяется к исследовательской экспедиции и отправляется в дебри Флориды. План предусматривал, что Ти-Си будет зарисовывать все, что видит, а Алекс станет разнорабочим — будет заниматься лошадьми, охотиться на дичь и помогать Ти-Си, когда тому понадобится помощь.

Сегодня он спросил у девчонки, почему Ти-Си не появился, и она ответила, что тот сломал ногу. Надо же было такому случиться, чтобы именно в это утро Ти-Си полез на крышу и упал с лестницы! Алекс чертыхнулся и обозвал идиотом человека, который взялся за починку крыши в день побега, — правда, произнес он все это очень тихо. То, что девица понимает этот чуждый всем американцам шотландский говор, потрясло его. Когда Алекс в первый раз приехал в Америку, никто не понимал ни слова из его речи. Первые полгода он объяснялся жестами. Со временем он научился говорить по-английски, то есть произносить слова так, как они написаны. Он считал такую речь скучной и нетворческой, но худо-бедно выражал свою мысль.

К тому моменту, когда он познакомился с Лилит, с женщиной, на которой собирался жениться, он уже говорил, как большинство американцев. Только в периоды сильного напряжения — например, когда сбегаешь из тюрьмы и видишь, что вместо крепкого мужчины тебя ждет слабая девчонка, — к нему возвращался шотландский акцент.

Дорога до полуразвалившегося амбара Йейтса заняла десять минут. Когда Алекс увидел в грязном окне лицо старика, он загородил собой Кей и порадовался, что прикрыл ее голову капюшоном. С такого расстояния никто не определит, девушка это или юноша, а ему большего-и не надо, ведь он сказал, что путешествует со своим младшим братом.

Алекс завел лошадей в амбар, закрыл за собой дверь и запер ее поперечной балкой. В амбаре старик держал корову, древнюю клячу и нескольких кур, которые выбрали себе стропило в качестве насеста. Строение было старым и грязным. Алекс надеялся, что ночью дождь не пойдет — в противном случае им грозило промокнуть до нитки, потому что вся крыша была в огромных дырах, через которые виднелось небо.

Они ехали не останавливаясь почти сутки, поэтому Алекс не стал тревожить Кей и оставил ее спать на лошади, а сам стал проверять, на месте ли все то, за что он заплатил. Тюк соломы валялся в углу, для лошадей было приготовлено немного овса, на колченогом столе стояла миска с жидким водянистым супом, а рядом лежала черствая буханка хлеба. Еда была скудной, однако Алекс чувствовал, что старик дал все, что мог.

Разложив солому в пустом стойле, Алекс подошел к Кей. Она спала глубоким сном и потихоньку съезжала набок. Он обхватил ее за талию и вытащил из седла. Она оказалась крепкой, тяжелее, чем он предполагал, — хотя не стоило забывать, что в последнее время он сильно ослабел. Не просыпаясь, она устроилась поудобнее, как будто привыкла к тому, что ее носят на руках, — а ведь действительно привыкла, понял Алекс. Он знал, кто она такая и какую жизнь ведет, потому что его мать, когда он был маленьким, читала вслух ему и отцу письма своей матери Эдилин Харкорт.

После смерти матери, когда ему уже исполнилось девять, он начал переписываться с Натом, братом Кей. Оба родились в один год и миссис Харкорт считала, что переписка со своим сверстником поможет Алексу пережить утрату. И помогла, только они с Натом не перестали писать друг другу.

За те пятнадцать лет, что Алекс переписывался с братом Кей, он много узнал о семье Харкорт. Когда им с Натом было по десять, они решили сделать из своей переписки тайну. Для Алекса это означало не читать письма Ната отцу — только он все равно все ему рассказывал. Для Ната же, который жил в большой семье и делился всем, это означало не делить Алекса ни с кем. Только родители знали о том, что мальчики переписываются.

Алекс помнил каждое слово, что Нат писал о своей младшей сестре. Когда он был в тюрьме, Ти-Си обмолвился о том, что крестница приезжает к нему в Чарлстон.

— Только он не должен был отправлять ее ко мне, — пробормотал Алекс.

Кей заерзала у него на руках и обняла за шею. Капюшон упал с ее головы, полы плаща распахнулись, и взору Алекса предстали обнаженные плечи, изящество которых подчеркивал глубокий вырез переливающегося белого платья.

Он попытался прикрыть ее и едва не уронил. Недели на голодном пайке и отсутствие физической нагрузки нанесли ему тяжелый урон.

Алекс осторожно уложил Кей на солому, потом выпрямился и потянулся. И, не удержавшись, посмотрел на свою невольную спутницу. Ее темные волосы разметались вокруг головы, как нимб, хрусталинки на роскошном платье сверкали в лучах заходящего солнца, проникавшего сквозь дыры в крыше. Она лежала на плаще, которым он накрыл солому, и всем своим видом олицетворяла красоту, настолько совершенную, что Алекс даже застонал.

Что, черт побери, с ней делать?

У него в голове не укладывалось, как можно выпустить в мир такое хрупкое и невинное создание.

Алекс оставил ее спать в стойле, а сам занялся лошадьми. Он снял с них седла и сумки, обтер соломой и задал корм.

Когда он вернулся к стойлу, оказалось, что за все это время Кей даже не пошевелилась. Он сел на колченогий стул у старого стола и, то и дело поглядывая на спящую, съел половину того, что оставил им Йейтс. На это ушло всего несколько минут, и после еды ему захотелось спать. Он жалел, что у него нет пледа, в который можно было бы уютно завернуться.

Пока Алекс раздумывал, куда бы прилечь, его спутница перекатилась на бок и освободила половину широкого шерстяного плаща. Он понимал, что делать этого не следует, но противостоять искушению не мог. Он лег на солому и укрылся свободной половиной плаща. Не будь он таким грязным, то лег бы рядом с Кей, а так он просто испачкает ее платье. Засыпая, Алекс недоумевал, как она могла проехать верхом такое огромное расстояние и остаться чистой? Но с другой стороны, умение оставаться чистой — это одна из загадок женщины, в этом он твердо убежден.

Глава 4

Алекс проснулся как от толчка и остался лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь. Ничего не услышав, он встал и огляделся. На первый взгляд все вокруг было таким же, каким он оставил вчера, однако он чувствовал, что что-то изменилось — или вот-вот изменится. Отец говорил, что он унаследовал от матери крохотную долю ясновидения.

Мать всегда чувствовала, когда к ним кто-то собирался прийти, В шесть лет, видя, что мать торопливо прибирает дом, он уже понимал, что скоро случится нечто необычное, и его сердце начинало биться в приятном предвкушении. Между прочим, она никогда не ошибалась.

Алекс посмотрел на Кей, которая так и спала на боку. Он снова прислушался. Тишину нарушали лишь тихие звуки животных, содержавшихся в амбаре. Вроде бы все в порядке. Однако Алекс не мог отделаться от ощущения, что что-то все же случится.

Задрав голову вверх, он через дыры в крыше увидел, что скоро рассветет, а это означало, что он спал очень недолго. Внутренний голос подсказывал ему, что нужно вывести лошадей. Когда придет опасность, ему и его спутнице придется бежать со всей возможной скоростью, так что надо подготовить лошадей.

Алекс тихо прошел в то стойло, где оставил своего жеребца, и провел рукой по его спине. Лошадь не принадлежала ни к разряду скаковых, к каким он привык, ни к крепким низкорослым лошадкам, популярным в горной Шотландии, это было обычное рабочее животное, которому предстояло везти оборудование, необходимое для экспедиции.

Извинившись перед жеребцом, Алекс стал надевать на него уздечку. Животное еще не отдохнуло после тяжелой дороги, но покорилось ласковым рукам Алекса.

Затем он занялся кобылой и погладил ее по бокам. Вероятно, это была лучшая лошадь в конюшне Ти-Си. Кобыла забеспокоилась, но Алекс успокоил ее, прошептав несколько ласковых слов на ухо. Она была молодой, и Алекс сразу определил, что ей под силу развить довольно большую скорость. Осмотрев копыта кобылы, Алекс с улыбкой вспомнил манеру езды Кей. Ее хорошо выучили, и она держалась в седле настолько естественно, как будто выросла в Шотландии. При этой мысли Алекс улыбнулся шире. Она наверняка заявит, что виргинцы ездят верхом не хуже шотландцев.

Алекс принялся затягивать на кобыле ремни красивого английского седла, в котором ехала Кей. На нем не было сумок, следовательно, и пользы от него особой не было, однако оно отличалось красотой и изяществом. Алекс порадовался тому, что седло не дамское, хотя догадывался, что обычно Кей ездит именно в дамском седле.

Оседлав лошадей, Алекс подошел к двери амбара и осторожно приоткрыл ее. Он ничего не услышал, никого не увидел. Тогда он вывел лошадей наружу и примерно на расстоянии в полмили привязал их к большому дубу. Он знал: если не пойдет дождь, животные будут в полном порядке, однако чувствовал, что они с сожалением покинули уютные стойла. Извинившись перед ними, он вернулся в амбар.

Заперев дверь, Алекс подошел к спутнице. Она спала в том же положении. Очевидно, она всегда жила с ощущением безопасности, когда не надо постоянно быть начеку. Алекс обошел амбар, ощупывая рукой потемневшие стены. В помещении был только один выход — через дверь, но он предполагал, что им понадобится другой путь для побега. В задней стене он обнаружил четыре прогнившие доски. Сорвав их, он прикрыл ими образовавшийся проем.

К Алексу вернулось спокойствие, он снова подошел к Кей. Она во сне потерла нос, и это вызвало у него улыбку.

Однажды Нат прислал ему крохотный рисунок своей младшей сестры, нарисованный их матерью. Алекс оправил его в рамку и поставил у кровати. С тех пор он и стоит там. Когда Лилит увидела его, даже заревновала.

Мысли о жене прогнали улыбку с лица Алекса. В его сознании опять возникла та страшная картина: она лежит в луже крови. Ее смерть, ее ужасная гибель лишили его желания жить, и он не покончил с собой только благодаря Ти-Си, который подал ему идею обелить свое имя. «Поезжай с Грейди во Флориду, — тихо, чтобы не услышали караульные, сказал тогда Ти-Си. — Несколько месяцев блужданий по диким дебрям — достаточный срок, чтобы все обдумать и все вспомнить».

«Я не хочу ничего вспоминать», — возразил Алекс.

«Знаю, каково это — потерять того, кого любил больше всего на свете. Я дважды терял любимую — сначала, когда отец заставил ее выйти за другого, а потом снова, когда она умерла. Знаю, что тебе трудно в это поверить, но время действительно лечит. Езжай во Флориду и дай этому городу время, чтобы успокоиться. И сам успокойся. Алекс, ты обязан доказать людям, что невиновен».

Алекс посмотрел сквозь дыры в крыше на небо. Можно поспать еще часика два, прежде чем настанет пора трогаться в путь. Он еще не знал, что делать с Кей, но план постепенно вырисовывался. Он будет оберегать ее, пока они не доберутся до места встречи с Грейди. Если ему удастся доставить ее туда в целости и сохранности, он сдаст ее на руки друзьям Ти-Си. Она поживет у них несколько недель, а потом наймет кого-нибудь, чтобы ее проводили домой. А ее легенда будет такова: убийца — от этого слова у Алекса перехватило дыхание — похитил ее, но ей удалось сбежать.

Алекс лег на солому рядом с Кей, достал из ножен, спрятанных под рваной и грязной рубахой, огромный нож и положил его рядом с собой. В седельной сумке лежал пистолет, к седлу было приторочено ружье, но Алекс знал, что оружие может заклинить, а порох отсыреть, так что нож в сложившейся ситуации был более надежной защитой.

Кей просыпалась медленно. Она не сразу поняла, где находится. Ясно было одно: она лежит на чем-то твердом и неровном, и от этого все тело затекло. Поморгав и протерев глаза, Кей повернула голову. Увидев рядом Алекса, она едва не вскрикнула. Его заросшее лицо было всего в нескольких дюймах от нее, а от вони начинало тошнить.

Первой мыслью Кей было сбежать. С побега прошло какое-то время, и дядя Ти-Си наверняка уже придумал, как доказать ее невиновность. Создавалось впечатление, что шотландец спит глубоким сном, и Кей прикинула, а не стоит ли ей тихо отползти в сторону, а потом на цыпочках выйти наружу, однако она понимала, что может разбудить его, если заденет плащ, которым он укрывался.

Кей села. Когда ее глаза привыкли к полумраку, она увидела рядом с шотландцем нож. Надо схватить этот нож, приставить к горлу Алекса и заставить… отпустить ее. Да, так и надо поступить.

Она через голову шотландца потянулась за ножом, то и дело косясь на него и проверяя, спит ли он. Он спал. Она была так уверена в этом, что ахнула, когда он заговорил.

— Мисс, что вы затеяли? — тихо спросил он, не открывая глаз.

Кей быстро представила, как вскакивает и бежит к двери. Удастся ли ей опередить шотландца? Успеет ли она добежать до двери первой? Придет ли ей на помощь хозяин амбара — кто бы это ни был?

Все еще не открывая глаза, Алекс взял нож и протянул его Кей рукояткой вперед:

— Вы тянулись за этим?

Кей быстрым движением схватила нож и приставила его к горлу шотландца.

— Отпустите меня, иначе я прикончу вас, — сказала она, придав своему голосу угрожающие интонации.

— Мисс, — терпеливо произнес шотландец, — если вам понадобилось сбежать от мужчины, то не предупреждайте его об этом.

Кей сильнее надавила на нож.

— Из уважения к крестному я не буду убивать вас. Я хочу одного: убраться от вас подальше.

Алекс лежал спокойно, не реагируя на приставленный к горлу нож.

— Вы вольны идти на все четыре стороны, но предупреждаю, что прошло еще мало времени. Если они не найдут меня, чтобы вздернуть, они могут решить отыграться на вас.

— Но я невиновна.

Алекс открыл глаза и посмотрел на нее.

— Помощь при побеге осужденного — это вы называете невиновностью?

— Я помогала крестному, а не вам!

— А, ну тогда они повесят его рядом е вами.

— Будь у меня больше здравого смысла, я бы прикончила вас и показала бы всем…

Алекс не дал ей договорить, схватив Кей за ту руку, в которой она держала нож, и вскочив на ноги.

— Там кто-то есть, — прошептал он и потянул ее за собой, помогая встать.

Однако Кей зацепилась ногой за складки плаща и шлепнулась на землю.

— В жизни не видел такой неловкой девчонки, как ты, — пробормотал шотландец, рывком поднимая ее на ноги.

Кей едва не упала, но все же удержалась. Шотландец подбежал к двери, выглянул и тут же вернулся к Кей.

— Сюда идет старик Йейтс, а с ним еще кто-то. Нам надо бежать.

Надевая плащ, Кей увидела на столе миску с едой, и у нее тут же от голода заурчало в животе.

— Времени на еду нет, — заявил шотландец и потащил ее за собой к дальней стене амбара, правда, по дороге он все же схватил со стола ломоть хлеба и сунул его за пазуху.

Он быстро отодвинул в сторону доски, закрывавшие проем. В дверь амбара застучали. Алекс сердитым, сонным голосом крикнул:

— Что нужно?

Кей уже была снаружи. Ей в голову пришла мысль обежать амбар и сдаться, но она вспомнила слова шотландца о двойной или тройной казни через повешение и заколебалась.

— Что вам надо? — повторил Алекс и нырнул в проем. Однако он зацепился штанами за гвоздь и застрял на полпути.

Кей подняла нож, который все еще держала в руке, и по взгляду Алекса поняла, Что он решил, будто она собирается убить его. Но вместо этого Кей быстро разрезала ткань и освободила его. Он посмотрел на нее с такой искренней благодарностью, что она зарделась от смущения.

— Лошади под большим дубом. Это близко, всего полмили по дороге. Но нам этот путь заказан, придется пробираться полями. Вы хорошо бегаете, мисс?

— Всю жизнь бегала от братьев, — сказала Кей.

Она подхватила юбки и подол плаща и вслед за Алексом, озадаченным ее словами, побежала через поле. Через двадцать минут бега зигзагом ей захотелось сорвать с себя плащ, сбросить платье и бежать в нижнем белье. Шнуровку корсета можно было бы запросто разрезать ножом — ведь сейчас она нуждалась не в тонкой талии, а в том, чтобы можно было дышать полной грудью.

На их пути оказался деревянный забор. Алекс перелез первым и вытянул руки, готовясь поймать Кей. Но она практически рухнула на него, и он повалился на землю.

— Слабак. Я прыгала на братьев с дерева, и они не падали как подкошенные.

Алекс открыл было рот, намереваясь оправдаться, но передумал и, вскочив на ноги, побежал. Кей не отставала от него. Она слышала, как он что-то бормочет себе под нос, а пару раз он даже качал головой. Мысль, что ей удалось задеть его, вызвала у нее улыбку. Хоть какая-то компенсация за то, что он создал ей такую кучу проблем.

Наконец они добежали до лошадей, и Кей застыла в полном изумлении. Алекс сказал, что лошади спрятаны под большим дубом, но одно дело услышать об этом, а другое — увидеть собственными глазами.

— Когда вы их сюда привели? — спросила Кей.

Выглядела она ужасно: от пота ее панталоны намокли и прилипли к телу, чулки порвались и были заляпаны грязью.

— Времени на расспросы нет, мисс, — ответил ей Алекс. — Надо быстрее сниматься отсюда. — Видя, что она не двигается с места, он взял ее за руку и подтащил к себе. — Мне подсадить вас в седло?

— Вам? — воскликнула Кей, приходя в себя. — Да вы слабее моего младшего брата!

— Тэлли? — Алекс сплел пальцы, Кей наступила на импровизированную ступеньку, и он помог ей сесть в седло. — Этот мальчишка скорее забросает противника грязью, чем хорошенько врежет ему.

Кей изумленно уставилась на Алекса.

— Откуда вы знаете? — Отец довольно часто со смехом вспоминал, как она и Тэлли мутузили друг друга в грязи, — тогда им было три и четыре года.